[ Регистрация · Главная страница · Вход ]
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 26 из 40«1224252627283940»
Модератор форума: Призрак 
Логово Серого Волка. Форум » Ролевые игры » Мир людей » С Третьей Космической
С Третьей Космической
Призрак Дата: Суббота, 05-Сен-2015, 00:20:25 | Сообщение # 376    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
О том, что у псейо значит уйти, не закрыв дверь, Айзек не знал. Он вообще мало что знал о псейо, мало доводилось с ними взаимодействовать.
А Гэб, в свою очередь, не знал, насколько злопамятный попался ему сосед, и наверное не предполагал, что такие злопамятные существа в принципе бывают.
Знакомство с новым соседом задело Хоффмана за живое. Его откровенно ужасали перспективы сожительства с таким псейо. Айзек тоже подумал о том, чтобы положить на стол начальству жалобу с требованием переселить соседа, но, к сожалению, сейчас у "лейтенанта Мордрэ" были мощные карты для контратаки. А именно — злополучная Айзековская кровать. Айзек действительно не имел права выбрасывать казенное имущество, но, черт побери! На той же кровати спать было просто невозможно! Она — не жилец! Но правила есть правила, кроватью соседа придется теперь обеспечить.
...Кстати, интересно, а как планировали обстановку комнаты те, наверху? Они всерьез думали, что на одной маленькой старой кроватке смогли бы ужиться сразу двое полицейских?
Эту ночь Айзек провел пусть и не в таком красивом и уютном месте, как Мордрэ, но зато провел ее действительно весело. Всю ночь с 370 на 371 советские сутки Айзек шлялся по окрестным помойкам, коих в его грязном окраинном районе было предостаточно. Молодой полицейский вел беседы с бомжами, самозабвенно копался в отбросах, выпрашивал про мебель, что "поставлялась" в неблагоприятные районы. И бомжи в большинстве случаев с Айзеком беседовали и помогали ему, поскольку у Хоффмана задорно горели глаза, и сам он вел себя как искра, которой срочно надо что-то поджечь. Что уж там, энтузиазм Айзека лил через край и был очень заразителен. А что самое главное, общался он с бомжами по-простому. Будто со своими старыми товарищами.
Правда, с одной помойки Айзеку пришлось все-таки убегать, сверкая пятками, поскольку с Большим Бобом договориться ему таким образом не удалось. Но потому Большой Боб и Большой, что очень толстый, и убежать от него легкому и прыткому Айзеку труда не составило.
Удача повернулась к Хоффману лицом только под утро. Тогда, на какой-то особенно удаленной от его дома свалке (в пешем измерении), Айзек и команда из трех бомжей откопали из мусорной кучи каркас односпальной кровати, в которой лежал кривой матрас, расчерченный следами жизнедеятельности плесени.
"То, что надо!!!" — с восторгом думал Айзек, обходя кровать со всех сторон. Да-а, эта кровать была почти копией той, что он вышвырнул год назад. Только два отличия, и оба "в плюс": у этой кровати была плесень, а еще была целая, не треснутая рама. — "Только как бы мне ее домой дотащить? Денег-то нет на шаттл".
Помогли бомжи. За обещание накормить их завтраком они помогли дотащить Айзеку кровать до дома, потом увезти ее на лифте, и оставшиеся пять этажей протащили по лестнице пешком.
— Разувайтесь, пожалуйста, — вежливо попросил Айзек бомжей перед там, как те зашли в квартиру. — А еще у меня дома есть хороший массажный душ. Не сочтите за грубость, но у меня чистые белые стулья, а ваши штаны...
Бомжи были вовсе не против. Пока они мылись (прямо в одежде и лакая воду из душа, глуша похмелье), Айзек поставил новую кровать Мордрэ рядом со своей (она еле влезла в комнату), любовно протер тряпочкой раму и ножки, чтобы смыть следы грязи, поправил плесневелый матрас. Распылил в комнате побольше аэрозоля, чтобы перебить бомжовый запах, нараспашку открыл все окна и, довольный, пошел на кухню, загружать синтезатор работой.
Когда бомжи, чистые и сухие, вошли на кухню, их уже ждало синтезированное куриное жаркое. Айзек и себе такое сделал: против искусственного мяса он ничего не имел.
— К'рашо тут у т'бя д'ма, — прогундел один из бомжей, пойдя желто-голубыми пятнами грусте-радости. Это был таними. Он, к слову, тоже не возражал против синтезированного мяса, хоть и был по природе своей травоядным. — П'чти как у м'ня д'ма, на моей пл'нете. Х-хх, давн' эт б'ло.
— А что случилось? Почему ты потерял дом? — поинтересовался Айзек, откладывая вилку в сторону.
— Долгая история... — таними на минуту задумался, меня свой окрас в темпе сияния рождественскых лампочек. — Кгд'та я был ш'фером...
Сложно говорить с бомжами об их грустной жизни и не поддаваться на уговоры сбегать за бутылкой. Но Айзек удержался. Во-первых, ему уже через несколько часов надо было идти на работу, а во-вторых у него просто не было денег на выпивку. Разговоры с бомжами получились долгими и задушевными, но ушли те восвояси все равно немного разочарованными, потому что трезвыми.
Айзек разочарован не был. Ему понравились истории про шофера, который разбил дорогую тачку и попал на долги, которые не смог отработать; про мальчика из трущоб, который бомжом как был с рождения, так и остался; про старого алкоголика, которого выставила из дома навсегда жена. Хоффман тоже рассказал о своих печальных периодах жизни, в частности о том, как он сидел в следственном изоляторе ("а уж это, поверьте, в миллион раз хуже той помойки, и галатараканы там в три раза крупнее!", и удовольствие от общения с персонами "низшего сословия" получил. Он так умел, Айзек. Общаться с кем бы то ни было, даже с самой грязью, на равных, и изыскивать из такого общения что-то новое и интересное для себя. Только с одним условием: чтобы эта "грязь" не оставляла за собой грязь в буквальном смысле слова.
Наверное, из него получился бы отличный пират.
Бомжи ушли, а намек на их пребывание, то есть запах, остался. Айзек проверил сводки погоды, убедился, что ливня не будет, и ушел на работу, оставив окна открытыми. Прежде, конечно, поставив душ в режим самоочистки, ополоснувшись сам и переодевшись. И оставив мыть пол маленького робота-уборщика.
Хорошо быть молодым и здоровым. Последствия бессонной ночи с большим объемом физического труда в виде сильной усталости стали проявляться только к вечеру, когда и домой скоро можно было уходить. Но прежде стоило зайти к Гарику и, и... да. Точно.
"Я поведу его сегодня в бар", — как-то не очень весело подумал Айзек, проверивший рейтинг Гариковского видео до того, как зайти к Гарику.
Сейчас в бар не хотелось. Сейчас спать хотелось. Радости от выигранного спора почти не было, хотя в другое время Айзек прыгал бы от счастья, если бы ему выпало сводить своего очень стеснительного и консервативного друга снять девушку.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Эрин Дата: Воскресенье, 06-Сен-2015, 01:19:46 | Сообщение # 377    

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2278
Репутация: 274
Вес голоса: 5
Азулийка помедлила, но странную просьбу взбесившегося пирата всё-таки выполнила. Со всей силы стукнула его в затылок, судя по всему, своей же защищённой шлемом головой.
В глазах потемнело окончательно, в ушах зазвенело, а мозг отдал больной пульсацией, пошедшей от места удара. И вместе с тем разом стало как-то легче, лёгкие словно прочистились, горло перестало сдавливать, да и общее напряжение, сковавшее тело, будто судорога, спало на нет. Боль всегда помогала...
- А ты знаешь, что приступы шизофрении сдерживаются таблетками..? - не без раздражения уточнила Санемика, выковыривая спицы из сапога пирата.
- Попробуй найти то, что... кх-х... действует на нейри... - прошипел Альт, полностью концентрируясь на ощущениях в голове.
Боль всегда помогала лучше лекарств. Лучше алкоголя. Лучше всех наркотиков космоса.
К тому времени, как спасительная боль начала затухать, Альтаир уже провалился в дрёму, а за ней — в некрепкий, но очень необходимый спасительный сон. Сон с яркими, пёстрыми, но смазанными картинами. Нечёткими очертаниями мест, которых пират никогда не видел, и существ, которых он никогда не знал. Без темноты, крови и лиц из прошлого. Хороший сон. Такой, каких он не видел очень и очень давно.

Восход, бледный, как недозревшее красное яблоко, принёс замученным холодом путникам желанное облегчение. Это было то славное время, когда тьма и мороз отступают, но жара ещё не торопится воцариться над песчаной пустошью.
Какое-то время спустя на горизонте появился высокий ярко-лиловый столб рядом с какой-то маленькой башенкой. Возле неё совершили привал. Оказалось — это колодец. С самой настоящей, чёрт её дери, питьевой водой, о которой уже довольно давно, вероятно, мечтала большая часть путников. Вокруг даже какие-то колючки росли в небольшом количестве — прямо оазис, ничего не скажешь!

****

- Нэт, я нэ знайу, на чхом тэбьэ пьисат. - фыркнул Оур, просмотрев пантомиму Тахири. - Эсли, коньэшно, я правьильно поньал.
Саахшвет прекратил изучение своей опухшей ноги и тяжко вздохнул, сгорбившись. И тут его взгляд привлекла одна позабытая деталь...
Камера, чтоб её! Благодаря ей куча народу видела всю эту ахинею!
Серокожий злобно зарычал, схватил прибор и содрал со всего плеча, после чего с силой стукнул об камень, на котором сидел. Камера с хрустом растрескалась, прыснув осколками с отбитого боку, но поранив саахшвету палец в отместку.
- Тхак-то лутшэ. - с усмешкой беззвучно пробормотал Шантал, почти что с садистским наслаждением вырывая из остатков корпуса треснувший стеклянный глаз объектива.
Наконец, отбросив останки камеры, Оур оправил оставшуюся одежду, подобрал рюкзак и посох и, кое-как поднявшись, побрёл к Тахири.
- Пойдьом отсуда. Открытайа мэстность нас прэдаст. - сухо сообщил Тан. - Нам стойит наитьи укрытиэ. А, да. - саахшвет хмыкнул и снял камеру так же с напарницы, зашвырнув проклятый прибор подальше в озеро. - Вот тэпьэр пойдьом.

- Помимо бытия нептрихом, я — Охотник, так же, как братья и Рон, - не без гордости заявила Маурин. - Ну, знаешь, корабли граблю, забираю с них всё полезное, экипаж — в плен, и тащу всё на колонию. Провизию и пленников — на пропитание жителям, оружие — охотникам, детали-инструменты — на ремонт систем. Всё просто.
Шакс пошевелила плечами, «устроившись поудобнее» в объятиях Ашаараашха, сдула с лица особо навязчивую прядь волос и продолжила дуэль вопросов:
- А зачем ты вообще в Турнире участвуешь, червячок? С баблом проблемы? Или адреналина мало стало?

****

Ответившая на звонок женщина, сидевшая в кресле, выглядела очень важно, величественно и весьма привлекательно. Для человека, конечно же. Она выглядела так, будто великодушно выделила немного времени из своего крайне напряжённого графика для того, чтобы поговорить с кучкой каких-то жалких отбросов. Чилига явно напряглась от такого вида Розали, как и Гугер, спрятавшийся за спину вновь задремавшего Суграта (учитывая размеры гурталина, это выглядело комично), Виерра лишь флегматично подпёрла подбородок рукой, продолжая сидеть прямо на столе в довольно развязной позе, а Тамгрикар сделал вывод о том, как с этой дамой разговаривать точно не стоит.
- Добрый день, мисс Уилан, - приложив кулак к груди и слегка поклонившись, поздоровался гуннар, - Я надеюсь, вы не слишком в обиде на то, что смеем отнимать ваше драгоценное время. Мы — представители Притского Князя Оура, что ныне — участник Турнира Ферзева. Понимаете, сложилась такая ситуация, что наш босс... м... извините за выражение, влип в полное дерьмо. - пафосно начатая речь не могла, всё же, полностью затмить тамгрикарову натуру, за что Чилига незаметно хлестнула его хвостом по ноге. - Мы бы хотели забрать его оттуда, с Охры, поскольку сам он не выберется, однако нам запретили приближаться к планете. Не подумайте, у нас и мысли нет помогать ему выиграть, просто желаем, так сказать, провести эвакуацию. - Тамгрикар неловко дёрнул плечом, выглядя очень смущённым и трепещущим от уважения, - Единственное, чего мы хотим попросить у вас — один звонок организаторам с советом пропустить нас. Мы, конечно, можем и бой устроить, если понадобится, однако... ну, сами понимаете, это немножечко некультурно. А босс — он в долгу не останется, гарантируем. Эт я говорю на случай, если вам вдруг потребуется небольшая такая вооружённая флотилия или ещё что-нибудь подобное...


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Призрак Дата: Воскресенье, 06-Сен-2015, 16:02:30 | Сообщение # 378    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
Элиот смотрел в глаза собеседнику только в трех случаях — когда хотел его морально подавить, когда был пьян, или когда с головой уходил в сторонние мысли, плохие или хорошие, и у него из головы выдувало, что ему свое общение стоит правильно "оформлять". И сейчас, плавая среди тысячи паршивых дум, Элиот не спрятал глаза от Бидди. По-рефлекторному, совершенно естественно, а не специально и не перебарывая себя, ответил ей на взгляд.
— Поверь, если я встречу тех, кто вел тебя сюда, то голыми руками скручу их в бараний рог. Я киборг не потому, что у меня глаза голубые, и если нам НЕ повезет, то ты еще узнаешь, что я могу и умею, — сеанс взглядов закончился, когда Элиот отвлекся на колечко, забирая его у Бидди, и дальше киборг уже смотрел на девушку так, как было привычно для него. То есть куда угодно на лицо, но не в глаза, а если в глаза — то только иногда, мельком, скользнув взглядом из-под ресниц.
Итак, кольцо было снова у киборга, и тот снова спрятал его в задний карман своих брюк.
— Хорошо, если тебе будет спокойнее, пусть кольцо пока останется у нас. Я не собирался лично его выкидывать, это твоя вещь, полученная от твоей матери, и я могу только пытаться влиять на твое решение касательно нее, но не распоряжаться этой вещью сам. Не получилось убедить тебя избавиться от вредной игрушки, и ладно, но, действительно, пусть лучше она хранится у меня, а не у тебя, в случае чего обыскать меня будет сложнее. Только ты мне тоже пообещай кое-что, хорошо? Что попробуешь пустить в ход это кольцо только тогда, когда не будет другого выхода, и когда станет понятно, что сами мы отсюда точно не улетим. Договорились? А уже потом, когда вернемся на ваш Фельгейзе... Делай с кольцом, что хочешь, верну в целости и сохранности. Но я бы на твоем месте... а, забей.
Эл сделал неопределенный жест рукой, вроде как "это все не важно, все, замолкаю".
"Действительно, что я так придрался к этому кольцу? Здесь светить им опасно — это факт, и Бидди тоже это признала. Но почему я пытаюсь представить, что делал бы на ее месте потом, и пытаюсь что-то ей посоветовать? И с какой стати она будет слушать мои советы? Черт, да мы же практически не знаем друг друга", — подумал Элиот. — "Жаль. Но."
А "но" приравнивалось к сложностям "потом".
Полумертвая пустыня располагала к размышлениям о жизни. Вот и здесь Эл впервые почувствовал, что возвращение в большой мир реально близко — только руку протяни — они уже рядом с цивилизацией, пусть и бандитской; он уже успел себя здесь поставить, украв чужое имя, что может помочь существенно ускорить возвращение домой; у них есть деньги в виде флаера и полная гарантия на возвращение (но в случае, если это не подстава) в виде кольца Бидди. Осталось только дождаться капитана. Только.
А потом, на этом самом Фельгейзе, не исключено, что их дороги навсегда разойдутся. Каждый пойдет своим путем. Даже у ребят-полицейских не так уж много шансов остаться рядом: Элиот знал, что после стажировки их раскидывают по разным участкам. Видимо, сам когда-то проходил через это.
И если тогда, во время песчаной бури, Элиот философствовал, думая "а есть ли, а будет ли", и представлял себе свое будущее пусть и очень неопределенным, но обязательно уютным, то сейчас он думал совершенно о другом. О том, что будущее вполне понятно, и что там у него ничего нет.
Из чего возводят дома в пустыне, где нет ни строительных материалов, ни помощников...?
Путь обратно, к рабскому рынку, показался бесконечным. Внутрь троица не пошла — решила подождать снаружи, пока еще не наступила жара, а в идеале — дождаться флаера из починки, залезть туда и караулить капитана из него, из относительно спокойного и уединенного места.

***

Вопрос Маурин про свое участие в турнире Аш то ли проигнорировал намеренно, то ли правда не услышал, неожиданно заинтересовавшись предыдущими словами Маурин. Серьезно заинтересовавшись.
"Так ведь вот оно, по сути, начало реки, откуда текут рабы", — быстро думал змий. Включилась его финансово-тактическая жилка. — "Вот такие вот нищеброды, как эта нейрийская баба, и поставляют на рынок рабов и материалы по дешевке, а уж потом, через посредников, или даже через нескольких посредников, это все расходится к серьезным людям. И на этом всем делаются немаленькие и вполне уверенные деньги. Ф-хх, это безумно интересно. Надо бы прощупать почву. Для начала попробовать использовать это по отношению к себе. В любом случае, я ничего не потеряю".
— Это все интереее-сно, — Аш чуть сжал кольца, выказывая нетерпение, но быстро одумался и разжал обратно. Не хотел, чтобы Маурин снова его тяпнула своими острыми зубками. — Знаеш-шь, бабонька, я тут разлаился с моим старым поставщиком живого товара. Вообще-то я предпочитаю роботов рабам, они куда более толковые и экономичные, но, увы, у них совершенно нет вкуса. В качестве садовников приходится использовать только живых рабов, причем не любой расы. Мой прошлый садовник то ли по неосторожности, то ли по дурости, свалился в пруд, и его съели мои рыбки. Или он просто поплавать хотел, х-хе, всегда забываю предупредить, что не стоит этого делать. В общем, это не первый случай, когда мой садовник "кончился внезапно". А тех рабов, что ловишь ты, вы же не обязательно высасываете досуха? Может, подкинешь мне парочку таких недоеденных? Ненавижу тратить деньги зазря, за посредничество. Ф-шш. Лучше я тебе выплачу чистую цену, только за товар. Сможешь купить за эти деньги биомассы намного больше той, что получила бы, просто сожрав человечка.

Эхе совсем не понравилось, когда Оур снял с нее камеру. Нет, избавиться от "глаза" Эха была отнюдь не прочь, но ей не нравилось присутствие Оура так близко рядом с собой. Несмотря на их уговор, она больше не доверяла своему напарнику. Как показала практика, он был отнюдь не во всем адекватен. А еще сумел, гад такой, и ее из себя вывести... А это мало кому удавалось.
— Укрытие найти стоит, — так же сухо согласилась Эха. — А что дальше, напарничек? Откровенно говоря, мы выкопали себе очень глубокую могилу. И далеко не факт, что теперь сможем вылезти из нее. Даже вместе. ...Ты не читал, случаем, соглашение к турниру? Там ничего не было написано на случай несчастного случая и возможности эвакуации?
Уходили с открытого пространства Оур и Тахири очень и очень медленно. Оур едва мог идти из-за ноги, и Тахири не была уверена ни в одном своем шаге из-за глаз. Было страшно чувствовать себя такой уязвимой. Было страшно думать, что навсегда такой и останешься. Не могли даже порадовать мысли о современной кибернетике — Тахири скорее предпочла бы остаться слепой, чем поставить себе такие глаза, как тот, что она вырвала у Оура. Хвост Эхи нервно бил но ногам, она шла, ссутулившись и наклонив голову. Наконец, не выдержав, пристроилась к Князю, поскольку все-таки он был наименее страшным из всего, что ее окружало.
— Не горделивличай. Я поведу тебя, а ты — меня, — проворчала Эха, подстраиваясь под руку Оура так, чтобы тот смог опираться на ее плечо, как о костыль. В свою очередь, чувствуя движения Князя, Эха смогла идти увереннее, понимая по его движениям, где надо поворачивать, где на земле начинался спуск, а где - подъем.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Wolf_Legend Дата: Понедельник, 07-Сен-2015, 00:04:21 | Сообщение # 379     В браке

Клан Созвездия Волка
Ранг: Влиятельный волк

Постов: 3872
Репутация: 513
Вес голоса: 7
Когда Мордрэ оторвался от книги уже начинало светать. Загнув очередной уголок и предварительно распрямив другой, мужчина двинулся в сторону полицейского общежития. Прошмыгнув мимо пропускного пункта, нагло перепрыгнув через турникет, Мордрэ поднялся до нужного ему этажа и зашёл в квартиру. В ней царила полная темнота и тишина – напарник то ли ещё не вернулся, то ли уже ушёл на работу. Но это не слишком-то волновало Гэбриэла. Мужчина спокойно, без лишних помех оделся в новую, чистенькую, до стрелок выглаженную форму и к назначенному началу рабочего дня отправился на работу. Лейтенант отличался пунктуальностью, а потому за опоздания ему выговор не грозил, как за что-то иное. В первый же день он достал начальника тюремного блока вопросами, типа «а почему Вы здесь не используете…», «лучше было бы…», «я бы на вашем месте». Мордрэ до такого исступления довёл бедного, что тот, не дожидаясь обеда, тут же отправился домой на больничный с жутчайшей мигренью. Мордрэ остался один. Всё, что было необходимо, он узнал с утра и усвоил – обучение давалось парню с огромной лёгкостью. Незаметно настал и конец рабочего дня, после чего Гэбриэл прямиком направился в ближайший магазин, что ему по запросу выдал экстранет, откуда, закупившись, отправился обратно домой. Славскому он, конечно, ничего не докладывал.
***
Розали вопросительно подняла бровь, когда неизвестный гуннар так опрометчиво заикнулся о нападении. Мисс Стинкер на мгновение отключила микрофон и отдала приказ «Отследить», после чего снова включилась в аудиенцию.
– Это не в моей компетенции, молодой человек. И с Турнира не возвращают. Живыми. Если хотите, я отдам приказ дисквалифицировать Вашего босса.
Повисла минута молчания. Со стороны Розали – минута ожидания, со стороны «мусора»…
***
Бидд облегчённо вздохнула, когда Элиот согласился не выбрасывать кольцо. Тёплое чувство доверия к мужчине снова заполнило душу девушки, после чего они снова двинулись в сторону рабского рынка, чтобы ожидать там воссоединения с остальной командой. Когда было организовано место для «стоянки», девушка молча подошла к киборгу и обняла, прижавшись и зарывшись лицом у него на груди.


