[ Регистрация · Главная страница · Вход ]
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 27 из 40«1225262728293940»
Модератор форума: Призрак 
Логово Серого Волка. Форум » Ролевые игры » Мир людей » С Третьей Космической
С Третьей Космической
Призрак Дата: Четверг, 01-Окт-2015, 13:52:41 | Сообщение # 391    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
375е Советские сутки, Марс, г. Альбор, дом Ривзов

Поспать Элиоту удалось не более пяти часов.
– Вставай, – в Элиота шлепнулось влажное полотенце. Киборг открыл глаза и увидел мать, стоящую на пороге его комнаты в весьма воинственной позе: левая рука на бедре, грудь вперед, вгляд острый, устремлен прямо на сына. – Умывайся и давай за мной.
– Как, так сразу? – Эл соскреб с плеча полотенце, протер им лицо. – Даже не позавтракав…?
– Не позавтракав. У меня сегодня последний день, когда я могу позволить себе остаться дома. Ну же, вставай быстрее!
Элиот заставил себя подняться с кровати, хотя ему еще хотелось бы если не поспать, то хотя бы поваляться. Он почувствовал некоторое чувство вины за то, что вчера весь день и всю ночь развлекал себя вместо того, чтобы общаться с семьей. Они же так соскучились по нему. С другой стороны, самому Элиоту до сих пор было неловко в обществе родителей, он не знал, насколько свободно может вести себя рядом с ними, что они любят, что – нет, так что во время разговора с ними нередко возникали неловкие паузы.
– Куда ты ведешь меня…?
– Скоро увидишь. О, тебе понравится.
Элиоту не то чтобы понравилось, но он очень удивился.
– Гараж? – «Я вчера сделал что-то не так, она хочет меня отчитать?».
– Залезай в Duque 18007. Флаер тебя не знает, ключ 1753аа901ре5.
– Хм. Ты ничего не хочешь пояснить? – задавая вопрос, Элиот уже открывал флаер.
Мама вдруг улыбнулась, немного суховато, но совершенно искренне.
– Залезай. Не торопи события, скоро все узнаешь.
«Хорошо», – Элиот продолжал недоумевать, но просьбу выполнил.
Просьбу или приказ?
Долорес тем временем устроилась в другом Дуке, приказала гаражу открыть дверь.
– Лети за мной, – послышался слегка искаженный голос матери в салоне флаера Элиота.
Чтобы настроить свой передачик на мамин флаер, Элиоту потребовалось секунд тридцать. Сделав это, он полетел следом за Дуке 00076. Мама не ждала.
На границе 1 - 0,38g флаер тряхнуло намного сильнее, чем этой ночью здесь же тряхнуло Кларк. Дуке был очень шустрой, юркой, экономной, но неустойчивой моделью. Он позволял такие виражи, какие не давал ни один другой флаер Avisp’ы, но при этом флаер требовал большой аккуратности и точного расчета.
Пилотажные фигуры выполнять на нем было невозможно, но для гонок это была прекрасная модель.
– Выравнивайся со мной, Эл, – когда Эл выровнялся, ему на навигатор пришел маршрут от Долорес. Зеленая лента маршрута вела дальше на восток, к холмам и каньонам, дикой местности, где нет ничего. И там, по этой местности, маршрут петлял и, казалось бы, не имел никакого смысла, только если… но это же невозможно!
– На старт заходим с вершины Тренторского холма, отмечаю его точкой «А». Далее летим соответсвенно маршруту, ознакомься с ним сейчас хорошо, отклонения в сторону могут быть опасны. 107 километров, финиш при выходе на равнину Николсона, ставлю точку «В». Ты уж постарайся, Эл, чтобы мне надо было приложить хоть немного усилий, чтобы тебя побить.
– Ха! – пусть меньше минуты назад Элиот посчитал сценарий гонок с собственной матерью невозможным, но едва выяснилось, что как раз это-то и предполагается, киборг включился в игру моментально. – Уж я-то покажу тебе, что такое скорость, мамочка, даже пыль за мной глотать не будешь: она успеет осесть.
– Ха! Мамочка тебя еще поучит полетам.
Азарт кипел в крови у обоих. На точке «А» флаеры замерли бок-о-бок, слегка покачиваясь на воздухе. Панорама с Тренторского холма открывалась потрясающая, но Элиоту сейчас было не до нее. Его интересовал только маршрут, перенесенный на реальную местность.
Так, так, так… ага! Система отрисовала киборгу путь на сетчатке, «вплетая» его в изображение, получаемое с глаз, таким образом Эл видел местность так, будто бы по воздуху на самом деле была протянута красная лента для ориентирования. Заблудиться или пропустить поворот с такой системой навигации было практически невозможно.
– Три… два… один… – считала Долорес. По ее отмашке оба флаера одновременно рванули вперед. Вперед и вниз: холм разрывал каньон, в который и предстояло опуститься соответственно маршруту.
Опуститься или упасть? Элиот – упал, заглушив двигатели до минимальных оборотов, увеличив мощность снова за две секунды до предполагаемого касания с землей. За тридцать сантиметров до каменистой поверхности каньона флаер уверенно вышел на горизонтальную траекторию и стал набирать скорость… в то время как Долорес уже оказалась впереди, срезав путь, спустившись в каньон по диагонали.
– Нечестно! – возопил Элиот. В ответ ему то ли динамики хрипнули, то ли Долорес коротко хохотнула.
«Обгоню на первом же повороте, стерву такую!» – воинственно решил Элиот.
Увы, но к повороту мать двигалась быстрее, поскольку имела большее ускорение на начале каньона благодаря своему обходному маневру. Поворот она прошла первая, хотя Элиот прошел его быстрее, частично нагнав время. Сохраняя максимально возможную скорость, поворачивая в довольно узком пространстве, стараясь избежать заноса, Эл отдавал команды флаеру со сноровкой профессионального пианиста: в то время, как правая рука управляла рычагом скорости и высоты полета, пальцы левой отбивали на сенсорной панели бешеный ритм, регулируя иные параметры, кроме очевидного руления – поведение второстепенных двигателей.
Управлять флаером вручную и через нейрошунт – два совершенно разных процесса, но Элиот умел ловить кайф от них обоих (хоть ощущения через нейрошунт и намного круче, но использовать его не всегда удобно), выбирая метод пилотирования целесообразно ситуации, но, естественно, не переключаясь с одного на другой в ответственные моменты. Это было бы чревато катастрофой. Лучшая тактика: один заезд – один метод.
После поворота ситуация изменилась. На новой прямой Элиот имел большее ускорение, и к концу каньона он сумел обойти на полкорпуса более аккуратно прошедшую поворот Долорес.
На этот раз, выходя из каньона на равнину, оба флаера срезали путь, уйдя вверх по диагонали, а не следуя маршруту буквально: подлет до стенки, а далее вертикальный подъем.
На равнине предполагалась долгая прямая, на которой можно было разогнать флаер до максимальной скорости. Элиот вдавил рычаг до упора и продолжал вжимать его, будто бы флаер станет разгоняться от этого быстрее. Тоже до предела разогналась Долорес, и ситуация на равнине не изменилась: Элиот сохранял свое преимущество в полкорпуса вплоть до смены траектории, когда предстояло войти в узкое ущелье. В некоторых местах стенки сужались так, что между боком флаера и стеной оставалось менее полуметра; ущелье изгибалось, как змея; обстановка менялась очень быстро, и в таком месте Элиот имел очевидное преимущество благодаря своей реакции, он мог идти на большей скорости, чем его мать, и к концу прохода этого участка трассы киборг сильно увеличил разрыв со своей соперницей.
В самом конце ущелье резко вильнуло влево, и Элиот едва не оставил на правой стене ущелья бок своего флаера. Но обошлось, спасибо маневровым.
После следующей прямой, на сей раз короткой, настало время последнего каньона. Он был похож на простую трещину намного больше, чем на речное русло: такой глубокий и узкий он был, изобиловал резкими, но незначительными изгибами. Правда, на пару с очень узким проходом (еще более узким, чем в предыдущем ущелье), эти изгибы заставляли лететь довольно медленно.
Когда Элиот бросил взгляд на экран, отображающий вид с задней камеры, то не увидел за собой флаер Долорес. Зато увидел его глазами, десять секунду спустя: выше и теперь уже впереди себя. Дуке 00076 летел, наклонившись по горизонтали градусов на сорок, что как бы уменьшало его размер и позволяло лететь значительно быстрее. Однако…
– Ты что творишь, убьешься! – вскрикнул Эл. Примерно в это же время флаер Долорес сильно качнулся: женщина допустила маленькую ошибку в маневрировании, что могло бы привести к полной потере управления. Вот тут уже Элиот напугался. – Кончай так делать, выравнивай флаер!!!
– Глотни за мной пыли, сынок, – Долорес мурлыкнула в микрофон, как сытая кошка.
Если верить инструкциям, то наклонять Дуке было нельзя больше, чем на 20 градусов. Если верить опыту Эла, то можно было вполне уверенно летать и на 30ти. Но 37?! Что творит эта женщина, и, главное, как?!
Элиот попробовал наклонить свой флаер, но на 32х градусах почувствовал, что еще секунда – и его перевернет. Пришлось сбавить наклон, но скорость киборг не сбавил, стал проходить изгибы экстремально, на пределе, концентрируясь, насколько в принципе возможно, едва-едва не помечая каждый новый выступ краской с боков флаера, стремясь сохранить скорость и ускорение.
Таким грубым, но эффективным методом Элиот уверенно догонял Дуке 00076. Однако ему не хватило совсем немного времени. Долорес достигла точки «В» с опережением на 1,9 секунд. Не так уж мало по масштабам гонок.
На песок флаеры опустились рядом, одновременно. Долорес вышла совершенно собой удовлетворенной, а Элиот – бледный, шокированный.
Мало кто мог тягаться с ним в гонках. Однако у родной матери получилось его уделать легко, изящно, используя такой прием, который не то что повторить, понять Элиот не мог.
– У твоего флаера утяжеленная рама? Дополнительный движок? Как ты такое выдала…? – Эл растерянно посмотрел на Долорес.
– Нет, наши флаеры совершенно одинаковы, – мама пожала плечами, чуть улыбнулась.
– Но… это невозможно! Дуке не может так летать!
– Может, если не забывать, что он не сам по себе, а связан с окружающим миром.
– Что ты имеешь ввиду?
– Воздух. Узкое ущелье, с одной стороны освещенное Солнцем, нагревается неравномерно. Если представлять себе, как идет восходящий поток, если сбалансировать его маневровым двигателем, то можно принять устойчивую ориентацию, при обычных условиях невозможную.
– Действительно, но… это настолько ювелирная работа… И датчиков нет…
– Опыт решает. Я решала много подобных задач. Практическим путем, разумеется.
Элиот ничего не сказал, только смотрел на свою мать, как крестьянин на чудо христово. Вначале, казалось бы, строгая деловая женщина, даже немного пугающая своим этим железным видом. Потом – отдающая приказы, потом – заботливая и ласковая женщина. А теперь – пилот-ас. И это все – его родная мать! Кто мог подумать, как можно было ожидать?!
– Ну а в кого, ты думаешь, такой пошел? – Долорес мягко улыбнулась, сделала шаг вперед. – У нас с тобой намного больше общего, чем ты думаешь, Эл. И отец твой прекрасный человек, хоть и не разделяет нашу маленькую полетную страсть. И все-таки ты был ближе к нему, чем ко мне. Я не знаю, как мы пережили твою потерю, но мы пережили. А теперь, когда ты вернулся, мне кажется, что ты уходишь снова… Я знаю, что тороплю события, что тебе самому с собой надо освоиться, прежде чем смотреть по сторонам, но, Элиот…
– Извини. Извини, извини, – Элиот произнес эти слова, едва разжимая губы, а потом стиснул челюсти так, что желваки заходили. Сказать, что он почувствовал себя виноватым – ничего не сказать.
Киборг тоже сделал шаг вперед, к матери, наклонил голову, уткнулся ей лицом в плечо. Аккуратно, неуверенно, обнял ее. Долорес в ответ прижала его к себе сильно, поцеловала в щеку, стала гладить по волосам.
– Не буду больше отворачиваться. Молчать. Делать вид, что сплю. Улетать на весь день, а потом – на всю ночь, – тихо проговорил он. Да, что ни говори, но в последние четыре дня общения со своими родными у него было очень мало, хотя возможность к этому была каждый день.
– Не думай о том, что нам что-то в тебе не понравится. Не думай, что какие-то темы могут быть нам не интересны. Ты мой сын, Элиот, родной сын, и я очень тебя люблю, и буду любить, неважно, насколько сильно ты изменился за последние два года. Конечно, ты изменился, ты не мог не измениться. Но во многом остался и прежним. Просто будь собой, мой милый, расслабься, позволь нам узнать друг друга заново. Только… будь рядом, хоть немного.
Элиот ничего не сказал, только крепче обнял мать. И в этот момент почувствовал, что тоже любит ее.

Сегодняшний день получился иным, особенным, не похожим на предыдущие. Очень семейным. Во-первых, до Элиота наконец дозвонился дедушка, проживающий в Валенсии, на далекой Земле. Связь обеспечивалась в специальной маленькой зале, обеспечивающей очень хорошую, качественную проекцию. В то время, как дедушке достался вид внука на весьма скромном фоне стен, Эл лицезрел деда в саду, на фоне бесконечных рядов виноградных лоз. Он звонил с терминала.
Разговор шел только на испанском.
– Я бы тебя сейчас с удовольствием обнял, маленький засранец! – весьма суровым тоном начал дед.
– Так прилетай, – Эл чуть улыбнулся. – Тут всего-то ничего.
Интересно было смотреть на деда.
«Если бы я дожил до его возраста, то выглядел бы, как он», – мельком подумал Эл. Ясно теперь было, в кого он пошел внешностью, не слишком-то похожий на отца и мать, кроме общих средиземноморских черт. – «Интересно, а он мой родственник по маминой или по папиной стороне? … черт, я же даже не знаю, как его зовут».
Дед, меж тем, нахмурился, закусил губу.
– Твоим родителям стоило сообщить тебе прежде, что я не переношу перелеты. Ноги моей на вашем Марсе не будет. И вам стоило бы не забывать о родной земле!
– О, родители, по крайней мере, не забывают. Столовая похожа на ресторан испанского посольства, а в шкафах они хранят национальные одежды.
– Клоуна-а-ада, – неодобрительно проворчал дед. – Знаешь, когда вы были все вместе у меня в гостях в последний раз?
– Нет.
– Нет? Тоже не сказали? Семь лет назад. Семь! Диос. Ты стал уже не просто взрослым. В твоем возрасте Долли была уже беременна тобой. Невестка-то будет у меня? Правнучки?
Эл смущенно почесал нос.
– Дед, я все-таки еще слишком молод не только для подобных дел, но и для их обсуждений.
– Ты так и в сорок лет будешь говорить, Ривз-младший! – сурово припечатал дед. – Смотри, время-то бежит. Особенно твое время.
– Да. Об этом можешь не напоминать, – Элиот пожал плечами, отвел взгляд.
Дед, поняв, что сказал то, чего не следовало бы, и вообще ушел не в самую простую не только для внука лично, но и для любого киборга в принципе тему, примолк на несколько секунд, потом перевел разговор в иное русло.
– С тех пор, как ты был здесь в последний раз, многое изменилось. Ты бы не узнал наш дом, даже если бы его помнил. А может, помнишь соседку, донну Мартинес? Померла год назад, старая сука. Не будет больше химия мне с ее распылителей через забор лететь. И я выкупил ее участок. Дом снес, а…
Следующие полчаса дед рассказывал о переменах в своей фермерской жизни. Рассказывал о соседях, о винограде и о курах. О том, что наконец выпустил в продажу сто лет томящееся в погребах вино, заложенное туда еще его отцом. Почти все бутылки. Рассказал, как прививал черешни, как прикормил себе к участку трех рыжих уличных кошек. Как боролся с галатараканами, вооружившись огромным баллоном с инсектицидом, но они так до конца и не повывелись. Элиот слушал о жизни, что была ему чужда, о людях и местах, которые были ему незнакомы, но киборгу было интересно. Потому что дед рассказывал интересно, и было понятно, как много значит для него все это.
– Я обязательно приеду, дед, – серьезно сказал Элиот, когда дед закончил говорить. – И родителей прихвачу. И тогда твоим галатараканам точно не поздоровится.
Впервые на сухих губах деда за все время разговора возникла улыбка.
– Не думаю. У Ривзов-старших отпуск раз в год и дня на три. Но я все равно буду ждать.

Во-вторых, ближе к вечеру все Ривзы вышли на пешую прогулку. Долорес, Фабиан, Элиот, а также Басс и Перерва. Собаки бежали без поводка, впереди, играли в засады и догонялки, а люди шли следом за ними, на небольшом расстоянии друг от друга, в пределах метра, и разговаривали.
Начинался разговор с легких тем. Самым первым был рассказ Фабиана о том, как они с женой ходили выбирать щенка на смену почившей Ласти. Что, хоть выбор собаки и серьезное дело, но было не до того, и они были готовы схватить первого же попавшегося щенка, однако этого не произошло, поскольку Перерва сама их выбрала. Подошла, обнюхала, тявкнула (свалившись от этого на попу), и уставилась своими бусинками-глазами на предполагаемых хозяев, в то время как остальные щенки были заняты чем-то другим.
Потом вдруг пошли деловые темы. Долорес рассказала о новой модели флаера, что они выпустили полгода назад, и о том, что готовится на выход новая, осталось совсем немного, и «тебе наверняка понравится».
Обсудили и новые охранные системы участка, и то, насколько это вообще нормально: в наше время использовать не только автоматические системы, но и сажать Цвига перед камерами, чтобы он лично контролировал проход того или иного субъекта на территорию особняка.
А потом настало время сложных тем. После вопроса Элиота родители рассказали, как так случилось, что он стал кибером. Когда кто-то из родителей запинался, второй его подхватывал, но все равно рассказ вышел довольно сухим, передающим суть, но без каких-либо подробностей. Тем не менее, общая картина стала ясна. Элиот слушал внимательно. Ему сложно было оценить то, что произошло одиннадцать лет назад, потому что все те ужасы, что ему пришлось тогда пережить, он не помнил. Не помнил и того, каким был до 37,35. Определенно киборг мог сказать только одно: сейчас он не чувствовал сожаления.
Хотя авария, конечно, была довольно глупой.
Выяснилась и одна деталь, которую Элиот и не догадался бы уточнить, не поговори он до того с дедом. Да, чаяния последнего насчет правнуков были напрасны. Эл предполагал, что такое может быть (более того, с учетом количества имплантов и новых тканей такой вариант был максимально вероятным), но одно дело предполагать, а другое знать наверняка. И, хотя Эл никогда всерьез не задумывался о детях, уложить в голове новость, что думать о них ему в принципе бесполезно, получалось плохо.
Про его работу в полиции говорить всем было проще. Элиот устроился туда экспертом, будучи дипломированным специалистом по ядам. Казалось бы, совершенно кабинетная работа, так что официально устроиться на нее мог и киборг (хотя где-то подмазать все равно пришлось). Но какой дурак станет оставлять в лаборатории киборга, вместо того, чтобы брать его на силовые акции, тем более что тот сам этого хотел? Элиот и принимал участие в них, официально как эксперт-сопровождающий, реально как оперативник.
Чем кончилась такая работа, всем уже было хорошо известно.
– Я там еще числюсь официально, – Эл вспомнил слова Лестера. – Наверное, мне в скором времени надо будет съездить на Паналуи, на участок.
– Ты хочешь вернуться на работу в полицию?
– Нет. Точно не это.

Однако поездка на Паналуи имела пока неопределенный срок. В ближайшее время, если это возможно, хотя бы неделю-другую, Элиот не хотел бы покидать Марс.
У него было еще очень много дел здесь. И первое среди первых – восстановление связей с семьей.
И это у них начало получаться. Многочасовая вечерняя прогулка, во время которой что только ни обсуждалось, закончилась легко и приятно (купанием в озере!), оставила довольными как собак, так и людей.

Этим вечером Элиота ждало еще три сюрприза. Первый: соседский особняк, эдакий каменный замок с витыми колоннами. Элиот вспоминал на базе его, именно его, а не какое-то другое строение. Ну, неудивительно, с точки зрения Эла этот дом был намного эстетичнее его собственного.
Второй сюрприз: если провести пальцем по панели с Аекк Ван Зинном, то Аекк Ван Зинн превращался в Наю Монт, отнюдь не одетую в свой боевой костюм.
Вообще-то ксенофильских наклонностей Эл за собой никогда не отмечал, но все-таки илидорок любят все.
И третий: на боку Дуке 00076 были свежие царапины.




Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Призрак Дата: Пятница, 02-Окт-2015, 18:07:12 | Сообщение # 392    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
378е Советские сутки, Марс, г. Альбор, особняк Ривзов

Пианино занимало центральное место в холле третьего этажа, в месте, где площадкой соединялись две лестницы. Гладкая, полированная деревянная поверхность инструмента блестела, отражая падающий на нее свет. Тяжелая крышка, надпись «Loud» на боку, гнутые ножки, три черные педали. Ни следа пыли на поверхности. Инструмент притягивал взгляд, вызывал какое-то смутное, отчасти болезненное любопытство, но Элиот подошел к нему только на пятый день своего пребывания в отчем доме.
Пальцы помнили, что надо делать. То, что отняло личные воспоминания, не коснулось давным-давно разученной «Ламбады». Пальцы будто бы сами собой меняли клавишу на клавишу с такой скоростью, с такой ловкостью, что Элиот даже подумал, что некоторые «механические» навыки простых органиков почти ничем не отличаются от загруженных навыков киборгов. Почти. Было одно «но»: все-таки ты сам двигаешь свои руки, а не отдаешь себя в распоряжение системы, как марионетка.
Опыт получился интересным. Когда по лестнице заслышались приближающиеся шаги, Элиот продолжил играть, ближе склонившись к клавишам, слегка ускорив темп игры.
Не хотелось, чтобы сейчас кто-то подходил сюда. Но…
— Ты одиннадцать лет не играл на нем, — прозвучал голос отца из-за спины.
Эл резко прервал мелодию на половине, грубо захлопнул крышку инструмента.
— Я даже догадываюсь, почему, — полуобернувшись к Фабиану, ответил Элиот с плохо завуалированной дозой яда в голосе. — Страшная муть получается.
Интересный опыт далеко не всегда приятный.
—Так только ты считаешь, — пожал плечами Фабиан.
Элиот чуть помолчал, прежде чем ответить. Действительно, сам он не мог оценить, насколько хорошо сыграл отрывок: да, он определенно выдерживал ритм, давал игре эмоциональную окраску и, наверное, не путал ноты — по крайней мере руки работали так ловко и уверенно, что им хотелось верить. Мелодия сложная, для хорошей техники игры двумя руками. С технической стороны исполнения проблем не возникало. Однако то, что выдавал инструмент на выходе, несмотря на заложенные в него старание и умение, звучало для Эла наподобие белого шума: бессмысленные помехи. Он слышал каждую ноту такой, какой она была, но не мог назвать ее или повторить, слышал как будто бы отдельно от всех прочих нот, чувствовал ритм, но не воспринимал мелодию. Набор звуков, и чем больше нот — тем больше похоже на винегрет. Нет смысла, нет красоты, просто какой-то музыкальный беспорядок. Хаос. Какофония.
Белый шум.
Элиот мог грубо оценить эмоциональный фон музыки: веселая она или грустная, маршевая или танцевальная. Ритм, и все. Этого хватало, чтобы танцевать. Но разучить и сыграть новую мелодию Эл вряд ли бы смог: сейчас, играя, он ориентировался только на мышечную память, но не на звуки, издаваемые пианино. Звуки только мешали. Эл ориентировался в музыке хуже, чем глухой, хотя не имел никаких проблем со слухом. Глухой, видя ноту на листе, нажимая на клавишу пианино, слышал звук в своем воображении, но Элиот — нет.
— Ну да. Наверное, только я. А в детстве, наверное, часто веселил гостей?
— Не то слово, — на губах отца заиграла немного усталая, но совершенно искренняя улыбка.
— Извини меня, па.
— Да ладно. На твою периодически возникающую ядовитость у нас с матерью уже стойкий иммунитет.
Теперь уже и Элиот улыбнулся.

Днем в сад привезли кусты роз. Кусты роз, занимающие все помещение шаттла; и землю, которую привез второй шаттл.
Земля на Марсе — очень дорогое удовольствие. Для богатых.
— Интересно, кто это все будет сажать…? — вполголоса поинтересовался Элиот, в уме перебирая всех четырех слуг. Садовник, совершенно официальный, был только один, но ему и за сутки не справиться с такой работой, а остальных слуг представить в его помощниках было сложно. Равно как и андроидов: копать ямы с помощью дорогих и нежных роботов — не самое умное занятие.
— Я надеялся, что ты поможешь, — слегка удивленно ответил Фабиан. Раньше Эл не брезговал физической работой, и как-то само собой Фабиану подумалось, что и сейчас сын все сделает сам.
— А. Ну ладно, — Элиот и в этот раз не был против, просто не сразу сообразил, что он тут тоже — рабочая лошадка. А почему нет? Все равно больше делать нечего. В последние несколько дней Эл вел себя как образцовый семьянин, сидел дома, помогал родным (больше отцу, поскольку мать, в отличие от последнего, постоянно пропадала в офисе), проводил вечера с ними. Однако работы было совсем немного: с домашними делами прекрасно справлялись слуги, Эл им только мешал, а Фабиану мог помогать только как калькулятор или писарь: внутренние дела фирмы навевали на киборга страшную скуку, да и вообще, как выяснилось, в экономике он ничего не смыслил.
И хоть такой образ жизни был правильным с точки зрения только вернувшегося «блудного сына», но еще и довольно скучным. И на фоне этой скуки копать ямы — даже в удовольствие.
— Хорошо, — Фабиан кивнул, — тогда я оставлю тебя здесь, с Оливером. Он тебя проинструктирует. Мне пора работать, но если вдруг что — отвлекайте, зовите.
— Хорошо.
Элиот выслушал инструктаж садовника, хотя ничего нового оттуда и не узнал. Очевидно, садовые работы ему уже приходилось выполнять. Выкопать большую яму, смешать в ней чернозем с песком, чтобы получилась рыхлая земля, посадить в нее растение, не заглубив корни, и обильно полить. Очень просто.
Отправив Оливера заниматься другими садовыми работами (один только «домашний парк» требовал много ежедневного внимания), Элиот взял посадку роз целиком на себя.
Да, домашнего кондиционера в саду не хватало. Эл еще не начал работать, но ему уже стало жарко. Киборг стянул майку через голову и бросил ее у дорожки, на радость уборщицам. Подумал даже о том, чтобы по-быстрому окунуться в озеро, но отмел эту идею: позже, как высохнет, будет только хуже, а каждые пятнадцать минут к воде не набегаешься, когда такой горизонт работ.
Ладно, поехали.
Удивительно, но копать ямы, смешивать землю и сажать в почву колючие кусты было занятием весьма увлекательным. Даже не смотря на то, что не удалось избежать шипов садовых красавиц, что укороченные волосы постоянно лезли в лицо и мешали, что от жары хотелось свесить язык, как собаке. Разместить розы по участку сада так, чтобы это смотрелось красиво, было занятием вполне творческим, результат трудов был виден после посадки каждого куста, так что Эл не унывал, копал-сажал-поливал, и горшков в шаттле оставалось все меньше и меньше. Да и сама физическая работа приносила удовольствие: приятно было чувствовать напряжение в мышцах после долгой поры бездействия.
К девяти вечера вернулась домой Долорес. Помахала Элу рукой (тот помахал ей в ответ) и, отогнав флаер в гараж, поскакала домой, доделывать там ту часть работы, с которой не справилась в течение рабочего дня в офисе.
Увлеченный работой, Элиот не сразу заметил, что в ближайшем пространстве занимается посадками не только он один. С другой стороны забора (с той самой, где был красивый особняк с витыми колоннами), поливала из ведра какие-то молодые (и не очень хорошо выглядящие) побеги девушка. Она стояла спиной, но и того более чем хватало для привлечения внимания: одежда на девушке была плотная, подчеркивающая весьма аппетитную фигуру; лопатки закрывали тугие черные локоны. Элиот тихо присвистнул.
«Интересно, как давно она здесь находится?» — подумал он. — «Такое сокровище по соседству, а я о нем и не знаю. Надо подойти, познакомиться. Интересно, какова эта леди на лицо?»
Киборг отставил в сторону лопату, подошел к ограде, положил на сетку руки. Девушка, увлеченная поливкой, его не заметила. Пришлось окликнуть.
— День добрый, соседка…!
Соседка обернулась так нервно, так стремительно, будто бы услышала не задорное приветствие, а страшное оскорбление. На лицо она оказалась очень ничего, только вот губы болезненно сжаты, на щеках красные пятна, а в глазах… ой-йе, откуда такая ненависть?
Элиот отпрянул от забора, но вода все равно до него достала. Теплая, зато с удобрениями, от которых тут же начало сильно щипать кожу.
— Это что сейчас такое было?! — ошарашенно выдохнул Элиот, вытаращившись на черноволосую соседку, которая продолжала испепелять его своими солнечно-карими глазами, держа в руках уже пустое ведро.
— Ты думаешь, что может так вот просто… — не только в глазах. Ярость, ненависть были также и в голосе незнакомки.
— Элис, оставь, — эти слова прозвучали одновременно с фразой соседки-садоводки, заставив ту замолчать на полуфразе. — Он потерял память. Прошу тебя, уйди.
Мама поспешила в сад, едва лишь увидела в окно, в какую сторону навострил ноги ее сын. Почти не опоздала. Она попыталась положить Элиоту руку на плечо, но киборг перехватил ее на подлете. Хоть Эл и распознал ошибку системы с небольшим запозданием и тут же разжал свои тиски, это все равно было больно, но Долорес даже не поморщилась. Девушка, которую назвали Элис, коротко, зло и неожиданно горько хохотнула, развернулась и ушла к себе в дом, бросив недополитые посадки.
— Что это сейчас такое было...? — повторил Элиот, повернувшись к матери. Та смотрела на него довольно строго, но Эл уже научился распознавать, когда мать была сердита на него, а когда — на кого-то другого, а он просто под руку попадался.
— Было и будет, — невпопад, скороговоркой ответила Долорес, а дальше уже продолжила размеренно и строго. — У вас с ней такие отношения, которые я бы назвала «лютой враждой», «взаимной ненавистью» или «хронической непереносимостью». Я думаю, ты меня понял, сын. Лучше бы ты больше не пробовал с ней контактировать.
— Но что случилось-то? — Элиот был очень, очень удивлен. Раньше он и подумать не мог, что у есть давний и заклятый враг. Да и кто? Экая конфетка! Наверняка тут замешана ошибка, которую можно исправить. — За что она меня так? Это я когда-то повел себя, как дурак, да? Я мог бы с ней помириться?
— Нет. Даже не думай об этом, — дернула головой мать, — То, что между вами пробежало, уже никогда не исправить, и виноват здесь не ты. То, что ты ничего не помнишь, определенно к лучшему. Просто… не думай.
Мать так больше ничего и не рассказала. Зато отец раскололся. Не сразу, лишь после долгих увещеваний и после того, как Элиот сам кое-что вспомнил. Забавно, да? Первое, на данный момент единственное личное воспоминание, отрывочное и касающееся тех двух вещей, что сегодня удивили его. Девушка и пианино. Воспоминание пришло легко и неожиданно, как самая обычная мысль, и так же неожиданно и легко оборвалось.
Пальцы бегают по гладким, тяжелым клавишам. Музыка красивая, хочется пританцовывать. А песня — еще красивее. Ее поет девушка (девочка? Ей лет шестнадцать), у нее тугие черные локоны и сладкие карие глаза. Она одета в длинное нежно-голубое платье в пол, совершенно гладкое и ничем не украшенное, если не считать форм ладной девичей фигурки, которое оно плотно облегает. У девушки высокий, звонкий, очень красивый голос, ее глаза захлебываются от счастья, лицо смеется, но песня не прерывается. Это не интрелингва, не испанский язык, Элиот не понимает слов, но помнит припев. Помнит «Мауна Лоа», которое повторяется много раз. «Мауна Лоа — навсегда». Что-то светлое, позитивное, наполненное таким счастьем, которое, наверное, могут испытывать лишь дети и влюбленные подростки.
Резкий обрыв. Другая песня, та же девушка. Она сидит на табуретке, закинув одну ногу на другую, обнимая руками колено. Голова чуть откинута назад. Теперь песня — тягучая, меланхоличная, такая же эмоциональная, но в другую сторону. Интерлингва, все понятно.
«И об одном прошу лишь: не причиняй мне боль».