Музыка - это то, чего нельзя передать словами, чего мы не видим, чего не чувствуем в жизни, это абсолютно другой мир со своими эмоциями, со своими законами.
 Анкета
Призрак Дата: Четверг, 10-Сен-2015, 22:25:26 | Сообщение # 380    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
Гурталинский корабль «Хан», где-то в космосе

Медотсек на "Хане" нашел бы и слепой: по звукам, которые оттуда исходили.
"И как она не оглохла до сих пор?" — уже в который раз за последний год подумал Кол, отворяя дверь владений своего корабельного медика.
"Тцаа и ру-аа, аа рраа рраа" — собрать в слова вопли на незнакомом языке Кол не смог бы и при всем желании. То, что играло сейчас у Евы, он не мог обозвать иначе, как "вопли": мужской (предположительно) голос изливал свою душу на очень высоких тонах, кричал, хрипел, стонал, как будто ему было очень больно и он умирал.
"Люблю дни, когда она включает старый добрый дерц", — со вздохом подумал Кол, подходя к Еве со спины. Гурталинша была увлечена рисованием. — «И не люблю такие дни, как сегодня».
— Никогда не любил классику, — проворчал Кол, комментируя на сей раз ее картину, а не музыку, кладя руки Еве на плечи. — Привет, милая.
— Что ты вначале сказал? — Ева полуобернулась, прикрикнула в пустоту, обращаясь к медотсечному ИИ: — Локи, пауза!
Музыка тут же стихла.
— Ничего, ничего... — пожал плечами Кол, разглядывая плоды Евиного творчества.
— Ну как тебе? — Ева подбоченилась. Рисовательный прибор, который она зажимала в руке, оставил грязное темное пятно на ее оранжевом халате.
Руки Альта изначально поступили не в самом свежем виде. Пришлось постараться, чтобы, сохранив в ампутированных конечностях кровь, обеззаразить их и лишить запаха разложения. Но не пропадать же добру, редко когда пациенты балуют Еву таким подарком, как собственные пальчики.
— Круто. Можешь повесить в моей каюте, — польстил, покривив душой, Кол. Картина Евы была совершенно классически-гурталинской: монотонной, обыгрывающей мотив развешанных на подпорках потрашков (у Евы были потрашка нейрийские, в честь спонсора инструментов Альта), рисованной настоящими отрубленными пальцами. Все по канону, но Колу не нравилась классика.
— Спасибо, милый, но пожалуй я ее себе оставлю, — Ева улыбнулась, приблизилась к Колу, лизнула его в глаз — выражение большой симпатии у гурталин. — Редко когда картина получается настолько реалистичной. Буду вдохновение из нее черпать для следующих сюжетов.
— Следующих? Ой, будто тебе часто пациенты оставляют руки, — усмехнулся Кол.
— Нет. Но в этот раз же повезло. Отличные ребята, эти полицейские, молодец, что решил их подобрать, — Ева улыбнулась еще шире.
— Ух, — Кол вздохнул. — Да, вроде мы им правда сильно помогли, ухитрившись и себе этим не навредить. Только, Ева... Вот эти твои экстремальные методы с сильнодействующими веществами...
— Волнуешься за малыша-киборга? — Ева положила и вторую руку на бедро. — Зря, я практически уверена, что это не доставило ему особых проблем, раз сразу не убило. Меня куда больше беспокоит их капитан. В его возрасте и с его весом у него вполне могут быть проблемы с сердцем. Я бы не стала высаживать его на Ганнете, Кол! Я же говорила, что лучше дотянуть, как мы им и обещали, до Неу-6. Мы могли бы их усыпить при подлете к Неу-6, спустить на шаттле на планету, не спуская «Хана» с орбиты, и улететь по своим делам дальше. А там их подобрали и выходили бы медики, цивилизации на той планете хватает, это не дикий Ганнет.
— У тебя есть лишний шаттл, Ева? — Кол неодобрительно щелкнул зубами. — Я не настолько альтруист, потому что не слишком-то богат. Я не могу раздаривать свои корабли. Все, что мог, я и так сделал.
— Добрее надо быть, Кол, добрее! — Ева щелкнула Кола по носу отрубленным пальцем Альта, откуда все еще вяло сочилась кровь-«краска». — Иногда делиться.
— Но себя не подставлять!
— Но себя не подставлять, — согласилась Ева. — Поэтому я и использовала сильнодействующие вещества, чтобы сработало с гарантией. Ну, иди ко мне, мой сладкий крокодильчик...
— Ф-ррмх! — Кол обнял Еву, опустился перед ней на колени, зарылся лицом под оранжевый халатик. Ева хрипло рассмеялась.
— Локи, выключи свет.
Свет погас.

***

Гарик сидел, гипнотизируя взглядом терминал, проецирующий страницу с видео про Эху и Оура, когда Айзек зашел к нему.
— Ну почти же, почти. Уже 902066 просмотров, — печально сказал Гарик, не оборачиваясь, не отрывая глаз от счетчика просмотров. — Вот, еще плюс семнадцать. Если мы подождем еще часик...
— Не подождем. Ты продул, Гарик. — Таким же печальным тоном ответил Айзек, становясь за Гариком сзади, кладя руки на подголовник его кресла.
— Уоу, — Гарик обернулся, посмотрел на Хоффмана. — Что ты, милый друг, не весел, что ты голову повесил?
— Народный фольклор будешь девушкам сегодня читать, — поморщился Айзек. — Я спать хочу, жесть как.
— Ну так может и пойдем спать? — с надеждой поинтересовался Гарик. — Ты - в свой дом, я - в свой...
— Пойдем, пойдем, — покивал Айзек. — Но только после бара, и не знаю как я, но ты пойдешь в свой дом не один.
Лицо у Гарика стало таким несчастным, что Айзеку стало даже жаль его.
— Да ладно тебе, надо иногда вылезать из кабинета и общаться с другими персонами, — Хоффман хлопнул друга по плечу. — Отрывай свой зад от кресла и пошли в "Инди-Р".
— Ты же вроде там был в прошлый раз?
— Да, и нашел себе классного парня. Хей, не смотри на меня так, тебе мы найдем прекрасную девушку.
— Человека? Пожа-а-луйста.
— Вот этого я тебе точно обещать не могу.

Клубы сизого дыма, запах дорогих сигар, глухие щелчки от ударов бильярдных шаров друг об друга. Это он — классический "Инди-Р", бар, куда заходят представители всех возможных рас.
— Одолжишь мне денег? У меня сироты все сперли, — поинтересовался Айзек у Гарика как можно более небрежным тоном. Сироты, не сироты… Все равно каждый месяц кончался одинаково: заемами средств у друзей. И каждый раз было стыдно, но все равно каждый раз это повторялось.
Гаррик и Айзек заняли места у стойки бара.
— Чтобы ты на эти деньги мне могилу вырыл? — Гарик покачал головой. — Конечно, одолжу. Лучше сейчас отмучаюсь, чем потом еще раз сюда пойду. Кхе-кхе.
— Масочку? — съехидничал Айзек. — Ничего, терпи. Говорят, на Земле когда-то курили везде-везде: на улицах, в поездах, в автобусах, и ничего, жили люди.
— Когда я улетал с Земли, за курение где угодно вне своего дома можно было получить штраф, соизмеримый с трехмесячной заработной платой.
— О! Девушки любят рассказы о стародавних временах и родных планетах, где живется не так уж и хорошо, как все думают. Прибереги эту историю, только лучше с сигарет сместись на что-то более романтичное.
— На что?
— Ну не знаю. На цветочки. Не парься, слова сами придут, когда надо будет.
Гарик и Айзек заказали себе по стакану виски, чокнулись, выпили. Гарик все время смотрел только на столешницу, а Айзек — на зал, выискивая жертву.
— Вон, иди с той поговори, — Айзек указал на саахшветку, что стояла у стены, сексуально обвив ногу длинным хвостом. Девушка откровенно скучала, и очевидно было, что снять ее — дело невеликих усилий. Даже такой столб, как Гарик, сможет.
— С той? Н-нет! — Гарик, посмотрев на ту девушку, что показал ему Айзек, начал заикаться. — Она же с-с-сах! швтетка! Что я ей скажу? Что у нее хвостик красивый? Ушки длинные? Что...
— Да-да, примерно так. Иди, — Айзек подтолкнул Гарика вперед.
Что делать. Спор есть спор, и Гарик пошел. Он старался не сутулиться, выглядеть уверенно, но вся его уверенность пропала, когда он подошел к саахшветке впритык и понял, что может говорить с ней, только сильно задрав голову наверх. Вот бы где пригодился высокий Айзеков рост...! Хотя и его бы, кажется, не хватило для уравнивания линии глаз с этой инопланетянкой.
— Привет, — саахшветка мило улыбнулась, заметив, что к ней подошел человек и, кажется, хочет познакомиться.
Гарик пошел красными пятнами.
— При-и веет? — с вопросительной интонацией выдавил он. Незаметно вытер руки о штаны, на случай, если вспотели ладони. — Игорь.
И протянул саахшветке руку, как мог бы протягивать коллеге по работе, но не девушке из бара.
Саахшветка не смутилась несвоевременному жесту, мягко ответила на рукопожатие.
— Лесса, — представилась она в ответ. Еще раз улыбнулась. Интересный мужчина, очень милый. Так забавно стесняется. Может, что с ним и получится.
"Что делать что говорить ЧТО ДЕЛАТЬ ЧТО ГОВОРИТЬ о боже боже!!!" — Гарик же не думал о том, что что-то может получиться, он просто откровенно паниковал. — "Главное не молчать, не молчать, а то она уйдет. Так, что там говорил Айзек? Цветочки девочки любят? С Земли?"
— А ты знаешь, что на Земле у нас есть огромные поля марихуаны? — понизив голос до шепота, быстро заговорил Гарик. В свете недавнего разговора с Айзеком о курении он и сейчас первым делом подумал о курении. — Незаконной. Это такие красивые зеленые растения, у них зубчатые листики, а еще есть шишки...
— Я знаю, что такое марихуана, — глаза саахшветки расширились. Она перестала понимать, что происходит. На знакомство что-то не походило.
Одной легкой фразой Гарик все докончил.
— А покурить не хочешь? — Гарик заговорил еще быстрее. — У нас, на Земле, курить когда-то можно было и в автобусах, и в поезде, и вообще везде...
"Ясно. Наркодилер", — разочарованно подумала Лесса.
— Захочу травки — вернусь на родину, — Лесса отвернулась. — У нас там тоже все можно. Иди отсюда, торчок.
К Айзеку Гарик вернулся уже не пятнистый, а равномерно красный. Выпив залпом предложенный ему напиток, Гарик схватился за голову и застонал.
— Боже, ну я идиот. Генератор брее-да. А если бы она согласилась, где бы я взял ей травку?!
— Ты ей что, травку предлагал? Да как у тебя вообще мозги в такую сторону повернулись?! Ты же вообще не куришь, даже табак, не то что травку!
— Не зна-а-ю...
— Так, стоп, не ныть. Гарик, видишь вон ту девочку? Человеческую, с красным шарфиком? Гарик, иди! Гарик, фас! Никаких разговоров о наркотиках - и все получится.
Однако и это знакомство Гарик запорол. И третье тоже. Зато к четвертому уже так набрался, что бы уверен в себе абсолютно и ничего не стеснялся. Когда на его предложение "пошли сразу, че, перетремся, ну и я это, денег тебе отвалю", до глубины души оскорбленная псейо вызвала охранников, и те вышвырнули Гарика на улицу, стало окончательно понятно, что больше тому сегодня ловить нечего.
— Завтра придем еще. Не сюда, в другое место, — утешал Айзек Гарика, когда тот с пьяными криками "я еще всуну свой хер в какую-нибудь бабищу!!!" рвался обратно в "Инди-Р". — А нет, не завтра... Завтра я буду учить тебя основам знакомства... И послезавтра, и после-после... А уже, может быть, потом... Ох, Гарик, не думал, что у тебя все НАСТОЛЬКО запущено.

Гарика пришлось отвозить домой, так что в свой дом Айзек попал только глубокой ночью.
"Опять не высплюсь", — уныло подумал он, отпирая дверь квартиры. — "Интересно, спит ли уже мой новоявленный соседушка".



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Эрин Дата: Суббота, 12-Сен-2015, 00:22:56 | Сообщение # 381    

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2278
Репутация: 274
Вес голоса: 5
****
- С тем, чтобы оставить кого-то из пленников в живых, обычно возникают... определённые проблемы, - задумчиво пробормотала Маурин, - Хотя бы от того, что на колониях большинство рас быстро дохнет от недостатка кислорода. Впро-о-о-очем, если хочешь, в следующий раз я могу припасти тебе парочку, не перетаскивая их с комфортного кораблика на улей.
Шакс заинтересовалась предложением змея. Деньги никогда не бывали лишними — ими хоть и не пользовались на колониях, однако для торговли в космосе требовалась валюта. Не всё необходимое в достаточном количестве удавалось награбить, и что-то всегда приходилось закупать.
- Только учти, что мясо, выкупаемое у нейри, будет стоить до-о-орого, - сощурившись, протянула Шакс. - Потому, что мои ребятки голодные, и им надо дать серьёзный повод отдать тебе жрачку.

Ковылять на одной с половиной ноге и посохе было занятием обычно привычным, но сейчас ужасно сложным — голова всё ещё покруживалась, тело после парализатора слушалось временами скверно, картина мира стала крайне неудобной с одним глазом, но самой большой проблемой было отсутствие слуха. Князь с радостью поменялся бы с Эхой приобретёнными дефектами, став хоть вообще абсолютно слепым, но оставшись слышащим. Саахшветам наибольшим образом положено природой ориентироваться именно на слух, и без него щербатый ощущал себя потерянным в пространстве и ужасно уязвимым.
В один момент медленной и неуклюжей «прогулки» Эха не выдержала, подперла собой Оура, взамен используя его относительную зрячесть в роли подсказки к движению. Шант фыркнул надменно, но возмущаться не стал — так идти и вправду было удобнее.
Вообще, если подумать, отбросив добродушие, парочка эта выглядела по-идиотски смешно. Два уха, три ноги и один глаз на двоих, и во всей этой неполности набора они были виноваты сами. Ну, хоть руки у всех свои и в изначальном количестве.
Стоило зайти подальше в джунгли от берега озера, на котором от воплей доставучей зверюхи все лианы сдохли, как оставшиеся в живых растения стали тихонько шуршать в кронах и осторожно тянуться к хвостатым иноземцам. Орать на них теперь казалось очень плохой идеей — можно случайно приманить кого-нибудь из соперников, как тогда шартая и векси, а потому Князь предпочёл просто ускориться до максимума. Сейчас даже такая мелочь могла без особого труда убить горе-товарищей.
Правда, от такой пробежки у Шантала вскоре голова закружилась ещё сильнее, перед глазом стало плыть, и вся картинка качалась, как лодка в лютый шторм. К счастью, когда это стало совсем невыносимо, в поле зрения появилась удобная «нора», образованная корнями дерева, растущего на берегу небольшого оврага. Прикинув, что там лианы не достанут, Оур завел Тахири под «навес» и усадил на лежащий там камень.
- Латно, - начал он, пытаясь сфокусировать взгляд на двоящейся и качающейся напарнице, - вот тэпьэрь можно подумать о тхом, чтхо дэла... - но договорить саахшвет не успел — его всего скрючило, и желудок сааха, обманутый кружащейся головой, предпочёл извергнуть из себя недопереваренный завтрак.

****

- Ну, я не человек, леди, - вежливо заметил Тамгрикар, за что получил новый удар хвостом от Чили, - Но вернёмся к теме. Что ж, если «дисквалифицировать» - не значит «устранить», то будем очень благодарны. - гуннар сощурил чёрно-оранжевые глаза, - А если нет, то... мхм. Мы всё равно за ним придём, так или иначе, и это дело завершить миром выгодно всем, нам, вам, этим ребятам из организаторского общества. Нам же незачем раздувать скандал из-за одного саахшетишки, не так ли, мисс Уилан? Мы не будем никому вредить, пока кто-то не захочет навредить нам, слово Братства.
Таму не нравился взгляд Розали. Он хорошо знал такое выражение глаз, с ним у него были связаны одни из самых неприятных воспоминаний. У рогатого всё внутри сводило от раздражения, однако внешне ни один мускул не выдавал этого, и фалтэонский медик продолжал учтиво улыбаться.


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Wolf_Legend Дата: Суббота, 12-Сен-2015, 16:45:30 | Сообщение # 382     В браке

Клан Созвездия Волка
Ранг: Влиятельный волк

Постов: 3872
Репутация: 513
Вес голоса: 7
По пути домой, Мордрэ размышлял о месте своего жительства, новом соседе, работе, противном начальнике тюрьмы, который так демонстративно слинял с работы, сославшись на головную боль.
– Либо он настолько хороший актёр, либо здесь настолько всем пофиг, – сделал вывод Мордрэ. – Хорошо было бы установить электронно-пропускную стену. Вошёл и только в положенное время вышел, а никак не раньше. Ну, если по болезни, то только с письменным разрешением врача.
Гэбриэл не заметил, как вскоре оказался на уровне 25 этажа нужного ему дома (экстранет оказывается полезной штукой порой, да-да), и, расплатившись за проезд, вышел на площадку, откуда и рукой было подать до двери. Хоффмана, конечно, дома не было, но зато была кровать, которую Мордрэ почему-то не заметил, когда уходил на работу. Все окна в доме были открыты, что наталкивало на какие-то подозрительные мысли, но это позже. Ужасно хотелось есть, а ещё больше тишины и покоя. Не сказать, что Гэбриэл уютно чувствовал себя в этой квартире – как никак она полностью была пропитана энергетикой сослуживца, разбавленная чем-то ещё непонятным (сексуальная энергетика для Мордрэ была чем-то неизвестным, а тем более гомосексуальная). Мужчина любил готовить. И сказать просто любил – ничего не сказать. Выложив продукты на стол, Мордрэ некоторое время постоял над ними, придумывая, чтобы можно было приготовить, а также себе ли одному или же покормить и соседа. Тяжело вздохнув, мужчина принял решение, что придётся готовить и Айзеку – не смотря на свою нелюбовь к иным разумным проявлениям жизни, Гэбриэл глубоко в душе был отличным парнем, добрым честным, понимающим, готовым помочь в любую секунду и пожертвовать всем ради блага другого. Лишь его характер и слишком повышенное чувство осторожности делало его таким несносным, вечно всем недовольным и ворчливым. Личный терминал был аккуратно поставлен на стол под небольшим углом за счёт ремешка-фиксатора, найдена сохранённая в недрах экстранета кулинарная книга и открыта в галографической проекции. Процесс приготовления плавно перетекал в ожидание готовности, высвобождая пару свободных минут, чтобы почитать. Вскоре «Псионика» была готова, источая соблазнительный аромат, который заставлял истекать слюнями. Ждать соседа не было сил, а потому Мордрэ отрезал себе нбольшой кусочек и почти с довольным мурлыканьем отправил его себе по кусочку в желудок, от чего последний приходил тоже в неописуемый восторг. Было уже около часа ночи, когда приём пищи был окончен и нужно было ложиться спать. Новая кровать выглядела далеко не привлекательно и не вызывала к себе доверия, а потому мужчина вновь вернулся на кухню, где, более-менее сносно устроившись на столе, прикрыл глаза и провалился в неглубокую дрёму.
***
– Это не в моей компетенции, – ответила Розали и отключилась от аудиенции. Её не волновало – поймёт ли гуннар, что значат её слова или не поймёт, но знающие люди понимали, что живым с Турнира уходит только победитель. Остальных выдают трупами (если есть, что выдавать, конечно).
– Адис! – мисс Стинкер явно была в худшем расположении духа. – Ты выполнил то, что я сказала?
В ответ из угла послышался тихий шорох, после которого киборг появился из-за перегородки.
– Да, Госпожа. Фалтэон – пиратское судно. Принадлежит Пиратскому Князю Оуру. Саахшвет. На Турнире в паре с килианкой Тахири Зерхан Соурех Эха. На данный момент зависли на второй точке Турнира, – отчеканил киборг и замолчал, ожидая ответа.
– А координаты корабля, Адис? Чем ты там занимался?! – Розали, привычная, что Адис как часы выдавал полную информацию по запрашиваемому объекту, стал давать сбои всё чаще и чаще.
– Они хорошо шифруются, Госпожа. Мне нужно время, – неуверенно промямлил киборг.
– Адис, мой милый мальчик, – женщина резко сменила свой тон, вплотную подойдя к киборгу и приблизившись к его уху. – Ты же знаешь, что я с тобой сделаю, если ты перестанешь функционировать…
– Д-да, Розали, – промямлил Адис, захлёбываясь возбуждением. Программа сработала чётко – переход был ярко очерчен, а это значило, что система Адиса в порядке.
– Вот и отлично, – мисс Стинкер потрепала киборга по щеке, покрытой холодными капельками проступившего пота и вернулась к своему столу. – Найди мне их координаты и установи слежку. Сообщи о возможной опасности Создателям, пусть будут готовы на всякий случай. В подтверждение перешли запись нашего разговора.


Музыка - это то, чего нельзя передать словами, чего мы не видим, чего не чувствуем в жизни, это абсолютно другой мир со своими эмоциями, со своими законами.
 Анкета
Призрак Дата: Суббота, 12-Сен-2015, 21:57:41 | Сообщение # 383    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
...Ганнет

Последний день особенно тяжело прошел для группы Лестера, что пересекала пустыню. Утром вся команда напилась чистой, холодной воды из колодца, отдохнула несколько часов на рассвете, когда воздух еще не был слишком жарким. А потом за короткое удовольствие пришлось платить сторицей. Оказалось, что песчаная буря — не со всех сторон плохое явление. По крайней мере, оно уберегало от палящих лучей местного Солнца. Сегодня же жара взялась за путников всерьез... Лаккийцы, предпочитающие влагу и прохладу, легко переносящие более умеренную жару, ни слова не проронили за весь день, ни единого щелчка. Они будто впали в прострацию, и это описание не так уж и далеко от истины. Лестеру ввиду его лишнего веса жара давалась труднее, чем среднестатистическому человеку: капитан тяжело дышал, перед глазами у него мушки плавали, он с трудом держался в седле, но все-таки держался. Да, от веса проблемы были, но вопреки опасением Евы, сердце Джима работало, как мотор. По крайней мере, пока... Марк тоже воспринимал жару плохо, но не жаловался, не падал с седла; по Азри сказать что-то тяжело было, но и длай отнюдь не веселился. Канорианка терпела. Двое местных вообще предпочли остаться у колодца.
Альтаиру, жителю холодных мест, конечно, приходилось тяжелее всех. Санемика, сидящая за ним, страдала далеко не так сильно физически, но на ее долю приходились страдания моральные. Ей было жаль Альта, она видела, как он мучается, но ничем не могла ему помочь. Она уже приняла мысль, что, очевидно, неравнодушна к беловолосому пленнику. Неожиданный поцелуй ни на секунду не покидал ее мыслей. Она хотела бы быть с Шаксом, очень, узнать его лучше, дать знать о себе. Но ситуация "полицейский-преступник" делало их совместное бытие невозможным ровно с того момента, как они вернутся (а Сан верила, что они вернутся) на Фельгейзе. Там их дороги разойдутся. А даже если каким-то чудом и нет, то новую проблему вносил приступ Альтовой шизофрении. Это не ерунда, это правда очень и очень серьезно. Очень тяжело быть рядом с шизофреником и на ранних стадиях, а эта болезнь имеет тенденцию неумолимо прогрессировать. И если от нее и правда нет лекарств для нейри... уф. Куда ни глянешь - тьма.
К рабскому рынку измученная, истощенная компания прибыла только к ночи.