Кажется, кто-то сделал кому-то очень больно.

Отец и сын тихо беседовали, сидя на уступе над озером. В последние дни это место стало (а раньше всегда было) любимым Элиота.
— Вы встречались два года. Элис была в гостях у нас чаще, чем у себя дома, — в голосе Фабиана нет улыбки. — Подростки расходятся чаще, чем сходятся, но у вас все было не так. Все думали, что вы поженитесь. Ты старался быть лучше для нее. А она всегда оставалась собой, такой… совершенной. Но потом произошла та авария. Эта девочка сидела в больнице под твоей дверью несколько суток и плакала, плакала, плакала. Ни звука, только слезы. Я никогда не думал, что у человека может быть столько слез. К тебе категорически запрещали заходить, но она как-то договорилась с врачом. Хотела просто подержать тебя за руку, верила, что это поможет тебе выжить. И она держала, пока я не вывел ее за плечи. Она почти не сопротивлялась… Знаешь, когда тебя только привезли, ты не просто на себя не был похож. Ты на человека не был похож.
Фабиан, клятвенно пообещавший говорить откровенно, не смягчать, не сочинять, хотел еще и избавить Элиота от лишних эмоциональных окрасок фактов. Но не справился. Голос сорвался.
— Да я представляю, — коротко кивнул Элиот, не смотря на отца. Только на воду. — Дальше?
Дальше пошли те подробности, которые несколько дней назад Фабиан и Долорес напару успешно избежали.
— Очень скоро врачи сказали, что сам ты никогда не встанешь с этой постели, без подключенных аппаратов твоя жизнь закончится за несколько минут. Мы ожидали долгой реабилитации, ведь ты лишился глаз, руки, тебе десять часов зашивали бок и убирали осколки ребер, но все оказалось намного хуже. Не просто косметика, не просто нужда в новых тканях. Кости черепа… не все были целые. Твой мозг больше не мог работать, как надо. Нам сказали, что может помочь кибернетика. Только она, и из-за внутреннего кровотечения необходимо будет затронуть сразу несколько отделов мозга. Что это — риск, у тебя слишком поврежден мозг, что может не получиться собрать все воедино, но в любом случае это единственный шанс. Конечно, мы с матерью сразу дали согласие. А Элис… — Фабиан сглотнул. — А Элис тоже все слушала вместе с нами. Она снова попросилась в твою палату, снова держала тебя за руку. В какой-то момент она больше не плакала. А когда мы с Долли зашли, спросила тихо-тихо, едва разжимая губы: «вы не думали о том, чтобы просто дать ему спокойно умереть?» Это был не вопрос, это было предложение. Мы думали, что она просто не в себе. Что она очень боится увидеть тебя «автоматом» в случае неудачи. Боже, а как этого мы боялись с Долли! Но был же и другой шанс, шанс на успех. Мы в него верили, мы скрупулезно выбирали тебе такие улучшения, чтобы ты не просто формально попал в списки киборгов, многое потеряв, но и что-то реально хорошее и полезное с этого получил. Все равно большинство улучшений шло вместе с восстановлением твоей функциональности, не добавляло лишних процентов. И ты выжил, выкарабкался! 37,35, сказали они в день, когда вывели тебя из искусственной комы, провели экспресс-тесты и убедились, что ты по-прежнему Элиот Ривз, а не новосозданный робот. Это был последний день, когда в больнице появлялась Элис. Прежде чем уйти…
Отец замолчал.
— Она сказала, что лучше бы я умер, да? — догадался Элиот и по продолжившемуся молчанию отца понял, что попал. — Ты же обещал ничего не замалчивать.
— Ну а тебе легко было бы говорить такое своему сыну? — в голосе Фабина мелькнуло раздражение. — Подожди, не торопи меня, сейчас соберусь.
— Мне понятно, почему я мог возненавидеть Элис, хотя сейчас мне как-то все равно. Но она почему ко мне так относится? Я отомстил? Или просто не смог пробить ее панцирь и доказать, что многие киборги тоже вполне себе живые люди?
— Скорее, не стал. Может, еще что-то и можно было изменить, но… ты так увлекся новым собой, что как будто бы забыл о ней.
— Хочешь сказать, я не слишком-то переживал? Я имею ввиду не Элис, а кибернетизацию.
— Ха, не переживал — не то слово, — отец широко усмехнулся. Будто бы Солнце сквозь тучи выглянуло. — Ты вроде бы даже очень рад был, что все так обернулось. Как только тебя наладили функционально, ты сбежал из больницы, не дотерпев совсем немного процедур, оставив себе на память шрамы на боку. Стал испытывать везде, всюду, по поводу и без повода свои новые возможности. Играл с автоматическим режимом, чем страшно пугал маму, хотя она тебе в этом не признается. Потом откопал где-то старый земной фильм про киборга и стал играть в Терминатора. Соседке, что выводила тебя из себя своими каждодневными соболезнованиями, ты разыграл сцену «I’ll be back», чем практически довел ее до сердечного приступа. Не смейся, Эл, не смейся, я этого не поощряю! В общем, до Элис ты добрался нескоро. Вы поговорили, и она сказала тебе что-то такое, после чего все твои игры закончились, ты сутки лежал на кровати и изучал потолок. Приходил в себя долго и медленно. Элис тоже. После вашего разговора она перестала нормально есть и стала похожа на бледное привидение. Когда вы случайно где-то сталкивались, то отскакивали друг от друга, как одноименные магниты, мгновенно и без звука. Потом перестали отскакивать и стали шипеть. Вы любовно поддерживали в себе тлеющую ненависть друг к другу все эти годы. Не знаю, как вы так поговорили и что сказали друг другу, что после этого не смогли просто навсегда разойтись. Никто не знает. Только вы сами. Вернее… вернее, теперь только она.
«Не факт. Это ты не знаешь. Подростковыми любовными драмами делятся обычно не с родителями», — подумал Элиот.
— Па, у меня что, нет друзей? Почему их не было тогда, на тот ваш… праздник?
— Как же нет, есть, — проворчал отец. — Лотта и Ник. Ты много времени проводил с ними. Я не смог сообщить Нику, поскольку не знаю его номера, но Лотта к нам приходила. К тебе смогла лишь раз подойти, ты очень быстро выпал в осадок и слинял.
— Ну еще бы, я не знаю никого из этих людей, мне от их восторгов и радостей, притом не слишком-то искренних, в первую же минуту дурно стало, — тоже заворчал Эл. — Как выглядит Лотта? Система уже затерла файлы того дня, я все эти представления бесконечных родственников-друзей-сочувствующих записывать не стал.
— Ну, она почти с тебя ростом, у нее длинные светлые волосы, в низком хвосте, она носит на руках фенечки…
— Так это та толстуха? — ужаснулся Элиот. Ее-то он как раз запомнил. — Я что, с ней по кабакам и по театрам ходил, одинокими вечерами вел задушевные беседы? Да она же лет на десять меня старше!
— Смотри ей так не скажи, — отец насупил брови. — Вообще-то она твоя бывшая одноклассница. Отвратительно, Эл! «Толстуха». Вы были с ней не разлей вода с первого класса. Да ты любил ее, почти как себя… дружески, разумеется. Она всегда тебя понимала, а это, клянусь богом, не многим удается. Кстати, предугадала, что в первый день к тебе лучше не лезть, что ты позже захочешь найти действительно ценные для тебя связи. Просила дать тебе ее номер, когда ты «дойдешь до кондиции». На-ка.
Фабиан спроецировал на воздух из терминала номер Лотты. Элиот глянул мельком, сохранил, кивнул. Но вообще-то пока этой сеньорите он звонить не очень хотел.
— Что насчет Ника? У меня не было каких-нибудь записных книжек, или, может, я с ним общался на каком-то сайте, или по работе?
— У тебя здесь всегда была записная книжка, — Фабиан стукнул себя костяшкой пальца по виску. — Как оказалось, не слишком-то надежная. Вы с ним знакомы не по работе, а повздорили в баре из-за девицы, ты набил ему морду, потом ходил оплачивать ему лечение, парню накладывали четыре шва на лицо. Вообще-то Ник мне никогда не нравился, но вы с ним неплохо спелись. Я не знаю, как его найти. Но Лотта может знать.
— Понял. Спасибо.
Тихо-тихо. Даже вода озера не плещется.
— И, пап…? Я говорил когда-нибудь, что чертовски рад, что вы с мамой не посчитали, что уж лучше мне умереть?
Фабиан рассмеялся, запрокинув голову, с чувством хлопнул Эла по плечу.
— Обычно ты ругал нас за то, что мы не догадались попросить кибернетиков поставить тебе модификатор голосовых связок. Но, Эл! Горло, наверное, единственное, что у тебя тогда не пострадало!

Этим вечером Элиот понял, что не слишком-то хочет разбираться в истории своей вражды с Элис. Чтобы это понять, ему просто потребовалось еще один раз пройти мимо пианино. Эл замер перед старым инструментом, с минуту смотрел на его блестящую крышку, прикрывающую бело-черные клавиши. Новых призраков прошлого не появилось. Только тот — первый и последний.
— Но об одном прошу лишь: не причиняй мне боль, — негромко пропел Элиот. Мелодию, спетую голосом, он слышал. И продолжил в ритме песни: — Аль инфье–ерр-нооо.
Что хорошего в ненависти? Зачем ворошить осиное гнездо? Чтобы понять? Чтобы пересчитать на своем теле всех осок через их жалки? Может быть, это тот самый случай, когда стоит благодарить амнезию и не отказываться от ее случайного дара? Какое ему теперь дело до этой женщины?
Вот только пианино никогда не даст покоя.
Элиот решительно подошел к инструменту, обхватил его руками, поднял. Пришлось подставить колено: триста килограмм — вообще не вес для Эла, однако форма пианино не позволяла удобно и надежно его обхватить. Раскокать инструмент на лестнице Элиот не хотел. Просто убрать с глаз долой.
Найдя опытным путем приемлемый захват, киборг понес пианино вниз по лестнице. Второй этаж, первый. Нет, в доме ему точно не место.
— Открыть входную дверь, — Эл отрывисто бросил голосовую команду. Стеклянная дверь, признав хозяйский голос, послушно разъехалась в стороны.
На заднем дворе, среди сливовых деревьев, пианино нашло свое новое пристанище. Пусть живет здесь, надо только не забыть сказать прислуге, чтобы отслеживала прогнозы и закрывала пианино чехлом перед редкими марсианскими дождями. Вдруг когда-нибудь кто-нибудь еще захочет на нем сыграть.
Посмотрев в сторону соседнего участка, Элиот с мрачным удовлетворением отметил, что с балкона дома Элис пианино можно будет заметить.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Wolf_Legend Дата: Суббота, 03-Окт-2015, 14:59:54 | Сообщение # 393     В браке
Сообщение отредактировал(а) Wolf_Legend - Суббота, 03-Окт-2015, 15:47:27

Клан Созвездия Волка
Ранг: Влиятельный волк

Постов: 3872
Репутация: 513
Вес голоса: 7
Вот и всё. Всё осталось позади. Бидд шла к выходу, погрязая в печальных мыслях. Каждого из стажёрской команды кто-то ждал, встречал, тискал в объятиях. Даже у Элиота были родители. Любящие родители, которых не испугала ни амнезия сына, ни то, что он почти живой робот. У Бидд же не было никого. Её никто не ждал, не встречал. Прошмыгнув мышкой мимо рыжеволосой, девушка скорым шагом устремилась в живой людской поток улицы, который вскоре вынес её к соседнему кварталу, от которого рукой подать было до дома. Остановившись на перекрёстке, девушка скользнула взглядом по многоэтажке, шпилем пронзающей облака. Что-то до омерзения тоскливое заныло в душе. Многоэтажка в миг сделалась мутной и почти невидимой из-за застилающих глаза слёз. Почти бегом девушка направилась в сторону дома, опуская глаза и кусая пальцы, чтобы не завыть в голос. Дом, подъезд, этаж, дверь. Всё, что оставалось, это войти. Последний шаг. Один последний шаг, который будет завершающим в этой истории.
– Малышка? – из соседней двери показалась знакомая физиономия. Это Фики. Лучшая подруга Уилан. Только почему-то это лицо не хотелось больше видеть. – Малышка, ты где пропадала? Гумьян тебя обыскался весь – он сгорает по тебе, милая.
Фики, худощавая девушка, с проступившими наверх не только скулами, но и всеми костями, пошатываясь подошла к Бидд и, взяв острыми пальцами за подбородок, припала к её губам в поцелуе.
– Фик, сколько можно, – Бидд отвернулась, вытирая тыльной стороной ладони губы. – Хватит может, а? Давай я тебя отвезу в больницу, и ты пройдёшь курс лечения? Я оплачу. Посмотри на себя, Фи-ик.
Фики глупо улыбнулась, пожав острыми плечами:
– Дай мне лучше на дозу, малышка. А вообще пошли со мной – вместе улетим в мир грёз и сопливостей.
– Отстань, Фик. Если ты не прекратишь – я насильно тебя туда завезу.
Уилан открыла дверь и… Шага не сделала. Дома её ждал хаос. В самом буквальном смысле хаос. Перевёрнутая мебель, книги, диски, разбитая электроника. Нет, здесь ничего не искали. Здесь просто всё громили.
– Фик? – Бидд окликнула подругу, остановив ту на пороге квартиры. – Ты знаешь, что тут было?
– А, ты про это? – девушка флегматично повела бровью, словно подобное было в порядке вещей. Приходили тут два паренька. Мощные такие, сильные. Пошумели что-то там у тебя. Ну, я их потом перехватила тут, на коридоре. Хорошо… – девушка мечтательно закатила глаза, явно вспоминая приятные моменты.
– Фик?! Ты спала с ними?! Фик!!! Ты думаешь, что ты творишь?! Что они говорили?! Рассказывай немедленно!! – Бидд неистово трясла подругу за плечи. – Говори!
– Дура?! – звонкая пощёчина прилетела и обожгла щёку Уилан. – Да ничего они не говорили! На дозу лучше дай.
– Да пошла ты… – рыкнула Бид, сплюнув рядом с ногами подруги. – Идиотка. Лечись иди, наркоманка. Дай мне свой терминал – он тебе нафиг не нужен.
Оставаться здесь было нельзя. Нужно искать ночлег. Фики – не вариант. Гумьян? Эту смазливую мордочку мальчика-би девушка уж точно не хотела видеть. Тем более его член. Скривившись, словно увидев что-то мерзкое, девушка почти бегом направилась вновь на улицу. Куда идти, что делать. Кому звонить, писать, кого искать, у кого просить помощи. Надо продержаться одну ночь – там что-нибудь придумается. Правда до ночи оставалось ещё много, очень много времени. Зафиксировав терминал на запястье, Бидд только сейчас обратила внимание, что на её руке красуется кольцо матери, которое утром вернул Элиот. Когда она успела его надеть? Но огонёк надежды вспыхнул резким пламенем в душе девушки – есть украшение, а значит и ночлег будет. Входить в кабинет терминала не хотелось – сразу же начнутся звонки, назойливые сообщения от «друзей», с которыми Бидд отдыхала. Но сейчас этого хотелось избежать, хотелось действительно исчезнуть, сменить имя, город, стереть себя с лица Вселенной и возродиться кем-то другим, новым и совершенно незнакомым миру. Но войти пришлось. Хотя бы почитать сообщения – может будет что-то полезное по поводу разгрома в квартире. Терминал, подсоединённый к сети на имя Бидди Уилан, заглючил минут на пять – оповещая о пропущенных звонках и сообщениях. Пролистав список, девушка не нашла ничего полезного и, вздохнув, опустила руку. Терминал снова оповестил о входящем сообщений. Тихо выругавшись по поводу того, когда её наконец-то оставят в покое эти упыри, девушка открыла «Входящие». На экране светилось «Капитан Джим Лестер». Открыть. «Анна-Бидди, я все еще жду тебя на обучение, а после — на стажировку. Капитан Лестер». Мягкая улыбка скользнула по лицу девушки. Время? Полдень. Куда идти? К Лестеру, конечно, что и сделала Уилан. Прогулка не заняла более часа, как Бидд вновь оказалась у тех дверей, из которых пару часов вышла, сливаясь с толпой. Что-то кольнуло в груди и заныло, но Уилан проглотила комок боли и уверенно переступила порог. Сидящий на пропускной полицейский поинтересовался о целях визита и, после того, как был уведомлён о желании девушки посетить капитана Джима Лестера, вежливо попросил подождать в комнате ожидания, параллельно отправив Лестеру сообщение-уведомление о посетителе на его личный терминал.


Айзек Хоффман мутным пятном расплывался в ещё сонных, отвыкших от света глазах лейтенанта.
– Ладно, договохрились, – мужчина кивнул, давая согласие на надувной матрас. – Только вехни эту кховать туда, где ты её нашёл. По рхукам?
Мордрэ на момент зажмурился и снова посмотрел на Айзека, протягивая ему руку.
– Скхрепим уговор кховью или достаточно плевка на ладонь? – Гэбриэл был в удивительно приподнятом настроении. Скорее просто сытость и хоть минимальное, но чувство выспанности, делали своё дело. – А что рхабота. Начальство дехрёт ни за что. Хотя оно скохрее находит во мне повод уйти похраньше, жалуясь, что от меня у него мигхрень. Скажи мне вот что. Как у вас относятся к внедхрению совхременных технологии? К модехнизации участка?


Музыка - это то, чего нельзя передать словами, чего мы не видим, чего не чувствуем в жизни, это абсолютно другой мир со своими эмоциями, со своими законами.
 Анкета
Вольф_Терион Дата: Вторник, 06-Окт-2015, 01:56:29 | Сообщение # 394     В браке
Ранг: Зрелый волк

Постов: 1007
Репутация: 130
Вес голоса: 4
Азриаэриэль не стал задерживаться в кабинете, а покинул его практически сразу, как только закончилось построение и подведение итогов. Причин такого быстрого ухода наверняка можно было дать много, начиная от...хм...стыда и заканчивая желанием действовать, а кроме того как можно скорее хоть чем-то полезным загладить свои проступки. Длай был наверное одним из немногих, кого никто абсолютно не встречал и нигде не ждал, потому в чём-то ему было одновременно и проще и сложнее. Проще потому, что вроде как сгорать со стыда или подвергаться нападкам излишних эмоций, да и больше времени останется на то, чтобы максимально исправить свои ошибки. Но вот тёмная сторона тоже была, например, чувство холода со стороны мира, будто в нём нет ничего родного или сколь-нибудь небезразличного.
Хотя на самом деле Азри знал, что все его поступки не остались без внимания и есть те, кто за всем внимательно следил и был готов при случае отчитать длая во много раз строже, чем только что это сделал Лестер. И как раз обратиться к этим людям и вынуждал случай, хотя сам Азри всячески старался не слишком пока что думать на эту тему, а для начала попробовать сделать всё как можно более независимо и незаметно, всё же то, что успел натворить длай и вправду тянуло на очень неприятные последствия даже в человеческом обществе, а уж у длай это приняло бы абсолютно непредвиденный оборот, но про это всё стоило подумать более подробно потом.
Первым же делом Азриаэриэль занялся упаковкой в дорогу своего самого ценного имущества .Из оружейной Азри забрал своеобразный кейс, который оставил там перед самым отлётом с Фельгейзе, и уложил в него свою винтовку,а после и визор, которые вряд ли ему пригодятся в ближайшее время, а может, и вовсе не пригодятся никогда.
Следующее чем занялся длай, это нашёл место где остановиться и заняться разработкой плана что делать дальше. Привычно открылся проектор, вмонтированный в руку, и появился удобный голографический экран. Для начала Азри быстро пробежался по расписанию рейсов на Анурах, прикинув какой шатл будет оптимальным для перелёта и узнав цены на билет. В принципе, перелёт был не столь уж далёкий, потому и не очень дорогой, но учитывая то, что у Азри не было не единой ГЕ на счету, даже самый дешёвый билет на шатл в эконом-классе казался дорогим. Было три варианта. Первый, попытаться взять заём в банке, но эта идея была абсурдной и оказалась отметена. Второй, дождаться когда полицейское управление возместит затраты по побегу с Ганнета, но ждать этого момента невесть сколько не было желания, длай планировал как можно скорее начать отбытие своего наказания и следовательно раньше закончить. Третий же вариант казался одновременно простым и сложным по определённому спектру причин, но всё же выглядел наиболее реально, поэтому, кроме как воспользоваться им, у Азри выбора не было.
Первое действие, Азри вышел из учётной записи своего терминала, которой пользовался в данный момент. Второе действие, длай быстро выбил на голографическом экране другой номер учётной записи, который оказался ещё и длиннее стандартных на несколько символов, а после и пароль, в возможность запомнить который не верилось из-за его длинны. Подключение заняло удивительно долгое время, а ожидание сопровождалось абсолютно пустым голографическим экраном,так что можно было подумать о неисправности терминала. Но спустя долгих пять минут терминал, интегрированный в руку, издал прерывистое пищание и на экране наконец-то появилось изображение вполне привычное для стандартных терминалов, но и отличия были. Во-первых хоть и имелись записанные контакты, но ни один из них не был назван никаким именем, лишь начальные символы номеров располагались в строго алфавитном порядке и они явно значили что-то большее, нежели просто фрагмент номера. Другим отличием, абсолютно неявным со стороны конечно, была защищённость всех потоков данных, проходящих через этот личный кабинет. И последним преимуществом была возможность полной переадресации на этот аккаунт всех звонков и сообщение, которые приходили на ранее используемый. Это был терминальный аккаунт Азриаэриэля с тех времён, когда он ещё находился на службе в войсках своей расы, после увольнения на «пенсию» же ему в порядке исключения позволили оставить номер на крайние случаи.
К этому номеру прикреплялся другой банковский счёт Д'Хаворда, и вот на нём денег было более чем достаточно.
При помощи этого счёта Азри за минуту оформил билет на шатл до Анураха, потому оставалось лишь прибыть к месту посадки.
Но не успело пройти и десятка минут с того момента как Азри подсоединился к «экстренному» номеру, как на терминал упало новое сообщение, от абонента с номером «C1B3694300rt7665». Не узнать этот номер было затруднительно тому, кто был хорошо знаком с классификацией номеров военной сети длай.
«За всю жизнь ты не совершал больших глупостей нежели за срок в полиции, ты серьёзно опозорил свою семью. Но во многом ты и преуспел. Что ж, только на твоих плечах лежит ответственность в том, чтобы очистить своё имя от позора и ты обязан это сделать, как делали все твои предки когда совершали ошибки, это приказ, а не просьба. Вижу, я не зря дал тебе право пользования твоим старым терминальным кодом, надеюсь ты проявишь осторожность и хоть тут сделаешь всё правильно. Разговор о том что ты наделал ещё будет с глазу на глаз, когда ты вернёшься домой. Не вижу смысла продолжать здесь.»
Подобные по длине сообщения были редкостью для данного человека, что могло значить только две вещи. Первое, автор знал что могло грозить Азриаэриэлю в случае справедливого суда и как отразится это на всём роду Д'Хавордов, второе, менее вероятное, было вызвано сентиментальными эмоциями, но это было слишком невероятно. Отвечать на сообщение Азри не стал, как и всегда ранее, это просто не имело смысла. Вместо этого он направился в космопорт, откуда должен был стартовать шатл на Анурах.

Азри, несмотря на свою практичность, всё же выбрал не самый дешёвый класс шатла и дорога обещала быть комфортной, хотя беря в учёт, что на подобные Анураху планеты отправляется крайне мало людей, даже самые лучшие отправляющиеся туда шатлы были не самыми новыми,а уж внешне и вовсе выглядели порядком обшарпанными. Сам полёт должен был занять несколько часов, которые длай решил скоротать за изучением данных на своём терминале, не мешало иметь представление что за время их задания изменилось в мире. После составления некоторого представления о мировых процессах, Азриаэриэль занялся значительно более важным делом, провёл экспресс-мониторинг своей кибернетической руки. Результат был не очень хорошим, система рекомендовала обратиться ко врачу-кибернологу за плановым "тех.осмотром", да и по всем признакам эта модель уже морально устарела, поизносилась, но провести ТО и модификации в данном случае не представлялось возможным. Впрочем, очень скоро эти занятия длаю надоели и оставшееся время до Анураха Азри безсовестно проспал.

Пробуждению поспособствовала небольшая тряска при входе шатла в атмосферу, а спустя ещё минут десять шатл чуть тряхнуло снова, это вспомогательные двигатели не слишком аккуратно опустили транспорт на стояночные опоры. С хрустом расправив затёкшие конечности, длай отвязал с полки для багажа свой кейс и направился к выходу.
Анурах встретил длая лучами заходящего за горизонт светила, которые преломляясь через атмосферу и отражаясь от почвы и гор цвета песчанника освещали поверхность планеты бронзового цвета светом. Шатл сел в порту колонии, которая обслуживала рудники. Единственной растительностью поблизости были странные растения, внешне похожие на алоэ по форме, но огромные по размерам (некоторые были высотой со среднего человека, хотя встречались и не более 10-15 сантиметров) и имеющие странный окрас, тёмно зелёные по середине и алые по краям листья.
Несмотря на то, что поверхность планеты даже на первый взгляд напоминала пустыню, здесь было достаточно прохладно, а воздух содержал достаточно много влаги.
Сама колония ничем не впечатляла. Все строения, как жилые, так и обслуживающие космопорт, были модульными, то есть, эдакий конструктор привозимый по частям и собираемый на месте, потому все строения имели далеко не привлекательный внешний вид, серые, приземистые, правильных форм, никакой красоты. Но это была «свободная» часть колонии. Вдали же виднелись ограждения, отделяющие вторую половину колонии, а так же сами рудники. За забором так же располагались модульные домишки, хотя встречались там и двухэтажные, соединённые так, что вместе они образовывали достаточно большие площади, что на них располагалось понять отсюда было невозможно.
Естественно Д'Хаворда никто не встречал, чтоб было в общем-то ожидаемо, потому Азри быстро сориентировался при помощи своего микрокомпьютера, встроенного в руку, и через минуту уже направлялся в сторону административного корпуса колонии, где расчитывал найти людей которые объяснят что нужно делать дальше. Людей по пути практически не встречалось, за исключением военизированной охраны колонии. Первые охранники встретились у самого выхода с посадочной площадки и согласно обычной процедуре попросили предъявить электронный паспорт, правда с таким скучным и замученным видом, словно считали эту процедуру абсолютно бесполезной и глупой.
Администрация из всех строений выделялась новизной и свежим внешним видом ,кроме того, оно было многоэтажным. Двери автоматически открылись с лёгким шипением при подходе к ним, но далее было ещё одно препятствие в виде чего-то вроде проходной, выполненное в виде цепи турникетов, к которым был приделан экран. Поясняющая надпись гласила, что посетители администрации колонии должны предоставить доступ к своему паспорту, что Азри и сделал, после чего экран турникета озарился мягким светом и высветил небольшое меню, в котором можно было выбрать причину посещения, кроме того там была графа и о запланированных ранее встречах для владельца предоставленного паспорта и как раз сейчас в этой графе было прописано что у Азри назначена встреча в кабинете «38», этого было достаточно.
Найти нужный кабинет оказалось несложно, а серая табличка на двери гласила «Стивен Смолвуд. Глава администрации колонии №1 планеты Анурах».
Недолго думая длай постучал в дверь, после чего, услышав краткое «войдите» открыл дверь и прошёл в кабинет. Никакой роскоши, стены из серого пластика, светильники в потолке, дающие ненавязчивый свет, большой стол из серебристого металла, выглядящий впрочем вполне по-деловому строго и по-своему элегантно, если такое слово можно применить к такому предмету мебели. Цветовое разнообразие в кабинет вносили несколько горшков с разными растениями, названия которых Азри не знал. Кроме стола в кабинете из мебели был диван из чёрной кожи, немного потёртый, что свидетельствовало о его используемости, а не декоративной функции. Так же имелась пара стульев, тоже на металлической основе, но с мягкой сидушкой, спинкой и подлокотниками.
Дальнюю часть стола занимали три голографических экрана, сквозь них виднелись небольшая стопочка бумаг, что в нынешние времена было редкостью, да пара планетов. А ещё за экранами сидел человек в кресле с высокой спинкой. Мужчина, на вид около 55 лет, волосы с проседью коротко подстрижены,никакой растительности на морщинистом лице, не особо яркие, но заметные синяки под глазами, одно из двух, либо проблемы со здоровьем, либо даже в такой тихой колонии много работы и времени на сон маловато. Но порассуждать длаю не выдалось возможности, ибо мужчина за столом всё же оторвался от своих дел и обратил на Азри внимание.
– Полагаю, Вы Азриаэриэль Д'Хаворд. Присаживайтесь- мужчина рукой указал на один из стульев по левую руку от себя, но Азри не пошевелился.
– Если вы не будете против, я постою.
– Долгая дорога сидя, да? Ну да ладно, перейдём сразу к делу. Как мне сообщил Джим, то есть, капитан Лестер, вас направили ко мне на пять месяце поработать надзирателем, так?
– Так точно.-Кинул Азри.
– Что ж, не буду спрашивать по какой причине стажёра полиции направили в такое место на практику, это не важно. Гораздо важнее, чтобы Вы, раз уж Вы прилетели сюда и насчёт вас всё договорено, добросовестно выполняли свою работу. Зная вашу расу могу сказать, что с этим проблем не возникнет, я прав?
– Я постараюсь выполнить всё наилучшим образом, даю слово.-- Этот мужчина определённо начинал нравится Азриаэриэлю, создавалось впечатления что он всегда говорит то что думает, говорит честно —Когда я могу приступать?
Мужчина добродушно улыбнулся.
– Значит я правильно наслышан о вашей расе. Приступить к работе Вы сможете завтра, если вы заметили, сейчас уже вечер на Анурахе, а в ночную смену в первый же день я вас посылать не хочу, думаю вам стоит для начала отдохнуть с дороги, да и днём войти в курс дела Вам будет легче,думаю. Теперь насчёт отдыха. Как всем работающим в колонии мы предоставим вам жилой модуль, не самое комфортное жильё, честно говоря, но если обжиться, то вполне уютное место, хоть и пространства маловато. Теперь о работе. Вы будете работать надзирателем в наших рудниках, смотреть за проблемными подростками, которых воспитывают трудовым путём, так сказать. Работа не лёгкая,сразу скажу. Это вам не тюрьма строгого режима всё же. Физические методы воздействия на воспитанников допустимы лишь в крайнем случае, в остальном, вам предстоит научиться решать все проблемы другим путём. Капитан Лестер вскользь упоминал что у вас бывают проблемы с гуманностью, так что настоятельно рекомендую вам контролировать себя, это ясно?
– Так точно, ясно.-Снова кивнул Азри. На большую многословность настроения не было.
– Вот и отлично – снова улыбнулся мужчина – тогда вот ключ-карта от вашего жилого модуля, а это вот пропуск в закрытую зону, на рудники. Там вас проинструктируют. Рабочий день начинается в 7 утра по местному времени, у вас дома будут часы, по ним разберётесь со временем местным.
– Благодарю.Я не подведу.До встречи.

Жилой модуль и вправду оказался совсем небольшим. В основной комнате располагалась кровать, стол и стул. Из этой комнаты были две двери, одна в санузел, котором располагалась капсула душа и унитаз, другая на малюсенькую кухоньку.
Первым делом Азри разобрался с местным временем и включил будильник, вторым делом – забрался в душ, ненадолго совсем, усталость брала своё и длая хватило лишь на то, чтобы обработать тело в режиме дезинфекции, ничего более, после чего он забрался в постель.
Перед тем как уснуть, Азри вдруг подумал, что очень сожалеет, что не успел толком ни с кем сблизиться из отряда, но не смотря на это, все стали ему как-то очень даже близкими. В памяти мелькали образы их «путешествия», ночь в медотсеке, перезапуск реактора, ссора с Элиотом, за которую Азри себя просто ненавидел, Бидди...Мысли про девушку впрочем Азри сразу откинул, было глупостью ворошить прошлое. И всё же какая-то тяга к...хм...команде у Азри была. И он твёрдо решил что найдёт способы связаться хоть с кем-то, хотя и не особо понимал, чего хочет этим добиться, вряд ли кто-то будет так уж рад ему. И всё же может попробовать стоило...Но додумать Азри не успел, так как сон медленно поглотил его, не давая свободно мыслить.
 Анкета
Призрак Дата: Вторник, 06-Окт-2015, 15:52:55 | Сообщение # 395    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
372е Советские сутки, Фельгейзе, полицейский участок №13
Бидди пришлось подождать Лестера около получаса, прежде чем тот освободился. У капитана был променад со своей бывшей супругой, прерывать который было бы делом очень опасным.
— Анна-Бидди, я рад, что ты так быстро решилась, — с порога улыбнулся капитан девушке. — Извини, у меня только пятнадцать минут до совещания, так что нам придется решать наши дела быстро. Скачивай форму 117у и заполняй анкету, если будут вопросы — задавай, но там, в целом, ничего сложного. Указывай свои настоящие данные, потому что с твоим исправленным чипом мы будем разбираться. В ближайшее же время. На это дело заполни бланк 87а, распиши обстоятельства изменения твоих личных данных как можно более подробно, вспомни число изменения как можно более точнее. Думаю, наши программисты легко поймают твои старые данные, и вернуть их не составит проблем.
Капитан перевел на минуту дух, присел на стул напротив Бидди.
— Что важно тебе знать…? Полтора месяца идет начальное обучение, еще дней десять уйдет на стажировку. Следующая группа начинает учиться через два дня, ты как раз успеешь пройти обязательную медкомиссию. Далее, после обучения и стажировки, в зависимости от твоих успехов, тебя направят на работу или на следующее обучение, но уже узкоспециализированное. Второе более вероятно, ведь у тебя нет специальной физической подготовки, как у Гама29, или юридической, как у Иоры, или специальной, как у Роуз, чтобы начать сразу работать в полиции на определенной должности. Смотри, любые дороги перед тобой открыты, Уилан, только выбирай! Во время обучения тебе будет платиться небольшая стипендия. Предоставляется место в казарме, но, думаю, ты, как и большинство других ребят, от него откажешься. Ты же вроде местная, с Фельгейзе, верно?

380е Советские сутки, Марс, г. Альбор

Где-то Элиот прокололся. Возможно, выгуливая собак в общественном городском парке, настоящем, большом парке, с травой и деревьями, а не в дикой, каменистой, сухой марсианской пустыне. Возможно, личным походом в супермаркет за территорией их частного сектора. Или вчерашним посещением столичного зоопарка. Может быть, проболтался кто-то из полиции на далеком Фельгейзе. Но все равно секрет продержался удивительно долго. Журналисты не знали о том, что Ривз-младший вернулся домой после таинственной двухлетней пропажи, целую неделю.
Утром 380х Советских суток это незнание закончилось. Элиота атаковали во время его променада к соседнему частному жилому сектору: черноволосый наконец-то собрался навестить Лотту.
— Сеньор Ривз, как вы прокомментируете ваше двухлетнее отсутствие? — флаер с разрисовкой первого марсианского канала опустился на улице, рядом с Элом. И прямо сразу же, из открытого окна, прилетел этот первый вопрос. И секунды не прошло после затихания последнего звука, как дверь флаера со стороны пассажирского сиденья открылась, и оттуда выскочил щуплый рыжеволосый мужчина лет двадцати пяти, одетый в слегка мятый кремовый костюм. Мужчина держал левую руку перед собой, согнутую в локте: его терминал вел программу записи. Эл только скосил взгляд на это недоразумение, шагая дальше, не сбавляя и не прибавляя скорости, будто бы ни в чем не бывало. «Недоразумение» не растерялось, а засеменило следом за киборгом, поравнялось с ним и повторило:
— Джейкоб Холлиуэл, репортер первого марсианского. И все-таки, сеньор Ривз? Ваше исчезновение наделало немало шума, что вы можете сказать о своем возвращении?
Элиот ускорил шаг. Коротконогому Джейкобу стало совсем неудобно за ним идти, но репортер не сдавался.
«И что мне с ним делать?» — несмотря на невозмутимый внешний вид, Эл был растерян. На его памяти ему еще не приходилось общаться с журналистами. С одной стороны, внимание прессы Элиоту льстило: как пелось в какой-то старинной земной песенке, адаптированной под интерлингву, «люди любят свои лица в свежих газетах», и киборг был бы совсем не прочь показать себя всему миру. Эта часть хотела прямо сейчас усадить Джейкоба перед собой на лавочку, попозировать ему в фас, в профиль, и рассказать кучу всего интересного о двухлетних приключениях. С другой стороны, Элиот помнил нелицеприятную подборку статей о себе из маминой коллекции, и вот такого вот повторения точно не хотел. Эта часть хотела отправить Джейкоба в нокдаун одним ударом: пусть полежит себе, отдохнет, а за это время можно смыться от него куда подальше.
Сзади, на некотором расстоянии, Элиота и Джейкоба преследовал первоканальский флаер. Не громкий, но все-таки шум от его моторов действовал на нервы.
— Ну же, поговорите со мной, сеньор Ривз! — Джейкоб забежал вперед. Камера с терминала поймало лицо Элиота и теперь проецировал его над рукой репортера.
— На двух условиях, — Элиот решил все-таки ответить. — Первое: ты перестанешь называть меня сеньором. Второе: пусть этот твой эскорт, — киборг невежливо указал через плечо большим пальцем на флаер, — исчезнет из моего поля зрения.
Джейкоб улыбнулся так, будто бы после суток сидения на берегу поймал на удочку целого кита. Он быстро набрал что-то на терминале. Первоканальский флаер спустя секунду сел на землю и прекратил преследование.
— А как мне вас тогда называть? Дон? Гранд?
— Меня устроит «хозяин», — не удержался, чтобы не съязвить, Элиот. И тут же пожалел об этом, предвидя новую порочащую его статью, вроде «совсем барины зажрались». — Прекрати ко мне подлизываться, Джейк, я все-таки не сенатор.
«Ривзы презирают политиков», — всплыла в голове новая статья. Элиот поморщился. — «О боже, что не ляпну, то все как-то невпопад. Плохо начинается мое знакомство с прессой. А еще, может зря я этому пацану «тыкаю»? Ну, с этим уже поздно».
Однако Джейкоб, к облегчению Эла, шутку понял, или, по крайней мере, так показалось. Парень снова улыбнулся, уже более по-человечески.
— Как меня выследила ваша братия?
— По информации, полученной из надежных источников, — гордо сообщил Джейкоб.
«Парень что, первый раз общается с кем-то, кто в прессе ранее уже освещался?» — подумал Элиот. Такая мысль ему совсем не понравилась. Могли бы и кого-нибудь более значительного для беседы с ним прислать!
— Так где вы были эти два года, сен... госп...Ри... Элиот? — в который раз поинтересовался юный репортер.
Кажется, отступать уже было поздно, и возвращаться к сценарию с нокдауном — тоже. Навесив на губы легкую полуулыбку-полуухмылку (все-таки, черт его, давать интервью было приятно), Элиот… рассказывать так и не начал. Потому что первое же мысленно оформившееся предложение «после гибели моего полицейского отряда я попал в рабство» звучало очень плохо. Кому захочется, чтобы о нем писали, что он был рабом? Ничего хорошего. Зато унизительно.
Срочно захотелось осуществить сценарий с нокдауном. Однако повторять ошибок с Галаполисом Элиот все-таки не хотел, поэтому стал выкручиваться иначе.
— Мне очень жаль, Джейк, но я не могу рассказать тебе никаких подробностей, — серьезным голосом сообщил Элиот. — Могу сказать только то, что мои последние два года связаны сразу с несколькими полицейскими расследованиями. До окончания разбирательств какие-либо подробности разглашать запрещается.
Думая, что репортер на этом отстанет, Элиот сильно заблуждался. Напротив, такая секретность только еще больше возбудила интерес Джейкоба. Он стал сыпать вопросами, как из пулемета, и Эл поначалу даже давал некоторые ответы. Сообщил, что «был в плену», «потерял память», «был освобожден группой полицейских-стажеров». И, по сути, больше ничего не сказал. Ну а что? Информацию дал, не такую уж и плохую, вроде бы не вредную, и очевидную, поверхностную, которую все равно очень скоро узнают окольными путями, так чего же более?
Однако Джейкоб не отставал. Если начать отвечать журналисту, то его вопросы потом уже в принципе не остановить. Джейк расспрашивал про плен, про полицейскую группу, про судьбу других товарищей-полицейских пропавшего патруля Эла, но об этом киборг распространяться совершенно точно не хотел, потому что боялся сболтнуть лишнего и вредного, поэтому отвечал молчанием, и миллион раз про себя пожалел, что в принципе заговорил с репортером. Если бы игнорировал, кто знает, может тот бы и отстал? А теперь — нееет.
И дальше — только хуже. Вскоре к первому репортеру присоединился и второй, за ним — третий, и они преследовали Элиота, как цыплята маму-курицу, галдя наперебой и не отставая ни на шаг, хотя Элиот уже чуть ли не бежал. Один раз, не сдержавшись, киборг непристойно огрызнулся через плечо (о чем тоже пожалел, но позже), но больше ничего не говорил.
Добравшись (наконец!) до участка Лотты, Элиот на полном ходу рукой выбил замок в воротах, скользнул внутрь на участок и громко захлопнул за собой дверь. Привалился к последней спиной, поднял глаза к небу, облегченно выдохнул.
Частная территория. Сюда репортеры заходить не имеют права.
Заорала сигнализация. К калитке прибежали два охранника-андроида.
Лотта Кестер тоже была отнюдь не из бедной семьи и могла позволить себе защиту своих владений. И сейчас она спешила с крыльца своего дома к воротам, лично разбираться, кого там задержали железные охранники.
К слову, Элиот не предупредил, что заглянет.
— Эл! — на полпути Лотта замерла, прижала руки ко рту, радостно выдохнув. И продолжила движение, бегом, на бегу крикнув андроидам: — Лайк, Майк, отмена. На место!
С андроидами было почти хорошо, а вот сейчас Элу стало не по себе. Лотта весила сильно за центнер, в то время как киборг недалеко ушел за восемьдесят кило, и бежала сейчас к нему на встречу. Казалось, что она может раздавить и Терминатора своими руками, и большой живот…
Однако приземление оказалось мягким. Элиот не только вытерпел объятия, но даже и ответил на них.
— Как я рада тебя видеть! — Лотта отстранилась, заглянула Элу в лицо, в глаза, так легко и уверенно, как если бы делала это уже миллион раз. И, как ни удивительно, но ее взгляд Элиота не смутил, хотя даже мамин он перетерпивал.
Глаза у Лотты были серые, как лунные облака. С нестандартным разрезом. Очень красивые.
— Вам стоит поставить другой замок, — Эл улыбнулся на одну сторону. — Этот оказался хиловат. Ненадежная система.
— Нормальная, — Лотта махнула рукой. — Простой смертный ее рукой не вышибет, а от таких как ты у нас уже внутренние системы защиты.
— Как Лайк и Майк?
— Лайк и Майк — консервные банки. Но повлиять на грабителей могут, даже хорошо подготовленных. Проверено. Кстати, ты как, руку опять разбил?
— «Опять»? — переспросил Элиот, кинув короткий взгляд на пострадавшую руку. Не слишком-то пострадавшую, даже крови не было, только костяшки покраснели. Зато следы от разбитого на Ганнете стекла еще не до конца исчезли. — Нет, ничего страшного, даже не больно.
— А зачем ты вообще это сделал? Не мог мне просто позвонить, чтобы я нормально дверь открыла?
— Не мог, я спасался бегством. Глянь, что творится за воротами.
Лотта вызвала нужный вид камер на терминале, посмотрела, коротко хохотнула.
Репортеров было уже четверо.
— Ну, на них у меня свои методики.
Тык-тык по терминалу, и с той стороны забора включилась поливалка. Обильно орошенные репортеры вынуждены были отступить на дистанцию.
— Это что, специально для них?
— Угу. Я писатель. Использую псевдоним, не хожу на встречи с читателями, не публикую свои дневники и фотографии в экстранете, и этим вызываю нездоровый интерес прессы. Часто кто-нибудь рядом с домом трется. Мои постоянные приставалы, к сожалению, уже знают фишку с поливалкой, так что к забору не подходят, но эти твои новенькие попались, как дети. Ха.
Элиот пошел к дому Лотты, нагло, без приглашения, по пути все время оглядываясь, осматривая владения бывшей одноклассницы. Это место он помнил почему-то плохо: наверное, редко здесь бывал. В целом, ничего особенного: типовой трехэтажный особняк, бесконечный газон на участке, прудик перед домом. Эл все искал глазами что-нибудь, о чем можно спросить, чтобы прервать вдруг возникшее молчание, но никак не находил.
Зато нашел вопрос в прошлой Лоттиной реплике.
— Писательница, говоришь? И что пишешь?
— Исторические романы. Такие толстые книжки про старые времена, когда люди еще не летали в космос, а о Марсе только мечтали. Ты читал несколько книг, мой псевдоним — Йона.
Элиот припомнил Йону. И книжки припомнил. Те две, которые прочитал еле-еле, засыпая на каждой странице и на каждом абзаце удивляясь, почему у книг высокий тираж и почему их в принципе покупают. Хм-м, как бы не промолчать, но и не прокомментировать так, чтобы не обидеть Лотту.
— Ой, извини, — Лотта вдруг смущенно улыбнулась. — Ты же не помнишь.
— Лотта, я помню книги. Из моей памяти пропали только личные воспоминания. Хорошие романы, мне больше понравился «Американский Черный».
— А ну не ври-ка, — Лотта неожиданно взяла и двинула Элиоту кулаком под ребра, довольно чувствительно, но судя по лицу, с дружескими намерениями. — Когда, спустя полгода, ты все-таки дочитал эту книгу, то сказал, что прочесть подобную новую не рискнешь и под дулом бластера.
— Вот как? — Эл чуть покраснел. — Извини.
Лотта как-то погрустнела, но ничего не сказала.
Начавшееся хорошо знакомство продолжилось с трудом. Лотта проводила Элиота на кухню, налила ему и себе крепкого чаю, и пили они этот чай медленно и молча, не смотря друг на друга.
«Говорят, понимает она меня», — припомнил Элиот слова отца. — «А разговор как начать со старым другом, не знает. Мне-то это простительно, а ей… Ну ладно».
— Лотта, — при звуках своего имени женщина чуть заметно вздрогнула. — Я не знаю, что сказать. Расскажи мне, как мы познакомились.
— Ну… — Лотта опять опустила глаза, стала теребить пальцами с неожиданно длинными ногтями край салфетки. — Мы сошлись на том, что доводили всех вокруг. Первым был наш одноклассник с чудным именем Денис. Он был тихий, ни с кем не общался и всегда говорил шепотом. Тебя посадили вместе с ним, меня — за ним, и мы примерно одновременно откопали в мальчике забавный баг: если прятать его вещи, то он начинал плакать. А еще мы не умели сидеть спокойно и болтали с нашими соседями по парте без умолку. Да, ты болтал с Денисом, он тебя обычно не слушал, но тебе было все равно.
На губах Лотты появилась улыбка. Она стала говорить свободнее.
— Потом учителя решили, что если посадить нас вместе, мальчик-девочка, то мы будем стесняться и перестанем болтать. И это была сама большая ошибка в их практике! Нас рассадили всего через день, но это уже ничего не изменило. На переменках мы шатались вместе, на уроках плевались друг в друга свернутыми записочками. Обожали рисовать карикатуры на преподов и комиксы о них вместо того, чтобы набирать конспекты, и прямо во время урока этой ерундой друг с другом делиться. Когда стали старше, стали умнее. Три года никто из учителей не догадывался, что мы перепрограммиовали андроида-ассистента высылать на один ряд одинаковые варианты контрольных. До ответов, к сожалению, не смогли добраться, но и так вышло неплохо. Еще как-то мы встроили в программу доски систему автозамены математических символов на пошлые рисунки. Тут нас поймали, и нам здорово влетело как от директора,так и от предков…! Тем не менее, урок получился веселым, ведь глуховатый мистер Фич, корябая формулы на своем терминале, не поднимал глаз на доску и не видел, что она ему рисует.
— Я ведь не умею переписывать программы.
— Да. Я умею. Твои были идеи, — Лотта посмотрел на Эла, улыбнулась увереннее. — Кстати, фонтан-пливалка — это ведь тоже изначально твоя задумка… только применительно к школьному фонтану, который благодаря нам стал настроен поливать и преследовать проходящего мимо него директора. Много что еще было. Мы не скучали.
— Угу, — только сейчас Элу все-таки было скучно. Тогда, лет пятнадцать назад, в школе, все наверняка было иначе, но сейчас не подкрепленные пережитыми эмоциями не самые оригинальные детские розыгрыши не веселили.
Лотта, поймав его настроение, снова стала теряться.
Вторая кружка чая ушла почти так же «весело», как и первая. Только с одним отличием: теперь глаза Лотты были влажными.
— Я изменился, да? — негромко спросил Элиот, не поднимая глаз на старую знакомую.
— Да. Нет. …не знаю, — слезы все-таки выступили, Лотта вытерла их двумя руками, проведя пальцами по щекам и крыльям носа. Так и осталась сидеть, прижав руки к лицу.
«Интересно, встречаясь с каждым другом прошлого, я с каждым из них буду чувствовать себя виноватым?» — подумал Эл.
— Эй…? — киборг, потянувшись через стол, коснулся руки Лотты.
— Все хорошо, — женщина спешно вытерла остатки слез. — Извини. Знаешь, я думаю, что нам лучше в другой раз…
Фразу прервала разъехавшаяся дверь. На кухню зашла маленькая девочка, залезла на стул, между Элом и Лоттой, протянула ручки, бесцеремонно забрала у женщины чашку с недопитым чаем и стала из нее пить.
— Майя, а где Звон? — подняв бровь, поинтересовалась Лотта.
— Он заа-нят, — протянула девочка. — Я оставила его проходить лаби-иринт. Там нет выхода.
— Такая малявка, а уже просекла, как сбегать от андроида, — Лотта покачала головой. — Придется править его программу.
— Это твоя дочь?
— Да.
— Сколько ей?
— Четыре. С половиной.
— Муж…?
— Нет. И не было. Помогают родители.
— Пошли, поиграем? — это Майя включилась в разговор, подняв свои круглые глазки на Эла.
— Дядя уже уходит, доча.
— Ну, дядя! Не уходи еще чуть-чуть!
— Чуть-чуть не уйду. Во что хочешь играть?
— В игрушки. Чуть-чуть. Пошли.
— Лотта, ты же не против…?
— Развлекайтесь. Но, Эл, должна предупредить, что ее игры не «чуть-чуть», а бесконечны.

Лотта оказалась права. Майя, выдав дяде одну пластмассовую собачку, вторую оставив себе, с этим нехитрым набором ухитрялась придумывать развлечения вот уже два часа.
Лотта в очередной раз заглянула в детскую. Без изменений. Там на ковре полулежал Эл, одной рукой подперев голову, а второй держа собачку. Рядом с ним на попе сидела Майя, проделывая своей собачкой какие-то странные круговые движения.
— Еще нам надо добавить рыбий хвост. И веревку, — сосредоточенно произнесла девочка.
— Ты уверена, что веревка в пироге — это вкусно? — без тени сарказма или иронии, Эл спросил очень серьезно.
— Да, нужна веревка.
— Ну ладно, — Эл поскакал собачкой куда-то в сторону, где у них с Майей был воображаемый игровой магазин, и попросил: — Дайте мне, пожалуйста, рыбий хвост и веревку. Спасибо! — и вернулся к собачке Майи. — Вот, купил. Чудесный магазин! Все есть, что ни спросишь. Наверное, волшебный.
Майя засмеялась. Лотта, прислонившись боком к дверному косяку, устало улыбнулась. Она знала, что ее неугомонная дочка может часами не отпускать от себя своих товарищей по играм, мучая их, пока сама не устанет и не уснет. Но Эл почему-то еще держался, и не поддерживал ее намеки оставить его в покое, типа «доча, пошли погуляем». Неудобно что ли девочку бросать? Странно, раньше Элиот не мучал себя тем занятием, что ему не нравилось.
На самом деле, хоть Лотта о таком и подумать не могла, ему просто не было скучно. Ему, взрослому мужчине, нравилось играть в незамысловатые игры с чужой девочкой. Ему нравилось смотреть, как ребенок реагирует на него, как смеется и возражает, нравилось слушать ее фантазийную ерунду, навроде веревки в торте.
— Э-эл, — на этот раз Лотта обратилась к киборгу напрямую. Теперь повод прервать игру был не «освободительный», а настоящий. — Майе пора обедать. Завершайте игру.
— Ну мама, еще чуть-чуть! — запротестовала Майя.
Лотта позволила. «Чуть-чуть» длилось десять минут, после которых Майя отдала свою собачку Элу и понуро побрела на кухню.
— Классная она у тебя, — Элиот, поднявшись с пола, улыбнулся Лотте.
— Не замучился с ней?
— Нет, ты что.
Лотта тоже улыбнулась, поняв наконец, что Элиот говорит так искренне, а не из вежливости.
— Слушай, Лотта, — Эл подошел очень близко к женщине, заглянул ей в глаза, не пряча на губах игривую полуулыбку. — А ты не могла бы оставить Майю на несколько часов дома?
— Хм, Шда дома, так что да, могла бы. А что?
— Хочу тебя похитить из домашней рутины. Скажи, если бы сейчас был 2233 год, и я бы зашел к тебе просто так, то куда бы я тебя пригласил?
— Хм-м, — Лотта склонила голову набок, лукаво прищурилась. — А как давно мы до этого никуда с тобой не ходили?
— Давно. Целый год!
— Тогда мы пошли бы с тобой в «Красную Розу».
— Ну так пошли, — Эл протянул Лотте руку. Женщина без колебаний вложила в его ладонь свою.
Так Элиот отметил седьмой день своего возвращения на родину, сидя на первых рядах французского кабаре, за одним столиком вместе со старой подругой. На столике стоял комплимент: бутылка хорошего шампанского, которую Эл и Лотта уговорили на двоих еще в первой половине спектакля.
Поменял их отношение друг к другу вовсе не алкоголь. Просто в какой-то момент Элиот понял, что может не фильтровать базар и не блюсти вежливого церемониала рядом с этой женщиной. Ей можно говорить то, что думаешь на самом деле, и ей позволено то же самое. С ней можно быть пошлым, циничным, спесивым; можно говорить о том, что волнует на самом деле, можно доверить любой секрет и просить совета. Можно просто плакаться у нее на плече.
Но на сегодняшний вечер — можно обсуждать ножки, ягодицы, грудь и пластику актрис (что Элиот преимущественно хвалил), и поставленные ими номера (преимущественно ругал). Лотта не отставала в комментариях, однако, как выяснилось, их взгляды с Элиотом на женскую красоту сильно различаются.
Что не помешало вечеру пройти замечательно.

Элиот улетел вместе с Лоттой на ее флаере с участка с таким свистом, что репортеры не стали даже пытаться их преследовать. Караулить Эла у его дома они тоже не могли: в его поселение попасть посторонним лицам было очень и очень сложно, жители платили за это охране немалые деньги. Так пираньи и разошлись.
Собственно, сам Элиот был им не слишком интересен (в этот раз же он не засветился с настоящей знаменитостью, не учинил скандальное аморальное действие), но были интересны обстоятельства его пропажи, нашумевшие в прессе два года назад. С этим репортеры провели собственное расследование, добрались даже до участка №13 на Фельгейзе (едва первые репортеры стали ломиться в участок, как Лестер собрал всех своих стажеров и строго-настрого запретил им сообщать хоть какую-либо информацию этим «писакам шелудивым»). Но откуда-то информация все равно просочилась, и настолько подробная, что это стоило целой серьезной и разъяснительной беседы шефа 13го отдела со всеми сотрудниками.
К утру 381х суток в марсианские новости попало довольно подробное сообщение о нашедшемся Ривзе-младшем, содержавшемся в плену пиратов, освобожденным полицией спустя два года. Говорилась о пиратах: всплыла информация об Альтаире и о малой толике его преступлений, какие пресса радостно осветила, назвав Шакса «жестоким чудовищем». Так, пусть без фотографии (пока), но Альт стал звездой. Зато небольшой фотографии удостоились Санемика и Дженнифер, которых кто-то тайком подловил на выходе из участка; четкой, старой, уже мелькавшей где-то — капитан Лестер. Поименно были перечислены все участники событий на базе (кроме полицейских, Бидди упоминалась тоже, как вторая спасенная пленница, однако девушка называлась «Анной Стоун», как в полицейских отчетах, что говорило о том, что кто-то все-таки из участка №13 нарушил запрет и дал интервью прессе). Статья получилась довольно большая и очень хвалебная, особенно по отношению к капитану Джиму Лестеру.
К полудню информация ушла в Галактические новости, пройдя там пусть и не на самых главных, но все же в первых ролях.
К вечеру Элиот уже читал в экстранете от иных, «желтых» источников о том, как он был закован в кандалы и использовался в качестве пиратского могильщика; что он является тайным пособником Альтаира Шакса; что он перепрограммирован пиратами и внедрен обратно в большой мир для разведки; что он был не в плену, а работал наркоторговцем, чем неплохо пополнил родительское состояние; и, наконец, что он вовсе нигде и не пропадал, а принудительно лечился два года в психиатрической клинике, а Альтаир Шакс — не более, чем плод его воображения. Доставалось так же и полицейской команде, но тут фантазия репортеров подвела: большинство сайтов не сочиняло, а просто раздувало историю с погибшими стажерами, обвиняя Лестера в неаккуратности и некомпетентности, требовало сместить его. Стажеры же внимания не удостоились.
Взбешен Эл был страшно. Несколько часов до сна он проходил автоматом, успокаивая нервы, дабы не устроить в родном доме какой-нибудь дестрой.
Или не полететь к каждым этим издателям и лично не побить у них там все-все-все камеры, которые только найдутся.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Wolf_Legend Дата: Четверг, 08-Окт-2015, 14:07:02 | Сообщение # 396     В браке

Клан Созвездия Волка
Ранг: Влиятельный волк

Постов: 3872
Репутация: 513
Вес голоса: 7
-- А мне много времени и не понадобится, капитан, -- девушка улыбнулась в ответ, уже скачав и даже начав заполнять форму 117 у. Обыкновенная анкета-резюме на приём на работу – ничего сложного. Основная информация заняла информация не более минуты, чуть заставила задуматься графа «судимость родных/близких», и совсем подумать – «почему вы пришли в полицию». Ну, относительно судимости девушка решила пропустить, а в графе «Родители» просто поставила прочерк, говоря об их отсутствии. Пусть официально они и были где-то (мать так точно была), но девушке было проще, когда их просто не было. А вот относительно целей – сказать было сложно. Детская мечта? Пусть будет, детская мечта (ведь так и было на самом деле). Во втором бланке заполнять по большому-то счёту нечего. Всего лишь потому, что большая часть информации для девушки осталась покрытой завесой таинственности. Когда информация её чипа изменилась? Откуда ей знать, когда она сама узнала о том, что она Анна Стоун всего лишь пару дней назад, когда этот самый капитан освободил её из «плена»? Счёт за квартиру девушке никогда не выставлялся – квартплата автоматически списывалась с её счёта, после чего приходило лишь оповещение о списании средств. Сумма была всегда одна и та же, поэтому у девушки не возникало вопроса, куда уходят её средства. Почему они изменили информацию о ней, устроив похороны собственной дочери? Может потому, что та хотела посвятить свою жизнь такой структуре, как полиция? Ну, и что тут такого? Или… В голове девушки роились мысли, нарастая огромным снежным комом, который всё быстрее и быстрее катился с горы вопросов. Нет, не может быть. Неужели… Бледность девушки выдавала её переживания, а трясущиеся руки, которые протянули капитану заполненные бланки, только подтверждали это.
-- Боюсь, что мои родители не весьма хорошие люди, капитан, -- еле выдавила из себя Бидди. – Когда я сказала о своих намерениях в поступлении, они тут же меня похоронили. Возможно, в тот же день были изменены мои данные. Я не помню дату, когда я уехала из дома, если честно. О связи моих родителей с преступным миром говорит… Говорит… Я видела мать на Ганнете. И Элиот её видел… И Дженнифер. Она просто подошла к нам, присела, и дала вот это…
Девушка сняла с пальца кольцо и протянула Лестеру.
-- Она не подала и виду, что я её дочь. Просто кинула его, как подачку, со словами…ммм… «оденьте эту нищенку» или что-то такое… А сейчас в моей квартире, мягко говоря, погром… Уверена, ничего не пропало, просто это словно «привет» от кого-то… Соседка вам ничего не скажет – от наркомана толку нет… Поэтому я так быстро приняла решение, капитан. Мне просто больше некуда было идти…


Музыка - это то, чего нельзя передать словами, чего мы не видим, чего не чувствуем в жизни, это абсолютно другой мир со своими эмоциями, со своими законами.
 Анкета
Призрак Дата: Четверг, 08-Окт-2015, 15:54:36 | Сообщение # 397    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
382е Советские сутки, система Антареса, пл. Гарвеш