Вы знаете, иногда так бывает: человек еще рядом, но будто бы его уже нет. Именно такое чувство преследовало Элиота последний день. Бидди не отходила от него, и он обнимал ее в ответ. Однако в мыслях Эл был далеко, очень далеко. Когда его взгляд падал на Дженнифер, киборг думал не об их обещании сходить вместе в кино в большом мире, а об их последней ссоре. Так Дженнифер тоже будто бы становилась призраком. Когда Эл думал о себе, то совершенно не узнавал себя. Свобода, которую он так желал, так близко — но теперь он не верил ее неизвестности, а в глубине души боялся. Раньше все было так легко и просто — тогда, у Альта. Может, Джен была права в том, что лучше бы для него все текло по-старому. Это была стабильность, это был кров, это был стол. И не самые паршивые условия, и не самый тяжкий труд. За такие мысли Эл чувствовал ненависть к себе, убеждал себя, что эта мысль принадлежит не ему, а навязана со стороны, но все равно долго не мог от нее отделаться.
А там, дальше, в этом самом мире, что будет? Квартиру на Паналуи наверняка списали за долги, личного номера счета нет, денег нет, ничего нет. Ночевать придется в коробке, под открытым небом, на завтрак поедать отбросы из помойки, а если повезет и возьмут на работу — то в лучшем случае грузчиком на склад, если повезет чуть меньше, то вышибалой в бар. И никакого нормального места. 37% , два года безработицы и отсутствие жилья и средств? Ха.
А может, флаеры красть? О-оо, отличный план.
Самым страшным было то, что негде жить. То есть некуда идти. То есть остаться совсем одному. Все остальные проблемы - только фон.
Однако, несмотря на собственные проблемы, Элиот принял на себя роль главного. Потому, что так было проще для всех, в том числе и для него. Когда вернули флаер, целый, отремонтированный, Элиот оставил в нем девушек, один сходил в кафе и принес оттуда много всякой еды в коробках. Во флаере пикник и устроили.
Днем пришлось включать охлаждение, вечером - обогрев... Развлекательные беседы не клеились, но Элиот поймал радио на местной волне и тихо-тихо включил музыку. Киборгу от музыки не было ни жарко ни холодно, ему было даже трудно распознать ту или иную музыкальную композицию, если в ней не было слов, пусть даже он и слышал раньше эту композицию тысячу раз, но Бидди, очевидно, музыку любила. Пусть играет для нее.
Эл сказал, что будет все время следить за входом на рабский рынок, и этот день, и вечер, и всю ночь, и сколько еще потребуется, а девушки могут расслабиться и поспать. Он не упустит капитана.
И не упустил. Джим и оставшиеся с ним, все в весьма жалком виде, прибыли к рабскому рынку за полночь. Пешие, уже распрощавшиеся и расплатившиеся со своим проводником.
— Вставайте! Они пришли! — громким шепотом сообщил Элиот своим спутницам, открыл дверцу флаера и первый выскочил в ночь, навстречу товарищам. Встреча предполагалась не самой приятной: нетрудно предположить, в какой ярости пребывает капитан…

Однако Джим не был в ярости. Он просто очень, очень, очень устал. На какие-либо чувства у него просто не было резервов.
Киборга капитан заметил издалека, по светящимся глазам. Хотя Джим в темноте не видел, и свечения от глаз кибера не хватало, чтобы хоть как-то осветить его лицо, капитан сразу признал в нем Ривза. Может, по росту, а может потому, что просто не думал сейчас ни о каких других киборгах.
— Буэнас ночес, команданте, — негромко поздоровался Эл, застыв в метре от Джима. Элу было холодно, он сутулился, прятал руки в карманы. Из его рта шел пар. А ведь он только минуту был на улице: все из команды Джима промерзли намного сильнее.
— Привет, — так же негромко отозвался Джим. — Пожалуй, это самый паршивый день в моей жизни. А ты что скажешь?
Эл пожал плечами.
— В моей — нет, определенно, нет. Мы нашли Уилан, с Роуз все в порядке. Они... — Эл обернулся, — они за мной стоят, капитан.
Джим попробовал всмотреться в темноту, с трудом различил два силуэта.
— Хотите есть?
— Боже... у вас есть что?
— Все, что угодно. Кафе нас кормит просто так, но я не хотел бы, чтобы вы спрашивали, почему.

Все были совершенно убитые. Даже пищу изголодавшиеся путники поглощали довольно вяло, хотя желудок каждого требовал ЕЩЕ ЕЩЕ ЕЩЕ. Альта опять кормили с ложечки. Трапеза растянулась, и только по ее окончанию началась беседа.
Долгих рассказов не было. Эл рассказал, очень кратко и совершенно без подробностей, как они с Джен нашли Бидди, а потом только одной фразой закончил, что далее они решили отправиться к рынку и ждать товарищей там. Лестер рассказал не больше, описав их приключение в духе "вернулись искать проводника, арендовали "транспорт", расплатились оружием, и вот мы здесь". Потом Элиот и Джим стали считать наличные средства. Получилось достаточно: угнанный Элом флаер плюс деньги со счета д'Хаворда. Благодаря своей руке-компьютеру длай платежеспособность не потерял, единственный из всех.
Как же хотелось домой. Боже, как же хотелось домой, как можно скорее, в тишину и покой, из этого дикого места...
Затягивать не стали. Элиот отправился продавать флаер тем самым типам, что его десять часов назад чинили. Лестер отправился искать «таксиста».
Через час все проблемы были решены. На билеты до Фельгейзе ушли практически все деньги, что были в наличии у команды — огромная сумма, но сейчас было не то положение, чтобы торговаться. Еще через час команда уже садилась в шаттл, и еще полчаса спустя уже размещалась в небольшом грузовом корабле. Менее суток полета, включающего варп — и снова дом. Для того, у кого вообще дом был.
Когда, перед уходом с орбиты, Элиот застегивал ремень у себя на груди, то уже не думал обо всем том, о чем думал в течение дня. Он тоже очень устал. Хотел проспать всю дорогу к Фельгейзе и ни о чем не думать, пусть все будет так, как будет.
Санемика пристегнула ремень Альту, затем себе. Она тоже ни о чем не думала, тоже очень хотела только одного: уснуть.
Воссоединению, кораблю, билетам домой — этому все были рады. Очень рады. Но эта была та радость, что проявится позже, когда будут на нее силы.
И только Лестер не мог позволить себе уснуть. На этом корабле имелся экстранет, и капитан хотел до варп-прыжка поставить свой участок в известность о том, что произошло, и сделать так, чтобы их уже ждали… хотел и должен был.

***

— Да ужж, конешшно! — прошипел Аш, приоткрыв рот в саркастической улыбке, — цена напрямую зависит от состояния рабов, бабонька. Если вы их там уже отведаете, и их потом придется долго откармливать и приводить в чувства, то и цена будет с учетом этого реабилитационного периода. А если нет — то подумаем. Подуумаем.
Змий вдруг расслабил свои кольца, настолько, что Маурин стало в нем очень и очень свободно. Выпускать нейрийку из объятий Аш даже и не думал, он хотел другого.
— Вытащи свои ручки, пока я добрый, — произнес он. Когда Мау это сделала, Аш скользнул взглядом по запястью напарницы, нашел на нем то, что хотел, и продолжил: — включи адресную книгу и забей туда несколько циферок. Готова? Отлично, сеть "джи", 7679ii7123dz1046. В убогой интерглингве меня положено записывать "Ашаараашх". Всего пять букв "а". Дашь мне знать, когда у тебя в колонии появятся пригодные для дальнейшей эксплуатации рабы. И если это будут тельсоры — не беспокой меня! Никогда не пущу ни одного тельсора в свой чудесный сад. То же относится и к гурталинам, и к длаям, и к аштенам, и к стадным раккийцам... Короче, мне интересны илидорцы, люди, псейо, тампалы, тар-нау и конжуйчиане. Они неприятны не менее прочих, однако эти хотя бы не догадаются воткнуть ржавую гнутую железку в центр клумбы и сказать, что это красиво.

Слушая звуки того, как Оура стошнило, Эха задумалась о питании.
— Нам придется через какое-то время вернуться к озеру, — задумчиво сказала она, — мы не догадались набрать воды. А еще там еда, я смогу наловить рыбин нам на ужин, но мне потребуется твоя помощь. Костер больше разжигать нельзя, любые другие участники турнира добьют нас влегкую, если найдут. Придется сообразить что-то вроде настила в этом дупле.
Эхе было плохо, неуютно, но все же она не чувствовала себя настолько уязвимой без зрения, как чувствовал бы себя в такой ситуации человек. Да, ей было очень сложно ориентироваться в пространстве, она не могла позаботиться о себе во всем сама, но ей по крайней мере ей больше не было так страшно, как раньше, и она поняла, что ситуация в общем-то не слишком необычная. Вот так, как сейчас, килиане видели в темноте: то есть ничего вообще не видели. Для Эхи сейчас просто была ночь. За долгие годы космических странствий она уже успела пережить много ночей, и они ее не пугали. Главное лишь не думать о том, что на этот раз ночь может оказаться вечной.
И слух, обостренный по сравнению с человеческим, помогал. Ночь для Эхи никогда не была пустой.
— Ты там все свои таблетки понарастерял? — поинтересовалась Эха. когда вновь со стороны Оура послышался неприятный звук. — У тебя, надеюсь, нет других симптомов сотрясения мозга...?
Но Оур не слышал. Он оглох, о чем Эха сейчас совершенно не думала, и не откликался на вопросы килианки. Та пошарила рукой вокруг себя, нашарила какую-то палку и швырнула ее в Оура. Попала на слух.
— Ты что, оглох?! — крикнула она, и только тогда сообразила, что Оур вообще-то правда оглох. Уп-с, неловко получилось.
Пришлось опять изображать писание на листке бумаги. Все-таки надо было придумать средства коммуникации до того, как что-то обсуждать, иначе это бессмысленно.

***

Фельгейзе

Когда Айзек зашел домой, его встретили тишина, темнота, свежий ветер из окна, а еще явственный запах совсем недавно приготовленной пищи. Такой странный запах..!
В желудке Хоффмана заурчало, но вместе с тем к горлу поднялась тошнота. Так оно бывает иногда, у вегетарианцев: ты голоден, и тело хочет мяса, но вот мозг настолько убежден в том, что мясо есть категорически нельзя, что это даже вызывает соответствующий отклик организма.
Зайдя на кухню, Айзек увидел прикорнувшего на столе Мордрэ, а рядом с ним стояло приготовленное им яство, вполне земное по набору продуктов: курятина или похожая на курицу птица, запеченная с картошкой. Эх, картошка...
В общем, Айзек даже не стал нагружать синтезатор, он просто налил себе горячего чаю и сел за стол. Сосед то ли дремал, то ли его игнорировал. Будить, не будить...? Вообще наверное лучше разбудить, если псейо проведет здесь в такой позе половину ночи, то у него все что только может затечь, затечет, и утром ему будет очень неприятно и довольно больно.
— Эй, сосед. Доброй ночи, — окликнул Айзек Гэба все-таки негромко.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Эрин Дата: Четверг, 17-Сен-2015, 00:38:57 | Сообщение # 384    

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2278
Репутация: 274
Вес голоса: 5
В пассажирском отсеке царила мягкая полутьма. Она была не страшной, потому, что света в ней было больше, чем темноты. Альтаир не сводил глаз с какого-то мотылька, вьющегося рядом с приглушённым светильником. Ему бы тоже хотелось поспать, но он не мог. Он, мучимый жарой, не успел выдумать все беспокойные мысли днём, когда это делали все остальные.
Шакс повернул голову, чуть склонив её, и устремил взгляд на дремлющую в соседнем кресле Санемику. На её умиротворённое лицо, защищённое стеклом шлема, пышные ресницы, слегка подрагивающие от движения глаз под сомкнутыми веками, несколько видных прядей насыщенно тёмно-синих волос. И в голове сразу всплыли все моменты, проведённые рядом с ней... и поцелуй — как кадр особо яркий, цветастый и притягательный. Альт ловил себя на неловкой мысли, что ему очень хочется повторить это, и всё время густо покрывался от того синим румянцем.
Пирату казалось, он знает Санемику, хотя он не знал её почти ни капли. Она понимала его так хорошо, как давно никто не понимал, будто тоже знала его гораздо больше, чем жалких три с половиной дня. Она обладала схожими вкусами и умела слушать. Умела учитывать чужое мнение. И это очень и очень влекло. Но она полицейская, а он — пират, что вот-вот станет зверушкой в клетке. И почему-то больно щемило в груди от мысли, что Иору он может после прибытия на Фельгейзе больше никогда не увидеть.
Переведя взгляд, нейри увидел Бидди. На неё смотреть было не легче. Тем вечером, когда компания собралась воедино, он был безумно рад видеть девушку. Благодарил всех известных ему богов и, как ни удивительно, Снеглазика. Не в слух, конечно, хотя и хотелось. Но на это просто не было сил.
Шакс испытывал жгучее чувство вины за всё, чего за эти жалкие дни натерпелась Бидд. Да и, если подумать, не только за эти. Он ведь всё начал, толкнул цепь событий, что заставили Уилан пережить всё это. Он похитил её. Если бы не пират, то девушка сейчас мирно спала бы где-нибудь у себя дома, не зная всех этих ужасов. Не зная стрельбы, работорговцев и самого Альтаира... А он бы не знал её. Всё было бы так просто. А теперь от мысли о расставании навечно и с Бидд нейрицу хотелось выть, разбить себе голову об стену, как он делал слишком часто за последнее время. Но он не сделал ни того, ни другого. Это было бы громко. Тш-ш, не рушь их сон, глупец.
Рядом с Бидди сидел Элиот. Как ни странно, пират, всё ещё ненавидя киборга, хотел за что-то попросить прощения и у него. Он сам не знал, за что, но очень хотелось. Хотелось просить прощения у капитана, и это было уже яснее. Слишком много несказанных слов в голове всего одного преступника...
В маленьком иллюминаторе, на холодном чёрном полотне, средь стеклянных звёзд, Шаксу мерещились тонкие формы «Стрелы». Что теперь сделают с нею эти ублюдки? Во что они превратят воплощённую в жизнь мечту З'Хорны? Лучше, наверное, даже не знать. Корабль - почти всё, что осталось от старой конжуйчианки Альтаиру на память. На его больную память, что дерёт когтями душу и на части рвёт сердце уже прошедшей якобы болью.
Ну и конечно, как все существа разумные, и уж точно как все существа, склонные к эгоизму, Альт не мог не думать о себе. О том, что теперь будет с ним. О том, что ждёт на Фельгейзе.
Момента, когда придётся сходить с этого корабля, пират боялся так, словно его ждало моментальное повешение, а не тюрьма. Ему казалось — это точка. Точка последней главы, конец сюжета, тот жестокий, мучительно-болезненный, будто выстрел в сердце, знак препинания, после которого останется только вязкий, серый эпилог. Почти финал. Финал довольно жестокой и абсолютно бессмысленной истории. Финал книги, плохой по всем параметрам. Такую бы никто не купил.
Смотря на звёзды сквозь иллюминатор, Альтаир видел лишь мёртвые, холодные шары света. И пытался понять, почему их вид так манил в детстве. Бесчисленные глаза Тхэмгафа, всезрящего нейрийского бога — кто выдумал эту чушь, когда устройство космоса безродные бродяги знают наизусть? Кто продолжает верить в неё? Может, нейри и выдумали себе такое божество, чтобы средь этой космической тьмы не чувствовать себя брошенными и потерянными? Ведь ты не потерян, пока кто-то приглядывает за тобой, даже если он никогда не говорит.
Как забавно скачут мысли с одного на другое. Каким далёким теперь кажется недавнее прошлое. Как страшно будущее. Как упрямо головой об лампу бьётся серо-коричневый мотылёк. Как много несказанных слов в голове одного преступника.

Однако, как бы не боялся Альтаир момента, в который ему придётся ступить на поверхность Фельгейзе, один его страх ничего не мог изменить. И, пугающий для одного, но счастливый для всех остальных, миг настал. Корабль приземлился, пассажиров слегка тряхнуло, и все вздохнули с облегчением.
В порту компанию страдальцев-потеряшек встречал целый отряд полицейских. Альтаира хотели одеть в странную резиновую водолазку, совмещённую с перчатками, только вот со склеенными за спиной руками это оказалось невозможным, а потому его в итоге обернули какой-то клеёнкоподобной тканью. Изучив оба предмета, Шакс понял, что материалы исключительно синтетические, в следствии чего полностью лишены возможности пропускать энергию. Сам пират не помнил, чтобы признавался в том, как изолировать свои способности, а значит тут явно был задействован тот, кто о нейри довольно сведущ.
Встречаемые и встречающие погрузились в полицейский катер и были доставлены в участок. Там царило оживление — прибытие пропавших отмечали разве что без фанфар. Вокруг шныряли оперативники, кучковались ребята из следственного отдела, судмедэксперты, в коридор выскакивали из своих каморок офисные работники, а если не выскакивали — то высовывали из проёмов любопытные носы... да что там — даже уборщики и парочка поваров засветились где-то на фоне. Какая-то часть участка даже радостно лезла обниматься с пыльными, кое-где подранными и исцарапанными потеряшками. Один странный мужик, - судя по одёжке - из рядов каких-нибудь бухгалтеров, - хотел даже обнять Альтаира, как-то увлёкшись.
Когда толпа кое-как разбрелась по своим офисам, оставшуюся часть экипажа покойного «Укротителя» сопроводили в один из залов, чтобы выполнить не самую приятную, но необходимую часть работы — заполнить бесчисленное количество бумаг.

***

- Почхэму йа толшэн притумыв'ат тэбьэ способ связьи?!! Нэ йа сэбьа оглушил!! - в очередной раз вспылил Князь, вытерев кистью губы и покосившись на прилетевшую палку, расплывающуюся и двоящуюся так же, как и остальные предметы. Вдохнув, выдохнув и постаравшись найти способ здраво оценивать ситуацию, саахшвет продолжил: - И нэ ты... кэссарахэ, гарэ шфэ... У мэньа кончилось успокоитэльноэ, так что я буду орать и сходить с ума. Это нормално, нэ бэй мэньа в такиэ момэнты, латно?
Любой, кто хоть немного знает о саахшветах, наверняка слышал об их отношениях с успокоительным. Серокожие — ребята, восприимчивые к довольно узкому ряду подобных препаратов, однако все они вызывают у саахов кепкую зависимость при более-менее регулярном употреблении. Если саахшвет потребляет успокоительное хотя бы раз в месяц, то у него уже формируется некоторая привязка, что уж говорить об индивидах вроде Оура, кто без препаратов, действующих на нервы, не проживает почти ни дня.
- Тошнота, головокрушэниэ, слабост, зрэниэ ведьот сэбьа странно, - бормотал Князь, сев на землю и загибая пальцы, - Латно, сотрьасэниэ у мэньа эсть тощно. Тэпьэрь и я ничхэрта нормального нэ вьишу, но эщьо и нэ слышу, так чтхо надэжда только на твои уши, Эха.

***

Когда проекция исчезла, показав перед тем надпись «Сигнал остановлен», Тамгрикар тихонько рыкнул, стукнул по столу кулаком и сделал глубокий вдох.
- Эй, Там, ты нормально? - Виерра перегнулась через стоящий перед ней стол и заглянула в лицо гуннара.
- Ага, всё окей. - отвернув голову, фыркнул медик. - Ладно, идея провалилась. Тогда старый план — прём напролом.
- Ты серьёзно? - Чилига недобро сощурила голубые глаза и скрестила руки на груди. - И это план?
- Молчите, тэфэ, у вас плана нет вообще, - Тамгрикар сосредоточенно потёр виски, шумно выдохнув. Чили надулась, но промолчала. - Так, слушать меня внимательно. Суграт, мне срочно нужен Варрик.
- Да не знаю я, где он! Он сломал маячок! - всплеснул всеми четырьмя руками тар-нау.
- Используй камеры, чёрт тебя дери! Мне нужен Варрик, СЕЙЧАС. Выследи его.
- Начеши ему на терминал.
- Он его в шлюз выкинул, ты забыл? Короче, найди его, и быстро. А ещё стоит связаться с «Ханом» - нам явно потребуется их медик.
- Ева? - оживился полусонный до того Гугер.
- Да, она. Глаз Щербатому новый уж точно нужен, а ещё они, может подбросят нас до Охры и обратно. Если нет — будем допытываться до Векселя с его «Шисцом», он уж точно не откажет.
- Подбросят? - вопросительно задрала бровь Чилига. - А сами не долетим?
- Да, подбросят. Или ты на «Фалтэоне» лететь думала? - гуннар упёр руки в бока и с издёвкой посмотрел на начальницу. - Увидев «Фал» они точно подумают, что мы драться хотим! Ничего глупее в жизни не слышал, Чи. Су, ты ведь сёк недавно «Хан» где-то поблизости?
- Ага, быдло дело.
- Отлично. Виерра — будь добра, позвони им. Еве, или Колу, смотря до кого дозвонишься, нет разницы.
- Бон шуэ, каэннэ, - саахшветка шутливо отдала честь и подскочила с места.
- Су?
- Нашёл Варрика, пятая палуба, третий отсек, болтает с Гертом.
- Отлично, напиши Герту, пусть ко мне его отправит. Гугер — за мной, покажу тебе, что сделать. Чили, собирай всё необходимое. И успокоительного побольше прихвати.
- А чего ты вообще раскомандовался?!
- Потому, что ты с этим делом не справляешься. - хмыкнул гуннар и повернулся к выходу из зала. Чравхатзер аж пофиолетовела, но, когда она хотела разразиться гневной тирадой, за хвост её дёрнул Суграт и отрицательно помотал головой.
- Хмарень неплохо справляется, Чи. Не возмущайся. Дай ему побыть злым. А то обычно это ты тут сбираешь всю злобу.
Чилига рыкнула, но проследила уход ассистента, сохранив бранные слова при себе.
- Включи трансляцию. Хочу знать, не подох ли он ещё.
- М-гм. Что-то я ничего не понимаю. - развернув окно трансляции, покачал головой тар-нау. - А Босс-то где?
- В смысле?! - суранка подскочила к компьютеру и уставилась в располовиненный экран. Одна камера видела лишь озёрное дно, вторая констатировала отсутствие сигнала. Чравхатзер выдала одно крайне ёмкое, но весьма неприличное слово.


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Призрак Дата: Четверг, 17-Сен-2015, 04:31:20 | Сообщение # 385    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
Альтаира увели первым. Он даже не успел ни с кем попрощаться: просто все ушли вперед, а нейри повели совсем в другую сторону, на другой этаж, в комнату допросов с решетками на окнах, о которой когда-то упоминала Санемика. Раз уж и чудесно выживших работающих здесь полицейских сразу же отправили улаживать документальные формальности, то с преступником тем более никто не церемонился.
В комнате допросов Альта уже ждали. Кто-то, кто был ему хорошо знаком. Кто-то, кто прилетел сюда специально, лишь только узнал, что Альтаира Шакса задержали по очень серьезным и многочисленным нарушениям закона, и вот-вот привезут для допроса в полицейский участок №13 на Фельгейзе. Кто-то, кто смог добиться того, чтобы проводить этот допрос лично, пусть даже и не на своем участке.
Капитан Джозет Зунх.
Ее и Альтаира оставили наедине за закрытой дверью.