Вечер. Бар «Сайанара».
Элиот не нервничал и не оглядывался, зная, что все равно не узнает Ника. Киборг просто стоял, оперевшись локтями о барную стойку, и изучал ряды бутылок на стойке, прикидывая, чего бы лучше заказать.
Номер Ника у Лотты он мог бы и не брать. Ник сам нашел Элиота, еще вчера: написал ему сразу же, как просмотрел галактические новости с выпуском про своего найденного-потерянного друга. Писем вчера Элиот получил много, не только от Ника, но Ник был одним из немногих, кто догадался подписаться. И не просто своим именем, а с «хвостом»: «Ник, которого ты не помнишь, но который был тебе верным другом». Элиот ему тут же ответил, и они договорились встретиться прямо завтра, на «родной территории» Ника. У последнего были какие-то проблемы, то ли с финансами, то ли с работой, и долететь до Марса в ближайшее время ему было сложно, хотя видит бог, расстояние-то небольшое, часа на три лету.
И час лета отсюда, от Гарвеша, безо всякого варпа — до Паналуи. До старой квартиры и старой работы. Но туда Элиот сегодня не хотел. И завтра не хотел. И послезавтра.
Паналуи — надо, но всегда успеется.
Сегодня Элиот ждал Ника.
«Интересно, а Ник тоже знает про меня намного больше, чем я сам? Он меня старше или младше? Он догадается, что после этих двух лет ему лучше не хлопать меня по плечу со спины?» — мысли о предстоящем «знакомстве» были, но шли вперемешку с мыслями самыми бытовыми: — «В этом баре пиво нормальное, человеческое, или очередная синтезированная дрянь? Спрашивать у бармена, полагаю, бесполезно, все равно соврет. …почему у меня до сих пор нет голосового детектора лжи?!».
Ник по плечу не хлопнул, но аккуратно тронул. Элиот, ожидавший чего-то такого, находившийся в спокойном состоянии, отреагировал совершенно адекватно, по-человечески: просто обернулся.
Старый друг оказался человеком весьма специфической внешности. Ростом ниже Элиота на полголовы, совсем худой, бледнокожий. Лицо, казалось бы, ничем не выделяющееся, но в то же время не стандартное. Волосы каштановые, с глубоким бардовым оттенком, забраны в небрежный хвост. Когда Ник улыбнулся, оказалось, что у него крупные, белые, но не слишком ровные зубы.
— Элиот. Э-эл!
Элиот ожидал, что этот парень (кстати, ровесник) попробует заключить его в неловкие мужские объятия и почти не прогадал. Объятия получились, только очень даже ловкие и крепкие.
— Наверное, я тоже рад тебя видеть, — Элиот убрал за ухо несколько прядей — как обычно, трогал волосы, когда смущался или терялся. — Пойдем за тот столик в углу…? И рискнем заказать местного пива.
Пиво не несли очень долго, а Элиот и Ник друг с другом не говорили. Сначала Ник с веселым и совершенно бесцеремонным любопытством разглядывал Элиота, аж подавшись вперед, чтобы ничего не упустить. Элиот тоже изучал Ника, но совсем недолго и уж, конечно, не так прямо и не так пристально. Потом вниманием киборга завладела пуговица на рубашке Ника. Элиот опять не знал, о чем ему начинать говорить. Так получалось, что со всеми забытыми старыми друзьями общаться ему было намно-о-го тяжелее, чем с любым незнакомцем.
А вот Ник такой проблемы не имел. Он знал, как в первые же минуты знакомства «тряхнуть так тряхнуть».
— Эл, ты кое-что узнал обо мне сразу же, в самый первый день, еще раньше, чем узнал мое имя, — Ник щелкнул пальцами, чтобы привлечь внимание киборга. Получилось. — Давай повторим? Только ничего не говори, просто смотри мне в лицо. Внимаа-а-тельно.
Предложение звучало очень странно, но Эл его принял. Примерно минуту киборг не понимал, чем это он сейчас занимается и что за ерунду задумал Ник, но потом стал замечать…
Вначале у Ника почернели ресницы, брови и волосы. Цвет изменялся с такой скоростью, что эту перемену можно было отследить. Параллельно с этим менялось и все лицо Ника, медленнее, чем волосы, но тенденции были тоже легко различимы. Темнела кожа; расширялись скулы и подбородок; стиралось утолщение на верху переносицы; небольшой острый носик прибавлял в размере и терял свою «острость»; тонкие губы набирали привлекательную полноту; разрез глаз менял форму, становясь более миндалевидным и менее круглым, едва уловимо поворачивался, меняя свой наклон, переходя от «печальной» формы к «улыбающейся». Ресницы и брови не только потемнели, но и стали гуще. Таяла родинка под глазом, кожа меняла структуру, становясь более здоровой. Метаморфоз было очень много, и все они шли одновременно. Эл не упустил ни секунды из представления, завораживающего, но и жутковатого.
Цвет глаз Ник изменил последним, как бы подводя итог. Ореховая радужка стала ярко-голубой, исчезли зеленые радиальные штрихи, появилась темная окантовка.
Минут через двадцать после отмечания «первых странностей» Элиот уже смотрел в лицо самому себе.
— Ну что, похож? — голос Ника повысился до Эловского тенор-баритона, но звучал не очень ровно, так как связки еще не успели закончить трансформацию. Мужчина улыбнулся, и Элиот заметил, что даже зубы у него изменились. Уменьшились в размере, выстроились в ровную линию.
Для себя киборг отметил, что не слишком-то удивлен представлением, и вообще знает об эрлайцах довольно много. Очевидно, этот парень показывал и рассказывал ему о своих расовых особенностях не впервые.
«Ну что, похож?» — мысленно передразнил Элиот эрлайца. Вот же наглый! Ворует внешность и не краснеет!
— Фигли ты меня скопируешь, — фыркнул Эл, скорее весело, чем возмущенно. — Попробуй-ка воспроизведи стеклянные глаза!
— Это мы уже проходили, — беспечно отозвался Ник, протянул вперед руку, бесцеремонно цапнул с головы Элиота только сегодня им купленные солнцезащитные очки с зеркальными стеклами, и надел их себе на нос.
Бармен принес пиво. На то, что за столом сидят два близнеца, он не обратил ни малейшего внимания. Быть может потому, что он был некху, а для некху не то что все люди, все многоклеточные на одно лицо.
— Ник, кончай хулиганить. На себя я в зеркале каждый день могу полюбоваться, а сегодня я пришел любоваться на тебя.
— Как скажешь, Эль, — Ник улыбнулся уголками губ, и начались обратные перемены. Первыми стали светлеть и краснеть волосы…
Эти обратные перемены Элиот уже отслеживать не стал, вернул обратно свои очки на макушку и начал разговор параллельно идущим на лице собеседника переменам. Он знал, что поддерживать разговор Ник сейчас способен очень даже. Метаморфозы для взрослого эрлайца не требуют больших усилий и постоянного контроля.
— А как тебя зовут на самом деле? Уж точно не Ник.
— Вообще-то Ник, то есть Николас, если верить советским документам. Но ты прав, по воле маман я должен был бы представляться Кельхершцвольтерихтизальтом, — свое «родное» имя Ник, конечно, выговорил без запинки, а вот Элиот сомневался, что у него получится это повторить с первого раза без помощи системы.
— А я думал, у конжуйчиан сложные имена, — присвистнув, прокомментировал Элиот.
— Да забей. Честно, «Ник» мне гораздо больше нравится. Меня уже сто лет никто иначе не называет.
— Сто? А тебе случайно не..?
— Не. Это я образно. Мне тридцать галактических, Эл, не парься.
Беседа пошла сама собой. С Ником оказалось очень просто болтать: проще, чем с Лоттой, проще, чем с родителями. Очень быстро возникло такое чувство, какое иногда рождается в диалоге с новым человеком: ты его видишь от силы час, но уже кажется, будто знаешь его всю жизнь. Вот и тут получилось так. Хотя можно ли сказать, что Элиот только сейчас узнавал Ника…?
Сам Элиот полагал, что да, поскольку все, что он узнавал о Нике, он именно узнавал, а не вспоминал. Капризная память не блокировала только общие и обезличенные воспоминания, например всякие интересные факты об эрлайцах, но этого было совершенно недостаточно для составления образа самого Ника как личности, даже примерного.
Элиот задавал вопросы, в том числе и довольно личные, а Ник на них отвечал с видимым удовольствием. Эл решил, что парень в принципе очень любит потрепаться о себе, но сильно ошибся в этом выводе. Ник язык распускать не привык, а свою натуру обнажать – тем более.
Только с близкими друзьями он позволял себе подобное.
Ник рассказал, что еще с малых лет грезил далекими звездами и мечтал о холодном космосе, мечтал повидать мир, побывать на как можно более многих планетах, повидать все расы, совершить миллион варп-прыжков. Но границы Соха были заперты для него на особо прочный замок: ведь, происходя из семьи откровенно неблагополучной, поддержки родителей он не мог ожидать, не было никакой финансовой возможности для «бегства». Когда вырос, старался зарабатывать и откладывать хоть что-то, но это никак ему не удавалось. Ник жил, грезя своей космической мечтой, пока волею судьбы не встретил точно такую же «долбанутую» эрлайку. Девочка, в отличие от него, была из богатой семьи, донимала родителей с раннего детства «я хочу в большой мир, на Сохе мне делать нечего, мне тут жизнь не жизнь», а родители вяло отнекивались, говоря, что одна она там не справится, вот если найдет себе мужа, который согласится отправиться вместе с ней, тогда хорошо, так и быть, они устроят ей «побег». На Сохе брак – дело куда более серьезное, чем, например, у людей, он один и навсегда, так что просто «купить и отпустить» себе мужа эрлайка не могла. А вот Ник – другое дело. Нику тоже звезды были намного милее, чем потенциальная возможность свить гнездышко с любимой женушкой («дурак я тогда был малолетний» – сейчас хмуро прокомментировал Ник свой тогдашний настрой, — «хотя если бы остался, то счастлив бы точно не был»). Через неделю они устроили родителям Аоры (так звали эрлайку-мечтательницу) брачный сюрприз, и Аора потребовала выполнить давнее обещание. И хоть родители и давали это обещание, считая, что его условия практически невыполнимы, что Аора перегорит в своем безумном желании намного раньше, чем встретит такого же странного эрлайца, да с которым они еще и друг друга полюбят и решат связать вместе свои жизни, они свое обещание все-таки выполнили.
Вот только не знали, что любви нет, и приоритеты дочки иные. И что Ник точно такой же.
В тот день, когда им вживили в предплечье советский чип-паспорт, Ник и Аора расстались навсегда, и дорога каждого потекла своим путем. Это было двенадцать советских лет назад.
Жить в Галактике оказалось довольно сложно, ведь у Ника не было никакого образования, он почти ничего не умел. Вдобавок он плохо знал интерлингву. Эрлаец побывал сторожем на продуктовом складе, посудомойщиком, уборщиком, курьером… Все это было тяжело, денег хватало в обрез, а большая часть свободного времени уходила на изучение языка. Но Ник не сидел на месте. Как только он осваивался в каком-то городе, на какой-то планете, он перебирался дальше – автостопом. И провел так несколько лет.
Интерлингва стала почти родной, поиск работы перестал быть проблемой, постепенно начал накапливаться пусть и крохотный, но капитал, появилось свободное время. И это были еще несколько лет.
В этот период странствий Ник и повстречался с Элиотом. Пять лет назад.
— «Фарвакс»? — Ник первый раз попробовал кинуть название, но ничего не пояснять, надеясь, что это пробудит в голове Элиота какие-то воспоминания. Вдруг хоть место, где они познакомились, он помнит. Но Эл только покачал головой. — Нет? Ну, слушай. В тот благополучный вечер в том прекрасном баре я попробовал познакомиться с одной девушкой, но не знал, что на нее глаз уже положил ты. Или ты решил с ней познакомиться, не зная, что ее приглядел я! Кто был первый, мы так и не выяснили, но девушка оказалась излишне кокетливой, сидела за барной стойкой между нами и одинаково мило общалась с обоими. Потом она отошла в туалет «припудрить носик», а мы с тобой стали выяснять, как ее делить. Выяснения носили весьма буйный характер, поскольку каждый из нас был уверен, что он — первый, а второй покушается на его законную малину. Очень быстро мы перешли на личности, и самая неудачная из моих реплик закончилась тем, что ты вмазал мне в морду. Чертова печатка, Эл…! Ты порвал мне щеку, и это было дьявольски больно. Дьявольски…! Пока я зажимал щеку салфеткой, ты наблюдал за мной, скрестив руки на груди, а потом заявил, что нечего эрлайцам делать в Советской зоне. Я, переборов удивление от того, как легко ты меня раскусил, зашипел, что я легальный, и что в полицию на тебя заявлю за причинение тяжких телесных. Тебе это показалось смешным, но когда ты увидел, как быстро салфетка пропиталась насквозь и сколько на стол капает крови, ты смеяться перестал и сказал, что отвезешь меня в больницу. У меня денег не было, я был очень зол, и я сказал, что не только отвезешь, но и заплатишь. Что же… ты отвез и заплатил. Меня накормили таблетками, наложили четыре шва и отпустили с напутствием «ну дальше у тебя само затянется». С обезболивающим они как-то переборщили, я спотыкался и вообще еле шел, так что до дома тебе тоже пришлось меня везти. Я все допытывался, как ты так сразу сообразил, что я эрлаец, а ты признался, что тебе система подсказала причину несоответствия цвета крови-расы. Я стал спрашивать, что за система, и тут уже ты очень удивился, почему я сразу не подумал, что ты киборг. Почему-почему… не встречался потому что раньше с вами. В общем, в процессе выяснилось, что мы можем рассказать друг другу кучу всего интересного, и это не было натянутым, даже с учетом первого дня знакомства при весьма неприятных обстоятельствах. По пути домой мы не успели друг другу выложить все, что за душой, и договорились встретиться еще. И встретились. В том же баре. Только теперь уже девушек не делили, а вместе искали. И пока ты тут себе планов не настроил, я тебе сразу скажу, что такое времяпровождение было у нас исключением. Это ты у нас неугомонный альфа-самец, а у меня больше другие увлечения, так что всякие вечерние приключения и, соответственно, секс, я имею не регулярный. И вообще. Все равно рядом с тобой мне обычно ничего не обламывается.
— Ты что, дурак, что ли? Нашел, на что жаловаться! Ты же можешь сотворить себе абсолютно любую внешность. Да хоть копией Зу Флака стать!
— Вряд ли, — Ник слабо пожал плечами, задумчиво посмотрел на Элиота. — Я, честно говоря, совершенно не понимаю, по каким критериям другие расы считают кого-то «красивым» или «не красивым». Наверное, и никогда не пойму. У эрлайцев изначально совершенно другой взгляд на внешность, у нас скорее ценится уникальность облика, а не… э-ээ… что там у вас. Вот и у нас с тобой тоже совершенно разный вкус на женщин. Твои барышни кажутся мне какими-то одинаковыми, а мои тебе кажутся страхолюдинами. И как только на одну и ту же при таких разных вкусах в день нашей встречи запали…? А я ведь сейчас даже не помню, как она выглядела и как ее звали.
— Х-хах. Я тоже. Но в моем случае это само собой разумеется…
— …Эл?
— Что?
— А что с тобой было в эти два года?
— История будет короче, чем ты думаешь, — Эл посмотрел на Ника, чуть наклонив голову к правому плечу, думая, с чего бы начать. А почему бы не с самого начала…? — Как я узнал совсем недавно, к моему исчезновению привела меня моя работа. Капитан повел нашу команду на какую-то пиратскую шайку, и из логова этой шайки так никто целым и не вышел. Я тоже не вышел таким, какой был. Первое, что я вообще помню — белая-белая вспышка, такая, что ослепляет, такая, которая сопровождается навязчивым шумом на очень высоких тонах. Потом, когда вспышка погасла, из белизны появились какие-то лица, которые я не узнавал. Странные, неопознанные существа в странном, неопознанном месте… Я вообще ничего не понимал, ничего не знал. Прошло около года, прежде чем я стал свободно ориентироваться в мире, потихоньку вспомнил все то, что знает любой нормальный человек: как выглядит какая раса, где находится какая планета, как, черт побери, использовать весь функционал личного терминала… Мне сильно помогала система, программные файлы-то не пострадали. Ну это понятно, потому что если бы пострадали, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Ладно, не о том речь. В общем, совсем поначалу, первые месяц-два, я совсем кое-как в пространстве ориентировался, только с подсказками или вовсе на автомате, соображал очень плохо. И даже в это время я не отдыхал на кровати, нет, я пахал и работал, поскольку стал послушным рабом той самой шайки, на которой запоролась наша полицейская команда. Я скорее существовал, чем жил, делал только то, что велено, но потихоньку, помаленьку, мозги «оттаивали» все больше, и как-то совершенно незаметно для меня получилось так, что со временем я вернулся в общество нормальным человеком, который больше не консультируется у системы «а как бы спустить в туалете». И тогда стало интереснее. Я был уже не только погрузчиком и уборщиком подвалов, но и допускался «в общество», общался с экипажем корабля, на котором жил, на меня обратил внимание его капитан. С тех пор даже иногда было весело. Пиратские сделки и их простые бытовые делишки бывают весьма любопытны, а досуг их еще любопытнее. Капитан, например, любил играть в кости, и я всегда у него выигрывал, за исключением одного раза…
Элиот сделал паузу, призадумавшись, надо ли рассказывать про его игры с Альтом. Про жука-электрика, половые щели, отнятую у некху расческу и многое, много другое. И решил, что не надо. Не будет рассказывать, потому что сейчас вспоминать хорошее об Альте не то что не хочется, а невозможным кажется.
Зато вспомнилось, что надо написать Альту ответ на его последнюю записку. Мстительный энтузиазм уже схлынул, как и большая часть злости, но все равно Эл хотел довести это дело до конца.
— В общем, на следующий неполный год все уже было при мне, кроме моих личных воспоминаний. Я даже имени своего не знал, на корабле меня называли «Синеглазик». Я не задумывался о своей рабской жизни, она мне казалась сама собой разумеющейся. До какого-то момента. А потом — хлоп! — еще один кусок сведений о мире разблокирован, о пользе, вреде и законности рабства, и я пошел с капитаном на эту тему говорить. Где он меня нашел, с какой стати я на него работаю, почему у меня вырезан чип-паспорт, кто я такой на самом деле… Разговор не заладился, ничего рассказывать Альт не желал, беседа почти сразу перешла в двухсторонний скандал, по итогам которого Альт был мною задушен. Почти. К большому сожалению, не до конца. Он через некоторое время оклеймался, нейри все-таки, а меня в момент недодушения схватили сзади его дружки, чего-то вкололи, обездвижили, сунули в криокамеру, где я валялся с месяц. И потом, когда меня практически случайно разбудила одна девочка, началось самое интересное…
Элиот сделал короткую паузу, облизнул губы, а дальше стал рассказывать долго-долго о событиях, что случились после его пробуждения от криостазиса и до его прибытия в полицейский участок на Фельгейзе. Киборг рассказал про то, каково это — приходить в себя после криостазиса, и что чувствуешь, когда едва ли не первое, что попадается тебе на глаза — это твой заклятый враг, связанный и избитый. Рассказал, что даже после двух лет общения с одними пиратами знакомиться и общаться с настоящими полицейскими ему было совсем не сложно, и что у него получилось влиться в их маленькую команду просто и быстро. Рассказал, какая царит атмосфера в кругу людей, ожидающих смерти на обесточенной базе, но не желающих сдаваться, пытающихся что-то сделать. И как что-то сделать получилось! А потом рассказал, как прибыло невероятное спасение в виде гурталинского корабля, как их потом на этом корабле усыпили газом, обобрали и выкинули на Ганнете, как там украли одну девушку из их отряда и как они ее искали, сбежав вдвоем с другой девушкой от основного отряда, как нашли, как вместе добрались до рабского рынка, как встретились с покинутой частью команды и, наконец, как улетели домой. Рассказ Эла был очень долог, ведь помимо фактических событий он рассказывал и о людях, с которыми познакомился. В первую очередь, как познакомился со странной девушкой, что помогла прийти ему в себя после выхода из криостазиса, внутривенно кормила глюкозкой и развлекала разговором, часто пыталась смотреть в глаза; с которой было интересно, но одновременно с этим и сложно, потому что ее раскачивает из стороны в сторону, как лодку в шторм: она может приласкаться просто так, а потом резко отпрянуть и убежать, может без колебаний выстрелить в разумного, может без колебаний согласиться на бешеную авантюру ради спасения незнакомой ей девушки, даже не подруги, подставляясь при этом самой по полной, но может во время такой миссии чуть ли не убежать в пустыню тоже; с той Дженнифер, которая хочет спасти всех вокруг, но в то же время не замечает, если кому-то совсем рядом с ней нужно немного человеческого тепла. Много рассказывал про классную девчонку с восхитительно длинными и мягкими волосами, с фигурой, которая по ночам может сниться, про Бидди, с которой он переспал в первую же ночь на базе, в условиях антигравитации, на скамейке в помещении наркотической плантации. Про Бидди, которая терпеть не может «бездушных киборгов», но которой было плевать, что потенциально Элиот сам точно такой же. Которая похожа на живую искорку, которая может завести с пол-оборота одним своим взглядом, и вся она такая дерзкая, такая живая… Но которой тоже очень нужна поддержка, просьбу к которой она никогда не озвучивала, молчаливый призыв к которой он заметил не сразу. Девушка, за которой он помчался сломя голову через пыльную бурю, по незнакомой планете. Которую так счастлив был отыскать, но с которой так легко простился. Увидятся ли они еще когда-нибудь…? Кажется почти невероятным. Рассказывал и про азулийку, которая показалась ему довольно забавной, про ту, что, пожалуй, самая взрослая из всех девушек в компании, хоть и размером самая маленькая, которая относилась к нему с большим подозрением поначалу, и от этого подозрения так и не отделалась до конца. Которая не любит прикосновений, до этого месяца и понятия не имела о существовании мультфильмов, и которая совершенно не умеет придумывать комплименты. Про Санс, с которой, при всем при этом, он с единственной из всех общался и сейчас, после расставания на Фельгейзе, перекидываясь письмами. Про капитана говорил, который поначалу ему не доверял, отбирал оружие, не давал ответственных заданий, но который потом изменил свое мнение в пользу «подозрительного свеженайденного киборга» и не просто стал ему доверять, но вверил конвоирование опасного преступника: того самого Альтаира, бывшего «хозяина». Про Лестера, который понимает шутки и может подыграть, если ты проиграл в кости и должен просить руки и сердца у почти незнакомого мужика — у него. Который, после всех бед, на мирной земле, рискнул и поручился своим именем за киборга, который на самом деле принес ему хлопот не меньше, чем пользы. Не так уж мало рассказал Элиот про Азри, которого он вообще понимал меньше всех, даже меньше лаккийцев, про его неожиданную и до сих пор непонятную выходку с его вспышкой ярости, про то, как железно и без споров он слушал капитана даже тогда, когда тот говорил, что длай не прав, и Эл отметил, что из всех стажеров-полицейских именно у этого парня самые высокие шансы на карьерный успех. Много было сказано о лаккийцах, таких забавных, которые никак не могли понять, как определять у гуманоидов пол и приставали ко всем с этим вопросом, которые желали «холодного дня» и везде ходили парочкой. Немножко — про «угрюмого небритого парня», который только и делал, что ворчал. Про Альтаира — еще меньше, но несколько слов нашлись и для него. Преимущественно нецензурных.
И по словам Эла сейчас выходило так, будто хорошего было больше, чем плохого, несмотря на все злоключения компании, несмотря на все недопонимания между ее членами. Ник это отметил, подумав про себя, что в этом его друг остался самим собой: загоняя в пыльный угол тяжести и невзгоды, он крепче запоминает хорошее.
— Прощание у нас получилось каким-то слишком окончательным, — с явным сожалением признал Эл. — Но хотя бы с Дженнифер мы еще точно встретимся, в первые же пять минут нашего знакомства мы договорились сходить в кино, если выберемся в большой мир. И выбрались же…! Номер у меня ее есть, и у нее мой тоже, так что эста бьен. Но знаешь, Ник, пусть сейчас мне жаль такого смазанного прощания, но тогда мне было не до них . Я только-только ввалился после двухлетнего пребывания на Альтовой «Стреле» в реальный мир, и вот уже узнал, что у меня есть живые родители, которые меня любят и очень-очень переживали эти два года, что у меня есть дом родной, где меня всегда ждут, что, черт дери, я вообще-то своих предков знаю по периодистике, как основателей и нынешних владельцев классной фирмы гоночных флаеров, но ничего-ничего не помню лично о них. Вообще пустота! Ты не представляешь, как мне в первые дни было с ними тяжело: вот эти люди, самые родные на свете, все бросили, ко мне приехали, обнимали со слезами на глазах, домой повезли со всеми условиями комфорта. Такая забота, но они для меня совершенно чужие люди. Были тогда, но сейчас я уже так не скажу. Ник, у нас пиво кончилось. Давай чего покрепче закажем.
— С удовольствием, если пообещаешь, что два часа не сядешь в пилотское кресло после последней рюмки. Или ты на такси?
— Нет, арендовал флаер. Я не имею манеры водить пьяным, и ты небось это знаешь. Только у тебя неправильные данные про протрезвение, мне и часа более чем достаточно, чтобы все алко из себя вывести.
— Да, достаточно, но ты не любишь прибегать к экстренным мерам, — усмехнулся Ник. — Только ты меня потом домой отвези, я-то так быстро освежаться не умею. Ладно?
— Ладно.
«И в этом он не изменился. На протяжении одной беседы его настроение двести раз меняется», — отметил Ник, а потом, с нежностью, подумал: — «Ах звезды, Эль, как же мне тебя не хватало…».
Для родных и друзей Элиота два годы его отсутствия прошли намного тяжелее, чем для самого Элиота. Когда близкий пропадает без вести — это тяжелее, чем если бы он просто умер. С этим невозможно свыкнуться, мысли «а что, если он там…» всегда преследуют тебя.

Играть с Элиотом в «кто кого перепьет» было невозможно, поскольку киборг в принципе не был способен упиться до такого состояния, чтобы упасть под стол, система такое не позволяет. Но просто пить — интересно, поскольку «веселенький» Эл отличался от Эла обыкновенного, дурачился больше обычного и мог сделать то, что в обычном состоянии вряд ли бы сделал.
Впрочем, в этот раз было больше разговоров, чем дел.
Общаться с Ником было легко и интересно. Эрлаец постарался отвлечь Элиота от мрачного настроения, с которым тот закончил свой монолог, начав говорить о последних новинках кино, и киборг к этой теме пусть не сразу, но подключился. На Альтовой «Стреле» ему тоже кое-чего перепадало, так что совсем темным в мире новинок Эл не был. От кино перешли спорту (как выяснилось, Ник обожал танцы, и взахлеб рассказал обо всех шоу, на которых побывал за последние два года), обсудили новую расу, появившуюся на просторах космоса, и, конечно же, не забыли посплетничать о Нае Монт. Эта девушка нравилась даже эрлайцу с его крайне специфическими вкусами. Потом Ник рассказал о тех планетах, на которых успел побывать. Здесь Эл только слушал да задавал вопросы, самому рассказать на тему путешествий ему было нечего, и в большинстве тех мест, которые упоминал Ник, киборг раньше никогда не бывал (или не помнил). Зато слушал с большим интересом, думая, что надо бы обязательно тоже куда-нибудь выбраться в ближайшее время.
Ник и Элиот говорили так, как говорили бы старые друзья, встретившиеся после не слшком-то долгой разлуки.
Когда эрлаец уже достаточно захмелел, то попробовал вновь вернуться к личным темам, но Эл больше не захотел на них говорить, только хлопнул новообретенного друга по плечу и куда-то убежал. Вернулся спустя несколько минут, с метром шотов, с виртуозностью многоопытного официанта умещая и удерживая все стопки на одной руке, да так, чтобы и ни капли жидкости из емкостей не пролилось.
— С-поить меня хочешь, д-да? А н-не выйдет! — Ник погрозил Элиоту пальцем. Эл усмехнулся, расставил стопки по столу, достал зажигалку и начал поджигать напитки.
И Эл Ника споил, взяв эрлайца на слабо, что тот струхнет пить горящий напиток. Ник такое уже пил, и не раз, страшно рассердился, что Элиот считает его вылезшим из каменного века боякой, и тут же доказал свою «храбрость», проглотив один за другим пять стопариков. Элиот докончил остальные.
Когда Ник окончательно дошел до состояния «не кантовать», Элиот свой пик не только уже перешел, но и вернулся к исходной трезвости.
…и, да, экстренный метод — не очень приятный.
Что интересно, Нику не надо было называть адрес, чтобы Элиот отвез его домой. Пусть киборг и не знал номер района, номер дома и квартиры, но знал, куда надо лететь. Видимо, возил уже из этого бара Ника домой… Неужели он, с его тягой путешествий, так долго живет на одном месте? Почему? А почему выбрал форму человека из нескольких десятков возможных? А кулон на его шее – это вот то самое, некрофильско-эрлайское, или нет? Боже. Сколько же еще не заданных вопросов.
Эрлаец был сильно пьян, но вел себя относительно адекватно. Дремал на заднем сиденье, а когда пора пришла вылезать из флаера и идти домой, вышел и пошел в правильном направлении, правда, спотыкаясь на каждом шагу. Добрался до своей квартиры, нашел ключи на терминале, отпер дверь, махнул Элу на прощание рукой и исчез в дверном проеме. Дверь закрылась, Эл вернулся к своему арендованному флаеру.
Флаер — шаттл — корабль — шаттл — флаер — дом родной. Шесть часов, чтоб их, из-за полетного расписания и ожидания своего транспорта получилось дольше, чем добираться с Марса сюда.
Вернувшись в дом родной, Эл тут же завалился спать.
А когда проснулся, то его уже дожидалось сообщение от Ника.
«Эл, а ты уже был у врача? Ты же понимаешь, что ситуация МОЖЕТ ПОВТОРИТЬСЯ? Я знаю, ты их ненавидишь. Но, ПОЖАЛУЙСТА, пройди обследование».
«Это начинает раздражать. Родители все чаще напоминают, Лотта высказалась, теперь еще и Ник», — подумал Эл, стирая сообщение с сетчатки, переворачиваясь на другой бок и поправляя под собой подушку поудобнее. — «Коньо, если потом у меня будет хоть какая-то проблема с имплантами, они же все вместе налетят на меня с криками «Мы же тебя предупреждали!!!» и заклюют. И почему я все откладываю? Все равно придется сходить на обследование в ближайшие три недели, или мой паспорт заблокируют. Схожу — и все активно-заботливые успокоятся. Да и ничего страшного же там нет. В худшем случае, просто день потеряю».



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Призрак Дата: Понедельник, 12-Окт-2015, 03:03:43 | Сообщение # 398    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
Бидди, как и обещала, заполняла бумаги совсем недолго. Заполнение простых анкетных пунктов далось девушке с трудом: вновь погрузившись в переживания прошлого, она снова переживала те события сейчас. Но вот все было сделано, и Бидд трясущимися руками протянула Лестеру несколько заполненных листочков.
Пока Лестер проглядывал анкеты, Бидди сообщила ему вслух то, что не написала. В анкете и заявлении она тоже написала немного, однако необходимый минимум все-таки дала.
А потом Бидди, иллюстрируя свой рассказ, протянула Лестеру полученное от матери колечко.
— Хм... оно очень дорогое, — после некоторой паузы, потраченной на пристальное разглядывание кольца, сообщил Лестер. — Опасно ходить с ним даже просто так. Не стоит хранить его и дома. Я бы посоветовал тебе обратиться в банк... или продать его, как можно скорее. Естественно, не напрямую, а через экстранет. Я с радостью приму тебя, Уилан, какие бы ни были у тебя проблемы. Но закрывать глаза на них не стоит. Вижу, ты уже сама поняла, что в квартиру тебе лучше не возвращаться. Это правильно. Не появляйся там, но мы туда заглянем, все осмотрим, все-таки попытаемся поговорить с соседями, а за самой квартирой установим скрытое наблюдение. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Если хочешь получить койку в казарме — сходи к нашему кадровику, я ему маякну, и он выделит тебе жилье уже сегодня. Или же попробуй решить все сама, ты теперь богатая леди. Но знай, что у нас тебе будет пусть не удобнее, но безопаснее. Что касается твоего чип-паспорта — просто жди, я сам тебе сообщу, когда наши программисты докопаются до истины. Придешь, паспорт перезапишем, и дальше дело потечет независимо от тебя. Со стажерством еще проще. Проходишь медкомиссию - кабинет на третьем этаже - и если врач допускает, то через два дня вместе со всеми остальными ты должна будешь быть в 9 утра в малом зале. Там вам все расскажут. Теорию преподавать буду не я, но капитан Жбанек — он очень хороший наставник. А сейчас, извини, мне надо идти. Если будут проблемы — обращайся, но раньше вечера сегодня я ответить тебе не смогу.
Лестер оставил свою роспись на заявлении Бидди о приеме в стажерство и оставил эти бумаги перед ней. И, конечно, кольцо. Второе заявление капитан забрал с собой.
— Все образуется, — Лестер мягко тронул Бидди за плечо, прежде чем покинуть кабинет.

*словарик по кибернетике
«Аут» - общий термин, невозвратное состояние, включающее в себя как «срыв», так и «выпадание».
Выпадание – «выпасть» - уйти в невозвратное состояние, в котором мозг выполняет исключительно пассивную функцию, а жизнь и действия контролируются исключительно системой. Автоматический режим киборга – это, по сути, временное «выпадание». «Выпасть» - очень вероятный исход для киборга, прожившего больше сорока лет при 15-20% кибернетизации.
Сорваться – уйти в невозвратное состояние, характеризующееся неадекватным, «бешеным» поведением. Мозг и система вступают в противоречие, сознание «раздирает». Чаще происходит в первые годы кибернетизации, вероятность уменьшается со стажем. «Сорвавшийся» киборг очень опасен и, как правило, умертвляется. Ни отключение системы, ни замена ее, не дают положительных улучшений, вывести из агрессивного безумия сорвавшегося киборга можно только одним способом: перевести мозг в пассивный режим насильно, бесповоротно и окончательно. По сути заставить киборга «выпасть». Это — альтернатива умертвлению, и ее почти никогда не выбирают тогда, когда киборг чей-то любимый родственник, но выбирают всегда, когда киборга планируется использовать дальше как рабочую силу, а он не указал иного в завещании.