Всех остальных привели в один большой кабинет с круглым столом посередине. Обычно этот кабинет использовался для важных совещаний, но и сейчас событие было очень значимым, а кроме того, это был один из немногих кабинетов, который в принципе мог вместить в себя столько народу. Всем, за исключением Лестера, раздали обычные листы бумаги, на которых вежливо, но твердо попросили описать все события, начиная с первого дня стажировки, как можно подробнее, и до сего момента. Пока ребята писали, секретарь-андроид приготовил им напитки. Других удобств пока потерпевшим не предоставили.
Лестер в это время тихо беседовал с вышестоящим чином, в том же кабинете, за тем же столом. Они говорили о том, что произошло, но официальный отчет Джиму только предстоял. Сейчас он говорил о том, что важно. О том, что на базе, кажется, сейчас безопасно, но все равно лучше лететь туда с усиленным патрулем, потому что это гнездо обитания пиратов. Что там, на базе, хранятся тела тех, кто погиб в первые же часы своего первого дня практики. Уайт, Хен-сю, Толовацки. Три имени. Три причины, по которым Лестер чувствовал себя проигравшим, несмотря на то, что остальные его подопечные выбрались успешно. Все-таки Джим уже в большей степени был Учитель, а не боевик-полицейский. Еще он говорил о том, что есть планета, которая не знает закона, и не узнает, и еще много в космосе таких, и как сложно наводить порядок, и зачастую это невозможно в принципе...
В кабинете было тихо, и первый громкий звук, прервавший тишину, был треньканьем терминала Лестера. Без терминала — как без рук, поэтому первым делом капитан взял на участке один из служебных терминалов, вошел с него со своего номера, чтобы снова быть на связи. И вот один из откликов. Со звуком — значит, с пометкой "срочно". Лестер развернул сообщение, бегло прочитал его.
— Ривз? — Джим посмотрел на киборга. Для него была хорошая новость. Зеленовато-серые глаза капитана светились, вокруг глаз обострились морщинки-лучики. — Прибыли твои родители.
— Мои... кто?! — Элиот оттолкнул бумаги в сторону, и, забывшись, посмотрел на Лестера широко распахнутыми глазами, отчего его взгляд стал еще тяжелее переносимым. В миг у Эла перехватило дыхание от свалившейся информации, от кучи противоречивых чувств, что та вызвала. В его глазах бушевал бы штормовой океан, смешанный из непонимания, шока, страха, надежды, счастья. Мог бы бушевать, но не бушевал, однако мимика Элиота сейчас была не менее выразительной. Джим все понял и от киборга не отвернулся, хотя ему, как и многим нормальным людям, хотелось это сделать, когда Эл смотрел так.
— Родители, Элиот, родители, — добродушно проговорил Джим, постукивая костяшками пальцев по столу. — Папа и мама. Только что прошли через кпп. Уже знают о твоей амнезии. Ты не хочешь их встретить? Объяснительную допишешь потом, но допиши обязательно...!
Плевать Элиоту сейчас было на любые формальности.
— Да... хочу.. должен... , — вяло проговорил Эл, совсем дезориентированный. Киборг поднялся со стула и двинулся к двери, походкой скорее робота, чем человека. В голове спутанным роем кружились тысячи мыслей, они одновременно и царапали, и целовали.
Родители?! У него есть родители?! Элиот, конечно, предполагал, что, скорее всего, родился не из пробирки, и что его биологические предки существуют или когда-то существовали. Но он никогда не задумывался о них. А в чем смысл? Все равно он совершенно не помнит этих людей, о них не поступало никакой информации извне. Что толку фантазировать? Зато сейчас все фантазии обрушились на голову разом, когда оказалось, что родители — реальны, живы, они находятся совсем рядом, и от них его отделяют всего лишь стена и несколько шагов.
Какие они? Как его примут? Связывает ли их с сыном что-то, кроме биологического родства? Были ли у них сложности после того, как он стал киборгом? Или доверительных отношений не было даже в детстве? Может, родители здесь только потому, что полиция приказала явиться на опознание? Или все совсем не так? Если все хорошо? А как узнать их…? Как реагировать во время встречи, если не знаешь ничего-ничего о своей семье? Как они отреагировали на известие об амнезии?
Элиот вышел в коридор, не прикрыв за собой дверь.
«Они где-то здесь. Идут сюда».
Глаза киборга метались из стороны в сторону, перескакивали с лица на лицо. Здесь, в офисе полиции, всегда много народу, но сегодня в связи с "чудесным возвращением" полный аншлаг. Мужчины, женщины, разные расы, черные волосы, белые волосы, крупные носы, бакенбарды и бородавки, серые глаза, зеленые глаза, снова черные волосы… Где же, где, кто из этих людей — они?!
Элиоту показалось, что он может сейчас отключиться. В самом органическом смысле слова: просто упасть в обморок.
Синие волосы, белые глаза, три пальца, шрам на носу, красные щеки… Седые волосы, длинные косы, черные глаза… Сухие губы, треугольные уши… Детали детали детали, слишком много деталей, где же...
— Эл…? Элиот, мальчик мой!!!
Элиот даже не успел их увидеть. Они сами его нашли. Миг — и киборг оказался в объятиях высокой, с него ростом, женщины. Он обняла сына крепко-крепко, как будто не хотела больше отпускать его никогда и никуда, вжалась лицом ему в плечо, расплакалась.
Отец, припозднившийся на секунду, тоже плакал. Тихо и беззвучно, лишь ресницы намокли, но он их не скрывал, даже не замечал.
— Я уж… и не чаял снова… — едва выговорив простую фразу, мужчина притянул к себе свою жену, своего сына, и крепко обнял самых дорогих ему на свете людей.
Это было так просто. Все сомнения исчезли в один миг, как и все страхи. Чудо не произошло, Элиот не узнал этих людей, он не помнил ничего о них, но теперь знал совершенно точно, что его знают и любят. Что его ждали, что его настолько рады видеть, что не описать словами. И счастье было от этого. Оно разгоралось в груди все ярче, от осознания того, что у него есть близкие и родные люди, семья, пусть даже с которой ему придется знакомиться заново.
Он не один.

Когда эмоции схлынули, все стало немножко по-другому.
Мать — высокая, худая женщина, у нее темно-карие глаза со светлым ободком, а в волосах, убранных в элегантный высокий пучок, видны нити серебристой седины. Она очень строго одета, производит вид деловой, властной женщины, но сейчас ее темные глаза сияют, как звезды, а на губах цветет счастливая улыбка.
Отец — ниже ее почти на голову, совсем чуть-чуть полноватый, у него круглое лицо, шоколадно-карие глаза, короткие черные кудри, немного растрепанные. Одет совершенно по-обычному, и в целом выглядит непримечательно, такого человека очень сложно выделить в толпе.
Но он особенный. И женщина тоже.
Элиот смотрел на них, надеясь, что в памяти проплывет хоть какая-то деталь из прошлого, но тщетно. Сейчас о своих родителях он мог сказать только то, как они выглядят внешне. И то, что подсунула ему память "из общего", а не "из личного"...
Это Долорес и Фабиан Ривзы. Основатели и нынешние владельцы "Осы". Чьи лица нередко мелькают в экстранете, иногда — и в новостях.
Это что, шутка?! От рабства, через планы жития на улице в коробке — к принадлежности к семейству олигархов?!
Элиот чувствовал себя очень неуютно. Но не из-за положения родителей, а потому, что просто не знал, что им сказать. Как на них смотреть. Что вообще делать. Поэтому Эл просто сидел на диване выделенного им под общение кабинета, скрестив руки на коленях, изучая местный пол.
— Нам сказали, что ты ничего не помнишь, твои воспоминания начинаются с последних двух лет. Но... сейчас ничего не изменилось? — отец спросил мягко, но в его голосе все равно звучало беспокойство.
Это был очень плохой вопрос.
— Я... нет. Совсем нет. Извините, — Эл сгорбился, спрятал лицо в ладонях. Щеки горели, видеть родных сейчас было почему-то очень стыдно.
Мама тихо рассмеялась. Этот смех дался ей тяжело, но никто об этом не узнал. Сейчас ни в коем случае нельзя показывать свою боль. Сыну сейчас больше всего на свете нужны тепло и поддержка.
— Не думай извиняться за это, милый. Не помнишь — познакомимся снова. Я — Долорес Ривз, твоя мама.
— Фабиан Ривз, папа, — отец присоединился.
Эл оторвал руки от лица, несмело глянул на родителей. Кажется... все нормально?
— Элиот Ривз, ваш сын, — тоже подыграл он. Уголки губ киборга дрогнули в улыбке. — Очень приятно с Вами знакомиться и Вам представляться, дорогие родители, мало кому еще выпадает такой шанс.
— Все балаболит, — проворчал отец, но очень по-доброму.
— У нас просто миллион вопросов к тебе, Эл, — снова заговорила мама. — И, надеюсь, миллион ответов на твои вопросы. Здесь не самое лучшее время для разговоров, но давай все-таки попробуем начать. А потом... а потом я хотела бы, чтобы ты полетел с нами на Марс. Там твой родной дом. Ты много лет жил там, вместе с нами. Клянусь, он тебе понравится! Может, ты даже что-то вспомнишь, а если и нет, то мы тебе все-все-все расскажем! Все, что хочешь. Что скажешь..? Вернемся...?
— Да, — Элиот ответил почти сразу же. — Да. Когда поедем?
Тревожная складочка на лбу отца немного сгладилась.
— Сразу, как можно будет, сын. Здесь тебя еще ждут некоторые формальности. Я знаю о твоих проблемах с паспортом, без него никуда не выпустят. Это дело не более чем на сутки, и стоит заняться этим как можно скорее. В этом управлении еще тебе надо заполнить несколько бумаг. В общем, если повезет, то мы будем на Марсе через четверо суток.
— Четверо? — Эл приподнял левую бровь. — Что-то не сходится.
— Еще стоит залететь на Централь, к Эйне. Это твой кибернетик. Эл, полная амнезия — это очень, очень серьезно. Я поднимал твои документы и выяснил, что ты бегаешь от обследований уже пять лет. Это никуда не годится.
— Ну, в последние два года я жил нормально, не умер, — скептическим тоном возразил Элиот. От одного лишь упоминания кибернетички, на данный момент ему незнакомой, почему-то неприятно засосало под ложечкой. — Централь точно подождет. Мне не до этого сейчас, па, дай хоть домой вернуться...!
Родители переглянулись, рассмеялись.
— Эй, вы чего...?
— Мы не ожидали другой реакции. Ты всегда терпеть не мог эти обследования.
Элиот закатил глаза.

Они говорили не так уж и долго, но не меньше часа. Элиот рассказывал, как провел последние два года, в очень мягкой форме, стараясь не пугать родителей. Те и не пугались. Они просто очень рады были видеть Элиота, хотели, чтобы он говорил с ними еще долго-долго, и никуда не уходил.
Но формальности не ждали, хоть домой и очень хотелось. Надо было утрясти дело с полицией, восстановить документы, а еще перед тем, как покинуть участок, Элиот очень хотел попрощаться со своими товарищами.
— Джен? — Роуз вышла первая из кабинета, где писала заявку. Элиот поднялся со скамейки, где ожидал всех.
— Кажется, моя дорожка первая отходит от вашей, — серьезно сказал киборг. Замялся на секунду.
Вредная, черствая Дженни. Но все-таки милая, и... а, к черту. Эл сделал шаг вперед и крепко обнял девушку.
— Про кино надеюсь помнишь? — удерживая Джен в объятиях, довольно громко на ухо ей напомнил Эл весьма довольным тоном. — Мой номер попробуй только не запомнить, сеть "А", 7777ii2208ii7777. Готов запомнить твой.
Следующей на прощание была Сан. С ней Элиот распрощался намного более официально, они просто пожелали друг другу всего хорошего, и напоследок Сан сообщила ему свой номер (сеть "эф", 7109ty4600zp1263), сказав, чтобы Элиот обращался, если вдруг возникнет надобность. Эл сказал, что обязательно возникнет. Для всех остальных членов команды, с кем не удалось почти пообщаться — просто кивки.
Последняя на прощание осталась Бидди. Так вышло не случайно, но специально. Момент прощания с Уилан Элиот хотел оттянуть на как можно более долгий срок.
— Бидд...? — первым делом Элиот отдал ей колечко. Сейчас, вне Ганнета, оно казалось совершенно безопасным, вполне пригодным к использованию. Или к хранению на память. Оно могло здорово помочь Уилан восстановить ее жизнь, если оно действительно такое дорого, каким показалось.
Руки сами скользнули Бидди на талию, притянули девушку к себе. Бидди была такая высокая, что Элиоту даже не пришлось наклоняться, чтобы коснуться носом ее волос, достаточно было просто склонить голову. И это так здорово...! А запах ее волос напоминал все то прекрасное, что было между ними на базе. По меркам обычных людей не так уж много и было, да..? Однако почему-то отпускать Бидди было тяжело. Прощаться с ней не хотелось.
Ведь всегда оставалось возможность, что любое прощание — последнее. Дорожки людей расходятся по миллиону причин.
Еще несколько лет назад Эл никогда бы не поверил, если бы кто сказал ему, что он способен не просто в принципе привязаться к девушке, но сделать это за несколько дней. Он, который всегда уходил на дистанцию сразу же, через день-другой знакомства, так что же и почему же он чувствует и делает теперь...?! На самом деле, все было просто: кое-что поменялось, многое забылось, и второе — важнее.
Однако отпустить Бидди в конце концов все же пришлось.
— У тебя все будет хорошо, лапушка? — тихо спросил Эл у девушки. — Если что, ты всегда можешь обратиться ко мне. Всегда-всегда, хоть днем, хоть ночью. Пообещай, что напишешь мне, как вернешься домой и обустроишься. Пожалуйста.

***

— Иногда дубина может работать не хуже, чем успокоительное, — проворчала Тахири, пользуясь тем, что Князь ее не слышит.
Пока Оур описывал симптомы своего сотрясения мозга, Эха думала о том, каким образом ему ответить. И вообще-то вариант был, такой простой, что странно, как они об этом раньше не додумались.
В быту функцию распознавания речи и записью ее в сообщения почти никто не пользуется, писать легче и удобнее. Однако сейчас эта функция может очень помочь. Одна проблема: панель Эха не видит, а почувствовать ее и вовсе нельзя. Оох, и пароль... черт. Придется сообщать Оуру.
Эха на ощупь включила терминал на руке. Дупло озарилось зеленоватым светом, который килианка не видела.
Долгой пантомимой называла Эха Оуру свой пароль, потом сообщала ему, какой раздел сообщений искать и какую функцию включить. Но когда наконец-то это было сделано, радость была несусветная.
— Вот так вот, работает, отображается текст, что я говорю? — текст, с автоматически вставленными знаками препинания, спроецировался над терминалом. Оур подтвердил, что все ок. И тогда Тахири заговорила дальше.
— Я говорила тебе, что нам придется сидеть в норе и не разводить костры, потому что нас убить может любой жалкий аштен. Надо найти подстилку. Надо сходить к реке за водой. А еще разыскать на берегу мой рюкзак, там то, что поможет нам добыть пропитание и относительно обезопасить окрестности. Через несколько часов совершим обратный поход? Одна я не дойду, и уж тем более рюкзак не найду.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Wolf_Legend Дата: Четверг, 17-Сен-2015, 21:26:24 | Сообщение # 386     В браке
Сообщение отредактировал(а) Wolf_Legend - Четверг, 17-Сен-2015, 21:27:56

Клан Созвездия Волка
Ранг: Влиятельный волк

Постов: 3872
Репутация: 513
Вес голоса: 7
– Здхавия желаю, – донёсся сонный голос, отражаясь от гладкой поверхности столешницы. Мордрэ поднял лицо и сонными глазами, суженными в тоненькие щёлочки, уставился на соседа. – Котохрый час?
Гэбриэл не сразу же понял, что проспал он не так долго – приготовленная им «Псионика» ещё излучала жар, выпуская пар.
– Как день пхошёл? – Мордрэ чисто автоматически задал этот вопрос, словно запрограммированный робот, которому дали установку быть вежливым. – Видел, ты нашёл кховать. Пхавда, она не вызывает у меня довехрия, чтобы спать на ней. Да и настежь откхытые окна по всей квахтире. Подозхрительно. Не находишь?


Адис всё сделал так, как ему велели, – звонок Организаторам, предупреждение о возможном нападении, название корабля и примерные координаты. Остальное было уже за теми, кто следил за тем, чтобы правила Турнира не нарушались.
– Мисс? – киборг осторожно постучал в дверь каюты Госпожи. – Розали?
Мужчина, не дождавшись ответа, тихо приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Женщина сидела в кресле качалке, мерно покачиваясь.
– Отследи её, – тихий голос разнёсся по каюте. – Я хочу знать, где она.
– Ваша дочь?
– Да, Адис. Моя дочь. Ты видел? Видел, как она изменилась?
– Да, Госпожа, – киборг совершенно не понимал так резко проснувшихся материнских чувств у этой женщины. Или она так хорошо играла. Никому и никогда не удавалось расшифровать настроение мисс Стинкер.
– Свяжись с Дорианом, спроси, как у него дела.
– Да, Госпожа.
– Ступай.
Дверь за киборгом тихо закрылась. Оставив женщину одну наедине со своими мыслями. Встреча с дочерью что-то изменила. Розали ещё не знала, как это отразится на ней, а может и на обеих, но всё должно измениться. Нет, это не значит, что в этой женщине проснулись некогда утерянные материнские чувства. Они действительно были уже давным-давно безвозвратно потеряны. Проснулось в душе Розали что-то иное. Что-то, что заставляло ладони потеть, а сердце биться в два раза медленнее. Она хотела её. Свою дочь. Как маленькая девочка хочет приглянувшуюся куклу, так и мисс Стинкер хотела разбавить свою мужскую колонию женской особью.
– Она будет прекрасным образцом #569, – прошептала Розали, и губы растянулись в блаженной улыбке маньяка.


Вот и конец. Конец всем приключениям. Конец всей этой безумной истории. Бидд дома. Пусть ещё не в самом буквальном смысле, но, по крайней мере, она на родной и так сильно полюбившейся ей планете. Предстояли некоторые формальности, с которыми девушка справилась очень быстро, а после просто молча сидела и вглядывалась в лица уже родных людей. Слёзы набегали на глаза мягкими волнами, словно океан, лижущий песок, и девушка раз за разом их прятала под ресницами. Куда и когда увели Альта девушка даже не заметила – поток из живых тел подхватил её и принёс сюда, в этот кабинет. Джим. Капитан Джим Лестер в один миг прервал мерное скрипение перьев по бумаге и оповестил Элиота о прибытии родителей. Внутри девушки всё словно рухнуло, а плотину, которую так упорно и долго строила Бидд, прорвало. Кусая губы, девушка тихо поскуливала, сдерживая рвущийся наружу плач навзрыд, в голос. Все мысли были сейчас рядом с Ривзом, около него. Вернётся ли он. Увидит ли она его хотя бы ещё раз. Уилан пыталась успокоить себя, обещая, что эта не последняя их встреча, что они обязательно увидятся, но сознание, так любящее испортить всю картину, яро утверждало противоположное. Заткнуть его девушка не пыталась, но и слушать больше не было сил. В каком-то полутрансовом состоянии, Бидд провела всё оставшееся время в комнате, пока не стали потихонечку расходиться. Роуз ушла первая, потом Санемика, мужчины… Пришла очередь уходить и Бидд.
– Капитан, – девушка еле выдавила из себя хотя бы одно слово, глядя на Лестера глазами полными слёз. Когда мужчина вопросительно посмотрел на неё, Бидд не сдержалась и обняла Джима, разрыдавшись у него на плече. После так же быстро оправившись, она выпалила «простите. Всего доброго» и поспешно покинула комнату, не поднимая глаз. Поспешно покинула и точно так же поспешно уткнулась в другую преграду. Девушке не надо было даже смотреть на «преграду». Знакомый запах, всё это время сводивший её с ума, ударил по ноздрям, вслед за которым тепло рук обожгло талию девушки.
– У тебя все будет хорошо, лапушка? Если что, ты всегда можешь обратиться ко мне. Всегда-всегда, хоть днем, хоть ночью. Пообещай, что напишешь мне, как вернешься домой и обустроишься. Пожалуйста.
Было очень тяжело поднять глаза, посмотреть в лицо мужчине. Было очень тяжело ощущать себя в его объятиях, которые вот-вот испарятся.
– Хорошо, – едва выдавила из себя Бидд, сжимая зубы лишь бы не расплакаться. – Тебе пора… Элиот...
Всё было кончено. Уверенность девушки в том, что это их последние минуты рядом, возрастала с каждой секундой.
– Иди, – тихо прошептала Бидд, сделав шаг назад и глядя на киборга, всё так же держа его за руки, питаясь его теплом, словно маленькая батарейка. – Иди уже, ну…


Музыка - это то, чего нельзя передать словами, чего мы не видим, чего не чувствуем в жизни, это абсолютно другой мир со своими эмоциями, со своими законами.
 Анкета
Эрин Дата: Воскресенье, 20-Сен-2015, 23:31:00 | Сообщение # 387    

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2278
Репутация: 274
Вес голоса: 5
Альтаир сидел за столом в комнате допросов. Альтаир сидел за столом и паниковал. У двери стоял высокий темноволосый парень крепкого сложения и сверлил пирата взглядом, кажется, ещё более неживым, чем взгляд Синеглазика, и этого безмолвного неподвижного конвоира нейриец с удовольствием сменил бы сейчас на Ривза, который на фоне этого истукана казался существом до боли родным. Царила полная тишина, гнетущая, густая, забивающая уши. И ничего не происходило. Лампа на потолке, прямо над столом, лила холодный свет на нейрица. Альт зябко ёжился под этим водопадом, сверля взглядом серо-коричневые пол и стены.
То, что будет по прилёту на Фельгейзе, Альтаир представлял как-то смутно. Для него всё кончалось там, в порту — его подсознание не рассчитывало, что должно быть что-то дальше. Но жизнь продолжилась после этого рокового момента, и потерянный в неизвестности Шакс мог только ждать.
В один момент тишина нарушилась тихим скрипом двери, и в помещение, выдавая своё появление цоканием каблуков, скользнула тонкая фигура. Альтаир поднял глаза, и сердце его рухнуло в желудок от странных, неописуемых, но, несомненно, болезненных эмоций. Будто кто-то ударил по ране. Судьба точно решила добить его, и если не физически — так хоть морально.
Она была почти так же худа, как тогда, при побеге с колонии, но вытянулась в высь. Она была так же сосредоточена, как пять лет назад, но исчезла в движениях нервная нейрийская резкость, сменившись осторожностью и плавностью, свойственными большинству других гуманоидов. Коротко обрезанные белые волосы неаккуратно пушились, торчали в разные стороны, а глаза, два синих озера, глядели пристально, не выражая никаких эмоций. Изменилась... сильно изменилась.
– Лейтенант, вольно, - холодно сказала она. Надзиратель с мёртвым взглядом отдал честь и удалился, притворив за собой дверь.
– [Что ты тут делаешь?] - тихо спросил Шакс, снова опустив взгляд вниз.
– [Не обольщайся, но я здесь только ради тебя.] - она оперлась на край стола и украдкой посмотрела на пирата из-под белых ресниц. - [С другой планеты прилетела, чтобы увидеться.]
– [Если честно, Джоз, ты — одна из тех, кого я меньше всего хотел бы увидеть. Особенно здесь.] - Альтаир грустно усмехнулся. - [И особенно... сейчас.]
– [Спасибо за честность.] - всё так же безэмоционально, словно робот, произнесла нейрийка.
– [Кто ты теперь?] - всё так же, не двигаясь и не смотря в сторону старой знакомой, продолжил пират.
– Капитан, - без энтузиазма сообщила Зунх. - [И как же тебя угораздило попасться?]
– [Это... долгая история,] - Альт тряхнул головой, скинув с лица пряди волос. - [Могу рассказать, если хочешь. Хотя... тебе, наверное, это и надо, так ведь?]
– [Это, как-никак, моя работа.] - пожала плечами Джозет. - [Эх, давно я на нейрийском не говорила. Меня ещё возможно понять?]
– [Да, Джоззи. Да...] - Шакс слегка улыбнулся, подняв голову.
– [Это радует.] - нейрийка поправила волосы, включила терминал и нажала на нём несколько кнопок, подключая режим записи. - Но рассказывать соизвольте на интерлингве, Альтаир.
– [Т-ты... ты будешь записывать?]
– [Да, Альт, буду.]
Пират вздохнул, но возмущаться не стал. Да и смысла не было. Собрав мысли в кучу, Шакс поведал Джозет о том, что произошло, начав при том сильно заранее. С того момента, как похитил Уилан. Рассказал о том, как нашёл брошенную базу, оказавшуюся учебным объектом полиции, о том, как его бросили собственные подчинённые, и о том, как последние из них пали под огнём полицейских, точно так же, как часть полицейских погибла от рук пиратов. Рассказал о том, как пытался убить Роуз, о том, как их спасли гурталины, и как бросили на Ганнете. О похищении Бидди работорговцами и путешествии сквозь пустыню. О том, как нашлись деньги на корабль до Фельгейзе и том, что чувствовал, сходя с его борта. Умолчав о некоторых моментах, вроде привязанности к Уилан или чрезмерно плотного общения с Санемикой.
– [Это явно были довольно долгие несколько дней,] - усмехнулась Джо, выключив запись.
– [Больше скажу — это были самые долгие дни в моей жизни! Такое ощущение, будто целый год прошёл. То, что было пару недель назад, кажется уже таким далёким...]
Альтаир ненадолго замолк, закусив губу, а потом посмотрел в ледяные глаза полицейской и задал вопрос, мучивший его всё это время:
– [Что теперь со мной будет?]
– [Не стану утешать: тебя ждёт суд, Альтаир Шакс, а потом — тюрьма. Тюрьма, в которой тебе будет законом предначертано сидеть очень, очень долго, но в которой ты не протянул бы до конца, даже если бы сел лишь по самой меньшей статье в своём репертуаре.] - Джозет опустила глаза, потом и вовсе отвернулась, шумно вздохнув.
– [А может ты можешь что-нибудь сде...]
– [Нет, Шакс, не могу. Не могу и не сделала бы, если б могла.] - твёрдо отрезала нейрийка, не поворачиваясь, но Альт по дыханию её понимал, что она почти плачет. - [Ты заслужил своё наказание. Прости, но это так.]
Ах, Джозет. Милая смелая Джозет, что всегда выполняет обещания. Сильная честная Джозет, что пойдёт против тех, кто ей дорог, ради истинной справедливости. Ей тяжко было сейчас говорить с Альтаиром, с которым её связывало непростое прошлое, с которым она, может, никогда и не дружила, никогда не любила его, но была привязана к нему как-то по-особенному, и связь эта была в сейчас прочнее, чем может быть дружба или даже любовь. Но как бы сильна не была эта неясная привязанность, натура Зунх была нерушима. Однажды, много-много лет назад, она дала себе клятву, что никогда не станет нарушать обещаний. И с тех пор несла это бремя с честью, ни разу не выронив. Спустя много лет и много обещаний, она дала одно из них Альтаиру, в тот момент, когда они встретились в первый раз после побега с колонии. Когда она была самым младшим лейтенантом, а он ещё ютился под крылом З'Хорны.
«Сегодня я отпущу тебя, но когда бы и где бы мы не встретились в следующий раз, я сделаю то, что от меня потребуется. Даже если это будет убийство.»
И она показала, что и это слово так же сдержит, когда судьба вновь столкнула её с Шаксом. Он тогда чудом избежал печальной участи.
А теперь ей вновь приходилось разрываться между справедливостью и своими чувствами. Но на этот раз она сама подвергла себя этому. Потому, что уступила чувствам, но так, чтобы не нарушать справедливости. Джо чувствовала себя так, будто ей придётся самолично убить Альтаира, но знала, что было бы ещё хуже, если бы сегодня она не прилетела на Фельгейзе и не находилась бы сейчас в этой допросной.
– [Зачем ты здесь? Скажи честно, Джоззи. Ты не хочешь говорить то, что говоришь.]
– [Ты прав. Я пришла сюда не для работы. И не повидаться.] - ищейка незаметно утёрла пальцем слезу и обхватила плечи руками. - [Мне нет абсолютно никакой разницы, кто проводил бы этот допрос — я или кто-то иной. Но мне нужен был повод оказаться здесь, потому, что работа держит меня прочно. Не найти и дня по-другому.] - нейрийка чуть повернула голову и неуверенно посмотрела на пирата. - [Мы никогда не были близки. Но и чужими быть не можем, так уж повелось. Ты понимаешь, что твоя история кончилась. Я пришла сюда за тем, чтобы спросить: может, есть что-то, что я могу для тебя сделать? Последнее желание. Загадывай. Я исполню. Сегодня я твой Бегущий Глаз Тхэмгафа.]