384е Советские сутки, Централь

— Три дня? — с видимым недовольством в голосе переспросил Элиот. — Как можно растянуть простое обследование так надолго? Что ты понапридумывала, Эйна?
Илидорка чуть сменила позу: закинула одну ногу на другую, так, что из высокого разреза платья показалась ее безупречная коленка, приподняла голову, махнула длинными ресницами.
— Это не простое обследование, Элиот. Я не видела тебя уже несколько лет. Ты представляешь, насколько серьезен может быть любой незначительный сбой системы? Представляешь, сколько вреда может принести хотя бы один перегревающийся в мозгу имплант? И ведь что-то с тобой не так. Киборгам не свойственно неожиданно падать на землю и терять сразу и органическую, и цифровую память. Это последствия серьезного сбоя, неизвестно какого, неизвестно чем спровоцированного. И который может повториться. Или тлеть тихо, незаметно для тебя выращивая очень серьезные осложнения. Самодиагностика не выдает тебе ошибку, значит, это не рядовой и не простой сбой. Я намерена провести тебе полное обследование. И учти, что без него я не смогу подтвердить твой статус. Неизвестные сбои могут быть очень опасны, вредить не только тебе, но и обществу. Посредством тебя.
Элиот с минуту молчал, прежде чем ответить. Ведь вроде как совершенно очевидно, что пройти обследование надо, пусть его срок и вырос от ожидаемого одного дня до трех. Но почему же тогда так сильно этого не хочется? И не просто не хочется остаться здесь, а хочется уйти из клиники как можно быстрее и как можно дальше?
«Что, страшно правду о себе узнать? Как больному, что подозревает у себя рак, по пока он в этом не уверен, то будто бы с ним все в порядке?» — спросил себя Элиот, и эти мысли ему совершенно не понравились. — «Чушь, глупость, ерунда. Иди-о-тизм».
— Хорошо, три дня так три, — согласился Эл, переплетя пальцы рук над столом. Потребовались некоторые усилия, чтобы произнести эту фразу как бы равнодушно, но при том и вполне уверенно. Несмотря на попытки рационализировать, Элу все равно было не по себе. — Что вообще представляет из себя это «полное обследование»? Кажется, я его никогда не проходил.
— Нет, ты проходил один раз, — отозвалась Эйна, чуть наклонив голову. Свет Фаты из окна делал ее гладкую, без единого изъяна, кожу, красноватой. — Через месяц после того, как получил «37,35». Плановая проверка. Плюс, именно тогда мы наконец-то отыскали, что за проблема у тебя была со слухом, и смогли исправить ее. Проверка не потребует от тебя ничего особенного, она щадящая, и конечно, не нужна никакая операция. В первые сутки мы обследуем твою органическую часть, на разных сканерах, проведем несколько тестов, снимем еще некоторые показатели. И, конечно, проведем компьютерную диагностику системы. Заодно установим все те обновления, что ты пропустил. Первый день будет, по сути, весь как обычная, рядовая проверка. На второй и третий день мы тебя усыпим и пронаблюдаем за динамикой твоих как органических, так и электронных функций. Спокойная динамика, а так же реакция на некоторые раздражители, как химические, так и физические. Потом мы тебя пробуждаем, ты ждешь час-два расшифровки результатов, слушаешь их и уходишь домой. Если, конечно, все станет известно, и не потребуются дополнительные исследования.
— А что, могут потребоваться?
Илидорка пожала покатыми, бледными плечами, подняла на Элиота свои большие бардово-черные глаза.
— В твоем случае, скорее всего, потребуются.
— Ну… ладно, — других подробностей Элиот не спрашивал. И тех, что услышал, было довольно. — Эйна, я ведь все равно буду двое суток как бы под наркозом. Почему бы после исследования вам не сразу привести меня в сознание, а сначала кое-что мне поставить…?
— Смотря что ты хочешь, — осторожно отозвалась Эйна. — В мозг вмешиваться до окончания диагностики и устранения неполадок не стоит.
— Нет, я думаю, что такого вмешательства не потребуется, — Эл вдруг привстал, перегнулся через стол, и написал что-то пальцем на планшете, лежащем перед илидоркой. Киборг выводил буквы на экране вверх ногами, чтобы Эйне было удобно читать, без малейших затруднений, сохраняя при этом каллиграфический почерк.
— Ну что, сделаете? — Эл сел на свое место.
Гулять так гулять!
Эйна опустила глаза, прочитала то, что написал ей ее давний пациент.
— Шутник, — илидорка покачала головой. — Хорошо, это мы сделаем за одну операцию, это не сложно.
— Вот и славно, — Элиот улыбнулся. Настроение скакнуло наверх, и три дня обследования с возможным продолжением стали казаться таким событием, которое легко можно пережить и перетерпеть. — Тогда я твой с этой минуты. Куда мне сейчас идти?

Первый день тянулся долго, был очень скучен, но в целом не так уж и неприятен: просто знай лежи себе на кушетке, пока тебя пытают всякими диагностическими приборами. Второй и третий день прошли как один час, быстро и незаметно, ведь Элиот спал. К вечеру его вывели из состояния искусственного сна. На ближайшую ночь Эл остался в клинике, чтобы кибернетики проследили за тем, насколько успешной была запрошенная им операция. Эта ночь тоже была не так уж и паршива, даже учитывая нещадно болящие швы и то, что с постели не уйдешь далеко из-за капельницы. Утром пришел отчет по результатам исследований, в котором не говорилось ничего полезного. Обследование надо было продолжать.
…Потребовалось всего одно, правда, Элиот тогда еще не знал об этом. Как только он смог встать и уйти, он встал и ушел, несмотря на то, что ему настоятельно рекомендовали оставаться в кабинете, пока его жизненные функции не нормализуются после теста-«бонуса».
Плевать. Было так плохо, как еще никогда не было, и потребность остаться одному и пережить это в тишине, а не у кого-то на глазах, просто зашкаливала.
Теперь стало понятно, что пугали вовсе не перспективы узнать о себе что-то плохое, а вот такие вот обследования с сопутствующими им ощущениями. Теперь стало понятно и то, откуда такое «безответственное» поведение к прохождениям рядовых осмотров, негативная реакция на один только вид иглы, понятно, откуда появляется страх в медицинском помещении. Если бы Элиот помнил, как проходил когда-то нечто подобное, он бы вообще сюда пришел…?
Нет.
Выйдя из кабинета, Эл тут же привалился спиной к холодной стене коридора. Ноги плохо держали, каждый шаг давался с большим трудом. В ушах жил назойливый звон, сердце билось так быстро, эхом отдаваясь в голове, что система выводила тревожные уведомления. Перегруженная, справиться сразу со всем, привести в норму все так быстро она не могла. Все вокруг воспринималось с трудом, пространство было будто бы пронизано черными щупальцами густого тумана. Дыхание шло неглубокое, очень частое, раздирающее не так давно потревоженное скальпелями горло.
Колени дрожали, тело жег жар. Все мысли были отрывистые, сумбурные, незаконченные, а желание только одно, но навязчивое, всепроникающее: добраться до туалета, закрыться в кабинке, и там, где никто-никто не увидит, сползти по стенке на пол, спрятать голову в коленях, не двигаться, и только ждать, когда это безумие закончится. И надеяться, что мысли и ощущение «я – умираю» перестанут преследовать.
Киборг с трудом оторвался от коридорной стенки и, касаясь пальцами последней, пошел по направлению к туалетам. Путь в несколько десятков метров был долгим и сложным, будто вместо воздуха помещение заполнял густой и вязкий туман, который лип к спине, к ногам, к рукам, и мешал двиигаться дальше. На прямом, как стрела, участке, черноволосый едва ориентировался: несколько раз ему казалось, что он заблудился и идет куда-то не туда. Единственным ориентиром была стена, от которой он ни на секунду не отрывал пальцы. Эл даже не понимал, один ли он на этаже, или здесь есть кто-то еще. Может быть, его даже кто-то окликал, но он не слышал.
Дверь к туалетным комнатам открылась сама, надо было только подойти к ней. Яркое, слепящее освещение в туалете больно ударило по глазам. Система отреагировала не моментально, зрачки сузились с опозданием в несколько секунд. Элиот шел к дальней кабинке, уже понимая чуть больше, что происходит вокруг, чем несколько минут назад, видя больше и осознавая больше. Киборг видел, что он здесь не один. Что, не найдя в себе сил доползти до кабинки и скрыться за ее дверью, у дальней стены сидит на полу зеркальное отражение его внутреннего состояния.
Совсем молодой парень, которому наверняка не было еще и двадцати, сидел, привалившись спиной к стене, вытянув ноги, положив руки себе на плечи. Он запрокинул голову назад, безучастно смотрел в потолок, а по его лицу текли слезы. Илидорец, который стал киборгом совсем-совсем недавно, судя по характкерным свежим шрамам на бритой голове.
У Элиота при виде этого жалкого зрелища что-то переключилось в голове.
«Неужели я со стороны выгляжу так же?!» — и одновременно с этим: — «Бедный парень. У него что-то тоже пошло не так».
Элиот не строил планы, что с этим делать. Просто захотел поддержать товарища по несчастью, который, в отличие от него, явно сталкивался с неприятными последствиями кибернетизации впервые. Эл будто бы почувствовал себя старшим братом и, вместо того, чтобы закрыться в кабинке и стать таким же воплощением одинокого переживания, добрался до илидорца и сполз по стенке на пол рядом с ним. Тоже вытянул ноги и откинул голову назад.
— Ну и сколько…? — поинтересовался он у илидорца, повернув к нему голову. Даже сам Эл сейчас слышал, что его голос звучит хрипло и неприятно, но ничего пока с этим поделать не мог. А еще говорить было больно, но сейчас эти ощущения терялись на фоне остальных сюрпризов от организма.
Илидорец молчал долго, минут пять или десять, но Элиот его не торопил.
Ему и самому надо было отсидеться и прийти в себя.
— Двадцать три, шестнадцать, — едва шевеля губами, отозвался, наконец, илидорец. — А у тебя? Давно…?
— Тридцать семь, тридцать пять. Одиннадцать лет.
Илидорец присвистнул. Короткий звук сорвался с его губ, разбился о белые стены уборной.
— Себэйс Хное, — представился илидорец, тоже повернув голову к Элиоту. Столкнувшись с неживым взглядом Эла, Себэйс, немного запаниковав, стал бегать глазами по лицу своего собеседника, разыскивая, за что бы другое зацепиться.
— Элиот Ривз, — представился в ответ Элиот. Реакция Себэйса его не удивила, он миллион раз с такой сталкивался, но облегчать задачу парню Эл сейчас не желал. Пусть сам придумывает, как сделать себе удобнее.
Парень терялся совсем недолго. Побегав взглядом, как зайка по лесу, по лицу Эла, Себэйс решительно вернулся к его глазам.
Это напомнило Элиоту Джен.
И если бы вместо Себэйса тут сидела Джен, то киборг бы снова отвернулся.
Зато то, что последовало дальше, Элиот не ожидал. Его узнавали совсем нечасто, особенно инопланетяне, а уж просто так на улице, можно сказать, как сейчас – ни разу на его памяти, даже не смотря на недавний выпуск новостей с собой в главной роли.
— Погоди-ка погоди-ка, — Себэйс вдруг подобрался, выпрямил спину, поднес руки к лицу и застыл, только сейчас сообразив, что у него мокрые щеки, и что было бы неплохо утереть их, но незаметно уже не получится… А, к шуту. Илидорец кое-как смахнул влагу, больше внимания сейчас уделяя своему собеседнику, а не себе. — Элиот Ривз? Я тебя знаю, как сразу не узнал! Ты же владелец «Осы», верно? Я ведь несколько раз читал про тебя в журналах, там еще и фотки были, и видео. Давно читал, правда. Ух-х. Никогда не думал, что ты настолько киборг. И что глаза у тебя, э-ээ…
— Я просто фотогеничный, — за то время, пока он тут сидел, Элу стало намного лучше. Система верно, поступательно расправлялась со сложностями, приводила все в порядок. Киборг даже смог вполне уверенно усмехнуться. — У тебя хорошая память, обо мне не слишком-то много писали: «Оса» принадлежит не мне, а моим родителям, а я просто наживка для журналистов, повод для какого-нибудь скандала. Вот и совсем недавно тоже обо мне всякое передавали, но ты, очевидно, это пропустил… А раньше что было? За «желтыми» новостями следил? Или за спортивными выпусками? Или за новинками «Осы»?
— За спортивными! — Себэйс нервно улыбнулся. — Обожаю гонки. Или «обожал»? Мне теперь в них путь закрыт. Киборгу никогда не разрешат участвовать в соревнованиях.
— Что с тобой произошло, Себэйс? Очевидно, ты здесь не добровольно.
— Нет. Конечно, нет. Я… — илидорец принялся комкать рукав рубашки, выдавая нервозность. — Я… ну, в общем, гонки и виноваты. Не рассчитал поворот, флаер на скорости влетел в стену дома. На дому вмятина, флаер в лепешку, меня зажало, как итог: несколько сломанных ребер и открытая черепно-мозговая травма. Пришлось кое-что подправить и заменить, чтобы я снова стал похож на илидорца, а не на слепое, прикованное к кровати растение. И-ии вот итог. А с тобой что случилось? Или ты как раз добровольно?
— Нет, тоже нет, — Эл качнул головой. — Меня тоже пришлось вытаскивать из состояния растения, только не после гонок, а после обычной строительной аварии. Амиго, можно я утащу твою историю? Гонки — это круто, а про то, что тебя придавило плитой, совсем не весело рассказывать.
— Да пожалуйста, — Себэйс улыбнулся уже более свободно.
— Чего ты так раскис-то, Себэйс? Не из-за гонок же? Всегда есть обходные пути.
— Ты про те, что «без правил»? — илидорец вздохнул, снова принялся теребить свой рукав. — Да я знаю. Нет, не в этом дело. Ну… не ожидал я ничего такого, понимаешь! — последнюю фразу Себэйс выкрикнул, потом постарался говорить спокойнее. — Мне моя жизнь как-то куда более радостной представлялась. Дожить до двухста лет, дом купить, семью завести, детей наплодить. Работать на нормальной, обычной работе. Надежной работе. И вообще жить надежно! А теперь что? Ничего! Ожидай, Бэйс, что в любой момент тебя может «сорвать». Что о долгой, нормальной жизни ты можешь забыть. Пиши-ка завещание на то время, когда ты «выпадешь», где укажешь, что делать с твоим зомби-телом. Держи списочек запретов. Привыкай к особому статусу. И, извини, но наши методы повлияли на твою способность к деторождению.
По интонации собеседника Элиот понял, что волновало Себэйса больше всего. Пусть «киборг-младший» и запрятал свои главные тревоги в середину тирады. «Киборг-старший» уже собрался дать комментарий, но Себэйс его опередил, сам, первый перейдя к главному:
— Как ты живешь с этим так долго, Элиот? Зная, что каждая твоя секунда может стать последней? Что ни с того ни с сего ты можешь перестать быть таким, какой ты есть, и превратиться в пустую, но функционирующую строго по программе физическую оболочку? — в голосе илидорца звенело отчаяние. В уголках его глаз снова начала собираться влага. Парень ногтями, до крови, впился в свои ладони.
— Не знаю, я два года назад потерял память, — признался Элиот, но по усилившейся стрессовой реакции Себэйса понял, что брякнул совсем не то, что тому надо было услышать, откровенность была несвоевременной. Эл поспешил загладить неосторожно брошенную фразу: — Кстати, знаешь, почему потерял? Потому что не ходил на обследования и пропустил какую-то маленькую неполадку, которая, не исправленная вовремя, потом привела к большим проблемам. Никогда не пропускай плановые обследования, Бэйс.
«Ага, кто бы говорил», — с большим сарказмом подумал Элиот о собственном последнем совете. — «Скоро я буду еще и учить пилотов соблюдать скоростной режим».
— Потом меня захватили в плен пираты, и я долгое время на них работал, прежде чем снова смог вернуться к нормальной жизни. Но, знаешь, насколько я успел послушать рассказов о себе, и насколько сам знаю себя в свои последние два года, то могу уверенно сказать, что о том, что в любой момент могу «сорваться» или «выпасть», я не думаю. Вообще. Ведь шансы так невелики, особенно когда ты молод, на твоем месте я бы еще лет тридцать не рассматривал вариант «аута» как вероятного процесса. Галактика конечно прекрасна, но она таит в себе ловушки для всех. Обычный человек же не думает, что он каждую секунду может распрощаться с жизнью из-за, например, упавшего ему на голову флаера. А такое бывает! А почему мы должны зацикливаться на том, что нас в любой момент может подвести мозг?
— Да, но ведь пропасть у нас вероят…
— Молчи и слушай. Нет, у нас не выше вероятность покинуть сей прекрасный мир неожиданно, уж точно не выше, чем у других. Меня с гарантией можно убить, лишь пустив пулю в голову. Пробовать травить меня бесполезно. Я могу не дышать намного дольше, чем обычный человек. Я могу поднять тонну, могу вылезти из-под обломков. Меня не сможет прирезать даже банда злодеев в темном закоулке. Спасибо имплантам, спасибо системе! То, что я плачу за все это риском «аута» — малая цена. Это не равноценный обмен. Я больше получил, чем потерял. И ты тоже, Бэйс.
Элиот говорил быстро, не замечал, как реагирует Себэйс, как у илидорца все больше расширяются глаза.
— Но я ничего не получил, Элиот.
До Эла не сразу дошло, что его собеседник имеет ввиду.
— То есть? — теперь «киборг-старший» широко распахнул глаза.
— Мне только мозг залатали. Больше ничего.
— Ты… это очень странно, я очень редко о таком… почему?! — Эл так удивился, что даже ладность речи потерял. Чтобы язык подводил — такое с Элом случалось очень-очень редко.
— Не я решал. Я был без сознания. Родители, — понизив голос до шепота, признался илидорец.
— Но им должны были все рассказать и расписать кибернетики. Когда все равно приходится лезть в мозг, то рационально использовать все cопутствующие возможности, — это был еще один повод Элиоту подумать, насколько ему повезло с родителями. И он подумал. — Это же едва ли не главное правило кибернетики: раскрывай возможности того, чего коснулся! Они не плодят инвалидов, они стараются делать своих клиентов лучше! И если сложно придумать что-то лучшее самому клиенту или ответственным за него, то есть куча стандартных моделей, многократно опробованных и испытанных. Почему… как твои родители отказались?
— Они боялись, что любое новое вмешательство увеличит риск этого. «Аута».
— Да нет, изменения по телу ничего такого не делают, — Элиот поморщился. — И несколько новых связей к тому, что и так затронуто в мозгу, процентов не добавляют. Знаешь что, Бэйс. Ты еще можешь это исправить. Превратить недостаток в достоинство. Вот скажи, чего бы тебе хотелось, чего ты не можешь сделать пока физически?
— Дышать под водой! Уметь драться, как Джу-Джу! — быстро выпалил Себэйс. Ему даже думать не пришлось над ответом, «хотелки» сами всплыли наружу, лишь только был задан вопрос.
Эл усмехнулся.
— Ну вот все, что ты хочешь, со своим кибернетиком и обсуди. Кто у тебя?
— Ван Лицк.
— А-аа, встречался мельком, он спец по вашей расе. Вот и поговори с Ваном. Сразу скажу, что для того, чтобы из того, кто ты есть сейчас, ты стал киборгом, который не просто так называется, а правда может что-то крутое, тебе придется снова вскрыть черепушку, так что лучше заняться этим немедленно, пока кость не срослась. У Вана валяются несколько журналов со стандартными наборами модификаций… Выбери что-нибудь для себя, поправь на свой вкус, сделай. Ты, конечно, давно совершеннолетний, так что можешь. Недостаток в достоинство — только так. Зато всю жизнь свою будешь радоваться, что киборг, а не плакаться о том, что жизнь похерилось.
Себэйс пытался понять, насколько Элиот говорит серьезно, и насколько легко осуществимы выдвинутые им предложения. Илидорец смотрел в глаза Эла, пытаясь найти в них что-то, что ему поможет, но ничего не находил. И, чем внимательнее смотрел, тем страшнее ему становилось. Неживой взгляд Эла не был застывшим: киборг следил за лицом, за глазами своего собеседника, переводя зрачки, но, когда фокусировался на чем-то, его зрачки перестраивались не так мягко и в то же время пружинисто, как у любого органика, а резко и жестко, моментально захватывая цель. Себэйсу даже показалось, что в какой-то момент зрачки Эла теряют форму идеального круга, «распадаясь» по краям, как диафрагма у фотокамеры. И в них нет не только никакого выражения. Даже никакого блеска, что могло бы придать хотя бы намек на жизнь. И в том, что изнутри Себэйс покрывался инеем все больше с каждой секундой, виноват был вовсе не неестественно-голубой цвет радужки изучаемых им глаз. Илидорец снова забегал взглядом по лицу Элиота, как перепуганный зайчонок, своими глазами сверкая, будто при температуре, пытаясь найти хоть что-то. Однако сейчас Эл действительно сильно походил на робота. У него было сероватое, безрадостное лицо, на котором без глаз почти невозможно читать спокойные, не бьющие через край эмоции. Он говорил голосом хриплым и монотонным, менял только громкость речи, но не эмоциональную окраску. И на фоне всего этого: совет о новых операциях для него, Бэйса.
Чтобы он стал таким же.
Себэйс стал медленно отползать назад, в угол, скуля, как оставленный в одиночестве щенок. Вжавшись спиной в стену, парень сгорбился, обхватил голову руками и стал раскачиваться взад-вперед. Его накрыло так, как еще никогда не накрывало. Страх за собственную судьбу, отсутствие веры в свое будущие, осознание, каким теперь его будут видеть окружающие… это все не укладывалось в голове. Бэйс был близок к тому, чтобы сойти с ума.
Элиот закрыл глаза и откинул голову назад, резко и сильно, специально с таким расчетом, чтобы больно удариться затылком о стену. Ривз полностью отдавал себе отчет в том, насколько он сам сейчас выглядит непрезентабельно для речей о счастливом будущем киборгов. Глаза, общая подавленность последним тестом, повлиявшая на речь операция… Однако такой негативной реакции, какую показал Себэйс, он все равно не ожидал. Уж другой-то киборг должен был… понять? Разобраться?
«А почему, собственно, он считает себя лучше?» — вместе с этой мыслью в Элиоте поднялась злость. Она нахлынула, как штормовая волна, совершенно неожиданно, сметая все на своем пути. — «Почему он стонет и жалуется, если он, по сути, сам взял только плохое от ситуации, и отказывается сделать ее лучше? Если он сам, добровольно решил выбрать себе путь страдания? Почему он вообще такой… жалкий? Жалкий киборг?»
— Слушай меня! — Элиот прыгнул влево, жестко приземлившись на колено, и теперь стоял перед и над Себэйсом. Отняв руки илидорца от его головы, Эл так резко притеснил Бэйса за плечи к стене, что у того голова дернулась. Бэйс испуганно раскрыл слезящиеся глаза.
Илидорца из его внутреннего мирка можно было вырвать только так. И это получилось.
— Хуже, чем сейчас, с тобой уже не будет! — Элиот не говорил. Не было резервов сдерживаться. Он кричал. — Уйдешь ты домой прямо сегодня или спустя несколько месяцев после новых операций, ничего не изменится! У тебя не будет детей, и ты не проживешь больше, чем еще сорок лет! Ты не сможешь попасть на Фук, Альгамастер, Эхко и другие планеты своего «красного» списка! На многих других ты будешь заполнять кучи бумаг, а где-то на тебя навесят унизительные опознавательные знаки! Ты забудешь о спорте, об ответсвенных специальностях, а большинство органиков будет смотреть на тебя косо только потому, что ты такой, какой есть! А некоторые — откровенно ненавидеть! Ты этого всего НИКАК И НИКОГДА не изменишь! Ты можешь просто с этим смиритья, сидеть в своем панцире и плакать каждый день об упущенных возможностях. А можешь прожить свою чертову короткую жизнь ярко, так, чтобы ни о чем никогда не жалеть! Ты сам, только ты, можешь ее зажечь! Ты знаешь, каково это — нырять в облаках на флаере, будучи с ним единым целым через нейрошунт? Иметь такую реакцию, чтобы ловить целый град падающих предметов? Навалять любому сопернику? Не сдохнуть там, где сдохнет иной индивид, примитивный органик, и спасти близкого? Всегда знать все на свете, не тыкая в кнопки глупого терминала, а напрямую выходя в экстранет? Видеть в кромешной тьме? А сколько иных возможностей ты упускаешь, ты можешь себе представить?! Обычный органик никогда их не получит. А ты — можешь! Это твой подарок, твоя компенсация! Как можно ее выкинуть?! Конечно, без нее ничего больше не остается, кроме как сидеть в углу и рыдать о своей судьбе!
Больше Элиоту нечего было кричать. Он хотел взять Бэйса за голову и стукнуть последей со всей силы по стене, так, чтобы череп треснул, и у парня чтобы от этого мозги либо вытекли, либо на место встали.
Почему эта тема так сильно его задела, и вообще что именно его задело, Элиот и сам себе объяснить не мог. Киборг просто ушел из туалета, бросив илидорца в таком состоянии, в каком тот был, даже не обернувшись.
У него тоже были свои дела и свои проблемы.

Себэйс сидел на полу, не двигаясь, подняв руку к широко раскрытым глазам, будто заслоняясь от чего-то. Илидорец сидел так очень долго.
В его голове будто бы кто-то включил свет. И с появившимися взамен темноты предметами сложно было разобраться.

Эл ворвался в кабинет Эйны как торнадо: быстро, неожиданно и довольно агрессивно. Подлетев к столу докторши, киборг бабахнул по нему обеими руками.
— Эйна! Что произошло? Почему меня никто не проинформировал касательно деталей этого вашего последнего обследования?
— Какого рода информацию ты хотел? Мы всегда доносим до клиентов суть. Тебе сказали, что твою систему на время отключат.
— А что со мной за это время будет происходить, почему не сказали?!
— Но ведь с тобой ничего не могло произойти! Ты не мог умереть. За тобой следили специалисты. На экстренный случай у нас всегда готовы системы жизнеобеспечения. Даже по самому-самому худшему сценарию: в нашей клинике есть криокамеры…
— Вот не надо мне тут про криокамеры, полежал уже! — Элиот снова ударил по столу.
— Пожалуйста, не кричи. Или тебе потребуется еще одна операция на связках.
— Значит, бесплатно сделаете! — еще громче крикнул Элиот. От того, сколько он сегодня накричал, у него действительно болело горло, и не просто болело. Казалось, будто бы с каждым словом туда заливали расплавленный свинец. Но остановить Эла это не могло.
— Элиот, еще раз. Тебе ничего не угрожало.
— Ты думаешь, я из-за этого психую?!
С минуту Эйна и Элиот соперничали взглядами. Илидорка уступила потому, что должна была. Пусть Элиот Ривз и был одним из самых вредных и сложных с точки зрения характера клиентов, но он всегда в полной мере оплачивал все услуги.
А еще Эйна знала его очень давно, еще с тех самых пор, когда лично руководила проектом кибернетизации семнадцатилетнего марсианского парнишки, пострадавшего в глупой аварии.
— Хочешь малинового соку? Настоящий сок, с Земли, — предложила Эйна, будто бы никакого неприятного налета на нее не было.
— Хочу, — буркнул Элиот. Эйна пошла к холодильнику, а киборг сел в кресло, вольготно закинув ногу на ногу, сцепив руки в замок над столом. Спустя минуту Эйна поставила перед ним бокал с соком и села напротив.
— Значит, так, Эйна, — не слишком дружелюбно начал излагать Эл, даже не притронувшись к соку. — Вы меня пытали на куче разных приборов, но так ничего и не нашли. На каком основании вы можете полагать, что я склонен к «срыву»? Ни на каком, или я не прав? Если прав, то выписывай мне мою медсправку, и я пойду, и надеюсь еще долго с тобой не увижусь.
— Все не так просто, — илидорка покачала головой. — Я не могу ни на каком основании сказать и обратное: что с тобой все хорошо. Пожалуйста, посиди здесь. Дождись результатов последнего теста. Они будут готовы в течение получаса. Скорее всего, они прояснят ситуацию.
— Пусть только этот тест попробует ничего не дать! — отрывисто бросил Эл. — Он мне еще лет десять перед сном мерещиться будет.
Эйна мягко накрыла своей рукой сцепленные над столом руки Элиота.

Результаты теста пришли быстрее обещанного. Изучив информацию, пришедшую ей на терминал, Эйна сразу же поделилась ею с Элиотом.
— Тест дал результаты. Я одновременно и обрадую тебя, и нет, Эл. У тебя нет предпосылок к тому, чтобы «сорваться», и я сделаю тебе справку. Но сам для себя ты находишься в уязвимом состоянии. Один из имплантов в мозгу немного сместился. Он нормально функционирует в обычном режиме, но при повышенной нагрузке начинает вести себя не совсем корректно. У тебя точно не болела голова…? Теперь можно сказать уверенно, что два года назад именно тот имплант при экстремальной нагрузке устроил что-то вроде «замыкания», которое очистило тебе сразу и органическую, и цифровую память. Системную информацию спас предохранитель, поглотивший большую дозу избыточной энергии. Если бы он не справился, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. С учетом обстоятельств твоего образа жизни могу предположить, что два года назад в тебя швырнули обыкновенную электромагнитную гранату, однако из-за неправильно стоящего импланта это дало такой ужасно неприятный, неожиданный эффект. В принципе, любой избыток энергии, резко превышающий стандартный поток, способен устроить новый «всплеск». И дело может кончиться не только повторной потерей памяти, но и смертью: либо от потери системных данных, либо от физического воздействия непосредственно на ткани мозга. Думаю, мне не надо разъяснять тебе, что новый «всплеск» может спровоцировать отнюдь не только электромагнитная граната. Ты все время будто бы ходишь по лезвию ножа, подтолкнуть хватит немного... Снова обрадую тебя и огорчу одновременно: ситуация поправима, надо всего лишь заменить имплант. Однако он находится довольно глубоко, операция будет не самой элементарной. Еще новый имплант придется переподключить на новые связи, чтобы он функционировал. Это — повышение процентов. Полагаю, меньше, чем на единицу. Не советую затягивать с операцией. Когда ты будешь готов?
Элиот долго думал, прежде чем ответить.
— Я подпишу отказ, Эйна. Включай договор.
Эйна открыла было рот, чтобы выразить удивление, чтобы попробовать переубедить Элиота.
— Я подпишу, — по голосу Эла, тихому, но такому решительному, что об него могут скалы разбиться, илидорка поняла, что не сможет никак повлиять на его решение. По крайней мере сейчас. Ей осталось только выполнить требование клиента.
«Elliott» — латиницей, непонятными для не-Землян закорючками, с двумя «ошибками» в имени. Но высокие двойные буквы красиво смотрятся. И без фамилии.
— Справку?
Эйна создала документ за несколько минут, скинула его на терминал Элиоту. Тот принял, пробежался глазами по тексту, кивнул.
— До встречи, Эйна. До нескорой, — Элиот махнул рукой илидорке и ушел, прихватив с собой ее стакан со своим малиновым соком.
Эйна отвернулась к окну и долго смотрела на шпили небоскребов, которые поливал дождь. Ей сейчас было так же грустно и холодно, как этому городу.
Эйна боялась, что видела сегодня Элиота Ривза, любимого, капризного мальчишку, чуть больше, чем просто пациента, в последний раз.

С 1346tr1111tr1967 на 7777ii2208ii7777 22:16:09 : Элиот, а тебя любят девушки? Бэйс из больничного туалета.
С 7777ii2208ii7777 на 1346tr1111tr1967 22:16:11 : Только трахать.
С 7777ii2208ii7777 на 1346tr1111tr1967 22:18:44 : Но кто сказал, что этого мало…?
С 1346tr1111tr1967 на 7777ii2208ii7777 22:19:21 : Дурак ты, Элиот.
С 7777ii2208ii7777 на 1346tr1111tr1967 22:19:44 : Хах. Пиши дураку. Буду рад ответить.
С 7777ii2208ii7777 на 0267ar1744or4242 22:50:32 : Тебе или Вану. Убедительная просьба: не давать мой номер без моего ведома никому. Даже «коллеге». Даже если он помирает от тоски.
С 0267ar1744or4242 на 7777ii2208ii7777 23:51:16 : Элиот. Он хотел извиниться. Как скажешь, больше никогда такого не повторится.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Wolf_Legend Дата: Понедельник, 12-Окт-2015, 20:58:29 | Сообщение # 399     В браке

Клан Созвездия Волка
Ранг: Влиятельный волк

Постов: 3872
Репутация: 513
Вес голоса: 7
– Я знаю, капитан, – это было сказано и относительно кольца, и относительно того, что стоит от него поскорее избавиться, и относительно квартиры, и относительно всего, в принципе. – Я, пожалуй, обращусь к капитану Жбаньку – маякните. Увидимся.
Девушка коротко улыбнулась Лестеру и покинула помещение. Ну, что, вперёд и с песней к исполнению детской мечты? Шумно выдохнув, девушка размеренным и уверенным шагом направилась к лестнице, ведущей на третий этаж, а дальше – в кабинет врача. Медкомиссия не представляла ничего особенного – стандартный набор процедур, пройти которые девушке удалось не более, чем за 1,5 часа. Допуск был получен и всё, что оставалось, – уладить дела с жильём. Капитан Жбанёк оказался весёлым мужичком, который уже оповестил девушку с порога, что она может, в принципе, отправляться на временно-постоянное место жительства. Минут 10-15 ходьбы до общаги и вот Бидд уже «дома». На входе уже осведомлённая вахтёрша что-то прочавкала свободной от зубов челюстью и побрела по коридору, продолжая чавкать. Остановившись перед дверью, старушка распахнула её и, улыбнувшись настолько, насколько ей позволяла её тактичность (а она ей позволяла ого-го!), чуть ли не в низком поклоне пригласила Бидд войти. Поблагодарив, девушка вошла в комнату и остановилась на пороге, оглядываясь. Три двухъярусные кровати стояли у стенок, стол, стулья и прочая бытовая техника и мебель. Одна койка (слава Богу, нижняя) была аккуратно застелена и ожидала своего владельца, коим и стала Бидд. Вещей у девушки как таковых не было, а посему и раскладывать тоже было нечего. Постельное бельё Уилан решила взять к ночи ближе – сейчас было слишком лень. Чем заняться в пустом общежитии, пока все на работе? Правильно, сидеть в экстранете, чем Бидд и занялась на ближайшие часа два-три, – после общежитие стало полниться звуками. Вскоре появилась и первая соседка, которая с оценивающе-изогнутой бровью осмотрела Бидд, полулежащую на кровати, и молча принялась заниматься своими делами. На тихое приветствие ответа не последовало, а потому в комнате повисло тяжёлое молчание. Буквально через пять минут в комнату ворвалась другая девушка. От неё исходило столько жизненной энергии, что она не сразу заметила «новенькую», а принялась тормошить ни в чём не повинную Лютию, называя ту сонной амёбой. Вскоре эта энергия была резким выбросом направлена на Бидд, от чего вскоре так разболелась голова, что вынести эту болтовню стало крайне тяжело. Виновато улыбнувшись и сказав, что ужасно болит голова, Бидд вышла из комнаты, краем уха ещё зацепив обрывок фразы, брошенной Лютией, что «ты уже и новенькую допекла». На душе как-то становилось всё теплее от воспоминаний о Лютии, о живой Коди. Здесь был такой темп жизни… Насыщенный, наполненный какой-то удивительной силой – вряд ли девушкам здесь когда-либо было скучно. Пропустив входящую женщину-лейтенанта и как-то совершенно машинально отдав ей честь, девушка вышла на крыльцо и потянула ноздрями тёплый вечерний воздух, прикрыв глаза. Город был полон звуков, словно улей пчёл, – звенел, гудел, жужжал, полнимый сотнями тысяч звуков. Пройдя чуть правее от общежития, девушка уселась на лавочку, просто наблюдая за жизнью города. В один момент Бидд общежитие показалось большим муравейником, в который и из которого ровным строем бежали муравьи. Через дорогу – ещё один, мужской. Форма блестела, отбрасывая солнечные зайчики по зданиям, играя всеми цветами не только радуги, но и ещё какими-то замысловато-завораживающими цветами. В комнату возвращаться не хотелось – слишком хорошо было на улице, а потому Уилан быстро ввела запрос в экстранете: «Имя – Коди, планета – Фельгейзе, район – 3-5-А, дом – 36». Данные по новой соседке были найдены моментально, как и сообщение с содержанием «Выходите на улицу – погода отличная! Новая соседка» – моментально отправлено. Вскоре из открытых окон донёсся перемещающийся смех, от чего стало понятно – Коди всех достала и теперь они идут сюда. Бидд помахала вышедшим, обозначая своё местоположение.
– А и правда, наша соседушка права, – щебетала Коди, перемещаясь вокруг лавочки с ультрасветовой скоростью. – Погодка – отпа-а-ад!
– Предлагаю куда-нибудь сходить, – Уилан посмотрела на новых подруг, которые были ещё пока знакомыми, но вечер обещал быть сближающе-незабываемым с таким-то началом.
– О, точно! – взвизгнула Коди. От неё было очень много шума. Очень. – Так, девочки, идём наряжаться и едем в «Неон»!
Коди уже бежала к общежитию, крича что-то на ходу относительно парней, полного улёта, отрыва и так далее. Пока остальная уже пятёрка дошла до комнаты – Коди уже заканчивала собираться. Лютия вновь изогнула бровь (походу, этим жестом она выражала любую эмоцию), Дамна и Текория (сёстры, кстати) стали очень бурно решать, кто оденет какую-то там кофточку и никак не могли её поделить на протяжении получаса, Якоше так вообще молча собиралась – самая незаметная из всех была девушка, на Земле такую назвали бы «мышью серой». Все были собраны, когда наконец-то обратили внимание на Бидд. Девушки поняли всё без слов, и мгновенно на выбор было предоставлено множество кофточекюбокплатьевшортбрюеблузоктопов. Одевшись достаточно стильно, но в то же время просто, Бидд привела волосы в порядок, позволяя им ниспадать на плечи, струясь по ним. Коди даже ахнула – это было отчётливо слышно. Все были готовы и можно было выдвигаться. Бидд с удовольствием обошлась бы без новых знакомств, но малахольная Коди – нет. Остальные девушки просто молчали, игнорируя эту мелкую назойливую муху.
– Эй, послушай, – Уилан резко дёрнула девушку за плечо, не сильно, но достаточно ощутимо впившись пальцами в мягкую часть предплечья. – Оставь местных ухажёров здесь – никуда они не денутся. Более куда интересны новые знакомства. И перестань носиться, пожалуйста. Голова кружиться начинает.
Последнее Бидд уже говорила с улыбкой, чтобы не портить отношения с самого начала, как и только начинающийся вечер.

Фата удалась. Если удалась Фата, то выходные начались более, чем просто отлично. «Неон» порадовал не столько выпивкой (Бидд и не пила вовсе), сколько атмосферой и какой-то своеобразной наполненностью. Уставшие и ужасно довольные девушки возвращались в компании новых знакомых парней, весело щебетали и обменивались номерами на крыльце общежития. К БИдд тоже набивались в поклонники, но девушка лишь мягко им улыбалась, всё так же держа на дистанции. Парень был очень симпатичным, высоким, хорошего телосложения, но в нём не было чего-то близкого, родного. Медленный танец, на который он её пригласил, расставил всё на свои места, чётко обозначив для самой же Бидд, что её мысли привязаны совсем к другому мужчине – Элиоту. Всю оставшуюся ночь девушка была где-то там, далеко, рядом с Элиотом, не забывая улыбаться и создавать эффект присутствия, хотя большею своей частью сознания она отсутствовала. Тихо пробравшись мимо вахтёрши, которая спала тут же на столе, девушки, посмеиваясь, добрались до своей комнаты и располагались по своим кроватям, перешёптываясь о проведённой ночи. Сколько они ещё болтали, Бидд не знала – уснула сразу же, как только голова прикоснулась к подушке.


Музыка - это то, чего нельзя передать словами, чего мы не видим, чего не чувствуем в жизни, это абсолютно другой мир со своими эмоциями, со своими законами.
 Анкета
Эрин Дата: Среда, 14-Окт-2015, 00:58:50 | Сообщение # 400    

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2278
Репутация: 274
Вес голоса: 5
- Йе-е-й! Я снова выиграла! - Дженни стянула виртуальные очки и ткнула Дэниэла локтем в бок. -Лу-у-у-узер!
- Да ты жульничаешь! - изобразив на лице обиду, на самом деле явно отсутствующую, заявил Дэнни, а потом немного улыбнулся и посмотрел на девушку искоса, чуть исподлобья, - Знаешь, мне очень не хватает этого. Ну... просто сесть вот так и поиграть. Как раньше. Раньше для этого не надо было получать известие о том, что ты пропала и лететь с тремя пересадками на другую планету.
Дэниэл, милый братик. Разгильдяй и дуралей, но самый любимый из представителей этих двух видов. Забавно думать, что ещё лет восемь назад Джен чуть ли не ненавидела его.
Ещё более рыжий, чем старшая сестра, и ещё более веснушчатый, худой парнишка в клетчатой красно-чёрной рубашке. Коротко подстриженные волосы нелепо торчат в разные стороны, глаза горят яркими золотисто-карими огоньками. Вот только среди этого света сложно не заметить сейчас тени грусти.
- Эй, да ладно тебе! Это... это же не навсегда, - Дженни улыбнулась, а про себя неуверенно добавила: «Наверное».
- Джен, мне не нравится эта твоя затея с полицией, - серьёзно заявил Дэниэл, глядя теперь прямо в глаза сестры. Она не отводила взгляда. Почти никто больше не мог похвастаться, что регулярно терпит на себе прямой взгляд Роуз. - И эта ситуация ясно показала, почему. Ты могла и не вернуться. А я... не хочу тебя потерять. Мы не хотим.
- Что, не с кем в игры будет играть? - ехидно спросила Джен, но, уловив в глазах брата обиду и полное отсутствие какой-либо усмешки, поняла, что шутка была не к месту. Она чувствовала себя неловко. - Дэн, я не собираюсь бросать начатое, если только меня не попрут силой. Это глупо, наверное, но только встав на пороге смерти я почувствовала, чего стоит жизнь. Пафосная фразочка, да, хе-хе... Мне понравилось. И я хочу испытать это снова. Не совсем... ТАК насыщенно, но хоть понемногу.
- Джен, пожалуйста...
- Я подумаю.
Дэнни упер в сестру печальный, сосредоточенный взгляд, сведя светлые брови. Воцарилась тишина, которую прервали звонок в дверь и Майк, с глухим рыком ринувшийся в прихожую. Отворив дверь и впустив на порог нежданного гостя, Джен не поверила своим глазам.
Тёмно-русые волосы с проседью на висках, зачёсанные назад, идеально выбритое лицо, идеально отглаженный светлый костюм. Крупный прямой нос, тяжёлый подбородок, высокий лоб, тёмно-зелёные глаза, полускрытые бликами на линзах очков, и абсолютное отсутствие эмоций в лице и взгляде. У двери, в одной руке сжимая ручку чёрного лакового саквояжика, а второй, согнув её в локте, держа сложенный плащ, стоял Джеймс Джордан Роуз. Майкл, тихо рыча, попятился назад и забился под обувной шкафчик.
– Папа! - радостно ахнула Дженнифер, обняв отца, и как-то разом вдруг забыла всю накопившуюся за последние несколько часов обиду.
Джеймс, не моргнув и глазом, словно робот слегка похлопал дочь рукой по спине и, освободившись от её объятий, обошёл её и вставшего позади неё Дэниэла, будто неживые препятствия и, не говоря ни слова, схватил за воротник Джонатана и втолкнул его обратно в кухню, из которой тот только что вышел.
– Нам нужно поговорить. - только и сообщил он сухо, будто андроид, таким же механическим движением закрывая дверь.
Дженни тихо вздохнула, сложила руки на груди и уселась на диван, подобрав под себя ноги. Дэниэл взглядом посверлил кухонную дверь ещё несколько секунд, а потом сел рядом с сестрой и приобнял её за плечи. Мистер Роуз-старший никогда не менялся. Никогда.
– Когда ты перестанешь лезть в мою жизнь? - спокойно спросил Джеймс, холодный взгляд устремив на брата и постучав пальцем по терминалу. – Зачем быть здесь?
– Как насчёт того, чтобы поддержать свою дочь? - скривив рот, Джонатан упер руки в бока.
– Эту роль выполняете вы, - будто очевидную истину, диктуемую двоечнику терпеливым учителем, пояснил Джей. - Ты и Дэниэл.
– А как насчёт того, что это твои дети? Может, стоит уделять им хоть немного внимания?!
– Диана справляется с родительской функцией. Она хорошая мать, - всё так же холодно продолжил профессор, – Твоё внимание тоже не проходит мимо. А кто-то должен работать. Вас же нужно кормить.
– Чёрт, Джей! - Джонатан тяжко вздохнул и сложил руки на груди. - Ты ОТЕЦ, понимаешь? Дядя, мать и отец — это разные люди, и они все нужны в равной степени.
– Нерациональная система, - покачал головой Джеймс. Эту шарманку от брата он слушал уже в сотый, если не в тысячный раз. – Диана посвящает всё время детям. Ты транжиришь наши деньги. Я — работаю. Это — рационально. За исключением пункта о тебе.
– Ты не понимаешь. Всё никак. Ну неужели твоя логика не может осознать, что «семья» - это не просто биологическое родство?!
– Я не вижу смысла, - покачал головой Джеймс, – Диана дала детям всё необходимое воспитание. Я позаботился об их образовании. Ты развлекал их, когда это требовалось. Они даже играли с твоими собаками. Картина полна. Что не так?
– Господи, за какие такие грехи прошлой жизни он мне такой достался? - подняв глаза к небу, закрытому, к сожалению, потолком и ещё несколькими этажами, взвыл Джон. - Ладно, давай попробую тебе объяснить. ОПЯТЬ.
Путём долгих уговоров и многочисленного повторения слова «должен», Джонатан всё же убедил брата в необходимости остаться хотя бы на этот вечер. «Должен» - как заклинание, всегда работало. Так что, остатки дня, воссоединившего почти всю семью Роуз, были проведены за просмотром любимых фильмов и распитием какао. Как в старые добрые времена. Вот только тогда вместо отца обычно присутствовала мать. Джеймс же участвовал в этой церемонии первый раз в своей жизни. И не сказать, что она показалось ему увлекательной или просто полезной. Но он терпел. Потому, что «должен».

****

Раздался стук, двери скрипнули и разъехались в стороны. За порогом стоял худощавый невысокий паренёк и нервно теребил завёрнутый край бумажного пакета.
- Хэнк? - Джош подпёр щёку рукой и, скептически задрав бровь, устремил холодный взгляд на гостя. - Ты чего тут делаешь? Ночь уже. Все нормальные домой свалили.
- Д-да я тут заработался... у м-меня был обед с собой, я не съел... а тут вот пошёл и-и вспомнил, что ты тут, подумал, м-может, ты голоден, ну... - заикаясь и краснея, пояснил бухгалтер, осторожно пересекая порог тюремного отделения и подшагивая к столу Доуэлла — несчастного, попавшего сегодня на ночное дежурство.
- Ладно, давай сюда, - Джошуа лениво вытянул пакет из длинных пальцев гостя. Отнекиваться было бесполезно — Хэнк бы всё равно втюхал, упрямый добряк, да ещё и обидеться мог. Да и не хотелось отказываться — в животе от одной мысли о еде крутило уже часа два. - Ты прям не представляешь, как вовремя, Калькулятор. Жрать хочу, как гурталин после спаривания.
Хэнк покраснел ещё сильнее, то ли от прозвища, то ли от сравнения, и неловко перемялся с ноги на ногу.
- Да ты садись, чего встал, - вытаскивая из пакета сэндвич, Доуэлл кивнул на стоящий рядом стул. «Калькулятор» оказался там в мгновение ока и через секунду сверлил тюремщика очень странным взглядом. Джош тем временем уже откусил кусок сэндвича, отмечая, что тот тёплый и явно свежий, что весьма не вязалось с историей про недоеденный обед. Этот дурак что, реально бегал ночью за сендвичем для угодившего на дежурство? Что-то подобная чушь в сторону Доуэлла замечалась за Калькулятором слишком часто последнее время.
- Вкусно? - продолжая сверлить тюремщика взглядом, поинтересовался Хэнк.
- Ага, - хмыкнул Джош, - Калькулятор, прекрати на меня так зырить, стрёмно же.
Бэрс удивлённо расширил карие глаза, а потом спешно отвернулся. Дальше сидели молча: Джошуа поглощал халявно доставшуюся еду, Хэнк сверлил взглядом видную сквозь небольшое окошечко темноту коридора, ведущего к камерам.
- Ты караулишь того типа, которого сегодня Джо допрашивала?
- Кто?
- Джозет. Капитан Зунх, - пояснил Бэрс, снова посмотрев на тюремного стража.
- А, эта стрёмная бледная дамочка, - догнал Джош, запихнув в рот остаток сэндвича. - Аха, ево. Он аше стванный, с ним фто-то сафсем не тах. А ты об эфой Дж говорих тах, будто ео лично знаешь.
- Не говори с набитым ртом, - покачал головой Калькулятор, - Да было дело, я раньше работал на её участке. Только потом сюда перебрался. - пояснил он, и, прежде чем задавать интересующий вопрос, подождал, пока Доуэлл дожуёт. - А что с ним не так?
- Да психованный он, - фыркнул тюремщик, - Верещит, от кого-то отмахивается. Галлюны у него, что ли. Надо будет завтра сообщить кому-нибудь из штатных психиатров. Стау, например, или кто там ещё есть...
- А-а-а... м-можно мне на него посмотреть? - Калькулятор взглянул на тюремщика умоляющими глазами.
- На кого? - удивлённо дёрнул бровью Джошуа.
- Ну... на этого галлюцината, - Бэрс потупил взгляд и стал нервно хрустеть пальцами.
- Зачем?
- Интересно! Ну пожа-а-алуйста, Джош!
- Н-нм. Ла-адно. Только ради бога, прекрати оставь в покое свои пальцы, это отвратно! - Доуэлл взял фонарик, открыл дверь и впустил Хэнка в тёмное пространство коридора меж пустых камер. Только из самой дальней раздавалось тихое бормотание, по мере приближения оказавшееся пением. Едва слышным пением на ломанном, коряво звучащем языке. Таком, что удивительно, как на нём вообще можно петь.
Остановившись перед решёткой камеры, Джош нашёл в углу скрючившийся в комок костлявый силуэт и посветил на него фонариком. Преступник сидел, подобрав ноги, уткнув нос в колени и закрыв глаза.
- Вот, смотри. - Доуэлл тряхнул фонарём, отчего тень доходяги заплясала по стене. Бедняга, открыв глаза, подскочил, шарахнулся назад, прочь от собственной тени, и налетел спиной на решётку. - Психованный, я же говорю. - тюремщик оглянулся и ехидно улыбнулся, обнаружив бухгалтера вжавшимся в противоположную стену, с перекошенным от испуга лицом.
- Эт-то я п-сихованный?! - пират за решёткой тем временем обернулся и уставился на полицейского, уперев лицо в прутья. Глаза его, огромные и золотые, как две древние земные монеты, в бледном луче фонаря сверкали расширенными оранжевыми зрачками. Бледный, как смерть, с полупрозрачными белыми волосами, спадающими на лицо и заляпанными ссохшейся синей кровью, - Слу-у-ушай, парень, а от-тдай мне фонарик, а-а? Отда-а-а-ай!
- Не-а. - флегматично отозвался Джош и обернулся к бухгалтеру, - Всё, насмотрелся? Ну и пошли, - и, схватив впавшего в ступр Хэнка за рукав, увёл обратно в освещённую «прихожую» тюремного корпуса.
- Эй, нет! Нет-нет-нет! - закричал, срываясь на визг, заключённый, когда Доуэлл начал закрывать дверь, сужая полоску света, разрывая нить связи между жизнью и смертью. Но его мольбы остались проигнорированными.
- Терпеть не могу это. Жду не дождусь, когда вернусь в опер-отряд, - проворчал Джош, присаживаясь обратно на свой стул.
- И когда это будет? - полюбопытствовал отошедший от испуга Калькулятор.
- Ещё неделька где-то, - махнул рукой Доуэлл, - Ур-ра, ещё чуть-чуть, и я буду свободен от всех этих ублюдков и угнетающих решёток! Да здравствуют пушка, перестрелки и адреналин!
- Ты там т-только это... осторожней, а?.. - вздохнув и потупив азгляд, пробормотал Хэнк.
- Слушай, Калькулятор, ты чего-т какой-то подозрительный... м-м-м... Ты эт, не заболел случаем?
- Нет, нет, что ты... - пробормотал Хэнк, всё ещё мысленно разглядывая образ бледного заключённого.
«И это его просьба — открытки рассылать?.. Джоз, странные у тебя товарищи прошлого... И странные одолжения ты для них делаешь.»

***

Джен проснулась очень рано. Заря только-только занималась над верхушками домов, и на городских улицах было по меркам большого города довольно тихо. Из-за сна на диване в полусидячем положении шею и спину неприятно ломило. Осторожно выбравшись из-под привалившегося на неё Дэнни(спящий братец тут же, воспользовавшись ситуацией, сполз на бок и занял собой весь диван) и встав, Джен едва не споткнулась о дядю Джонатана. Он так и заснул на полу, на том месте, где вчера сидел, смотря фильмы, разве что распластался на полу, подложив под голову стащенную с дивана подушку. Да, ему спать было явно куда удобнее, на мягком ковре-то. Дженнифер даже позавидовала, разминая шею. Отца, конечно же, не было. Зато кружку за собой помыл! И проектор выключил скорее всего тоже он. Пффрх.
Тихонько прокравшись на кухню и притворив дверь, Роуз раздвинула бледно-жёлтые занавески и слегка приоткрыла окно. Бледный пока свет позолотил светло-серую маленькую комнату, сочными бликами ложась на глянцевую поверхность столика. Прохладный воздух тихонько пополз по полу, опутав вскоре босые ступни.
Кофеварка тихонько журчала, и запах бодрящего напитка стремительно заполнил всё кухню. Когда последняя капля чёрной свежесваренной жидкости плюхнулась в стеклянный чайничек, Дженни потянулась в шкафчик за кружкой.
- Я был удивлён, заметив, что эта штука ещё с тобой, а теперь ещё больше удивлён тем, что она работает, - тихо, но весело заметил сзади низкий, приятный голос. - Думал, ты ёе уже давно угрохала.
- Хах. Было дело, - Роуз, не оборачиваясь, слегка хохотнула и стянула с полки ещё одну кружку. - Чего не спишь?
- Тот же вопрос тебе хотел задать, - Джонатан прошёл вглубь кухни и уселся за стол.
- Ну так... на встречу с капитаном, - Дженни поставила кружки на стол и уселась напротив дяди.
- Пять часов утра, Джейн, - недоверчиво подняв бровь и добро улыбнувшись сообщил Джон.
- Я заметила, - рыжая кивнула на проецируемые цифры настенных часов, - но мне много надо сделать. Хотя бы — новый терминал купить. Дэнни мне свой насовсем явно не отдаст. ...М-м. А как там Юки?
- Хорошо, - кивнул Джонатан, отпив из кружки с дымящейся чёрной жидкостью, - Почти закончила универ. Экзамены остались. Сидит дома, готовится, - дальше мужчина недовольно проворчал что-то невнятное и слегка обиженно надулся, явно удручённый тем, что его невеста на время оставила такое увлекательное занятие, как швыряние себя по Галактике на пару с ним.
- Напомни-ка, какое это образование у неё?
- Третье, - фыркнул Джонатан, - Ну вот скажи, на кой чёрт ей три вышки? - младший Роуз-старший, не закончивший даже последний год школы, и уж подавно не сунувшийся ни в один ВУЗ, совершенно не понимал эту болезненную тягу своей возлюбленной к образованию.
- По крайней мере, отец не причисляет её к числу троглодитов нашей семьи, - хихикнула Дженни. - Ладно, а ты-то где шлялся эти полгода?
- О-о-о, да где только не, - мужчина неосторожно взмахнул руками, чуть не расплескав свой кофе. - Вот скажи, ты на Зарее была? Или на Фатиш? Ахвешта? Ха-ха, конечно нет, я знаю, просто издеваюсь. Но знаешь, тебе стоило бы, правда. Там круто!
Дальше всё шло как в старые добрые времена — Джонатан вещал, во всех красках рассказывая о своих приключениях на чужих планетах, Джен слушала, внимательно и увлечённо, ловя взглядом активную жестикуляцию, иногда задавая уточняющие вопросы. Почти как в детстве.
За разговорами о просторах космоса они провели время, что оставалось до пробуждения Дэниэла, за завтраком поговорили и с ним, о том, что творится там — на Луне, а потом поехали покупать Дженнифер новый терминал, увлечённо споря о потенциале развития отношений с появившимися недавно в галасообществе псенонцами, делегацию которых Джон видел в округах Централи. Но ни разу никто не спросил Дженни о том, что приключилось с ней за эту неделю. Потому, что и брат, и дядя знали, что она сама расскажет, когда будет готова.

***
На собрании приключенцев, на котором присутствовал весь оставшийся в живых экипаж «Укротителя», будучи чуть ли не сильнее всех ругаемой, Роуз почему-то не чувствовала себя так, как это было бы до всего того, что произошло. Раньше она, наверное, стояла бы, грустная, вжав голову в плечи и готовая расплакаться от осознания своей никчёмности. Однако сейчас все порицательные замечания в свой адрес она перенесла очень спокойно. Может, из-за пережитого, может — от того, что ругань была разбавлена и немалой долей похвалы, но в большей мере, вероятно, потому, что конец капитанской речи выдался весьма неожиданный. Ей назначили штрафную практику в в тюремном отделе, и от счастья рыжая чуть ли не подпрыгивала, с большим усилием сохранив пристойный вид до конца собрания.
Почему такая радость? А потому, что Дженни была почти на все сто уверена, что в полиции её не оставят, а выгонят пинками и с позором. Да ещё и не просто останется, а с рекомендациями тут, на Фельгейзе, а это хорошо — от родной Луны не так далеко, но и не самое захолустье Галактики. И, как вскоре выяснилось, не одна, а с двумя уже знакомыми лицами — Санемикой и Гамом29.
- Положительный ответ положителен, - важно кивнула Джннифер на вопрос лаккийца, а потом широко разулыбалась и слегка подпрыгнула, хлопнув в ладоши. - Я вообще не ожидала, что меня к службе допустят! О-у-у, я могу сказать, что на сегодня я счастлива и готова совершить парочку подвигов. Слушайте, если не имеете никаких супер-важных планов на вечер, как насчёт того, чтобы отпраздновать? Я знаю один симпатичный ресторанчик, недорого, но весьма и весьма презентабельно. Может, наведаемся?


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Призрак Дата: Среда, 14-Окт-2015, 01:23:09 | Сообщение # 401    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
«Фу, какая гадость», — подумал про себя Айзек о крови и плевке на ладони, но вслух ничего не сказав, посчитав такие слова просто плохой шуткой.
«Договор» с Гэбриэлом он вежливо скрепил рукопожатием.
— Я вообще-то старался, целую ночь тебе эту кровать искал, — хмыкнул Хоффман. — Она конечно гадкая, но… но все-таки кровать, и один я ее вниз не перетащу, у нас лифт идет только до двадцатого этажа, как ты наверняка уже заметил. Помоги мне, тогда быстро справимся.
Дальше Гэб затронул ту тему, которую Айзек не так давно обсуждал с Льяри, что, впрочем, ничуть не остудило энтузиазма Хоффмана поговорить об этом снова.
— Модернизация, современные технологии? — переспросил он со смешком в голосе. — Х-ха, у нас на участке о таком и не слышали! Ты знаешь, с какими программами мне приходится работать? 24М! S-42! Wieder-a! Самая новая из них датируется 4249 годом. Выпущены почти сорок лет назад! А враги отнюдь не дремлют, в отличие от нас, они выпускают новое программное обеспечение, и мы со своим старьем с ними уже отнюдь не всегда справляемся. Невозможно работать! Я и жалобы писал, и выдвигал конкретные предложения по закупке конкретных, новых программ, не слишком, к слову, дорогих, но это никого не заинтересовало. Их устраивает все так, как есть, любые перемены для начальства хуже нежеланного ребенка. Я не знаю, как наши господа следователи в принципе справляются с делами. Небось еще лет сто назад сыпали порошок на предметы, чтобы ловить отпечатки пальцев. …Кстати, а ты из какого отдела?
– В тюремном блоке, – недовольно отфыркнулся Гэбриэл. – М?
Мужчина глазами указал уже на подостывшую курицу, которая всё ещё испускала тоненький аромат. На лёгкое покачивание головы Айзека, мужчина ответил лёгким пожатием плеч, мол, дело твоё, и, встав из-за стола двинулся в комнату, чтобы избавиться от кровати. Постояв некоторое время около массивной конструкции, Гэбриэл почесал гладковыбритый подбородок и звонко щёлкнул пальцами.
– Так, любитель новшеств. Никуда мы её не понесём. Сама уедет отсюда, – Мордрэ улыбнулся и что-то натыкал в своём терминале. Вскоре в дверь позвонили – на пороге стояли два бугая из грузовой бригады, вызванной пять минут назад. – Эту.
Кровать была подхвачена словно пёрышко и очень быстро исчезла не только из виду, но и из квартиры.
– Деньги перечислены. Доброй ночи, – Мордрэ закрыл дверь на замок (привычка уж) и повернулся к Хоффману. – Осталось найти круглосуточный магазин мебели и совершить покупку. Сделаем наше гнёздышко уютным.
Мордрэ весело подмигнул соседу, улыбаясь во весь рот – настроение ползло к верху и от того, что всё же ему удалось выспаться (хоть и на столе), а так же от того, что он нашёл единомышленника и теперь прокручивал план по внедрению новшеств.
Айзек наблюдал за тем, как легко Гэбриэл справился с проблемой кровати, с небольшой толикой внутренней зависти. Как все просто получилось у соседа! Потыкал на кнопки, и уже вот она, бригада чернорабочих, готова сделать все, что угодно. Айзек не мог так облегчать себе жизнь в силу незавидного финансового положения, и даже не сейчас, когда его до нуля обворовали сироты, а вообще-вообще, в принципе. Приходилось экономить каждую копейку, всегда. У полицейских и так зарплата маленькая, а тут надо и мамам что-то переслать, и самому чем-то питаться, и хоть раз в неделю для барных напитков резервы оставлять (нужна же личная жизнь!). И обязательно откладывать каждый месяц хоть немного на пожертвования, для тех, кому живется намного хуже, чем Хоффманам. И вот из таких-то экономий, как отказ от грузчиков, от доставки пищи на дом, от экономии на ресторанном питании, и складывались свободные суммы и пожертвования.
Слава богу, хоть квартира служебная, и за нее платить не надо. Только за коммунальные услуги.
Кстати! Теперь же здесь есть еще и сосед! Следовательно, плата за услуги делится надвое. От этой мысли Айзек немного повеселел.
— Ну, если не жаль наценки за ночную доставку, то выбирай любой экстранет-магазин, — Айзек пожал плечами. — Кровать все-таки не жена, можно и по проекции выбрать, не сильно ошибешься.
«Сделаем наше гнездышко уютным», — прозвучали в голове опять слова Гэба. Да, сосед конечно хорошо с точки зрения экономии на коммуналке, но и интересы свои придется с ним координировать. Чтобы для всех вышло уютно.
— Важный вопрос, Гэбриэл. Ты любишь музыку?
– Под настроение, – пожал плечами Мордрэ. – На данный момент настроение подталкивает послушать что-то весёлое, что крутят в увеселительно-развлекательных заведениях. А ты?
Параллельно разговору мужчина ковырялся в экстранете, выискивая для себя кровать. Финансы позволяли ему не только заказать кровать и оплатить доставку. Финансы позволяли ему сделать капремонт всего этажа, будь на то разрешение начальства. Отец систематически перечислял ему по несколько тысяч ГЕ в две недели, поэтому деньги у Гэбриэла были, да и тратить он их не успевал бы при всём желании. Когда кровать была найдена – осталось только измерить габариты того угла, куда её планировалось поставить, и заказать необходимые размеры. Гэбриэл, к слову, был утыкан абсолютно любыми гаджетами – он любил всё новое, ультрасовременное, пусть, порой, и бесполезное. И сейчас из кармана была извлечена палочка. Земной человек сразу бы распознал в этой палочке щёлкающую ручку, но это всё же была не она – лишь технология ручки. Щёлкнув, Гэбриэл, таким образом, включил дальномерный лазер и очень легко измерил свободное пространство. Размеры свободного пространства тут же были занесены в необходимые поля, делая выборку из бесчисленного множества предложенных товаров.
– Ну, вот и моя красавица, – мужчина щёлкнул языком. – Хоффман, как она тебе?
Кровать была хоть и не такой огромной, как у Айзека, но вполне себе аккуратной и даже впечатляющей: основа из тяжёлого дуба, с резьбой по ножкам и спинке, ортопедический матрас, комплект постельного белья и штук пять подушек.
– Кстати, – Мордрэ почесал подбородок, сведя брови и задумавшись. – Так что там у нас с музыкой?
По взгляду мужчины можно было понять, что он ищет то самое устройство для воспроизведения.
– Неплохо выпендрился, – оценил Айзек, когда Гэбриэл спросил его мнения по поводу своей кровати. Мордрэ купил кровать с основой из массива настоящего дерева! Да, такое ложе, пусть и небольшое, но соперничать с тоже понтовым, правда, в другую сторону, ложем Айзека еще как может.
Когда Мордрэ напомнил про музыку, Айзек ненадолго замешкался. Он задавал вопрос чисто теоретически, но его сосед захотел сразу перейти к практике. Ну кончено, он-то сегодня подремал, вчера, вероятно, тоже где-то спал без задних ног…
– Вот здесь включается стереосистема, – Айзек сел на свою кровать, «погладил» сенсорную панель на ней, на левом боку. Вместе со звуком включился и проектор, который начал казать новости на стене напротив ложа. Хоффман за несколько секунд перенастроил систему, убрал изображение, выбрал на терминале музыку и «послал» ее на стереосистему. Квартира тут же наполнилась звуками группы «Трея». Современный илидорский коллектив, малоизвестный, создающий довольно качественную, позитивную, исключительно инструментальную музыку. Это было самое близкое из того, что Айзек мог подобрать под определение «для увеселительно-развлекательных заведений». Нечто легкое, быстрое, но все-таки не легкомысленное.
– Можешь пользоваться, – разрешил Айзек. – Она очень хороша для фильмов и для фона, но если хочется помедитировать, то, конечно, лучше использовать наушники.
Музыка играла не громко. Айзек лениво развалился на постели, пока не раздеваясь.
– Кровати есть, здорово. Давай ко сну отходить, а? Вчера не спал, сегодня уже скоро опять на работу вставать. Чувствую себя выжатым лимоном.
– Да, конечно, – как-то вяло ответил Гэбриэл. Пультом управления он явно был не доволен, не говоря уже об самом звуке. Нет, музыка было отличная, но «дешёвый» звук рвал уши. – Меня интересует электроника, в принципе. Но это потом. Надо спать.
Вечерние гигиенические процедуры заняли небольшой отрезок времени, после чего Мордрэ с чистой совестью мог улечься в новую, удивительно мягкую и уже ставшую родной кровать. Мужчина попытался скорее заснуть, чтобы избавиться от накопленного в нём негодования, да и негатива, в принципе – мило улыбаться соседу было очень как сложно для него. При том, стараться, чтобы это выглядело более-менее правдоподобно.
« Нужно придумать ширму», – подумал Гэбриэл прежде, чем окончательно уснуть. – «Не хочу видеть эту рожу с самого утра, как только открою глаза».
Пока Гэб готовил себя ко сну, Айзек занимался тем же, так что в кровать соседи легли одновременно. Однако заснули в разное время. Несмотря на свою усталость, Айзек ворочался не меньше часа, прежде чем отбыл в царство Морфея.
Очень было непривычно находиться в квартире не одному. Все нормально, когда под боком спит кто-то, с кем ты разделил любовь, но если сосед, спящий на соседней койке, ничего для тебя не значит, и ты не знаешь, чего от него ожидать, волей-неволей почувствуешь себя неуютно. Айзек долго буравил взглядом светлый затылок Гэбриэла. Из-за плохого зрения волосы псейо казались ему сплошным белым платком.
«Вот если бы он был роботом», – размечтался Айзек. – «Выключал бы я его на ночь».
…Несмотря на очередной недосып, новый рабочий день, знаменательный тем, что вернулась команда Лестера, Айзек не проспал, и встречал и поздравлял команду возвращенцев не менее радостно, чем все остальные.