Вот и всё. Даже не верится как-то, что всё закончилось. Происходящее теперь кажется каким-то ужасно пустым, хотя и, признаться, более приятным, чем то, что было на базе и Ганнете. Кончились все приключения. Кончилась сказка сухою фразой «они жили долго и счастливо». Может, эта фраза и врёт, и жили они не долго, и совсем не счастливо, но, тем не менее, самая интересная часть истории осталась позади. Интересная, хотя местами страшная и грустная.
Выходя из кабинета, в котором она только что оставила на бумаге все свои воспоминания об этой истории, Дженнифер испытывала облегчение, но, вместе с тем, какая-то часть её чувствовала некую опустошённость.
Однако, оказалось, что в кабинете осталось не всё. На выходе ждал Элиот. И доставшиеся от него объятия неожиданно подарили то сладко-печальное чувство, какое бывает, когда дочитываешь последние предложения очень понравившейся книги и понимаешь, что дальше уже ничего нет, но всё-таки дышит ещё какая-то надежда на продолжение. И заданный киборгом вопрос дал этой надежде жизнь.
– Помню, помню, - тихо пробормотала Роуз в ответ, несмело тоже приобняв мужчину и уткнувшись носом ему в плечо. - Мой — сеть «К», 9067ui8359sj7731.
Попрощавшись и с остальными, со свойственной ей неловкостью и видимой сухостью, Дженнифер обменялась номерами так же с Санемикой, с ней, впрочем, надеясь вскоре встретиться, и собралась покинуть участок, уныло сгорбившись, терзаясь непонятными чувствами. Но спокойно уйти, как оказалось в «прихожей» у самого выхода, сегодня было невозможно.
– Дженни! - воскликнул кто-то и налетел справа, обвив Роуз руками и чуть не сшибив с ног. Падение не состоялось только потому, что слева тут же подскочил кто-то ещё, схватил парочку и закружил над полом. И оба радостно хохотали.
Когда кружение, наконец, прекратилось, Роуз смогла понять, кто на неё напал.
– Ты бы знала, как напугала нас, малышка, - Джонатан, любимый дядюшка, всегда соединявший в себе роли учителя, второго отца и лучшего друга, выпрямился во весь свой почти двухметровый рост и похлопал Джейни по макушке.
– Чёрт! Никогда, слышишь, никогда больше так не делай! - бормотал, скалясь во все тридцать два, Дэниэл, всё ещё сжимая сестру в объятиях.
– Да отцепись ты уже, мелочь! - смеясь и плача одновременно, Джен попыталась выпутаться из его длинных рук. «Мелочь», которая уже давно стала на пол головы выше сестры, без особо энтузиазма всё же позволила рыжей обрести свободу.
– Пойдём. Флаер снаружи. А там тебя ещё кое-кто ждёт, и как бы не уписался от ожидания. - Джон приобнял племянницу за плечи и повёл к выходу. Дэнни галантно попридержал для них двери.
Во флаере действительно ждали. Дженни, правда, хотела бы увидеть отца, но когда с заднего сидения с визгом и хрюканьем к ней на колени перебрался Майк, чёрно-белый бультерьер, и, вертясь, принялся пытаться залить слюнями её лицо, рыжая тоже была ужасно рада. Этого пса она любила почти так же, как отца. А иногда — и вовсе больше. Например, сейчас. По крайней мере, Майк-то всегда был очень рад её видеть.
– Ладно, ладно, всё, хватит, - Дэниэл, тоже забравшись во флаер, утянул бультерьера обратно назад и пристегнул к ремню безопасности. Майку оставалось теперь только радостно припадать на лапы и махать обрубком хвоста, задорно повизгивая, потому как, даже при всём желании, перебраться обратно к Джен он больше не мог.
– Ну, полетели, - Джонатан, хлопнув дверью, занял место за рулём и завёл мотор. - Где ты там квартирку-то снимаешь?
Флаер оторвал брюхо от земли и полетел. Из приёмника тихонько струилась музыка, хотя такое определение её действия вряд ли подходит, поскольку играл у Джонатана почти всегда хеви-метал, на особо высоких нотах заставляя Майкла удивлённо задирать уши.
Пёстрый, густой и шумный город после пустынного Ганнета казался до чрезвычайности родным и приятным, хотя Дженнифер никогда не любила мегаполисы. Рыжая чувствовала себя счастливой, но была, всё-таки, в этой бочке мёда жирненькая ложка дёгтя.
– А где отец? - тихо, отвернувшись к окну, спросила Джен, постаравшись сделать свой голос как можно менее озабоченным, будничным и слегка пренебрежительным.
Дэн прилетел сюда аж с Луны, Джонатан явился с... ну, тоже откуда-то с другой планеты, никогда точно нельзя сказать, где он шлялся (потому, что и он сам не всегда помнит), а Джеймс Роуз, приехавший на Фельгейзе в командировку ещё неделю назад, и обязанный здесь пробыть ещё как минимум две, не изволил явиться хоть на минуту.
– Батя занят, обещал, что вечером заедет, - взъерошив ярко-рыжие волосы и почему-то пряча глаза, сообщил Дэниэл.
– Не заедет, а напишет, - проворчал Джонатан, дёрганым движением поправив зеркало заднего вида. Дэнни при этом посмотрел на дядю такими глазами, словно тот только что сорвал какую-то ответственную операцию. - А чего врать-то? Джей, сука, сидит там, лягушек своих препарирует целыми днями, наплевав на собственных детей. Я его прикрывать не собираюсь.
– Не говори о нём так! - подавшись вперёд, возмущённо взвизгнул Дэн, на что Джон только поморщился. Дженнифер промолчала, потупив взгляд.
– Я лицемерить не учился, Дэниэл, ты знаешь. Говорю, что думаю.
– Неправильно думаешь! Он не такой, ты его просто не знаешь. Просто у него много работы.
– Я не знаю? Собственного брата? Понимаешь хоть, что говоришь-то?
– У него правда много рабо...
– Всё, закрыли тему. - строго приказала Дженнифер, заставив обоих родственников сомкнуть рты и перестать возмущаться. Она уже и забыла, что заводить разговоры об отце в присутствии этих двоих лучше не стоит.
Дальше все ехали молча, и только Майк поскуливал, пытаясь выкопать ямку в обивке сидения.

Нужного субъекта Джоз нашла без труда. Его энергией «пах» Альтаир, киборгов в участке было раз, два и обчёлся, да и участники группы потеряшек среди пёстрой толпы находились очень легко. Вот он, обнимается с другой девушкой из своей компании. Вероятно, с той самой.
– Извините, что отвлекаю, но вам письмо. - Зунх стукнула Элиота пальцем по плечу, всунула ему в руку какую-то сложенную вчетверо записку и растворилась среди других служащих полиции раньше, чем, вероятно, кто-либо успел что-либо понять.
Нейрийка торопилась. Перед отлётом в свой сектор ей необходимо было выполнить остальную часть желания Альтаира. А именно — купить ему несколько открыток. Зачем ему открытки?
Да ещё и с закатом...

***

– Латно, совэршим, - согласился Князь, запрокинув голову и прикрыв оставшийся глаз.
Голова кружилась, болела, и клонило в сон. Противиться этому желанию Шант не стал, решив, что это подремать немного — это лучшее из того, чем он может хоть немного сбавить отрицательность своего состояния. Пояснив ситуацию Тахири, вручив ей свой хвост и наказав дёргать за него, если килианка услышит что-нибудь подозрительное, свернулся клубком прямо на земле и задремал. Уж с чем с чем, а со сном у Маринкоша проблем никогда не было. Он это дело любил и использовал любую возможность вздремнуть.
Через пару часов было решено совершить назначенную вылазку. На страх и риск бросив свой рюкзак в найденном укрытии, Оур отправился вместе с Тахири искать её вещи.
Кое-как парочка доковыляла до берега, с трудом, не без казусов вроде спотыкания об особо выступающие корни, но, однако, куда быстрее и проще, чем первый путь по данной дистанции. Князю и вправду стало ото сна куда лучше. Да и нога начала потихоньку отходить.
Окинув взглядом довольно просторный берег, Шант подытожил:
– Ну, мы прьишльи. Вспоминай конкрэтнээ, гдэ рукзак оставьила — тут мэста много.

Временами мучительные часы ожидания, наконец, закончились. Не самым приятным образом: резко зазвенел будильник в таймере, заодно распугав окружные лианы, и через секунду дно клетки просто открылось, вывалив на землю горе-напарничков.
- Ёптштозанахермоягрёбанаяспина, - неразборчиво бормотала Мурин, поднимаясь и потирая ушибленные поясницу и зад. В этот момент её стукнуло по голове что-то маленькое и свалилось под ноги.
Нейрийка подняла предмет. Это оказалась небольшая пластиковая кробочка. Повертев в руках «подарочек с дерева», Шакс обнаружила с одного боку кнопочку и открыла крышку. Внутри обнаружился простой тёмный экранчик, на котором тут же загорелась зелёная стрелочка. И больше ничего. Мау повертелась вокруг своей оси, проверяя, то ли это, что она думает. Да, стрелочка всегда показывала в одну сторону.
– Ну ладн, двинули. - констатировала женщина и пошла в направление, указываемое «компасом».
Через примерно пол часа пути нейрийка и змей вышли к отвесной скале высотой в метров пятнадцать. Прямо перед ними оказался знак с красной стрелкой и надписью «Вам наверх». Рядом живописно валялся труп какого-то человека, слегка деформировавшийся, видимо, от падения.
– Ну... эм... ладно.
Лезть по этой стене женщине совсем-совсем не хотелось.

***

Темноту в этом помещении нарушали только проекции. Шесть экранов одновременно показывали трансляцию Турнира — шесть пар, всё ещё находящихся на озере. Седьмой крутил по кругу, снова и снова, записи, сделанные Гариком, сопровождаемые сдавленным, хрипящим смехом в те моменты, когда взгляд бордово-красных глаз перескакивал в эту сторону. Длинные пальцы, почти похожие на конжуйчианские, быстро чертили линии в графическом блокноте на личном терминале, одолженном у Тамгрикара. Тихо позвякивали при этом браслеты, которыми руки были увешаны до самых плеч. Дёрганные движения головы, что была занята попытками смотреть на все экраны одновременно, никак не сочетались с плавными, увлечёнными движениями рук, за которыми глаза даже не наблюдали.
Варрик, один из самых странных участников княжеской банды, был занят работой, за которой Тамгрикар наблюдал, будто за магическим действом. Варрик, плод странной генной «коррекции», которого Оур откопал в какой-то заднице галактики. Варрик, человек с паукообразными пальцами, которых по шесть на каждой руке, и кожей, бледной, как у альбиноса, глазами цвета спелой вишни и длинными волосами, вечно окрашенными в ядовитые цвета, - сейчас, например, в ярко-голубой. Увешанный самыми разными украшениями, опутанный цепочками и бусами, звенящий и сверкающий, как тельсор под Новый Год.
– Как успехи? - поинтересовался Тамгри, прижав рога к голове.
– Не отвлекай! - шикнул Варр, даже не дёрнувшись, ни на секунду не прервав своей деятельности.
Варрик, а «по паспорту» - Варракар Мьерн, был очень странным, это сразу становилось ясно по внешности. Но все, кому доводилось с ним пообщаться, понимали, что внешность — это далеко не главная его чудаковатость. Он был во многом неадекватен, часто делал вещи, смысл которых никто и никогда не мог понять, говорил никому не ясную чушь и рисовал странные картины и сочинял убийственную музыку, похожие на произведения лап гурталинов. Однако, когда требовались идеи или решения каких-то проблем, самые действенные и адекватные были именно за Варром. Он знал много, крайне верно вычислял причинно-следственные связи и потрясающе разбирался в психологии, хотя всё это за его кривляниями поначалу было сложно заметить. Такие наклонности наводили на мысли, что Варрик вполне адекватен, просто выдумал себе оригинальный имидж, ради веселья — за ним не постоит. Правда, слишком уж оригинальный. Слишком...
Но конкретно сейчас Тамгрикар решил воспользоваться только одной конкретной способностью Варракара. Той, что позволяла ему с потрясающей похожестью составлять карты видимых пространств по фотографиям и видеозаписям. Так что гуннар напряг местного клоуна рисовать озеро, чтобы потом найти его на карте Охры.
– Ну, вроде, как-то так, - размышляюще протянул Варр, уменьшив нарисованную картинку и разглядывая контуры, чем выдернул Тамгри из раздумий о своей личности.
«Фалтэонский попугай», как прозвала его одна человеческая дамочка, развернул на проекторе объёмную карту Охры, отщипнул «лепесток» от экрана терминала, вынеся нарисованное, и запустил программу поиска, настроив её на озёра с похожими очертаниями. На выбор было найдено два. Вычислить верное оказалось крайне просто, поскольку второе второе находилось в горах, об отсутствии которых могли с точностью утверждать все, кто смотрел трансляцию.
– Нашёл я ваше озерко, оп-па! - Варрик подбросил терминал Тамгрикара, поймал и швырнул им во владельца. Именно швырнул, и именно «во», будто это было то, чем надо убивать. Гуннар едва успел поймать прибор, чтобы тот не влепился ему в лоб со всего разгона.
– Спасибо, Варр! Ты капец как помог! - Тамгри подскочил с места и за секунду оказался у двери.
– Ой, да ладно. Как будто у меня выбор был, - развёл костлявыми руками синеволосый, снова зазвенев всеми своими побрякушками и растянул в улыбке огромный рот.
Тамгрикар покинул полутёмную обитель Варрика, оставив Попугая в одиночестве. Тот выключил все проекции и экраны, из-за чего вокруг воцарилась полная темнота, и, коротко пшикнув плазмогенератором, закурил. Спустя пару минут комната озарилась красным светом, и сигнализация заорала про очаг возгорания. Мьерн достал пистолет и и снёс с потолка проклятый измеритель.
– Прощайся с жизнью, жалкая ненавистница курильщиков, - флегматично пробормотал он, выдохнув очередное облако дыма, – Давно мечтал это сделать.


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Призрак Дата: Среда, 23-Сен-2015, 04:25:57 | Сообщение # 388    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
...начало 372х Советских суток, раннее утро, рабочая квартира Хоффмана и Мордрэ

— Здхавия желаю. Котохрый час? Как день пхошёл? Видел, ты нашёл кховать. Пхавда, она не вызывает у меня довехрия, чтобы спать на ней. Да и настежь откхытые окна по всей квахтире. Подозхрительно. Не находишь? — сосед стал говорить сразу много, рассматривая Айзека еще сонными глазами. И голос у соседа был сонный, но, как машинально отметил Айзек, очень приятный, с сексуальной хрипотцой. Вчера слушать Гэба как-то вовсе не хотелось, вот и не получилось разобраться, какой там у него голос. Сегодня, в общем-то, тоже не слишком хотелось, обстоятельств знакомства между Мордрэ и Хоффманом уже никак не исправишь, однако Айзек лишних конфликтов не хотел в своей жизни. Пусть сосед ему неприятен, но лучше пусть с ним будет мир, чем постоянная перебранка. Ведь вдруг его, если что, не переселят…?
— Сейчас почти три часа, — осторожно ответил Айзек, рассматривая Гэбриэла сквозь очки, с небольшим, но заметным подозрением во взгляде. Подозрению было с чего возникнуть: еще вчера совершенно хамовый сосед сегодня повел себя, как нормальная персона. Тон нормальный, вопросы добрососедские. С чего бы это? …а может, ни с чего, просто вчера Мордрэ действительно психанул от переезда? Но все равно, не повод же это срываться на других. — День прошел ни плохо, ни хорошо, у нас в отделе всегда тихо и спокойно, то к радости моей, но чаще к сожалению. Да, я нашел кровать, всю ночь вчера искал. Сложно найти такую же, какая стояла здесь при моем заселении, — при упоминании о том жутком месте, какой была эта квартира в день его заезда, Айзек поморщился. — Ну, что выбросил, то вернул, постарался, как смог. Она, знаешь ли, не магазинная, вот я и оставил окна, чтобы проветрить. Кровать вымыл, кроме покрывала, ему уже ничего не поможет, но покрывало другое я раздобыть тебе не смогу. Казенное не многим было лучше, уж поверь. А кровать тогда и вовсе досталась мне со сломанной рамой…!
Айзек отхлебнул из чашки, чтобы «запить» возмущение, не дать ему разгореться, не дать превратить вечер в монолог-обругивание начальства. Чай оказался еще горячим, Айзек малость обжег язык, сморщил лицо, отставил в сторону кружку, но выплевывать горячее не стал. Проглотил.
— В общем, я советую тебе сделать так же, как и я когда-то сделал: просто купить себе другую кровать, по личному вкусу. С этой ночью разберемся, я все еще предлагаю тебе свой надувной матрас. Как прошел твой день на работе, лейтенант Мордрэ? Осваиваешься? Осматриваешься? Нравится тебе здесь?

...372е Советские сутки, начало дня, Фельгейзе, полицейский участок №13

Бидди прощалась. С таким лицом, как было у нее в этот момент, только прощаются. И Элиот принял это, поскольку тоже думал о прощании, и теперь встретил подтверждение своим мыслям.
— Иди. Иди уже, ну… — прошептала Бидди, не отпуская рук киборга.
— Не уйду так просто, — Элиот снова приблизился к Бидди, — не уйду, пока не покажу, что еще нужен тебе.
Наклонив голову, Эл поцеловал Бидди в губы, солоноватые от слез...
Жаль, что эта короткая сцена произошла только в голове Элиота.
— Иди. Иди уже, ну… — в настоящем мире после этих слов Элиот не сказал и не сделал ничего подобного. Не сразу, но отпустил он руки Бидди, назвал ей свой номер (благо, его совсем просто запомнить, и после знакомства с родителями стало понятно, почему), коротко посмотрел в серо-зеленые глаза Уилан из-под своих черных ресниц (ведь если все равно прощаемся...?), и ушел, не сказав ни "ты обещала", ни "я буду очень ждать". Ничего не сказав.
Вернее, Элиот хотел уйти, но на первом же шаге его остановила какая-то незнакомая нейрийка: она сунула ему в руки небольшую записку. Эл машинально развернул бумажку, прочитал написанные на ней несколько слов, и в сей же момент горечь расставания с Бидди перебил гневный пожар, вызванный безграничным лицемерием Альта.
"Как только нашел себе гонца, дерьмец?!" — опустив голову, как бык, идущий на таран, Эл быстрым и решительным шагом прошел мимо Бидди, прямо в кабинет к Лестеру, с твердым намерением выяснить, где сейчас сидит Альт, сходить к нему на «свидание» и все-таки додушить беловолосого.
Однако Лестер был занят: он говорил со своим шефом. Бесцеремонно ворвавшемуся в кабинет Элиоту Джим сделал осаживающий знак, мол, подожди. Киборг подчинился, с трудом сдерживая клокочущую в груди ярость, и сел на один из стульев, ожидать, когда капитан сможет уделить ему несколько минут.
Когда, через довольно короткое время, Лестер освободился, злость Элиота уже упала с отметки "убить нейрийского ублюдка" к отметке "затолкать бумажку ему в глотку".
— Капитан, я могу увидеться с Альтом? — сразу же, поймав первые знаки внимания капитана к себе, быстро спросил Элиот. — В каком он кабинете?
— Сейчас — не можешь, он на допросе, свидания запрещены, — покачал головой Джим. — И не ищи его, пожалуйста, сам, это все ни к чему, я же вижу, что ты просто побить его мечтаешь.
"Уже нет", — подумал Элиот. И правда, сунуть бумажку в рот — это же не побить, а просто силовым и унизительным способом выразить свое отношение к писульке. Кроме фарширования рта, были и другие варианты: например, подтереться запиской Альта и швырнуть ей в нейрийца в таком вот «запачканном» виде.
— Уже не мечтаю, — ответил капитану черноволосый киборг. — Но о-о-очень хочу... попрощаться.
Лестер покачал головой.
— В ближайшие дни — не выйдет. Не ищи себе проблем. Лучше допиши свою объяснительную, — капитан подвинул по столу в сторону Элиота его недописанные листки.
— Допишу, допишу, — Элиот взял со стола ручку, стал вертеть ее между пальцев со скоростью профессионального циркача. — Тогда вы можете этому фето кое-что передать?
— Возможно, — Джим сцепил руки в замок, выжидательно посмотрел на Элиота. Что такое «фето», он не знал, но полагал его за страшное ругательство. — Что именно?
Элиот задумался. Ну даже если не подтираться, даже просто высморкаться в записку и отдать ее капитану с просьбой передать Альту — это как-то нехорошо. Это как-то не получится. И что тогда? Слова передавать? Не-ет, все, что он хочет сказать Альту, Джим не передаст. И вообще стыдно говорить в присутствии Лестера такие слова, капитана Элиот достаточно уважал для этого.
— Вы знаете, — медленно проговорил Элиот, задумавшись о чем-то, прищурив глаза. — Ничего не надо ему передавать, извините. Я просто допишу объяснительную.
А Альтаиру придется подождать ответа.

Перехватив ручку, Элиот стал писать ей по бумаге с не меньшей скоростью, чем раньше эту ручку крутил. На заполнение двух листов мелким почерком у Эла ушло около минуты. Интересно будет тому полицейскому, что будет разбирать отчет Ривза: первые четыре страницы исписаны совершенно обычным, неплохим, к слову, почерком, повествование ведется ярким, живым языком, даже слишком живым, слишком публицистическим для официального отчета; но последние две страницы — совсем не такие. Последние две страницы, пусть и написаны на первый взгляд тем же почерком, однако же идеально ровным, без единой погрешной буквы, с такими равными интервалами между словами и строчками, что можно брать их за постоянную меру длины. Повествование продолжает то, о чем говорилось ранее, но переход с публицистического стиля на сухой, машинный, совершенно официальный, настолько резкий, что кажется, что ты, всего лишь читая текст, налетел на порог, упал и разбил себе нос об пол.
Так завершила объяснительную Элиота его система, по сути просто переписав на бумагу отчет о последних проведенных часах на Фельгейзе.
Во время писания отчета Элиот кое-что попросил у Лестера, кое-что очень важное, о чем хотел бы поговорить еще раньше, будь на то как у него, так и у капитана силы.
— Капитан? Я могу попросить Вас об ином?
— Я слушаю.
— Пожалуйста. Не выгоняйте Дженнифер из-за меня. Ей важна эта работа, мне кажется, только так она сможет адаптироваться в обществе и найти себя в жизни. Она сможет принести настоящую пользу полиции, капитан, клянусь Вам, и она уже принесла! Если бы она не согласилась на мою безумную затею (мою, не ее!), и я бы пошел один за Бидди, то я бы ее ни за что не нашел. Без Роуз это мероприятие потерпело бы крах, — Элиот говорил совершенно искренне и с чувством, смотря не на бумагу (уже не надо было, размеры листа системой оценены, а дальше рука «пишет сама»), а на лицо Лестера, чуть пониже его глаз.
Лестер не отвечал. Не проявлял каких-либо эмоций.
— Капитан…?
— Я подумаю над твоими словами, Ривз. Но решение зависит не только от меня. Если хочешь знать, то я не собираюсь выгонять Роуз. Более того, я хочу рекомендовать ее в наше отделение полиции, однако мне могут этого не позволить.
— Уверен, Ваше мнение решающее, капитан, — Элиот коротко улыбнулся.
«Ах если бы», — подумал Лестер.
Объяснительная дописана. Дата, роспись. Роспись Элиот уже поставил при всем своем органическом участии, потому что штамп от автоматики не имел никакой законной силы.
Забавно, но один из официальных тестов на комиссии по переоценке статуса киборга — это возможность поставить свою роспись. Если ты не можешь этого сделать, то высока вероятность того, что тебя лишат всех личностных прав, по сути переведя в статус вещи, в статус андроида.
— Что мне делать дальше? — Элиот сложил бумаги в аккуратную стопку, отдал их Лестеру.
— Дальше заняться твоим паспортом. Чип при тебе?
— Да.
— Иди в кабинет 318, там сверят все данные, некоторые пункты обновят, и, если нет никаких проблем, то чип тебе сразу зашьют в предплечье. Но подожди. Есть еще кое-что, о чем я хочу с тобой поговорить.
— Да...?
— Официально ты все еще полицейский, Ривз. И официально ты — единственный живой из группы Д-16. Тогда, два года назад, был найден полицейский катер. У места его обнаружения — трупы двенадцати из пятнадцати членов команды. Трое пропали без вести. Ты — первый из них, кто нашелся. Где другие двое? Ты вообще ничего не помнишь? Ни малейшей зацепки?
— Нет, команданте, — твердо сказал Элиот. — Я не помню ничего об этом. Я никогда не встречался с теми, кто знал меня по прошлой жизни, и никогда не знал ничего об обстоятельствах получения амнезии. В первые два месяца плена я не мог делать даже элементарных вещей без подсказок системы. Я почти ничего не замечал вокруг, все мои ресурсы уходили на то, чтобы вновь научиться жить в этом мире. Воспоминания приходили со временем, но все — бытовые, общие, вроде знания испанского, или космографии, или хотя бы просто того, для чего применяется тот или иной предмет. Но ни одного воспоминания — личного.
Лестер, хоть и не ожидал другого ответа, задумался. Насупил брови, побарабанил пальцами по столу.
— Хорошо. Ладно, — через несколько минут сказал Джим. — Бери чистый листок и пиши новую объяснительную, по образцу 197-в. В графе "причина отказа от дачи показаний" пиши "амнезия на полный срок рассматриваемых событий".
У Элиота сразу после ознакомления с образцом возник вопрос.
— А какой подтверждающий документ? Меня загоняют по медкомиссиям? — Эл примерно представлял себе, сколько времени у него уйдет на многочисленные и довольно бестолковые тесты, призванные доказывать, что он правда имеет проблемы с памятью на определенный момент событий.
— Нет. От тебя ничего не надо. Я поручусь за тебя.
Вот этого Элиот никак не ожидал. Он вскинул голову, внимательно посмотрел капитану в лицо. Серьезно, поручится...? Это не шутка...? Он вызвал такое доверия у Лестера, несмотря на свои бесчисленные выходки...?
— Поручусь, Эл, — капитан устало потер лоб рукой. — Не смотри на меня так удивленно. Без этой бумажки тебе будут ежедневно приходить повестки, на которые ты должен будешь реагировать. Прилетать лично и каждому новому человеку объяснять, что ничего не помнишь, и в конце концов тебя все равно отправят на медкомиссию. Тебе не нужны все эти бесполезные хлопоты. Тебе надо вновь найти себя в этом мире, в чем тебе, без сомнения, очень помогут твои родители. Галактика — это не такое уж и черное место, Ривз...
— Спасибо, — Элиот искренне, с большой благодарностью улыбнулся Джиму. — Огромное Вам спасибо, капитан Лестер.
Джим тоже улыбнулся.
— Прощай, Элиот. Полагаю, мы больше не увидимся.
— Вы смотрите земные фильмы...? Тогда поймете — hasta la vista, капитан.

Возня с чипом, включая очередь, снятие всяких антропометрических и биологических данных, обновление старых (вес, фото), заняла часов восемь. Проблемы, к сожалению, возникли: у Элиота было сильно просрочено последнее медобследование, обязательное к ежегодному прохождению для всех киборгов. Чип зашили обратно в предплечье, однако поставили ему временный срок действия на тридцать дней, по истечению которых, если медкомиссия не будет успешно пройдена, паспорт будет считаться недействительным.
И, конечно, штраф. Невероятно большой, неподъемный для Синеглазика, но даже под электронным микроскопом не заметный для нынешнего Элиота Ривза.
Этим же вечером все блистательное семейство Ривзов отправилось в космопорт, чтобы уже через несколько часов покинуть Фельгейзе, ожидая скорое свидание с родным Марсом.

...те же 372е Советские сутки, Фельгейзе, несколько минут спустя после прощания Лестера и Элиота.

Элиот оказался последним, с кем Лестер желал сегодня переговорить с глазу на глаз. Всем остальным героям приключения достались сообщения от капитана: прочитают, когда купят себе новые терминалы и зайдут в сеть под своим номером. Для всех стажеров сообщения были одинаковыми: приглашение на завтрашний день, на 9 утра, в полицейский участок. Джим полагал там хорошенько наругать более провинившихся и похвалить менее провинившихся, а потом огласить решение касательно стажировки и дальнейшего развития ребят как полицейских. Это решение еще предстояло принять на вечернем совещании, об итогах которого Лестер не хотел даже примерно гадать. Руководство может решить судьбу орлят как угодно: хоть ленточками наградить, хоть из полиции взашей выгнать. И Джим не был уверен, что будет говорить в пользу каждого…. Умалчивать о косяках он, конечно, не собирался, равно как и молчать, если комиссия решит проявить излишнюю жесткость.
Для Бидди, номер которой Джим узнал с помощью сосканированных с ее чипа данных, было другое письмо. Лестер помнил, как метко она выстрелила в Альта, как быстро, не побоявшись ничего, и как, возможно, спасла этим Дженнифер жизнь. Помнил, что она пережила на Ганнете, и помнил, что она от этого не расклеилась. И помнил, как плакала Бидди у него на плече, прощаясь…
«Анна-Бидди, я все еще жду тебя на обучение, а после — на стажировку. Капитан Лестер», — коротко и совсем не официально.
Да, кстати, надо еще будет разобраться с документами Уилан. Хорошо бы она все-таки пришла в полицию добровольно, или придется вызвать повесткой.
Лестер уже думал уходить из кабинета, начал было собирать в стопку все объяснительные со стола, как вдруг, совершенно неожиданно, это мирное занятие было прервано цунами, пришедшим извне.
Дверь распахнулась настежь, громко ударившись ручкой о стену и отлетев обратно. Она отработанным движением подставила ладонь, не дав двери припечатать себя по лбу, и отвела дверь в сторону уже плавнее, мягче. Но сама она не была ни плавной, ни мягкой, ни на долю миллиграмма. О Боги…! Она была гневной, такой гневной, что еще чуть-чуть, и заливала бы все пространство огнем из своих сверкающих, опасных, черных, узких глаз.
Когда-то Джим влюбился в эти глаза. И в прямые жесткие волосы, которые убирались в пучок, но всегда, как и сейчас, на лицо падали несколько прямых прядей. Сейчас пряди прилипли к ее лицу, влажному скорее от пота, чем от слез.
Да, точно не от слез.
Она тяжело дышала, тонкие красные губы не смыкались ни на миг, показывая миру маленькие жемчужные зубки, которыми, Лестер был уверен, можно перегрызть любую стальную трубу.
— Хидеко! — воскликнул Джим, поднимаясь со стула, незаметно откладывая бумаги на подоконник: чтобы не пострадали. — Рад тебя видеть.
— Я тоже рада тебя не в гробу видеть! Не на опознании, под прозекторскими лампами, чтобы голова отдельно, а тело отдельно! — она не говорила, лаяла, громко и довольно визгляво. Джим знал, что скоро тут соберутся зрители, поглазеть на спектакль, и, конечно же, не ошибался. — Свое-то жирное тело не пожалел, я смотрю! А детишек зачем на забой с собой повез?! На пенсию по умственной инвалидности захотел?!
К сожалению, успокоить Хидеко не было возможно никаким способом из тех, что пробовал за свою женатость Лестер, а за пятнадцать лет брака он перепробовал способов отнюдь не мало. Можно было только ждать, когда она прокричится.
… сегодня, например, время ожидания составило двадцать семь минут.
— …хорошо, что я не завела детей от тебя! — заканчивать крики монологом о детях было давней традицией Хидеко. — Сегодня был бы тот самый день, когда я сказала бы им: дети, никогда не берите пример со своего отца. Он как что учудит, так хоть стой, хоть падай, хоть сковородкой его по голове добивай, защищая общество. Ну чего, чего тебе дома не сиделось, в квартирке, идиот…?!
На последней фразе, когда крики кончились, слушателям концерта, собравшимся в коридоре, стало понятно, что вообще-то у Хидеко довольно приятный голос. Жаль только, что его почти никто никогда не слышит.
Даже в своих политических выступлениях второй сенатор Фельгейзе Хидеко Канэко использовала пусть не крики, но грозный, давящий тон при минимальной жестикуляции. О, эту женщину многие боялись.
— …с историей моих приключений ты уже подробно ознакомилась? — спокойно поинтересовался Джим.
— Конечно, — так же спокойно кивнула Хидеко.
Бывшие супруги стояли друг напротив друга, смотря один другому только в глаза.
— Значит, больше сочинений на тему, что я полез туда нарочно, не последует?
— Не последует, — Хидеко сделала шаг вперед, ткнула указательным пальцем Лестера в лоб. — Вот что бы я делала, если бы ты там сдох, хер моржовый?
— Боже, — Джим покачал головой. — Жила бы спокойно. И я бы жил спокойно. В могиле. В тишине и блаженстве. Ты могла предупредить меня, что приедешь?
— Зачем? Чтобы ты сбежал, как в прошлый раз? — фыркнула Хидеко.
— Именно, милая. Общение с тобой возможно только на расстоянии. На дальнем-дальнем расстоянии. А теперь пойдем-ка отсюда. Ты, как обычно, опозорила меня перед коллегами. Видишь, сколько их собралось…? — говоря мягко, как с ребенком, Джим взял Хидеко под локоть, вывел ее из кабинета, потом — вообще из здания полиции.
До совещания у Джима была примерно полтора часа, которые он теперь был намерен потратить на выгул своей бывшей жены. Он хотел рассказать ей все, спросить совета по поводу стажеров, спросить ее мнение о своих действиях. Уж в чем в чем, а в уме и в дальновидности этой женщине было не занимать. Она будто бы видела все события насквозь, люди были для нее прозрачны и предсказуемы. Хидеко не раз предугадывала некоторые крупные политические изменения, но пользовалась своим умом также и при оценке жизненных ситуаций. И почти никогда не ошибалась.
С ней было захватывающе интересно, с его Хиди. Она о простом желтом листке могла рассказать хоть волшебную сказку, хоть дать натуралистический очерк: все, что ты захочешь. Странно было, как ей, с ее интеллектом, было интересно жить среди других персон. Много раз такое казалось Джиму невозможным, он думал, что Хидеко всегда чувствует себя как единственный взрослый в мире глупых, маленьких детей. Он не раз гадал, чем заинтересовал ее лично он, но так и не нашел ответ.
Зато знал иное: она никогда не жила с другим мужчиной даже день.
Часто Хидеко развлекалась. Или срывалась. Или просто действительно была набита эмоциями, как паровой котел паром. Но как ни назови, а эта сторона, при всей восточной красоте женщины, при всей ее интересности, делало общение с ней задачей практически невозможной.
Ее интеллект пугал, но при этом завораживал. Ее крики — только пугали. Повод был им даже не нужен, молния ударяла неожиданно и в совершенно случайное место. И это было то, что могло убить любую любовь, любую привязанность.
Никто бы никогда не поставил и на десятую часть того срока, что провели вместе Джим и Хидеко. Но они провели. А, расставшись, продолжили общаться, стараясь не встречаться. Джим старался. Встречи — исключительные действия на исключительный повод. Такой, как сегодня. Или непредвиденный, тоже как сегодня.
По аллее, влажной от тумана, прогуливались полный мужчина в полицейской форме и маленькая, хрупкая азиатка. Европеоид прижимал азиатку к себе за талию, азиатка склонила голову ему к плечу.
Джим говорил, а Хидеко слушала.

…там же, после написания объяснительных

Прощания вышли короткими, но, по меркам Санемики-меня-не-надо-трогать, теплыми. Азулийка обменялась контактными данными с Элиотом, с Дженнифер и с лаккийцами, выразила благодарность капитану прежде, чем уйти.
Идти можно было только домой. Альта больше не было. И никого другого рядом не было. За Элиотом прилетели родители. Дженнифер на выходе встретили двое мужчин, очевидно, отец и брат. А те, кто мог бы прилететь за Санемикой, остались на Азуль Селесте, они больше не ее родственники официально — с тех пор, как Сан покинула родную планету. Азулийка почти физически ощущала, как с каждым днем слабеет связь между ней и ее Кругом. Она не скучала так сильно, как скучал бы человек, потому что не только Круг забывал Санемику, Санемика тоже с каждым днем теряла связь с ним.
«Я же знала, что так будет. И они тоже», — думала Санемика, идя куда глаза глядят, прочь от полицейского участка, лишь бы только идти. — «Несправедливо жалеть об этом, ведь я не только должна была улететь, я правда хотела посмотреть мир».
Но Сан все равно жалела. Она не любила быть одной, одиночество любому азулийцу было противоестественно, и вот теперь снова потянутся эти тяжелые ночи в пустой, маленькой квартирке. Только сейчас Санемика осознала, что там, на пиратской базе, она грелась и подпитывалась теплом общения, как батарейка, несмотря на все те ужасы, что окружали компанию. Пьяная дискотека, где наливались и расспрашивали про инопланетные романтические вкусы лаккийцы. Игры с загадываниями желаний с Дженнифер, Бид и Элиотом. Вечер мультиков с, опять, Джен и Элиотом. А уж сколько было Альта…
Сейчас Санемика отказалась бы от этого мокрого дня в пользу еще одних суток на заброшенной базе. Даже Марка, что всегда-всегда молчал, сейчас хотелось видеть рядом, потому что он напоминал бы о других.
Дженнифер, Альтаир и Элиот. Именно в таком порядке возрастания странности дружбы с точки зрения любого азулийца.
«Куда я иду…? О, Потоки. Мне нужен банк», — Иора скользнула взглядом по опустевшему запястью. Без личного терминала она чувствовала себя совершенным дикарем: без него, по сути, ни кошелька, ни телефона, ни компьютера — попробуй-ка без одной этой функции хоть день прожить, а тут все сразу отобрали!
Вот как попасть домой без денег? Как найти банк, чтобы взять временную денежную карточку, без экстранета? Что-то не видать отсюда никаких вывесок «банк», «деньги», «заемы»! Самая обычная серая улица меж небоскребов, где мало пешеходов, но зато над головой летают флаеры.
— Извините, а вы случайно не знаете… — Санемика обратилась было к проходящему мимо илидорцу, но тот раздраженно отмахнулся: он куда-то спешил по своим делам.
— Извините, а где здесь находится… — следующий прохожий уставился на Санемику как на сумасшедшую, покрутил пальцем у виска и пошел себе дальше, что-то раздраженно бормоча себе под нос.
«Вот что он? У каждого бомжа сейчас терминал есть, да? А если мой просто сломался? Что, не бывает такого?» — грустно подумала азулийка. Спрашивать у других прохожих ей больше ничего не хотелось.
Банк она нашла самостоятельно, несколько часов просто блуждая по улицам. Долгая прогулка пошла на пользу Санемике: она подошла к равновесию с собой, меньше грустила, больше думала о том, что будет, а не о том, что было. Взяв себе временную платежную карточку с несколькими тысячами ГЕ, перенесенными туда со своего основного счета, Санемика отправилась в ближайший магазин, купить себе не самый паршивый личный терминал. С «браслетом» на руке сразу и настроение поднялось. Сан без проблем нашла аптеку, чтобы закупиться кислородными баллончиками, заплатила за них уже нормально, с терминала. Как это все-таки приятно, оплачивать вещи просто касанием порт-порт, а не ожидать, когда продавец найдет под прилавком запыленный картридер, и не позволять ему тыкать себе в плечо сканером, чтобы тот убедился, что стоящая перед ним азулийка — действительно Санемика Иора сп Селеста, а не кто-то другой, укравший ее платежку.
Потом за продуктами. Немного мяса, немного зелени, пакетик раккийских леденцов — и можно смотреть к экстранете, где тут ближайшая остановка «Литалии», чтобы они отвезли ее до дома на каком-нибудь маршрутном средстве.
Кинув запрос на поездку, Сан пошла к остановке, что была всего в двух минутах ходьбы отсюда. Флаер опустился минут через десять, помигав фарами, и одновременно с этим, как всегда, на терминал Иоре пришло сообщение, что сейчас перед ней садится именно ее маршрутка, регистрационный номер такой-то. Перехватив пакеты в одну руку, Санемика забралась в полупустую маршрутку, села у окошка и всю дорогу до дома просто смотрела на стены небоскребов и отражение себя в стекле флаера, ни о чем не думая.

Район для съема квартиры Санемика выбирала такой, чтобы он был расположен не слишком далеко от работы, но при этом чтобы квартиры были в нем не слишком дорогие. На выходе азулийка получила ни то, ни се: добираться до работы надо было около получаса: лететь не так уж далеко, но пешей прогулкой уже не обойдешься; район нормальный, хороший, не дорогой и не дешевый, но при более чем скромных финансовых делах Санемика смогла снять только маленькую однокомнатную квартирку. Гостиная с раскладным диваном, кухня и маленький санузел, куда влезали только унитаз и вертикальный капсульный душ. Но обустроилась Сан довольно уютно: поддерживая светлый стиль владельца квартиры, она сменила примитивные серые жалюзи на воздушные белые занавески, собранные в крупные горизонтальные складки, образующие фестоны, с нежно-персиковым ламбрекеном. К сожалению, вид из окна подкачал, соседний небоскреб стоял слишком близко, чтобы им можно было любоваться, поэтому окно могло украсить квартиру только с помощью штор, и оно это делало. Вообще, нежных и персиковых элементов было по квартире немало: и мягкое, персиковое покрывало на диван, с таким приятным ворсом, что хотелось спать на нем, а не на простыне; большое зеркало с тонкой рамой из серебристых листочков, висящее напротив кровати; несколько мягких игрушек на тумбочке; там же, на тумбочке, фотография рассвета над озером Азуль Селесты, вся тоже такая персиковая, легкая и родная. Наконец, две хрустальные вазочки на столе, в одну из которых Санемика сейчас насыпала купленные недавно прозрачные, как льдинки, конфеты.
Конфеты — в вазу, мясо — на стол, травы — тоже на стол, пусть немного подождут своего часа. Прежде чем начать готовить, Санемика хотела принять душ, но прежде чем принять душ — подготовить помещение кое-к-чему. Азулийка достала из последнего не разобранного пакета три кислородных баллончика и вставила их все в небольшое устройство над кроватью, подвешенное к стене. Нажала на кнопку, устройство просигналило, активировавшись, на нем зажглись цифры. 26,2%. Обычное содержание кислорода на Фельгейзе: и именно столько сейчас в квартире Иоры. Что же, это можно временно исправить, пусть исправление затратно и действует не долго. Стеклопакеты хорошо удерживают воздух, однако все равно даже трех баллончиков хватит для создания и поддержания годной для азулийцев атмосферы даже в столь маленьком помещении меньше, чем на сутки. Насколько более рациональна дыхательная маска! Однако сейчас Санемика не хотела маску, даже почти незаметную канюлю не хотела. Она так устала от шлема. Попробуйте походить несколько дней в шлеме, даже на сон его не снимая!
28,8%. Все еще очень мало. Ну и плевать. Санемика сняла шлем прямо сейчас, отбросила его на кровать, откинула голову назад, блаженно выдохнула. Повертела шейкой, погладила горло рукой — как все-таки приятно снова освободить голову!
Шлем на кровати стал попискивать, сообщая о не том соотношении кислорода, что требуется. Сан сделала вид, что не слышит, не стала даже отключать сигнал. Пусть себе пищит. Азулийка аккуратненько вылезла из одежды, оставив ее маленькой кучкой на полу, эдакой сброшенной шкуркой, и, совершенно нагая, пошла в душ, легким, узким шагом, при котором замечательно виляют бедра. Жаль, что сейчас никто не мог этого оценить, даже сама Санемика.
Душ у азулийки был простой и такой маленький, что кто-нибудь типа Лестера не смог бы там нормально повернуться. Но одной Санемике места хватало. Она включила четвертый режим, без льющихся струй, просто распыление, создающее густой-густой туман, от которого все тело сразу покрылось капельками, которые, объединяясь, стекали вниз по лбу, по плечам, по бедрам, по икрам. Волосы намокли, потяжелели, прилипли к щекам, шее и чуть-чуть к плечам — они уверенно касались последних только когда были выпрямлены; покидая Азуль Селесту, Санемика почти вдвое укоротила длину волос, чтобы те не мешались под шлемом, который ей часто придется носить.
Санемика выше приподняла голову, переступила с ноги на ногу, закрыла глаза. Прохладный туман ласково держал в своих объятиях, и хотелось раствориться в нем, слиться с ним, такой он был приятный. Азулийка чувствовала себя призраком, который на самом деле существует только сейчас и здесь, а все злоключения на базе, все встречи и расставания этот призрак просто выдумал от скуки.
Через какое-то время от прохладности азулийка начала мерзнуть. Что же, хватить пропадать… Санемика повысила температуру воды на несколько градусов, добавила в распылитель мягкого крем-мыла. Туман послушно стал скользким, пахнущим рламбией, и Санемика стала с удовольствием втирать его в свою кожу, в свои волосы. Хотелось больше дома, меньше воспоминаний базы. Пропуская пряди волос сквозь пальцы, скользя короткими ногтями по коже головы, Санемика, очищая голову снаружи, не менее эффективно очищала ее и изнутри, релаксацией и почти что медитацией.
Смывая с себя крем-мыло, включая сушку, Санемика уже чувствовала себя хорошо.
Она много времени провела в душе, и, когда вернулась в комнату, шлем уже молчал. Цифры на панели оксинасытителя показывали 49,6 — уже почти то, что надо.
Накинув на себя ажурный халатик, который скорее подошел бы соблазнительнице, а не одинокой азулийке, Санемика пошла на кухню, по пути на несколько секунд задержавшись у зеркала, поправив грудь и показав своему отражению язык.
Все не так уж и плохо. Завтра на работу, и там снова будут Дженнифер, лаккийцы и капитан Лестер. Сегодня тоже все хорошо: на обед будет вкусное мясо, а сон будет долгий-долгий, на мягком покрывале, без шлема и почти без одежды.
Что Альт? О, Альта она найдет способ навестить. Пусть позже, но найдет.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Призрак Дата: Среда, 23-Сен-2015, 04:51:09 | Сообщение # 389    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
...373и Советские сутки, Фельгейзе, полицейский участок №13, кабинет капитана 2го ранга Джима Лестера.