372-373и Советские сутки, Фельгейзе, полицейский участок №13

Заявление Уилан не ушло пылиться в архивы, а благодаря хорошему тычку от Лестера пошло на отработку в первый же день своего поступления. Дело лично принял капитан Фвктаг, конжуйчианин, уже 25 лет работающий как следователь на этом участке, распутавший не одну сотню дел и собравший немало наград. Изучив все материалы дела — один-единственный листок заявления и копию с чип-паспорта Уилан — Фвктаг принялся за расследование. Первым делом он спустил приказ капитану Меркулову отследить всю историю изменений информации чипа Уилан, найти, откуда и, по возможности, кем были сделаны изменения. Компьютерщики — они такие, они в одиночку эффективно работают.
Вторым делом Фвктаг отправил распоряжение капитану Киаре с тем, чтобы тот брал свою команду оперуполномоченных и отправлялся с обыском и допросом на квартиру вышеобозначенной Уилан. Завтра. Сегодня уже вечер, а дело не горит…
Сам же следователь засел за компьютер на всю ночь. Он досконально изучал всю информацию, которая имелась в архиве на Бидд и Розали Уилан. Про первую не было практически ничего: жила дома, училась, съехала, купила квартиру… и сразу же умерла. Больше ничего. Не привлекалась, не привлекала, ничего интересного. У девушки даже задолженностей в электронных библиотеках никогда не было. Очень скучно.
На Розали Уилан информации было намного больше. У нее даже были столкновения с правосудием, однако исключительно по работе компании «СтюРо», и ни один иск не привел к привлечению Уилан к уголовной ответственности. У Уилан есть супруг, не так давно кибернетизирован — рак мозга — и была дочь, которая официально мертва. Удивительно немногочисленные фотографии из экстранета, сличенные с фотографией Бидди Уилан, или же Анной Стоун, полученной из ее паспорта, однозначно утверждали, что это все один и тот же человек.
Итаки, Розали Уилан — действительно мать Бидди. Такая ли она чистая, как кажется…?
Сплетни Фвктаг проверял до утра. И связи Розали с преступным миром всплыли. Особенно интересно, что ее имя было связано с последним турниром Ферзева, оно звучало при открытии игры… Все это было очень и очень интересно. Все это подтверждало слова Бидди. Однако обратить эту информацию против ее матери не было никакой возможности: только слухи, но ни одной улики.
Фвктаг не засел на этом надолго. Интересно, конечно, но надо работать. На Розали у него дела нет. На Бидди — есть.
Утром 373го пришел отчет от Меркулова. Тому удалось поймать точную дату изменения информации на чипе Бидди. Ему удалось найти в резервных копиях старую информацию, настоящую, которая существовала до изменения данных. Ему удалось найти район, где удаленно чип Уилан был взломан, но… на этом все.
Как сказал совсем недавнл Хоффман, техническое обеспечение их полицейского отдела не может соперничать с суперсовременными программами шифровки. А у людей Розали Уилан, конечно, всегда все было самое лучшее.

…373и Советские сутки, Фельгейзе, квартира Бидди Уилан

— Искать! Искать, я сказал! — кричать капитан 3го ранга Киара Дайт не мог, так сказать, по техническим причинам: данные ему от рождения весьма специфические характеристики голоса не позволяли. Зато верещал он отменно. Вот как сейчас. — Что значит «ничего нет»?! Квартира перевернута вверх дном! Как они могли при этом не наследить?!
Вжав головы в плечи (у кого были плечи), трое подчиненных Киара продолжили суетливо работать, мысленно желая при этом исчезнуть. У шефа был крутой нрав, и когда он начинал злиться, летели головы. Иногда даже в прямом смысле слова.
— Арр-х! — Киара яростно сбросил бумаги со стола, добавив в квартиру еще больший беспорядок. Он и его команда были здесь уже шесть часов. Шесть. Шесть! И за все это время не найдено ни единого отпечаточка, даже смазанного, ни капельки органической жидкости, ни волосинки, ни обувного следа, ни ворсинки с одежды, ни-че-го. И камер в квартире, и перед ней, и перед домом не было. Черт бы побрал эти нищие районы!
Еще чертовы соседи. Слева от Уилан вообще никто больше не жил. Справа — какая-то наркоманка, которая соизволила явиться в свою нору только час назад.
«Только» час? Целый час! Где, черт побери, Ханек?!
Киара метнулся в соседнюю квартиру. Оставшиеся здесь оперуполномоченные мысленно посочувствовали Ханеку.
— Ну что-оо, рассказала она те-бее? — говорить быстро, но при этом растягивая некоторые гласные, умел, наверное, только Киара. Ханека он застал, скукожившегося на стуле, в то время как свидетельница явственно пыталась с ним не поговорить, но переспать. — Что здесь происхоодит, черт возьми?! Ну, и кто устроил погром? Имена, фамилии, расы, даты — ты все записал?!
— Он-на не г-говорит, к-капитан, — запинаясь, выдавил Ханек.
Киара так ударил хвостом по полу, что раздался звук, похожий на удар кувалды по глухому покрытию.
— Херли ты тут целый час сидишь, неумеха?! — голос Киара стал еще более высоким и сиплым, чем обычно, хотя это казалось едва ли возможным. — Сколько можно здесь еще торчать?! Бери эту дуру под грудки и волоки ее в участок, я сам с ней лично разберусь! Какой позор, коготь мне в жопу! За шесть часов — не найти ничего на маленькой хате маленькой девочки?! Помнишь слово «премия», Ханек? Забудь!!!
Все опера Киара слово «премия» знали. Но никто и никогда ее не видел.
Так что, можно сказать, в этот раз обошлось. Шеф наказал не строже, чем обычно.
В течение десяти минут команда снялась с места и отправилась на полицейский участок: вся группа плюс Фики.

Через некоторое время Фики привели в комнату, в которой совсем недавно допрашивали Альта. Стол, стул и решетка на окне, больше ничего…
А рядом со стулом, за столом — Киара. И больше никого.
— Квартира Уилан. Погром. Быстро. Я хочу услышать все, что ты об этом знаешь, — Киара говорил, приоткрыв пасть, устрашающе сверкая своими крупными, острыми, светло-коричневым клыками, и блеща глазами, похожими сейчас (а, впрочем, и всегда) на ночные пожары.
Обычное начало обычного разговора со свидетелем. Несмотря на то, что Киара был страшно раздражен сегодняшним днем и конкретным делом Уилан, он себя пока сдерживал.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Призрак Дата: Четверг, 15-Окт-2015, 04:00:07 | Сообщение # 402    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
Вечер 388х Советских суток, Марс

Полулежа на кровати, Элиот занимался откровенным извращением: используя вместо компьютера систему, вместо дисплея — собственную сетчатку, символы он вводил вручную, с клавиатуры. Случаи, когда Эл не мог эффективно использовать нейрошунт, можно было пересчитать по пальцам, и сегодня был один из них. Мыслей в голове было слишком много, внимание очень рассеяно, и никак не удавалось сконцентрироваться в достаточной степени, чтобы передавать мысленно только ту информацию, что нужна, без хвостов-"помех".
В комнату, постучавшись, заглянула мама. Элиот поспешно отключил клавиатуру (голографическое поле у его рук исчезло, дрон-проектор теперь парил над левым плечом без дела), будто бы занимался чем-то постыдным. В какой-то мере так оно и было: такое занятие совершенно точно давало понять, что мысли Эла не в порядке, а делиться последними с родными киборг в данном случае не хотел.
Сцепив руки в замок перед собой, Элиот вопросительно (в фигуральном смысле слова) посмотрел на маму. Та прошла вперед и села на кровать рядом с ним.
— [Сидишь тут третий час. Ужин пропустил], — Долорес озабоченно вгляделась в лицо сыну. — [Точно все нормально?]
— [Все нормально], — устало подтвердил Эл. Киборг вздохнул, провел тыльной стороной ладони по лбу. — [Просто как-то сумбурно все. Дел очень много. Сегодня мне прислали повестку с Фельгейзе, хотят взять у меня показания. Сегодня объявились же и полицейские с Паналуи, с моего участка, им тоже не терпится со мной пообщаться. У меня скопилась куча непрочитанных писем, на некоторые из которых стоит отреагировать. Не пойми меня неправильно, я вовсе не хочу сидеть дома и отдыхать (я вас, конечно, люблю, но уже засиделся!), но это все не те занятия, которые мне бы хотелось делать.]
— [Тебе стоит поменьше употреблять глагол "хотеть" применительно к себе. Все твои хотелки плохо заканчиваются. Ну, вот и это], — Долорес протянула руку, мягко дотронулась до повязки на шее Элиота. — [Нафига?]
— [Пригодится], — стремление отшутиться исчезло так же быстро, как и появилось. Эл задумался. — [Ну, по крайней мере, это уж точно ничем не навредит. И не волнуйся насчет «хотелок». Я уже третий час пытаюсь найти в экстранете хоть что-нибудь, на чем можно зацепить внимание, но не нахожу. Жизнь — тлен... Ничего в голову не приходит.]
Долорес несколько минут молчала, прежде чем предложить:
— [Как насчет "Шквала"?]
— [Ты это сейчас издеваешься?] — в голосе Элиота, уже начавшем "отходить", полыхнула обида. Да уж, веселая шуточка: поинтересоваться у киборга, не желает ли тот поучаствовать в лучшей галактической гонке. Живот со смеху надорвешь.
Да и вообще, как глупо… Отборочные соревнования давно прошли. Уж маман-то должна об этом знать.
— [Бог мой...], — Долорес покачала головой. — [Нет, я не имела ввиду участвовать там в роли пилота. Я имела ввиду...]
— [Слетать и посмотреть? "Шквал" же через три месяца. Так нескоро, что сейчас говорить о нем.]
— [Не перебивай. И не это. Он, напомню, на Земле в этом году проходит. Весь принимающий персонал, соответственно, люди. Распорядители уже два месяца как начали набирать волонтеров, но ты еще не опоздал. Земля совсем рядом, слетать-то ничего не стоит. Вот бы и развеялся.]
— [Как? Пройдя собеседование на вакансию уборщика?]
— [Да хоть бы и уборщика!] — Долорес неожиданно вспылила. — [Ты такой вредный сегодня, Эл, просто спасу нет!]
— [Клевещешь], — Эл отвернулся.
— [Ну вот. Опять.]

Несмотря на изначально негативную реакцию на мамино предложение, Элиот его не отмел. На фоне кучи других просмотренных страниц, начиная от списка вакансий ближайшего сектора и заканчивая топом фестивалей этого месяца, «Шквал» хоть что-то трогал в душе, хоть как-то пытался разогнать флегматичную мглу, в которой со вчерашнего дня существовал Элиот. Выводы медобследования дали киборгу в сотый раз убедиться в истине, что меньше знаешь — крепче спишь, что есть вещи, которые лучше бы вообще никогда не узнавать, и что школа жизни иногда может оказаться лишней.
Не хотелось общаться с друзьями, не хотелось ни пить, ни танцевать, не хотелось выбраться на вечер в крутой бар, а ближе к утру уйти оттуда с красивой девчонкой, к ней домой. Не хотелось расчерчивать небо во флаере, не хотелось опробовать новые видеоигры, не хотелось купаться с Бассом в озере. Ничего не хотелось.
Жизнь — тлен…
«Ну, все-таки надо как-то шевелиться», — с этой мыслью Элиот опять активировал клавиатуру, ввел в поисковик «шквал 4287 волонтеры». Список тех людей, кто требуется, Эл даже не просмотрел, а сразу промотал страницу до самого низу, где был дан адрес конторы кадров. Земля, Великобритания, Лондон, Стрэнд… — «черт бы побрал Великобританию. Слишком много английского и слишком мало интерлингвы, все за старое цепляются, консерваторы несчастные. Вот не буду скачивать переводчик — пусть сами под туриста подстраиваются! Ну почему, почему Лондон? Почему не, например, Аделаида? Австралия всегда была открыта новому. А в Англии даже трасса как была триста лет назад «Сильверстоуном», так «Сильверстоуном» и осталась, хотя перенесена с земли на воздух».
Корабли с Марса на Землю летают так часто, что можно даже не планировать поездку заранее, а просто прийти в космопорт и в течение часа улететь по своим делам на Первую Планету Человечества. Однако Элиот все-таки заказал билет уже сейчас, на ранее утро: он хотел забить день целиком, с утра до вечера, чтобы носиться, высунув язык, и не думать ни о чем, кроме дел.
На сегодня же дел больше не было. Тянуть время и дальше становилось утомительнее с каждой минутой, так что Элиот пошел по простому пути: просто «отключился» на двенадцать часов, до следующего утра.

389е Советские сутки. Земля, Паналуи.

Всю дорогу от космопорта до Стрэнд-улицы Элиота преследовала навязчивая картинка, как он моет перед заездом флаер Аекка Ван Зинна. Тоже не фонтан, однако лучше, чем быть просто уборщиком. И, опять же, шанс постоять рядом с живой легендой, кумиром детства — уфф… даже дух захватывает.
«Вот и отлично, на такую уборку и буду напрашиваться», — думал Элиот, размазывая по тарелке предлагаемую в шаттле невкусную кашу. — «Donde pongo el ojo, pongo la bala. Ха».
Лондон не занял много времени. Август выдался жарким, народу было много, и лавировать между землян по мощеным мостовым Элиоту не слишком-то хотелось. Единственное, что он сделал — это погулял по набережной Темзы, лакомясь настоящим сливочным мороженым. Нигде в космосе нет такого, как на Земле, свежего, от настоящих, живых земных коровок...! Ну разве что только на Марсе или Луне, но там молоко немного другое, не то, слегка специфическое.
От повязки Элиот избавился еще дома, решив, что раны зажили достаточно, чтобы не бояться занести в них заразу. Однако выглядели они очень неэстетично, и их пришлось закрыть голубым шелковым шарфиком. Из-за шарфика пришлось надеть не майку, а футболку. Футболки Элиот не слишком-то любил: ну в самом деле, ни то ни се! Вон гулял по марсианским просторам в майке, какое удовольствие: ветер обдувает руки и плечи, приносит прохладу, ты чувствуешь любую воздушную перемену. Когда волосы кончиками касаются плеч, это тоже очень приятное ощущение. А с футболкой нет ни первого, ни второго. При этом у нее нет рукавов, и когда прохлада становится глубже, чем это приятно, футболка не помогает. Какая-то глупая одежда.
Так что легкий ветерок, что гулял сегодня по набережной, Элиота не радовал, а только дразнил. Но зато радовало мороженое! Десять порций, юю-ху!
Виды, к сожалению, подкачали. Темза, хоть ее и чистили каждую неделю, все равно была грязной, а сохранившиеся старинные правительственные здания выглядели с реки не выгодно из-за того, что за ними стояли современные небоскребы.
Хоть англичане и хотели сохранить все, как было, им это не удалось.
«Кажется, в Лондоне стоит гулять в другом месте», — думал Элиот, заворачивая обратно на Стрэнд-улицу. — «И в другое время. Благо, недалеко, захочу — в любое время прилечу. Хотя Лондону я определенно предпочел бы, эээ… ну, скажем, Сингапур. Да, определенно Сингапур!»
Очередь на собеседование растянулась на полтора часа, а само собеседование длилось всего десять минут. Элиоту предложили работу в стиле «принеси-подай в техзоне», где нередко требовалась физическая сила и отсутствовал прямой контакт со зрителями. Предложение было очень логичным, и Элиот, хоть несколько минут кривился и просил подобрать ему что-нибудь другое, в итоге все-таки согласился. И все равно, «мальчиком на побегушках» на «Шквале» ему стать и не удалось: когда пришло время заключать договор, и когда работодатель узнал фамилию и имя своего соискателя, он предложил Элиоту совершенно другую должность. Очень неожиданную, но очень… заманчивую. Элиот согласился, не раздумывая. Кроме очевидного удовольствия, предложение давало и иной плюс: работать надо было начинать уже буквально на днях. Не надо искать себе занятие на ближайшие дней десять.
Скрепив договор десятком росписей и рукопожатием с кем-то-там значимым, Элиот покинул временный офис «Шквала», после — Лондон, Великобританию, Землю, Солнечную систему.

На Паналуи уже был вечер, когда туда прилетел Элиот. Но оно и к лучшему: киборг почему-то не хотел задерживаться на этой планете. Первым делом он направился в полицейский участок. Эл ожидал, что его будут там приветствовать и поздравлять, примерно как на Фельгейзе, но ничего такого не было. Немногочисленные сотрудники, что остались на вечер, просто его не узнавали. Два года — большой срок, состав коллектива меняется, и сам Элиот тоже изменился… С учетом того, что его прибытия никто не ждал именно сегодня, ему стоило бы ожидать отсутствия бурной реакции.
Кажется, его узнала старенькая уборщица. Радостно улыбаясь, перекладывая из руки в руку швабру, она сунула Элу в руки конфетку. Ничего не сказала, дальше принялась за работу.
Кадровик — точно узнал. Встал, отдал честь (Эл был рангом выше), потом подошел и крепко обнял. Сказал, что если бы Эл предупредил бы заранее о своем приходе, то собралось бы много народу, чтобы его встретить и поздравить, и многие этого хотели бы. Попытался начать что-то рассказывать о тех временах, когда они сидели в участке допоздна и гоняли бесконечные чаи, но Элиот довольно невежливо прервал парня, сказав, что он совершенно ничего не помнит (как эта фраза уже надоела!), и что он вообще заскочил сюда только чтобы написать заявление об увольнении. Кадровик обиделся, молча сделал все бумаги, но, когда Эл уже поставил все нужные росписи и собрался уходить, все-таки поинтересовался судьбой остальной команды. Эл еще более резко, чем раньше, ответил, что он ничего не помнит. Так случилось еще одно прощание, о котором Элиот потом сильно жалел.

Квартира Элиота, вопреки его ожиданиям не списанная за долги (счета автоматически гасились с его личного счета, на котором, по сравнению с родительским, жили такие гроши, что заглядывать грустно), находилась неподалеку от полицейского участка, в районе среднего класса. Ну, на Паналуи все просто: I район для богачей, II для середнячков, III для бедных. И такая система верна для любого ее города, не только Йестива. Сама квартира оказалась двухкомнатной, неплохо обставленной, однако Элиот, уже приобретший некоторые барские замашки, подумал, как он мог быть таким дураком, чтобы променять шикарный родительский особняк на эту нищую конуру.
Может, город виноват? Марс чист и прекрасен, но жизнь там спокойна. А Йестив и днем и ночью искрится и переливается, как лесной пожар. Даже всего лишь добираясь от полицейского участка до дома, Элиот напитался ритмом этого города: воздух все время шумит от бесконечного потока флаеров, на улицах гуляет много пешеходов всевозможных рас, причем другого человека Эл не углядел среди них ни одного. Среди потока так просто было затеряться, слиться с ним, почувствовать себя обычной клеткой в пульсирующем организме. А организм жил! Небоскребы такие высокие, что может закружиться голова, если пытаться разглядеть их вершину. Рекламные и информационные строки большие и яркие, что делает город похожим на рождественскую елку. Здесь есть все, что угодно: на одной улице Элиот прошел массажный салон некху, саахшветский бар, илидорскую художественную школу, клуб ксенознакомств, дом оргий и раккийскую ритуальную контору.
С одной стороны, Элиот обожал быть в центре внимания, просто ловя на себе случайный интерес или специально выпендриваясь, чтобы показать себя. Он никогда не уставал от этого, но, с другой стороны, иногда настроение требовало иного. Например, побыть песчинкой среди толпы, где никому до тебя нет дела. Никто не обращает внимания, что ты киборг, не смотрит в глаза, и можно даже развязать шарфик — все равно никто ничего не заметит. Никто не поймет, что твоя душа похожа сейчас на серое, пасмурное море с мелкими, скучными, одинаковыми волнами. Никто не спросит и не посочувствует. Никто не полезет со своими советами. Никому не придется произносить фразу «я ничего не помню», потому что вопроса задано не будет. Никто тебе не улыбнется и не подмигнет.
Никому нет до тебя дела.
И сегодня, сейчас — это именно то, что надо.
Йестив давал и покой, и взрыв. Все рядом, на расстоянии вытянутой руки. По какому пути идти, решаешь только ты. Но у этого города всегда особая энергетика. Ярые экстраверты, пусть даже находящиеся в глубоко упадническом настроении — как Эл сейчас — могли заряжаться и заряжались на его улицах, как батарейки.

В квартире был беспорядок легкой степени. Вещи не были разбросаны, но были сложены неаккуратно. Под кроватью Элиот нашел фиолетовые стринги, которые тут же растянул на пальцах, дабы оценить размер бедер носившей это белье прелестницы. О, неплохо. Почти модель.
Трусы отправились в утилизатор, а Элиот — на кухню. Больше, чем обследовать квартиру, хотелось найти что-нибудь съестное. Холодильник киборг открывать просто побоялся (что там за два года выросло-то), но по полкам пошарил, нашел несколько упаковок баранок с солью и умолотил их все подчистую. Война войной, а обед по расписанию.
На кухне вообще было мало приборов, кроме баранок в шкафу — ничего, и нет синтезатора пищи. Очевиден был вывод, что дома Элиот практически не питался, а либо был завсегдатаем ресторанов-баров-кафе, либо заказывал стряпню на дом.
Тем не менее, на кухне все равно…
Элиот отпрыгнул на другой конец кухни с грацией и скоростью лесной лани. Дело в том, что из мойки, мимо которой он почти прошел, вылезло кое-что совершенно ужасное. Скривившись от отвращения, Элиот наблюдал с безопасного расстояния, как на панели мойки шевелил голыми, рифлеными усами галатаракан особо крупных размеров. Зрелище и само по себе пренеприятнейшее, но кибернетические глаза показали его во всей красе: это стояло давно на рефлексе — на чем Эл устанавливал внимание, что было довольно далеко или довольно мелко, то ему преподносилось увеличенным, включался цифровой зум. И это действие уже настолько было привычным, настолько казалось самим собой разумеющимся, что Элиоту и в голову не пришло зум на таракане отключить. Как человеку не пришло бы в голову убрать, например, у какого-либо объекта цвет.
«galablattella germanica»
Галатаракан рыжий
Размер конкретной особи: 14,7см
Возраст: от 3 до 5 лет
Пол: ж
…»

Система посчитала, что Элу очень надо, чтобы она вывела ему на сетчатку немного информации об этом «прелестном» существе.
«Все, хватит», — Эл даже головой помотал, стирая бегущие перед глазами строчки. — «Кажется, мне пора».
Боком, не сводя глаз с таракана, Элиот направился к двери. Таракан повернулся к Элу задом, и киборг увидел то, от чего его едва не стошнило. Тараканиха была, эээ… беременна.
«Ни за что. Ни за что! Ни за что не полечу к дедушке, пока он не выведет у себя дома эту дрянь», — плотно закрыв дверь на кухню, Элиот почувствовал жгучее желание уничтожить всю квартиру с орбиты ядерным ударом.

После обнаружения галатаракана лазить по ящикам стало как-то стремно. Вдруг еще один такой вылезет?
Но еще один не вылез. Видимо, жили звери только на кухне. И чем только питались все это время? Или это просто соседский в гости забрел?
Но ничего особо интересного в ящиках тумбочек не нашлось, обычная мелочевка, что лежит у любого человека. На стене никаких украшений, на поверхностях никаких фотографий. Складывалось впечатление, что в этой квартире Элиот проводил очень мало времени, только спал.
Привлекла внимание стоящая у изголовья кровати компактная стереосистема.
«Уж мне-то она зачем?» — Элиот включил из любопытства последний проигранный трек. Группу он узнал сразу: саахшветская «Заархана». А капелла. Такую «музыку» Элиот воспринимал очень даже, но, кажется, все равно фанатом подобного искусства не был. Особых откликов в душе эта песня не вызвала, равно как и следующая за ней, третья уж тем более (что за черт?! Вообще чисто инструментальная композиция!). Но, может быть, у Эла сейчас просто не было настроения.
В стене обнаружился сейф. Вернее, его обнаружила система, обычным взглядом заметить микроскопические зазоры не удалось бы. Куда ткнуть, чтобы зажглась панель, Элиот помнил, а вот пароль не помнил. Киборг попробовал ударить по месту предполагаемого замка рукой, но сейфу было хоть бы хны. Зато на номер Эла тут же пришло сообщение от охранной системы, что его сейф взламывают. Нашлась интересная возможность: оказывается, со своего номера, через специальную программку, сейф можно открыть простой «просьбой».
Внутри оказались несколько электронных пластинок с неплохой суммой денег; хороший атомарный кинжал с рукоятью, очевидно, сделанной под заказ, под руку; компактный плазменный бластер Р-631, стреляющий «лучом» высокотемпературной плазмы; какие-то документы. Изучив документы, Элиот нашел разрешения на оружие, что лежало у него в сейфе, а так же три (!) полицейских удостоверения на свое имя. Коллекционировал он их, что ли…? Еще был чек и гарантийный талон на Хрет-900 (мощный дезинтегратор весом 50,2кг). Стрелял Хрет эффектно: цель — мгновенно в пыль, а на месте цели взрыв, поражающий еще и того, кто стоит рядом. Только где теперь эта пушка…? Никак сгинула на последней миссии?
Элиот выгреб все их сейфа, кроме денег, гарантийки и двух полицейских удостоверений. Остальное пригодится, пожалуй.
Хотя где…? Все приключения кончились.
«Ну и плевать», — подумал Элиот, не убирая оружие обратно. — «Пусть бластер в бардачке флаера валяется. А кинжальчик и в мирных целях вещь совершенно полезная: им можно, например…. Бриться? Вскрывать письма? Консервы? Ну, для чего-нибудь да точно пригодится».
На подоконнике нашлись трупы несчастных, забытых цветов, видовую принадлежность которых установить уже было невозможно. Между горшками — томик стихов Эми Раэлтон с автографом. Судя по состоянию бумаги, томик использовался для впитывания влаги, что уходила из цветочных горшков.
Вид за стеклом открывался великолепный. Все-таки 70й этаж, вечер, и вся улица в огнях, как на ладони. А ведь это даже не самый верх небоскреба, даже не половина! С верха, наверное, весь город видно.
Воткнутая в кинопроектор биофлешка была забита фильмами. Примерно половину из них Элиот не знал, но остальные посмотреть когда-то успел. Может быть даже и здесь, в своей квартире. Почти все фильмы — боевики либо фантастика, оставшиеся процентов десять делили детективы и комедии. Кроме того, нашлось с десяток мультфильмов и пять (!) документальных фильмов о касатках. Удивительно, учитывая то, что Элиот документальные фильмы в целом не жаловал и находил их весьма скучными. Что толку пялиться целый час в экран, если то же самое можно узнать из скачанной статьи секунд за двадцать?! Тягучесть, медленный голос диктора и почти полное отсутствие экшна на душу Элу совсем не приходились. Однако… касатки! Почему-то именно за ними даже просто наблюдать было здорово. Самые восхитительные животные.
«Хотел бы я быть касаткой в следующей жизни», — Эл поймал себя на довольно неожиданной мысли.
Кроме наличия документалистики, удивительным было отсутствие порнографических картин.
"А, ну да. Послушать других — так у меня каждый день был порнороман в реальной жизни".
Биофлешку Элиот прихватил с собой, решив, что еще, пожалуй, ознакомится со своей домашней коллекцией.
Развалившись на кровати, Элиот с помощью экстранета прикинул, когда он сможет прибыть на Фельгейзе и сколько времени там будет. Результаты радовали: можно вылетать сейчас и успеть на удобный прямой рейс. Дорога займет часов пятнадцать, и по прибытию на Фельгейзе будет первая половина 390х суток.
«Жаль, что у меня в голове нет дыры под BiOr-порт», — не без сарказма подумал Элиот. —«Посмотрел бы фильмы в дороге».
До космопорта Элиот заказал такси. До его прилета обещали всего пятнадцать минут, не обманули, и все это время киборг просто валялся на кровати.
Ну а что делать. Не на кухню же идти.
Уже на корабле, до варпа, Элиот маякнул Дженнифер, что будет завтра на Фельгейзе пролетом по делам, и что после этих дел можно полететь на Корвис, смотреть кино. За сутки, даже при не самом удачном полетном расписании, можно слетать туда-обратно, погуляв на самом Корвисе. Если бы Джен смогла взять у себя на работе один отгул, это было бы просто здорово.
Из переписки с Сан Элиот знал, что Дженнифер пока не работает, а отбывает штраф в тюрьме. Кроме того, он знал, что Бидди Уилан теперь учится на том же самом участке. Писать девушке или нет, Элиот думал очень долго. Смотрел на ее номер, стирал его, потом снова открывал. Слова не шли, почему-то писать Бидд было тяжело. Ну а что писать, в самом деле? Я забегу на часок, жди в гости? Может, Бидд уже и забыла о нем, что смущать-то.
С другой стороны, если не забыла, то прилететь на ее планету, на ее участок, и не повидаться с ней, было бы очень некрасиво.
В итоге проблему Элиот решил так: Уилан не написал ничего, и попросил Дженнифер не афишировать его прилет.
Пусть для Бидди это будет сюрпризом. А что делать дальше, будет понятно по обстоятельствам.