8.30. Джим сидел за столом, пока совершенно один. Стажеры должны прийти через полчаса: большинство из них откликнулись на сообщение, но те, кто не откликнулся, тот, надеялся Джим, хотя бы просто прочитал. Ну, в самом деле, не ходят же ребята целые сутки по Фельгейзе без личного терминала!
Вчерашнее совещание прошло неоднозначно. К недовольству Лестера, его самого выдвинули на предоставление к награде. К удовольствию, ни одного из стажеров не вышвырнули окончательно и бесповоротно из галаполиции. Более того, решили засчитать им практическую часть стажировки в полном объеме. Опять к неудовольствию — не смогли позволить всем им остаться при этом полицейском участке, как хотел бы Лестер, как посоветовала ему Хидеко. Ребята многое пережили, приключение не могло не обвязать их вместе прозрачной, крепкой нитью: из них можно было бы вырастить отличную команду. Однако удалось добиться только трех мест. Что же, это все-таки лучше, чем одно, которое давали при обычных условиях… Снова к удовольствиям — стажерам даже решили не заносить в их личные дела их косяки, хотя наказать потребовали, оставив это дело на вкус Лестера.
И, пока текли следующие полчаса, Лестер наказания придумал. Довольно хитрые: вроде бы и наказания, но такие, чтобы при этом орлята смогли как и реальную пользу обществу принести, так и сами чему-нибудь да научились. Капитан даже успел договориться с теми людьми, к которым собирался отправить своих стажеров отбывать наказание.

9.00. Никто не опоздал. В положенный срок все стажеры построились перед столом. Лестер стоял перед шеренгой своих подопечных, готовый начать разбор полетов.
— Все вы прекрасно показали себя в перестрелке. Никто не начудил, никто не струсил, никто не набравировал. Никто не забился в угол даже после того, как узнал о судьбе погибшего отряда. К вашим смелости, решительности и боевым навыкам нет нареканий. Однако, если пройтись по отдельным действиям, то все становится не так просто. Стажер Дженнифер Роуз, — Роуз была первая к личному обсуждению. — Стойко перенесла ранение; стойко перенесла нападение на себя пирата. Оказала успешную, своевременную медицинскую помощь своему товарищу и потерпевшему. Ваши медицинские навыки — особый плюс, они пригодятся Вам, Роуз, еще не раз, попомните мое слово. Однако то, что Вам точно не поможет — это Ваша импульсивность. Никогда, нигде, ни при каких условиях не стоит будить незнакомых людей в криокамере самостоятельно, в режиме боевой обстановки. Разбуженный имел вероятность умереть без квалифицированной медицинской помощи, которую ты одна вряд ли смогла бы ему оказать. Разбуженный мог оказаться врагом, пиратом, который доставил бы нам кучу хлопот в «активном» состоянии. На этот раз ты ткнула в кнопку верно, освободила хорошего парня, который нам помогал, но я бы сказал, что это случилось совершенно случайно. В следующий раз Вам так не повезет, стажер Роуз. Более вопиющую импульсивность, неблагоразумность, Вы проявили тогда, когда прострелили пленному ногу. Вам пока еще вообще без приказа не то что ни в кого, но и ни в чего стрелять не полагается, слышите?! А когда научитесь решать сами, то обязаны будете понимать, что применять травматические методы допустимо только при угрозе безопасности либо себя, либо окружающих, ясно?! При допросе, даже неофициальном — никогда! Ни-ког-да! Вы должны, ДОЛЖНЫ уметь держать себя в руках, как бы безобразно не вел себя нарушитель, и быть стойким и невозмутимым, как камень. Здесь, в полиции, закон! Месть и ненависть уходите выливать в другое место. Следующей твоей ошибкой было, не побоюсь этого слова, дезертирство вместе с Ривзом в пустыню. Я понимаю, что он умеет быть обаяшкой и способен убедительно подбивать на безумные авантюры, но, Роуз, у полицейского своя голова на плечах должна быть! Вы, не сказав никому ни слова, покинули отряд в компании всего пару дней знакомого Вам киборга, который мог сделать с Вами что угодно. Пустыня могла сделать с Вами обоими что угодно, а так же ее местные жители. Вы оба подставили как всю группу под удар, лишив ее своей помощи, так и лично меня. Вы задумывались, стажер Роуз, что будет, если Вы там погибнете, и что я потом буду говорить своему начальнику? Что от меня убежали мои подчиненные и в одиночестве погибли в пустыне? А что бы сказали мне ваши родные? Физически отомстили бы, подали бы в суд, и я на их месте поступил бы так же! — конечно, вина побега Эла и Джен лежала и на Лестере, так как он это в принципе допустил, и капитан это прекрасно понимал, но перед строем ни один военный командир не признает своей ошибки, отчитывая подчиненных. — Да, если бы вы поставили меня в известность, я бы вас никуда не отпустил. Я бы отпустил одного Ривза, так как за него не отвечаю. Да, в таком случае, если верить Ривзу, Уилан спасти бы не удалось, в одинокой прогулке его ждал бы крах, а мой план с отложенными поисками был практически наверняка обречен на провал. Я много кричал, я искренне убежден, что Вы поступили непозволительно и совершили проступок, достойный увольнения из полиции. Однако Ваше безумие кончилось феерическим успехом. Стажер Роуз, я должен объявить Вам благодарность перед всем строем за проявленный героизм, приведший к спасению гражданского человека.
Лестер умел хорошо отчитывать, но и хвалил он тоже с душой. Как уже заметили стажеры, из одного состояния в другое капитан переходил легко, и этот раз не стал для них чем-то новым.
Далее капитан не ругал, не хвалил, просто констатировал:
— Вы проявили как положительные, так и отрицательные стороны, стажер Роуз. Вам зачислена практическая часть стажировки. Я выдам вам рекомендацию на службу в нашем полицейском участке на должность младшего оперуполномоченного в отдел уголовного розыска. Однако примете вы предложение о работе здесь или нет, Вам придется отработать здесь наказание в виде двухмесячного перехода под командование начальника тюремного отдела Санта Морея Аула, который будет эксплуатировать Вас, сразу предупреждаю, преимущественно на черных работах. После окончания отработки наказания вам будет выдано свидетельство об успешном окончании стажировки.
Следующим был Д’Хаворд.
— Стажер Азриаэриэль Д’Хаворд показал прекрасные технические навыки. Без его навыков, позволивших перезапустить реактор, без высочайшего профессионализма, проявленного при починке корабля и запуска в космос сигнала бедствия, мы бы, вероятно, не выбрались из этой истории. Я буду писать это в каждой характеристике, которую Вы запросите. Однако, Д’Хаворд, вам свойственна редкостная импульсивность, не характерная для вашей расы. Первая серьезная ошибка — это нападение на Ривза. То, что Вы в принципе сумели застать его врасплох, говорит либо о ваших превосходных боевых навыках, либо об острейшей внимательности. Однако сам факт нападения в условиях военного положения на союзника, какими бы ни были причины, совершенно недопустим! Тем более, формально, на другого полицейского, вышестоящего по рангу! Это настоящее преступление. То, что не было нанесено никаких травм, только частично Вас оправдывает. А Вы понимаете, стажер Д’Хаворд, что бы случилось, если бы началась драка? Вы понимали, что перед вами стоял киборг? Вы хоть примерно взвесили свои шансы? Где был Ваш разум, который НИКОГДА не должен покидать полицейского? Второй раз разум покинул Вас на Ганнете, где Вы разнесли голову несчастному бродяге, живущему в зоне космопорта. Да, он погнался за нашей подопечной. Однако бездомный вряд ли собирался причинить ей физический бред, максимум – обворовать. Это проступок, достойный смерти? Да кто Вам вообще дал право кого-либо судить?! Этим Вы не сможете заниматься никогда, только если не станете судьей. Полиция не вершит правосудие. Полиция только создает условия для него. Убийство того бродяги – это по сути преднамеренное убийство мирного жителя. Это также настоящее преступление, куда более худшее, чем первое, хотя и может быть условно объяснено тем, что Ваш мозг еще был задурманен действием снотворного. Если бы что-то из этого произошло не в нашей экстремальной обстановке, то наказание было бы крайне суровым. Однако это, а так же Ваши особые достижения, несколько меняют дело. Стажировка будет Вам засчитана после отбывания наказания. Наказание принудительное, Д’Хаворд, его в любом случае придется отработать, даже если Вы не собираетесь далее работать в полиции. Вы должны будете отработать пять месяцев на рудниках планеты Анурах, служа надзирателем в трудовой исправительной колонии для несовершеннолетних. После я рекомендую Вас на последующую службу на 67й полицейский участок Зораха, в оперативный отдел, в активный состав.
Сказано. Иора.
— Стажер Санемика Иора сп Селеста, — послушав, как ругают других, Санемика посчитала, что и ей сейчас нехило достанется, однако она ошиблась, и приготовилась мысленно умирать почти напрасно. У нее косяков оказалось намного меньше, и Лестер ругался с меньшим чувством. — Вы прекрасно проявили себя, общаясь с пленником. То, как виртуозно, без малейшего насилия, вы смогли получить от пленника важнейшую информацию, говорит о Вас как о чутком, умном, умеющим найти подход к любому преступнику, полицейскому. Можно сказать, Вы гений допросов. Вы умеете четко и подробно, без излишеств, докладывать обстановку, чему многие полицейские учатся не один год своей работы. Однако и у Вас были ошибки. Первая — это то, как Вы потеряли пистолет. Стажер Иора, у Вас его вытащила обычная девушка, даже не полицейская! Вы не должны спускать глаз со своего оружия ни днем, ни ночью! Позволить утащить его у себя — это серьезный промах, работать над которым вы еще будете, потому что следующий такой может окончиться либо Вашей смертью, либо смертью того, кого Вы обязаны защищать. И еще, Иора. Вам надо быть чуть осторожнее с алкоголем. К слову, это также относится и к Роуз… Еще у вас отсутствует коллективизм, стажер Иора. Когда есть отряд из полицейских, тем более равнозначных, то за его действия отвечают все. Я не могу наказать Вас за это, но советую влиять на своих коллег, когда те принимают, очевидно, неверные решения. Но за утерянный бластер наказать Вас я должен. Неделя исправительных работ в оружейной, будете чистить все старые стволы и подвергнете все наши запасы реинвентаризации. По окончанию работ я буду рекомендовать Вас в наш полицейский участок на должность следователя, следственный отдел.
Санемика облегченно выдохнула. Пронесло! И не только пронесло! Боже, она остается здесь, на родной должности, где Лестер, где Роуз! Какое счастье! Хотелось прыгать и радоваться, но Иора стояла, выпрямившись, как струнка, только счастливо улыбалась в маску.
Следующий Гам29.
— Стажер Гам29. Ваши боевые навыки, тактический ум, способность ориентироваться в малознакомых помещениях неоценимы. Без Вас мы бы не вышли из первой перестрелки с такими малыми потерями. Отмечаю Вашу бдительность при осмотре поверженного врага и нахождении среди них живого. Я буду говорить мало, поскольку Вы отличились исключительно в положительную сторону, к Вам нет ни малейших нареканий. Вам полностью зачислена стажировка.
Капитан взял со стола два листка, торжественно вручил их лаккийцу. Первое свидетельство об окончании стажировки, первая рекомендация в отряде!
— Я рекомендовал Вас на наш полицейский участок, в активный состав оперативного отдела. Добро пожаловать на собеседование к начальнику, а после — в отдел кадров.
Про Фама94 капитан говорил еще меньше, поскольку лаккиец тоже не накосячил, а хвалить его можно было только за хорошую ориентировку. Ему тоже засчитали стажировку, но юного Фама94 Лестер рекомендовал пусть и на эту же планету, в этот же город, но в соседний полицейский участок, на должность участкового работника.
Еще меньше было сказано про Марка, поскольку его не только отругать, но и похвалить было не за что. Марку стажировку засчитали и отправили на тельсорскую планету Рха, порекомендовав его на обучение эксперта-криминалиста с последующим вступлением на эту должность.
— Мои рекомендации — это только рекомендации, — сказал напоследок Лестер, — трудоустройство по ним вам гарантировано. Однако если они вам не по нраву, можете поискать иное сами. Не возбраняется. До свидания, орлята. Я был рад с вами работать, не смотря ни на что. Роуз, Иору и Гама29 еще надеюсь здесь регулярно встречать.
Козырнув «детишкам», будто начальству, Лестер сам покинул свой кабинет, дав возможность стажерам чуть-чуть поговорить. Впрочем, половина из них ушли, остались только Джен, Сан и Гам29.
— Ну как вы? Останетесь здесь? — живо поинтересовалась Санемика, переводя глаза с Джен на Гама29, с Гама29 на Джен и обратно. Уж она-то собиралась остаться, и очень бы хотела, чтобы ее товарищи остались тоже.
— Останусь, — проскрежетал Гам29. — Дженнифер Роуз…? Каков будет ваш положительный ответ?

***

Дергать Оура за хвост — это, конечно, весело, однако не то к счастью, не то к сожалению, поводов для этого не предоставилось. Ничего подозрительного за время дежурства Эха не услышала, так что поспать Князю удалось неплохо.
Через несколько часов хромая, косая, глухая парочка выдвинулась в долгий и нелегкий путь до озера, к месту, где и начались все их беды.
– Ну, мы прьишльи. Вспоминай конкрэтнээ, гдэ рукзак оставьила — тут мэста много.
— Чуть вглубь надо уйти, — ответила Тахири. — То место найти будет просто: я срубала ветки, чтобы соорудить помост для сундука, и много веток валяется там же, где и мой рюкзачок. Искать придется тебе, по слуху я такое точно не найду. Могу только работать твоим костылем.
Договорив, Эха показала Оуру терминал с отобразившимися над ним ее словами.
Рюкзак нашелся примерно через час, и когда нашелся, радости Эхи не было предела, поскольку там было реально много полезных вещей. А еще там было то, что помогло бы добыть еду, а Эха как раз уже сильно проголодалась.
— Отведи меня к самому озеру, ок?
Оур отвел. Тахири уселась прямо на влажный песок, покопалась в рюкзаке и вытащила на свет что-то, чертовски похожее на обыкновенную гранату.
— Лучше отойди в сторону, угу? — Эха вслух (скорее для себя, чем для Оура, сосчитала до тридцати, хотя ее терминал продолжал повторять за ней все ее слова в печатном виде), выдернула чеку и забросила гранату подальше в озеро.
Бдддщ. Столп воды. Секунд через десять на поверхность озера стали всплывать рыбки, причем одна из них была ОЧЕНЬ крупной.
Доставать добычу пришлось Оуру.
— Придется есть ее сырой, — с видимым сожалением сказала Эха. — Фу… мне даже запах не нравится. Но, говорят, сырая рыба — не худшее, что может случиться на свете… Или, может, рискнем все-таки развести маленький огонек? Я знаю способ укладки костра, при котором будет мало дыма.

***

Когда испытание закончилось, Аш был рад. Пусть даже и пришлось больно падать на землю. Зато — свобода! И новый указатель, который привел парочку к очередному пункту.
— Ну че встала, баба? — недовольно спросил Аш, тоже поглядывая на останки предыдущего скалолаза. — Смотри, тут уступы есть. Забраться реально, если делать это без ошибок. А ты, если и навернешься, все равно не сдохнешь, что тебе бояться? Давай, давай, полезла, полезла!
Самому Ашаараашху лезть было просто. Допрыгнуть до верха он, конечно, не допрыгнул бы, но успел подумать, что хорошо бы было, коли он бы так мог. А потом подумал, что он может и не хуже. Как и по трубам, по шахтам, он лазил, используя возможности рикшей управлять гравитацией, так он поступил и здесь. Лезть пришлось не напрямик, не по отвесу, но по камушкам, прижимаясь гравитацией одновременно и к ним, и к скале, чтобы не упасть.
На верхушке Аш оказался быстрее Маурин.
— Ну че, быстрее булками шевели! — свесившись вниз, выкрикнул змий людское выражение. — Тут нет никаких веревок. Только мужик очередной на коврике сидит.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Призрак Дата: Среда, 30-Сен-2015, 00:25:44 | Сообщение # 390    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
374е Советские сутки, Марс, город Альбор, частный сектор близ озера Марова

Хотя лететь до дома оставалось всего-то несколько минут, Элиот хотел укоротить это время еще больше. Ему не терпелось увидеть то место, где он провел большую часть своей жизни, и не терпелось узнать, разбудит ли что-то родной дом в его воспоминаниях или нет. Однако, прежде чем узнать это, надо было пережить еще некоторое время.
— Ну что ты летишь, как бабушка за продуктами, Джон? — нетерпеливо поинтересовался Элиот у шофера, который, как выяснилось недавно, верой и правдой служил семье Ривзов уже восемь лет. — Поднажми, эта штука выдаст тебе и 460, если запросишь.
— Лететь выше трехста на этой трассе не положено, господин, — нейтральным тоном отозвался Джон, не меняя скорости флаера.
— Интересно, кто тебе больший господин — хозяин или глупое дорожное правило? — фыркнул Элиот.
— Закон — господин над господином, — совершенно спокойно, как и прежде без каких-либо интонаций в голосе, ответил Джон.
— Джон, ты, случайно, не киборг? — раздраженно поинтересовался Элиот.
— Эл! — это мама, одергивающим тоном.
— Что? Мне просто интересно! Надеюсь, я никогда так со стороны не выгляжу?
— Бываешь и хуже! — Фабиан попробовал дать сыну шутливый подзатыльник, но тот не хотел играть, и потому увернулся.
— Никаких больше шоферов! — буркнул Элиот. — Я только сам буду кататься. И вас возить.
— О‘кей, — мама легко согласилась.
Флаер пошел на посадку. Дно мягко коснулось земли, все шесть дверей одновременно открылись наверх. Из правых двух вышли Элиот и Долорес, из левой — Фабиан. Джон остался внутри, ему еще предстояло перегнать флаер в гараж.
Вид родового гнезда шокировал Элиота во всех смыслах этого слова. На огромной площади, примыкающей к еще более огромному озеру, не огороженной забором со стороны воды, стояло архитектурное сооружение, больше достойное центральской библиотеки, чем обыкновенного жилого дома. Своей формой строение было очень просто: оно напоминало собой огромный стеклянный куб. У куба не было ни дверей, ни окон, и только у земли его со всех сторон окаймляли ступени, такие же стеклянные, как и все здание. Впрочем, назвать материал просто «стеклом» значило бы сильно преуменьшить его качества: это «стекло» было совершенно не прозрачным с внешней стороны, имело цвет, полностью идентичный марсианскому песку, и, естественно, было не только пуле-, но и энерго-непробиваемым.
С первого взгляда это модерновое строение определенно не понравилось Элиоту.
«Интересно, сколько здесь этажей?» — хотел угадать он, но система, определив высоту здания и приняв среднюю высоту этажей в подобных особняках, тут же выдала ответ. — «Черт. Так даже не интересно».
Только-только начавшееся созерцание собственного участка прервала мать Элиота. Коротко охнув, она вцепилась сыну в руку, буквально повиснув на ней:
— Направо! Эл, посмотри направо. Это наши, НАШИ собаки.
Элиот посмотрел в указанном направлении как раз вовремя, чтобы увидеть, как в его сторону несутся с крейсерской скоростью две здоровые бойцовские собаки.
Элиот собак не боялся. А система…? Система обвела собачьи силуэты красным и выдала несколько вариантов развития событий, ни один из которых не предполагал того, что собаки могли бежать сюда с дружескими целями.
Мама предупредила очень вовремя. Если бы собаки налетели неожиданно, пусть и с самыми благими намерениями, система Элиота стала бы защищаться и успела бы защититься до того, как сам Эл успел бы что-то понять.
За те короткие несколько секунд, что потребовались собакам, чтобы добежать до Эла, киборг тоже ничего не успел сообразить, кроме того, что уже сказала мать: собаки — свои.
Не сбавляя скорости, одна из сорокакилограммовых туш прыгнула на Элиота, стоящего, как истукан, и не знающего, что ему делать, и, конечно же, своей инерцией сбила его с ног. Эл упал на спину, а собака запрыгнула лапами ему на грудь и стала вылизывать лицо, повизгивая, виляя хвостом так, что глаз едва успевал следить. Вторая собака просто бегала вокруг, тоже помахивая хвостом, но как-то неуверенно, и она много принюхивалась.
— Дайте угадаю. Вот с этим типом я лично знаком, — Элиот положил руку на холку того пса, который, на данный момент, вылизывал ему левую щеку и глаз (от прикосновения киборга пес совсем обезумел от счастья и утроил все свои усилия). — А второй — новенький, вы его недавно купили, и он прибежал просто за компанию. Да?
— Верно, — Фабиан довольно ухмыльнулся. — Твоего знакомого зовут Басс, а девочка рядом с ним — Перерва. Шесть лет и полтора года соответственно. Амери…
— канские стаффордширские терьеры. Знаю, — и, прежде чем кто-то из родителей напрасно не подумал о возвращении памяти, Эл поспешно добавил: — Только породу узнал. Эй, Басс! Мне жестко тут валяться!
Похлопав пса по боку, Эл заставил его слезть с себя, после чего поднялся на ноги. Басс продолжал крутиться и прыгать вокруг него, Перерва робко стояла чуть в стороне, вытянув морду, нюхая штанину киборга. Эл погладил обе морды, желтую Бассину и полосатую Перервину, и направился к дому, опережая родителей на несколько шагов, собак — всего на половину шага.
Ноги сами привели к тому месту, где у дома-куба была дверь. Не нужны были ключи, не нужно было сканирование отпечатков пальцев или сетчатки глаз: куб просто «раскрылся», распознав своих хозяев по внешнему виду.
Когда Элиот ступил внутрь, то понял, что прекрасно знает это место. Прямо напротив входа — две мраморные, белые, витые лестницы, уходящие наверх полукругом, объединенные площадкой на третьем этаже. На первом, между ними, в большом холле — целый тропический сад из живых цветов и деревьев.
Киборг знал, на каком этаже здесь расположено какое помещение и знал, как выглядит каждое из них. Однако чтобы понять, какая из комнат — его личное пространство, Элу потребовалась помощь родителей.
В голове только общее. По-прежнему ничего личного.
— Хочешь осмотреться? — мама подошла сзади, положила руки на плечи.
— Я как будто бы не уходил отсюда, — тихо отозвался Эл. — Хочу, но чуть позже. Сейчас я хочу в душ и… есть.
— Конечно, иди. Я пока скажу Энн что-нибудь приготовить.
— Х-мм. Сколько у нас слуг?
— Четыре, если не считать андроидов.

У многих возвращение домой после долгого отсутствия начинается с душа. Как будто ты хочешь смыть с себя все то, что ты принес с собой издалека, что физически мешает тебе расслабиться в своем пристанище, родном и чистом, в отличие от тебя, дорожной свиньи.
Элиот долго и тщательно чистил зубы, хотя необходимости в этой процедуре как в ежедневном ритуале не было с тех пор, как у людей стало популярно покрывать зубы стойкой эмалью.
Помещение ванной по размеру походило на маленькую квартиру. Ванна, почти как джакузи, с пологом и панелью на сотню функций; туалет и биде, достойные лишь королевских задниц; люстра —дворцовый декор и огромное, интерактивное зеркало за раковиной. В этом зеркале, на фоне шикарной ванной, Элиот видел себя совершенно чужим, совершенно неподходящим к такой обстановке.
«Грязный бродяга», — Элиот выбросил в утилизатор чью-то зубную щетку, что минут десять назад так кстати попалась ему под руку, ополоснул рот, поплескал в лицо воды, пристально посмотрел на свое отражение в зеркале. — «Бомж».
Больше всего, конечно, ему не нравилась щетина, что со времен освобождения из криокамеры стала чуть ли не бородой. Эл обыскал всю ванную, но ничего, похожего на бритву, так и не нашел. Что неудивительно: зачем бриться каждый день, если в салоне можно обработать луковицы волос и на год забыть о проблеме колючего подбородка? И ведь судя по тому, как в первую пору рабского заключения борода не росла, Элиот уже пользовался такой услугой. Что же, самое время сделать это снова.
«С этим тоже надо что-то делать», — Элиот пропустил сквозь пальцы несколько прядей своих черных волос. Пряди упали вниз не одновременно. Все они были какие-то разноразмерные, торчали в разные стороны, а самые неприятные две пряди, совсем короткие, вообще непонятно как получившиеся, падали на лоб, придавая прическе Эла совсем уж неряшливый вид. Киборг попробовал собрать волосы в хвост, но такой вариант прически ему не понравился. И не все пряди, мать их, собираются…
«Вот и определен мой день», — Эл решил доверить дело профессионалам, поискал в экстранете ближайшие парикмахерские, оставил заявку на свой приход в самой приличной из них. — «А еще, пожалуй, мне стоит купить себе личный терминал, иначе я нигде не смогу нормально расплачиваться. Да и вообще… эта штучка сама по себе красивая».
Грубо расстегнуть рубашку, стянуть ее с себя, вылезти из джинсов, избавиться от белья. До душа — один шаг, а в душе — сотня с лишним режимов, хотя Элиот помнил их все. 69 — его цифра. Чтобы струи были сильные, и чтобы вода погорячее. То ли как носитель средиземноморских генов, то ли как дважды отлежавший срок в криокамере, но холод Элиот не слишком-то любил. Не слишком любил, но терпел, особенно если дело касалось того, как одеваться. Кутаться в свитера, водолазки, пальто Элиот всегда предпочитал минимально, просто потому, что ему такие одеяния казались неудобными.
69. Прислониться спиной к массажной стенке, вжаться в нее, и тоже тереться об нее, яростно и долго, почти так же, как несколько минут назад чистить зубы. Хотелось не просто отмыться, но стереть с себя верхний слой кожи: стереть рабство, базу, криокамеру, Альта… Все стереть. Даже новые связи. Сейчас не хотелось иметь с собой ничего из тех времен. Как будто бы все прошлое, со всеми эпизодами без исключения, было отравлено.
«Когда меня вызовут по делу Альта, я не буду увиливать. Я дам максимально подробные показания, какие только смогу» — судьбоносное решение по отношению ко многим знакомым Альта, к самому Альту, Элиот принял именно сейчас, в душе. И, приняв его, стал тереться спиной о массажную стенку еще усерднее.
Слишком много грязи здесь, с ним.

На обеде Элиот впервые за последние два года смог поговорить с другими по-испански, если не считать того Альтового товарища, с которым киборг сошелся на фоне родных ругательств.
В столовой в полный рост стояла статуя черного быка. На стене под потолком — красно-желтый флаг. К мясному подавалась прекрасная сангрия.
— [Интересно, а у нас в шкафах случайно не хранятся национальные одеяния…?] — насмешливо поинтересовался Элиот, но по молчанию со стороны родителей понял, что неожиданно попал. — [Уоу. Ладно. Чего я ожидал от создателей межгалактической компании с названием « Avispa»… ]
То, что после обеда сын желает отбыть из родного дома и пропадать в городе до самого вчера, совсем не удивило Ривзов-старших. Элиот никогда не был домоседом. Но оставалось три важных вопроса:
— [Эл, много кто будет рад узнать, что ты жив и здоров. Мы с отцом хотели бы пригласить сегодня всех наших знакомых, тех, кто переживал о тебе, сегодня вечером к нам в дом. Ты не против?] — Элиот уже просек, что все организационные вопросы исходят от мамы.
— [Конечно, нет. Познакомлюсь со всеми,] — Эл облизнул ложку, испачканную гранатовым соусом, будто бы ничего более важного на данный момент не было, и встреча со старыми знакомыми его не волновала. По большей части это было действительно так, предполагаемый вечер встреч не казался ему чем-то особенным или интересным.
— [Мы не хотим, чтобы ты общался с журналистами. Они уже что-то просекли.]
— [Почему?] — Элиот облизнул другую сторону ложки. — [Пусть приходят. Спросят, отвечу, отстанут, а то так и будут вокруг все время мельтешить.]
— [Нет. Ты просто не понимаешь некоторых сложностей, лично твоих, с некоторыми… ээ. Гальц, принеси Элу несколько распечаток из моей коллекции!]
Когда, несколько минут спустя, Элиот перелистывал распечатанные заметки о себе, пунцовея не то от гнева, не то от смущения, он был уже совсем иного мнения об общении с журналистами.
«Ривз-младший сорвал концерт Бил Уина», — и смазанная фотография, на которой Элиот вполоборота стоит на сцене, отбирая микрофон у несчастного певца и что-то гневно втолковывая ему.
«Эми Раэлтон предпочитает киборгов» — и очень четкая и весьма компрометирующая фотография известной поэтессы в объятиях Элиота.
«Богатым можно все» — и, опять же, фотография Элиота, дурацки улыбающегося на фоне смятого гармошкой флаера, наполовину застрявшего в первом этаже стеклянного небоскреба.
— Боже. Я срывал концерты и таранил офисы? — Элиот брезгливо отодвинул распечатки в сторону, будто они содержали на своих страницах штамм чумы.
На интерлинву киборг перешел сам собой. Все-таки дитем космоса он был в куда большей степени, чем дитем Испании.
— Бил Уин пел под фонограмму, что вызвало твое страшное возмущение, а также ты хотел выпендриться перед какой-то очередной своей дамой, — поморщился Фабиан. — Не знаю что насчет Эми, но по поводу тарана офиса — чушь собачья. Как и половина других статей. У тебя личные терки с издателем «Галаполиса», и поэтому они ловят тебя на малейшем промахе. Например, в небоскреб врезался пьяный сын Шовилей, а ты просто вздумал сфоткаться на фоне «провала конкурента», дурак. Поэтому твое фото в новостях. Нигде прямо не написано, что за рулем флаера был ты! Судиться мы и не пробовали: без шансов. Просто у тебя известная фамилия, ты любишь крутиться в шумных местах, на тебя зуб у главного собирателя новостей Галактики. Теперь понимаешь, почему тебе стоит избегать журналистов? Все, что ты скажешь, они с удовольствием повернут против тебя, в угоду своего рейтинга. Для них ты отрицательный персонаж.
— Кошмар, — Элиот так наморщил нос, будто бы вместо сангрии глотнул тараканьего фреша. — Я понял. Избегать прессы, как огня. …А почему у меня терки с «Галаполисом»?
— Ты разбил камеру их лучшему фотографу за то, что он щелкнул тебя на вечеринке вместе с, ээ? Долли, с кем в тот раз был Элиот?
— Боже, да разве ж их всех упомнишь.
— Ну, с кем-то.
— Может, я был прав, и снимки подпортили бы репутацию дамы, — Эл коротко вздохнул. — Ну, по крайней мере мне теперь понятны причины этих подстав. Может, они уже и забыли о том, что я отрицательная фигура, за два года-то.
— Я бы на это не надеялась, дорогой. Хотя когда ты перебрался на Паналуи, они тебя не беспокоили.

К следующему вопросу подойти было сложнее, но первый шаг сделала мама, прямо за обедом послав Элиоту реквизиты их семейного счета.
Еще одно новое письмо на фоне сотни непрочитанных. Когда Элиот появился в зоне экстранета, его номер сразу атаковали множество писем от тревожащихся, смысл большинства которых был один: «ты где????». Увы, но письма были от обезличенных номеров, номерная книга считалась не системными данными, а личными, и потому не была спасена от уничтожения два года назад. Элиот прочитал штук тридцать писем, еще когда летел на Фельгейзе, но это чтение оказалось неинтересным. Отвечать тоже было нечего, потому что непонятно кому, и так разбор сообщений Элиот оставил до лучших времен.
Но только что пришедшее послание от мамы он, конечно, прочитал.
— Сколько мне можно брать? — после некоторой паузы спросил Элиот.
— Не беспокойся об этом. Даже в свои самые буйные времена ты за неделю не мог потратить больше, чем мы зарабатываем за час.
Мотивация тратить семейные деньги была более чем убедительной, так что проблема финансов решилась легко и быстро.
А вслед за этим решением последовало предложение свободно использовать любой флаер из семейного гаража.

Домой Элиот вернулся тогда, когда гости уже не только собрались, но и вовсю пировали его возвращение.
— Отлично выглядишь, — оценила мама, встретив сына на пороге.
Элиот улыбнулся. Не до фанатизма, но ему было не плевать, как он выглядит. На того оборванца с базы киборг больше не походил, теперь он был похож скорее на мальчика с обложки модного журнала. Над его волосами несколько часов трудился лучший парикмахер Марса, стараясь придать им аккуратный, модельный вид. Теперь вороненые пряди не торчали во все стороны, а ниспадали на плечи красивым каскадом; самые короткие пряди пострижены до уровня губ, и когда Элиот наклонял голову или когда дул ветер, они падали на лицо, что давало повод эффектным киношным жестом их поправить. Больше ни намека на щетину, а на себе (и в пакетах) — одежда, подобающая продвинутому жителю Галактики, а не то тряпье, что было стащено непонятно у кого на базе. На выбор личного терминала у Элиота уже не было сил, и он просто взял тот, что был подороже, но не прогадал: массивный браслет из полупрозрачного коричневого стекла смотрелся скорее как украшение, а не как неизменный атрибут современной жизни.
Таким образом, чаяния некоторых сплетников увидеть «бедного, потерянного мальчика» были зарублены на корню. И эту цель Элиот преследовал сознательно, перед гостями он держался уверенно, пожимал всем руки, отвечал на объятия, всем дружелюбно улыбался, поддерживал разговор, но даже не старался специально никого запомнить.
Их было слишком много. И все — такие одинаковые. Сложно было поверить, что кто-то правда волновался за его судьбу, а не просто старался залезть в чужое горе, чтобы лишь разнообразить свою собственную жизнь.
Элиот думал, что встреча-праздник может ему понравиться, но он ошибался. Да, он был в центре внимания, как любил, но это было не то внимание. Неприятное. Как будто бы не им интересовались, а только лишь удовлетворяли собственное болезненное любопытство. Искренности в вопросах «как ты…?» не было.
По крайней мере, из уст большинства гостей. А с меньшинством можно поговорить и потом.
С «праздника» Элиот свалил к полуночи, объявив, что на сегодня он уже окончательно вымотался и хочет спать.
Веселье продолжилось и без него.

Так, только вечером первого дня Элиот попал в свою собственную комнату. Киборг открыл дверь осторожно, будто боялся что-то спугнуть, и тихо ступил за порог. Свет включился автоматически.
Элиот огляделся. Ну, что сказать… комната показалась ему довольно обезличенной. Стоило этого ожидать: все-таки последние годы он жил не здесь, а далеко, на Паналуи. Тем не менее, некоторые личные детали на старом месте обитания сохранились. На стене, над кроватью — панель с подсвечивающимся изображением Аекка Ван Зинна, эдакий современный постер. Стена напротив кровати — не просто стена, и интерактивная телестена: очевидно, от большой любви к зрелищным фильмам и видеоиграм, которую Элиот наблюдал за собой и сейчас. Большой шкаф для одежды, но только одна тумба под столом для всяких мелочей. Эл заглянул в шкаф, но там не оказалось ничего иного, кроме купленной сегодня одежды, которую дворецкий (Гальц) уже развесил по своим местам. Во всех ящиках тумбы и вовсе было пусто. Однако на столе стояло кое-что, заслуживающее внимания: небольшой полимерный куб с застывшей внутри трехмерной фотографией. Эл наклонился, чтобы рассмотреть изображение с лучшего ракурса. Мать, отец — оба молодые и веселые, им не дать больше тридцати, хотя на самом деле, наверное, им уже было около сорока. Между ними, обнимая их за плечи, стоит и улыбается высокий, нескладный парень лет пятнадцати. У него короткие, но все равно торчащие во все стороны черные вихры, темные карие глаза, но по чертам лица Элиот сразу же узнал себя.
Мальчишка на фотографии задорно смотрел вперед и весело, открыто улыбался всему миру. Он как будто бросал вызов: вот он, я, посмотрите на меня! Я все могу, я все смогу! Я буду самым счастливым! Глядите, справа, слева, мои мама и папа, они тоже счастливы, и они тоже во мне не сомневаются!
Элиот несколько минут задумчиво изучал фотографию.
«Интересно, о чем я мечтал тогда, когда был сделан этот кадр? Какой я видел свою будущую жизнь? Два года рабства и амнезию я наверняка не предполагал. Хотя… Может быть, прежний я воспринял бы это все просто как веселое приключение?»
Киборг переместился к стене-окну. Непрозрачные с внешней стороны, с внутренней стены подчинялись желанию хозяина. Элиот махнул рукой над сенсором (тело помнило жест, не мозг), и дымчато-серая пелена стаяла со стекла, как будто бы щупальцами тумана, убирающимися от утреннего Солнца.
Ночной вид на озеро был завораживающим. Марсианская ночь сегодня была похожа на земные сумерки: на небе сияла во всей своей красе Паллада, подарок с Земли, без которого такая жизнь на Марсе, свободная и открытая, без куполов и границ, была бы просто невозможна. Ее любили, Палладу, эту сияющую богиню марсианского неба.
Элиот тоже ее любил.
Паллада освещала спокойную гладь озера Марова, в котором, как в зеркале, отражались звезды, отражалась Паллада, а также совершенно теряющийся на фоне последней Фобос. Техническая часть глаз Эла, их абсолютно доминирующая часть, позволяла видеть отсюда заросли кровавой камышовки, что окаймляла береговую линию озера на востоке. Некоторые цветы добрались и до середины озера. Листья длинные, как стрелы, и такие же тонкие. Между ними — крупные цветы, похожие скорее на розы, чем на лотосы, хотя имеют признаки обоих соцветий. И цветы, и листья камышовки — одинакового благородного бардового цвета, листья слегка рифленые, а цветы гладкие, на ощупь похожи на совершенную кожу.
Кровавая камышовка растет только на Марсе, земные условия пришлись ей не по нраву, как и условия иных планет. Никто точно не уверен, в чем дело. Даже сами селекторы, что вывели этот вид.
Эти цветы, их винный цвет, нежные лепестки, напомнили Элиоту девушку по имени Бидди Уилан, девушку, с которой он был знаком так немного, и с которой расстался так просто. Просто внешне, но не внутренне, хотя последнее Элиоту еще только предстояло понять и почувствовать.
Вспомнились длинные, гладкие волосы, закрывающие своим объемом и длиной всю спину. Бедра, сильные, но кажущиеся такими легкими, одно плавное движение которых заставляло подскакивать температуру желания в любое время, независимо от обстоятельств. Тонкая, как бумага, бархатистая кожа, прикосновения к которой Элиот помнил так же хорошо, как будто он обнимал Бидд всего лишь несколько минут назад. Помнил ее звонкий голос, помнил взгляд на своем подбородке — тот, который не смущал, и который позволял в то же время самому Элиоту рассматривать черты лица девушки. Не те, которые рисуют моделям, но красивые по-другому, которые хотелось рассматривать и изучать, потому что они были не шаблонными. И, конечно, любимая часть тела — губы…
Сейчас эти воспоминания вызывали не желание, не страсть, но глубокую грусть.
Небольшое облако закрыло Палладу. Серебристо-серое в середине, по краям оно светилось металлическим серебром.
Элиот провел рукой перед сенсором в другом жесте: собрал пальцы «в клюв» и резко дернул рукой вниз. Стекло разошлось в стороны, в комнату втянулись перья мягкого, теплого ветра.
Эл не ловил вечерний ветер. Он сделал короткий шаг вперед, чтобы спрыгнуть вниз.

Третий этаж — не та высота, чтобы киборг с теми модификациями, которые имел Элиот, приземлившись на землю под автоматическим расчетом системы, мог почувствовать больший дискомфорт, нежели слабая тянущая боль в коленях и несильный ушиб стопы после столкновения с землей.
Никакого времени, чтобы отдышаться, восстановить равновесие, ничего такого. Только приземлившись, Эл сразу выпрямился, и, как ни в чем ни бывало, пошел к семейному гаражу, выбирать себе подружку на сегодняшнюю ночь.
Ей стала Кларк. Красивая американка, погибшая 1 февраля 2003го года. Сгоревшая в атмосфере Земли вместе с шаттлом «Колумбия», вместе с остальным экипажем.
Avispa Klark получила свое имя в честь нее. Модель 2226 года, однако до сих пор самая маневренная из всех гоночных флаеров. Почти что личный самолет.
У нее даже были крылья. И у Лорел, и у Avisp’ы.
Однако крылья Лорел ее погубили.
Флаер распознал Элиота, когда киборг коснулся водительской дверцы. Очевидно, ему уже приходилось летать именно на этой машинке. Может, это бесконечно просто и в этом нет ничего личного, когда тебя признает автоматическая система, но Элиоту стало тепло.
Киборг залез внутрь флаера, пристегнулся, вручную подрегулировал положение камер, подающих информацию на передний салонный экран: вид сзади, вид сбоку, вид вниз. Одна из камер показывала салон флаера, и лицо Элиота тоже. Эл посмотрел на себя, и, сам не зная, какому порыву подчиняясь и почему, изменил цвет своих глаз на темно-карий. Посмотрел сам себе в глаза, тут же перевел взгляд на левое водительское стекло, и подумал, что носить полуестественный цвет глаз — лучшее решение в его жизни.
Темно-коричневый превратился в привычный ярко-голубой за несколько секунд.
Охранную систему в гараже сменили. Элиот несколько минут соображал, как открыть двери, сидя внутри флаера. Оказалось, очень просто: надо просто попросить вслух, как например свет, чтобы он включился в комнате. То ли охранная система гаража была комплектована распознаванием голоса, то ли родители совсем расслабились.
Хотя, если вспомнить дом-бункер, в этом было бы логично усомниться.
Дверь за флаером закрылась автоматически.

С системами флаера Элиот соединился еще на территории родительского дома. Это быстро: раз — и ты уже там. Для остальных ты сейчас выглядишь даже не как автомат, а как статуя: сидишь без движения, не моргаешь, даже дыхание почувствовать сложно. Но ты не автомат, ты полностью в своем сознании.
Однако теперь ты — флаер. Ты видишь не только своими глазами (самыми бесполезными из зрительных систем), но и его камерами, получая общую, объемную картину. Каждый его датчик — как новый орган чувств; то, что другие видят цифрами, ты почти что чувствуешь, потому что понимаешь, что за ними стоит, откуда они, и ловишь их малейшее изменение. Теперь то, что делает пилот руками и ногами, ты делаешь одной своей мыслью. Флаер реагирует на любую твою мысль, потому что он сейчас — ты.
Кто-то пользуется нейрошунтом с трудом, поскольку он требует узкой концентрации, не терпит обилия сторонних мыслей. У Элиота и в первые дни не стояло проблем с использованием этого девайса, у него все получалось интуитивно. Увлекаясь чем-то, он отдавал себя этому целиком.
300 км/ч. Пока достаточно. Пока разминка, становление на крыло. Полет прямой, как стрела, и воображение дорисовывает свист ветра в ушах.
На границе выхода из города, с исчезновением усиления гравитации, ощутимо тряхнуло. Датчики перестроились, Элиот перестроился на новый режим.
Почти сразу от города — пустыня. Теперь можно все.
На скорости 550 км/ч флаер — Элиот — выпустил крылья. Вибрация корпуса практически погасла, теперь флаер скользил по воздуху, как рыба по водному пространству, держался уверенно, как автомобиль на земле. Корабль был готов практически на все.
Крылья слегка гнулись соответственно воздушному потоку. Мигали синие лампочки. Попадая в новый поток, флаер то быстрее набирал высоту, то медленнее, что создавало ощущение воздушных ям. Элиот знал о каждом изменении в пространстве. Знал — и чувствовал.
В пустыне практически не было ориентиров, нельзя было понять, где ты летишь, не обращаясь к навигатору. Элиот не обращался: ему это было не важно. Он знал, что рядом не будет городов еще долго, и ему этого знания было достаточно.
С места — в карьер. Сбавить скорость до 130. Вверх, под углом 85 градусов, выходя на вертикаль. Вертикаль. 40 км/ч, и скорость все падает. Кажется, что вместе с ней замирает и время. На несколько градусов сгладить вертикаль, успокоить двигатель до минимума.
Ничего. Тишина. Флаер завис в вертикальном положении в воздухе. Ни вправо, ни влево, ни вниз, ни вверх: воздух держит корабль, как на ладонях.
Элиоту кажется, что ветер еще свистит. И больше ничего не происходит.
Ладони разошлись, и флаер стал падать вниз. Хвост, руль бьют потоки воздуха. Это чувство передается в мозг через нейрошунт лучше, чем если бы Элиот держал руку на рычаге управления.
Новый поток воздуха — легкий крен. Крен устранился легко и интуитивно, потому что Элиот чувствовал флаер почти как свое тело. Вам же не сложно перешагнуть канаву, вы не думаете, как и насколько увеличить шаг…?
Отвесное пикирование. Скорость растет. 100км/ч — и теперь выход на горизонтальный полет.
Флаер снова скользит но воздуху так же легко и естественно, как морская рыба в своей среде обитания.
Для Земли другие скорости. Но для Марса — так. Конечно, Элиот хорошо знал теоретическую часть того, что он делает, но никогда не пользовался цифрами, выполняя фигуры высшего пилотажа. Зачем? Ведь он чувствует динамику.
После плавного танца на малых скоростях снова разогнать флаер до предела. Сделать круг и вернуться на прежнее место. В этом — особый смысл, этот ритуал оттеняет чувства, и понять его может только тот, кто летает сам.
Элиот снова сбавил скорость, прошел в двадцати метрах над землей. Перед камерой (глазами!) мелькали камни и редкие кустарники, те, которым не требуется почва, те, которые могут жить в условиях Дикого Марса. Мелькают — почти не разобрать, если только не пользоваться системой, но Элиот не пользуется.
Ее сейчас как будто нет.
Заходя на высоту так скоро после прошлого раза, без кислородной маски, Элиот рисковал. В обычных условиях он бы не погиб, но даже короткий обморок во время пилотирования мог привести к крушению. Флаер бы не помог: Эл выключил все автоматические корректировки движения.
Но Элиот не думал об этом. Когда он летал, он никогда не сомневался.

Через час Кларк мягко и плавно опустилась у маленького дикого озера. Водительская дверь открылась, и из флаера вышел Эл, слегка пошатываясь. Отойдя всего несколько шагов от флаера, он упал на землю, на камни, поросшие желтым лишайником, лицом вверх, к небу.
Это было не от кислородного голодания и не от того, что надо было быть флаером, а не собой, работать через нейрошунт. Не от усталости, вовсе нет. Эл был пьян от счастья.
Заведя руки за голову, чтобы было удобнее лежать, Эл приподнял подбородок и громко, открыто рассмеялся, не сводя глаз с неба, звезд и Паллады. Видя флаер на заднем плане и кровавую камышовку на краю озера.
«El mejor del mundo», — смех сменяется улыбкой, — «Боже… Как бы я жил без этого?!»

Элиот Ривз вернулся домой только под утро. Тихо поднялся к себе в комнату, упал на кровать, не раздеваясь, не укрываясь одеялом, и сразу же уснул, сам, без снотворного-системы, уснул совершенно счастливый.
Но, конечно же, как сегодня и навсегда, никаких сновидений.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Логово Серого Волка. Форум » Ролевые игры » Мир людей » С Третьей Космической
Страница 26 из 40«1224252627283940»
Поиск:
 
| Ёборотень 2006-2015 ;) | Используются технологии uCoz волк