373и Советские сутки, Фельгейзе

— Здорово, пошли! — Санемика очень обрадовалась предложению сходить в ресторан. Гам29 тоже обрадовался, но проявил свои чувства сдержанно, просто согласно кивнул, что в его лаккийском исполнении выглядело очень комично: Гам29 просто качнулся назад-вперед. — Тогда скинь нам адрес на треминалы, мм? После работы там и встретимся.

Первый рабоче-исправительный день оказался весьма суетливым. После оформления документов Сан направили в компьютерный отдел, как Лестер обещал еще на базе: чтобы Айзек по ее описанию нарисовал картинку «Стрелы». Азулийка кипела энергией, рванулась выполнять приказ слишком яро, и потому чуть не пришибла дверью бедного программиста, который как раз собирался куда-то выходить. Удар дверью по лицу получился очень неприятным, у Айзека даже кровь носом пошла, так что начать работать получилось не сразу. Санемика, конечно, извинялась, и аптечку для Айзека разгребла, но особо виноватой себя не чувствовала: уж слишком эгоистично-радостно ей было на душе от новой работы.
Виноватой себя азулийка почувствовала позже, на обеде, когда, резко развернувшись, опрокинула на Айзека поднос с едой, и заляпав тому красным соусом его белые брюки. Айзек скорчил бесконечно печальную мину, но ничего не сказал, развернулся и пошел отмываться в туалет, насколько это возможно.
Санемика переживала не очень долго. Стыдно, да, и неловко, но… ничего непоправимого. У нее будет еще шанс извиниться, непременно! Ведь нельзя же завести врага в первый же рабочий день?
Первый рабочий день получился интересным. Столько оружия, как на этом полицейском складе, Санемика еще никогда не видела. И все надо перебрать, и все такие интересные! Да это же поощрение, а не наказание!
После работы Санемика побежала домой, наводить марафет перед кафе. Они примерила штук пять разных платьев, остановилась на серебристо-сером, прямом, с юбочкой чуть ниже колен. На ноги — закрытые черные туфли, «раздвоенные» в области пальцев, практически без платформы, так что Сан оказалась еще на несколько сантиметров ниже, чем была на базе, разгуливая в «спецназовских» ботинках. Волосы азулийка собрала в традиционный пучок, оставив две пряди у лица, подвела губы темно-синей помадой, немного подсветлила свои пусть тонкие, но слишком темные брови. На лицо — легкую и прозрачную маску, закрывающую только нос и рот. Никаких сюда больше шлемов, фу-фу-фу.
Ну и, конечно, перчатки, чтобы, упаси бог, никто тебя не потрогал, и ты случайно никого не коснулся. Перчатки длинные, на все руки, под цвет платья. Узкие полоски плечей все-таки оставались голыми, и Санемика переживала на этот счет, но все-таки решилась выйти в таком виде в общество. В конце концов, обниматься ни с кем она не собиралась.
В назначенный срок азулийка стояла у дверей кафе, ожидая остальных.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Wolf_Legend Дата: Суббота, 17-Окт-2015, 15:41:40 | Сообщение # 403     В браке

Клан Созвездия Волка
Ранг: Влиятельный волк

Постов: 3872
Репутация: 513
Вес голоса: 7
Фики сидела в допросной комнате, глядя мутным взглядом на полицейского и пытаясь понять, что он хочет от неё услышать.
– А чё я знаю. Я ничё не знаю, – девушка помотала головой. – Всё, что знала сказала тому мальчику. Он милый, не обижайте его.
Девушка расплылась в идиотской улыбке. Перед глазами заплясали круги – потихонечку накрывало. Фики накрывало и без дозы – в её истощенном организме было столько наркотических веществ, что ей ещё месяца два можно было бы забыть о дозе – не отпускало бы.
– А чё, Фики-то сразу, чё. Фики ничего не знает. Фики не лезет не в своё дело, – девушка всё же осознавала, что, сдав подругу, она подпишет ей приговор. Какой – не известно, но лучше полиции ничего не говорить. То, что Бидд не сказала, что они подруги, было понятно из фразы «квартира Уилан», да и из самой формы допроса. Будь полиции известно об их дружбе – разговор принял бы совершенно другой оборот. Хорошо. – Ну, соседка. Так, видела пару раз. Я чё, должна следить за жизнью соседей? Отпустите меня домой – не знаю я ничего, ну.

***
Выходные прошли на ура, хотя в первый день казалось, что всё будет иначе. Весь день после дискотеки девушки почти проспали, поднявшись с кроватей далеко за полдень. Вечер был посвящен знакомству с остальными комнатами не только на этаже, но и по всему общежитию. Как оказалось, здесь все друг друга знают и живут просто огро-о-омной семьёй. Последний выходной день был посвящён шоппингу, который начался чуть позже открытия магазинов и закончился их закрытием. Бидд видела, как Коди смотрела на неё с восхищённой завистью – позволить себе грузовое такси, которое после каждого магазина доставляло вещи в их комнату, мог не каждый.
– Бидд, ты такая… – девушка замолчала, пытаясь подобрать правильное слово. – … Щедрая!
Уилан рассмеялась – нынешнее финансовое положение позволяло ей распоряжаться огромными суммами. Нет, кольцо она не сдала в банк и не продала. Рыская в экстранете, девушка наткнулась на весьма интересную услугу – аренда вещей и предметов. Туда-то она и загрузила фотографии маминого кольца, обозначив, что кольцо – точная копия кольца Розали Уилан. Желающих оказалось очень много. А суммы-то какие летели! Даже за то, чтобы примерить кольцо уже предлагали 35.000 ГЕ. Популярная мамочка, ничего не скажешь. Бидд не отказала никому – все получат кольцо, но в порядке очереди. Чтобы обезопасить себя от кражи, девушка за деньги, вырученные от первой «примерки» тут же вживила небольшую микросхему в него для отслеживания местоположения. Конечно, пришлось заложить и запасы, которые были у девушки, но оно того стоило.
– Коди, ты замечательная, – Уилан улыбнулась девушке. – И вообще, девочки! Идите-ка сюда, – Бидди потащила всех в ювелирку. – Я угощаю!
Бидд ещё никогда так не смеялась, наблюдая, как её новые подруги не могли выбрать себе украшение. Глаза разбегались, чувство совести не позволяло выбрать что-то дорогое, а руки гребли, гребли и гребли. Чуть позже Уилан чуть организовала девушек, после чего украшения были выбраны очень быстро, как и куплены. К вечеру, когда девушки возвращались, их вряд ли бы кто-то узнал: самая модная и брендовая одежда, над внешностью работали лучшие стилисты, над причёской – парикмахеры. Дома ждало ужасное количество одежды, обуви, аксессуаров и прочей мелочи. Общежитие гудело новыми новостями и замолкало, когда на горизонте появлялись обсуждаемые персоны, в центре которых была новенькая Уилан. Вечер прошёл быстро и незаметно, поглотив девушек в разборку обновок и модным показом друг перед другом. Спать легки поздней ночью, но счастливые и приятно уставшие, поэтому уснуть не составило и труда. Утро выдалось ничуть не хуже, чем вечер, а потому на стажировку Уилан приехала не только заранее, но и в приподнятом настроении. До сбора в малом зале оставалось минут 40, а потому девушка решила просто побродить по участку, рассматривая стенды, доски объявлений. Чуть позже девушка уже шла по направлению к месту сбора, чтобы там уже дожидаться остальных.


Музыка - это то, чего нельзя передать словами, чего мы не видим, чего не чувствуем в жизни, это абсолютно другой мир со своими эмоциями, со своими законами.
 Анкета
Вольф_Терион Дата: Воскресенье, 18-Окт-2015, 22:57:45 | Сообщение # 404     В браке
Сообщение отредактировал(а) Вольф_Терион - Понедельник, 19-Окт-2015, 01:24:48
Ранг: Зрелый волк

Постов: 1007
Репутация: 130
Вес голоса: 4
374-е Советские сутки. Анурах.

Отвратительное пищание будильника послышалось, по ощущениям, слишком уж рано. Да, ночь на Анурахе длилась, самое большее, 5 общегалактических часов. С непривычки подобные временные разбросы переносятся сложно, но если перетерпеть и не впасть в глубокую депрессию и не получить на почве недосыпания комплекс болезней, то со временем привыкнешь, ничего трудного. Для Азри бывать в разной длины сутках было делом привычным, но вот какая-то усталость была.
«Надо будет заглянуть в местную аптеку или медпункт, пусть поищут метаболические и адаптивные лекарственные комплексы, что ли»-Вяло подумал про себя Азри, сползая с кровати. Да, сейчас очень даже не помешал бы какой-нибудь стимулятор. Но так как ничего дельного не было, Азри для начала оделся, а после быстро отправился на кухню, к штуковине, которую можно было бы назвать кофейным аппаратом, да только значительно круче. Удивительно что в таком скромном домике она вообще была, это редкость, по крайней мере качественный аппарат. Здесь же стояла одна из самых дешёвых версий, потому рассчитывать на вкусный напиток не стоило. Сначала Азри выбрал в специальной стойке рядом с «кофемашиной» небольшую капсулу с синей линией по периметру. Далее осталось только вставить капсулу в специальный отсек, закрыть его и нажать кнопку, после чего кофемашина издала низкое жужжание, это начала греться вода и работать компрессор.
На самом деле то, что получалось на выходе был не тот кофе, что привычен землянам. Конечно земной напиток оказал огромное влияние на это изобретение, кофе прижился в галактике и полюбился многим своим вкусом, вот только не для всех рас именно земной кофе имел смысл и пользу, потому очень скоро был изобретён «кофезаменитель» для каждой расы. По сути, напиток, имеющий вкус земного кофе, но исключительно благодаря искусственно синтезированным вкусо-ароматическим веществам. А полюбился этот напиток ещё и потому, что отлично бодрил. Для каждой расы в напиток добавлялся свой, искусственный алкалоид, по действию похожий на кофеин, потому, пропустить чашечку «кофе» по утрам было любимым делом многих существ по всей галактике. Вот и Азри, спустя минуту, уже пил из пластиковой чашки горячий и бодрящий напиток. Сразу самочувствие улучшилось.
Есть длай не стал, желудок не желал просыпаться и переваривать что-либо.

К КПП рудников Азри подошёл на десять минут раньше, чем было означено. Ограждения совсем не походили на те, которые используются в серьёзных тюрьмах, обычный забор из полимер-бетона, метра 3,5 высотой, сверху натянута древняя, как отходы жизнедеятельности динозавров, колючая проволока, вместо современных лазерных решёток, которыми оснащались все современные тюрьмы.
Сам КПП тоже не впечатлял, просто металлическая, свежеокрашенная дверь в стене, открывающаяся после того как к терминалу прислонишь карту-ключ, опять-таки достаточно старая технология, ныне гораздо чаще использовались биометрические системы, специальные СВЧ-модули в терминалах и прочее высокотехнологичное.
За внешней металлической дверью оказалось небольшое помещение, центральную часть которого перегораживали металл-детекторы, по левую сторону бронестеклом была огорожена «будка» охранника, по правую сторону, сразу за детекторами, располагалась дверь, за детекторами слева – большой стол, прикрученный к полу, в остальном – ничего более, кроме серых стен.
Длай первым делом направился к «конуре» охранника.
– Доброе утро. К кому мне обратиться по поводу униформы и снаряжения? – Как можно вежливее спросил Азри, впрочем охранник, упитанный мужчина, явно был не в настроении и с неохотой ответил.
– К начальнику иди, как выйдешь с КПП, поверни налево и иди в сторону двухэтажного модуля, там разберёшься как-нибудь, не тупой надеюсь. – последнее прозвучало двояко, но всё же больше оскорбительно, но Азри это пропустил мимо ушей и лишь кивнул, мол, спасибо, и направился в указанном направлении.
Сама территория за стеной оказалась похожа на уменьшенную версию города вне стены, хотя формы строений отличались достаточно сильно. Так, например, одиночных жилых модулей здесь абсолютно не было, все строения были достаточно большими по площади и вытянутыми в длину, как понял Азри, здесь, наверное, содержатся дети, эдакая казарма.
Справа, метрах в ста, стояло трёхэтажное здание, приличных размеров, с надписью «учебный корпус». К слову, окна всех зданий прикрывали металлические жалюзи-подобные пластины, так что сбежать из такого здания вряд ли получится с лёгкостью.
Далее, чуть дальше от трёхэтажки, находилось двухэтажное здание, надпись на котором гласила «медицинский корпус».
« – Да уж, никакого разнообразия, не в архитектуре, ни в названиях, всё одни «корпуса» – тихо вздохнул про себя Азри. Он-то привык последнее время, что обстановка частенько менялась, а теперь предстоит просидеть почти полгода в этом однообразном и сером месте. Неужели тут дети могут как-то исправиться? Вряд ли, если только посуроветь и ожесточиться. Но забивать голову педагогически-философскими вопросами Азри не стал, а вместо этого скоренько отправился в ту сторону, где, по словам охранника, должен был располагаться начальник это исправительной колонии.
Найти здание не оказалось сложным, своим вторым этажом и, по традиции, скучной надписью «административный корпус» оно выделялось из «казарменных» сооружений.
На входе встретились двое секьюрити, по одному на каждую сторону от двери. На Азриаэриэля они не обратили ни малейшего внимания даже когда тот в очередной раз приложил пропуск к двери.
Внутреннее содержимое здания ничем не отличалось от того здания, где рассиживал Смолвуд. В один момент Азри даже осенило, ведь можно очень легко запутаться на этой планете. Вот даже сейчас, то место где заседал Смолвуд называлось администрацией и это здание называлось администрацией, все одиночные поселения на планетах звались колониями, но и это место звалось колонией, хоть в полном наименовании и «исправительной колонией», но всё же слово «исправительная» часто опускалось, потому, можно было решить, что это всё одно и то же, да и вообще, вся планета это одна сплошная тюрьма. Азри тряхнул головой и моргнул, слишком часто что-то он думает последнее время о постороннем, наверное недостаток сна сказывается и, как следствие, недостаток концентрации.
Кабинет начальника колонии нашёлся легко. Азри коротко постучался в дверь и из-за неё послышалось такое же короткое «Войдите!», отданное громко и чётко, сразу было ясно, что за дверью сидит человек если и не военный, то весьма дисциплинированный. Когда Азри открыл дверь, предположение подтвердилось. За стальным столом расположился соотечественник Азриаэриэля, длай, только явно лет на десять старше, одетый в чёрный, матовый, синтетический костюм, плотно облегающий панцирь, в такие обычно облачены длай, что служат в силовых структурах. На груди значок со званием, майор. Видимо, Азри ждали, потому как только дверь закрылась, капитан тут же развеял тишину.
– Стажёр Д'Хаворд, вы вовремя. Меня зовут Д'Сиарис, капитан 2-го ранга, начальник исправительной колонии планеты Анурах, в течении следующих пяти месяцев Вы – мой подчинённый. – Азри даже рта раскрыть не успел. – Вопросы есть?
– Где я могу получить форму и что я должен делать? – Излишне разглагольствовать Азри не стал, всё было и так ясно.
– Все нужные вещи ожидают Вас в Вашем шкафчике в комнате охраны, это в этом же здании. Что делать? Смотреть за порядком, предотвращать конфликты, причём максимально стараться не допускать использования служебного оружия, хотя оно и так вряд ли Вам понадобиться, инциденты у нас – редкость. Иногда бывают драки, не массовые, но уж с ними, думаю, вы справитесь. И всё же повторюсь, вы не имеете права давать волю эмоциям. Вам в напарники я дам лейтенанта Буковски, встретитесь на входе в рудники. На этом всё, если нет вопросов, Вы свободны. – Д'Сиарис выжидающе посмотрел тёмно-карими глазами.
– Вопросов нет.-Кивнув, длай вышел из кабинета, пошёл за своими вещами.
Шкафчик открывался тем же пропуском, которым открывались все двери в этой колонии. Стандартная униформа, чёрный костюм с надписью на спине «Служба охраны. Колония №2214». Самым удивительным в ней было разве что обозначение владельца формы, стоило только надеть её и подключиться с терминала к маленькой пластинке на груди, как на этой пластинке отображалось имя и фамилия носителя, а так же звание.
Из «оружия» охраннику полагался лишь парализатор, эдакий подобный пистолету предмет, только с очень маленькой дальностью действия и ко всему абсолютно нелетальный.
После того как экипирование было завершено, Азри направился на своё непосредственно рабочее место, в сторону рудников, по ходу движения получше осматривая территорию. Ничего особенного, по территории бродили несколько пар охранников, по паре-тройке охранников около каждого входа, четыре вышки, на которых конечно людей не было, лишь автоматизированные системы слежения. Самым явным отличием было то, что сейчас в сопровождении охраны из «казарм» шли ряды «заключённых», то есть детей. К ним Азри внимательно пригляделся. По какой-то неизвестной причине в этой колонне были только человеческие дети, возраст Азри не установил, он до сих пор плохо понимал как определить сколько какому человеку лет. А вот внешний вид ребят, а в колонне были исключительно представители мужского пола, Азри немного удивил. Он привык видеть детей весёлыми, а эти шли с угрюмыми лицами, некоторые недобро поглядывали по сторонам, движения были дёрганые и неуверенные. Охрана колонны же шла с абсолютно непроницаемыми лицами.
Поглядев ещё пару секунд, Азри возобновил путь в сторону спуска в рудники, но чтобы туда спуститься, вначале нужно было подняться по широкой стальной лестнице на большую площадку, на ней как раз ждал человек. Невысокий, не больше 171 сантиметра ростом, но коренастый, бритый наголо, а может просто лысый, без какой-либо растительности на лице. Форма головы округлая, без острых черт, а учитывая отсутствие растительности, сразу напомнила Азри полированый шар, отчего он даже чуть не усмехнулся. Но когда до человека оставалось ещё метров десять, тот вдруг оживился и шагнул навстречу.
– Доброй утро! Вы, я полагаю, Азр...Азаэриээ...Азаэрирэ... – Мужчина вдруг смутился и едва ли не покраснел от того, что не смог выговорить имя собеседника, но Азри к этому было не привыкать, он знал, что большинство редко может выговорить длайское имя полностью, потом поспешил успокоить человека.
-Доброе. Зовите меня просто Д'Хавордом, так проще. А вы лейтенант Буковски?
– Да-да, он самый – улыбнулся мужчина, с первых минут было ясно, что он чертовски любит поболтать даже утром, аж страшно становилось сколько он болтает в остальное время суток...Но всё же впечатление от него было хорошее, лейтенант выглядел добродушным и будто излучал позитивную энергию – Можете звать меня Сергей, Сергей Буковски – лейтенант протянул руку для рукопожатия. Опять-таки этот жест был знаком Азриаэриэлю, хотя длай не использовали подобное. Азри протянул руку в ответ, отвечая на рукопожатие и кивнул.
– Приятно познакомиться. Что нам нужно будет делать?
– Для начала спуститься вниз, идём.
При помощи пропуска была открыта широкая дверь в большое помещение, которое было утоплено в горе. В дальней части помещения располагались два огромных лифта, каждый из них, судя по всему, легко мог поднять на себя с три- четыре десятка человек. Рядом же был лифт скромнее, человек на пять,в него и забрались.
Металлическая кабинка ехала вниз секунд тридцать-сорок, после чего дёрнулась и остановилась. Дверь разъехались и взгляду открылось огромное подземелье. Всё пространство было освещено белыми прожекторами и трубами ламп, прикрученных под каменным потолочным сводом. Сейчас Азри и Сергей стояли на стальной платформе, с которой вниз вела широкая лестница, не менее широкая чем наверху. Сейчас пара находилась в огромном каменном зале, везде были расставлены какие-то стальные ящики, видимо, оборудование. Из зала вели 6 широких тоннелей, достаточно широких, чтобы по ним смог проехать и грузовик.Около каждого стояли охранники, а на противоположной лифту стене крепилась конструкция, похожая на ту же будку охранника, которую Азри видел в администрации, только побольше и с зеркальными стёклами.
– Это – главный зал. Через него попадают в остальные части подземелий. Вон тот, самый левый тоннель, ведёт в сторону транспортёра грузов и руды, так же там находится линия очистки и сортировки сырья. Вон те два , следующие по часовой стрелке, там шахты рудодобычи. После идёт технический, там всякие насосы, электростанции, трансформаторы и прочее, он почти всегда закрыт, туда никого не пускают. Потом идёт тоннель, ведущий в мастерские, ремонт и обслуживание большинства оборудования ведётся здесь, лишь при серьёзных поломках его вывозят на ремонт из подземелий. И шестой, это столовая и лекционный зал, они прямо здесь, под землёй. Теперь вот что, воспитанники. Сейчас тут их нет, у них занятия в учебном комплексе, после этого их приведут сюда, на работы. Работы у них разные и все пробуют себя во всём. Начиная от уборки и ручной сортировки руды и заканчивая обучением в области обслуживания оборудования, вкратце, им пытаются дать хоть какую-то профессию, научить хоть чему-то. Наша с тобой задача присматривать за ними, не только защищать их друг от друга, у них бывают склоки, но и смотреть, чтобы они сами чего-то не натворили, может даже по неосторожности. – далее Буковски двинулся вниз, следом за ним и Азри. Однако в один момент внимание Азри отвлёк тихий писк от синтетической руки, нажатие на панельку и высветилось предупреждение, что влажность воздуха 89%, критическая, требуется использовать аппарат фильтрации влаги как можно чаще. Азри принял информацию к сведению, и нехотя расстегнул один из карманов, достав небольшую прозрачную маску, похожую на респиратор, которую и надел на себя, теперь его речь подчёркивалась синтезатором, чтобы не звучать приглушённо. Сергей, увлечённый рассказом, не сразу заметил перемены и продолжил.
– На самом деле работа у нас скучная достаточно, например за последние несколько месяцев у нас было только пару небольших драк, несчастных случаев не было. Кстати, забыл, если захочешь в обеденный перерыв перекусить или попить, то вон – Сергей указал на зеркальную будку под потолком – Это комната отдыха для охраны, левее самого между третьим и четвёртым тоннелями дверь, можешь подняться. А теперь, пойдём на пост, сегодня на нас будет сортировочный цех. По пути до поста Буковски в своей манере продолжал болтать без умолку, рассказывая что-то про эти рудники, мол, на самом деле степень автоматизации подобных производств может быть доведена до 95%, но специально оставляют такие места для трудового воспитания, якобы это и дисциплинирует, и укрепляет тело, увеличивает усидчивость, да и вообще не даёт времени на всякие глупости. А кроме того,все воспитанники учатся чему-то полезному, что может пригодиться в жизни.
В принципе, Азри был согласен с такой позицией, что детям надо прививать трудолюбие, хотя условия здесь казались не самыми лучшими. Даже для Азри, родиной которого были бескрайние тонели, здесь всё казалось не самым комфортным, воздух тяжёлый, влажный, кислорода маловато. Но с другой стороны, что-то тут было и хорошее. Несмотря на шум станков, здесь было достаточно спокойно, а монотонное наблюдение, поначалу раздражавшее, постепенно успокаивало и приводило разум в порядок, может поэтому Лестер отправил его именно сюда.
Вскоре длай потерял всякий интерес к разговору, он просто не знал, что сказать, в воспитании он был полный ноль.
Через час после того, как Азри и Сергей заняли свой пост в зале сортировки руды, подоспели и воспитанники, тогда-то Азри и разглядел их получше. На детей они уж точно не смахивали, по крайней мере взгляд был значительно более суровым, черты лица далеко не детские.
Вдруг Азри решил-таки задать вопрос, который его интересовал:
– Сергей, почему здесь только вашей расы дети?И сколько им лет?
Буковски воодушевлённо возобновил свою речь, Азри в одни момент даже хотелось поинтересоваться не устал ли тот столько говорить и не пересохло ли у него во рту.
– Человеческие потому, что это колония людей, Д'Хаворд. У нас тут кроме начальника колонии, врача в лазарете, да барменши за периметром никого не-человека и нету, да и к тому же достаточно сложно даже сделать так, чтобы они ладили между собой, не говоря уже о том, чтобы они хорошо ладили с другими расами. А возраст, тут все от 14 до 18, ни старше ни младше. – Секунду помолчав, Сергей задумчиво произнёс – Знаешь, ведь некоторые из этих ребят попали в исправительную колонию за убийства...Эх, как же их угораздило...
– Плохое воспитание, нет моральных ценностей. У нашей расы такого никогда не было и нету до сих пор – Медленно проговорил Азри, наблюдая как ребята загружали парящие над землёй тележки рудой и отвозили в дальнюю часть помещения, где руда отправлялась с помощью транспортёрной ленты на поверхность.
– То есть, у вас нету беспризорников, неблагополучных детей, сирот?
– О тех, кто потерял рано родителей, тщательно следит всё общество, государство обеспечивает их всем необходимым, обучает, обеспечивает работой. Долг каждого, помочь ребёнку найти своё место в жизни, потому нет, у нас нету неблагополучных. – не без гордости в голосе произнёс Азри.
В остальном, ничего интересного не было, во время обеденного перерыва Азри побродил по тоннелям, охране это не запрещалось, даже напротив, но ничего любопытного не нашлось.

Наконец, рабочий день кончился и Азри в компании Сергея и ещё нескольких охранников, заняли лифты и отправились на поверхность.
На открытом пространстве Азри наконец-то снял сильно надоевшую маску и глубоко вдохнул, Сергей же пронаблюдал за этим, но ничего не решился сказать или спросить, лишь перед тем как разойтись, предложил.
– Слушай, Д'Хаворд, может сходим как-нибудь в бар, отдохнём? Тебе бы не помешало немного расслабиться, ты какой-то напряжённый. Да и я бы не против послушать как ты сюда попал, если конечно захочешь рассказать – Сергей предложил с явной неуверенностью, мало ли, может все длай такие.
– Может быть сходим, как-нибудь потом. Ты прав, отдохнуть не помешает. До встречи- Пожав на прощание руки, Азри и Сергей разошлись по домам.

Вернувшись домой Азри решил не страдать кулинарными изысками, а лишь быстренько залил водой и зажарил на сковороде «омлет» из пакетика. Во время еды длай большую часть внимания обратил на терминал, читая последние новости.И вдруг вспомнилась мысль, появившаяся недавно, что неплохо было бы наладить контакт с командой и абсолютно неожиданно для себя Азри решил, что можно начать с Элиота, по крайней мере, хоть и мало-мальский, но повод написать был, хотя и не очень хороший, но всё же.
Вот только вставала проблема, где найти номер его терминала. Было два варианта, узнать через полицейский участок, через Лестера или же злоупотребить своими старыми полномочиями. И Азри решил-таки выбрать второе.
Привычный пробег пальцами по голографическому экрану, ввод спец.пароля, вход в сеть.
На экране тут же отобразилось звание владельца аккаунта и его уровень доступа к информации. К счастью, уровня доступа было достаточно, чтобы найти хоть какую-то информацию о Элиоте, а именно, номер его терминала, хотя порыться пришлось. К счастью, на терминал Азри не «упало» никакого предупреждения, значит, его аккаунт вполне действителен и никто не заподозрил его у в злоупотреблением полномочиями.
Номер Элиота был сохранён и Азри задумался, что написать.Учитывая, что отношения между двоими были не сказать, чтобы дружеские,даже наоборот, то Азри пытался подобрать слова получше, даже про омлет забыл, но ничего в голову не шло. В конце концов, пальцы отбили небольшое сообщение.
«Привет. Надеюсь не отвлекаю ни от чего важного. Как жизнь? И да, я всё хотел извиниться за то, что случилось тогда на станции, извини, не знаю, что на меня тогда нашло. Не стоило терять голову, поступил я абсолютно недозволительно и позорно.»
Внизу подпись, «Азриаэриэль Д'Хаворд», после чего нажатие кнопки «отправить», всё, скоро сообщение должно дойти до адресата и остаётся интрига, как это сообщение будет встречено.
После Азри доел свой скромный ужин и углубился в чтение, читал о последних технических новинках.
 Анкета
Эрин Дата: Понедельник, 19-Окт-2015, 01:54:05 | Сообщение # 405    
Сообщение отредактировал(а) Эрин - Понедельник, 19-Окт-2015, 07:53:04

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2278
Репутация: 274
Вес голоса: 5
373и Советские сутки, Фельгейзе.

Тюремный отдел был местечком, в котором «жизнь текла своим чередом». Работа тут, конечно, шла, но совершенно не выглядела такой суетливой, как по всему остальному участку.
- ...Конфой, надзор, приём прифозимых арьестантоф... - Перечислял уже, кажется, с минуту неприятным скрипящим голосом временный начальник, смотря на Дженнифер сверху вниз, крайне надменно сощурив чёрные глаза и гордо задирая отсутствующий нос. - ...а так же фы будете достафлять им пьищу один раз ф день и переносить в другие отделы оформленные бумаги фремя от фремени. Фсё пониатно?
- Угу, - кивнула Дженнифер. Солонианин сузил глаза до состояния тёмных щёлочек. - То есть, да, сэр, есть, сэр, так точно! - Роуз нервно улыбнулась, неловко отдав честь.
- И ещё вам нужно получить форму и оружие взамен утерянных на миссии. А сейчас сайдите к лейтенанту Доуэллу ф отсек содержания и подмените его ненадолго. Он сам вспомнит, зачем.
Джен уже повернулась, чтобы уйти, но Морей остановил её:
- И ещё напомните ему, чтобы не курьил. А то фыпишу ещё сутки штрафного дежурстфа. И да. Фам ф протифоположную сторону.

Отсек содержания встретил громким храпом. За столом надзирателя, в свете тусклой лампы, включенной зачем-то вместе с основным светом, спал, или скорее даже нагло дрых короткостриженный темноволосый человек крепкого сложения и, кажется, приличного роста. Боле о нём сказать было сложно, поскольку лицо его покоилось на сложенных на столе руках.
- Л-лейтенант Доуэлл? - тихонько позвала Дженни, топчась в проходе. Мужчина не отреагировал. Девушка демонстративно громко кашлянула, нервно переступив с ноги на ногу. Дрыхлик ответил громким протяжным всхрапом.
Тогда Роуз подошла ближе и снова позвала горе-надзирателя. Нужного эффекта не последовало. Пришлось легонько ткнуть его пальцем. А потом и вовсе потрясти.
- А? - только после этого Доуэлл поднял лицо и уставился на Джен ошалелыми глазами. Но лишь на секунду - разглядев как следует свой будильник, он с тихим стоном уронил голову обратно, стукнув лбом по столешнице. - Ну, и чо те надо? Прерываешь тут мой драгоценный сон... Ты кто 'аще такая?
Роуз такой расклад не понравился, и она была весьма возмущена:
- Вы так-то знаете, что спать на рабочем месте не...
- Заткнись. Прост. Заткнись. - снова подняв голову, сухо и твёрдо прервал девушку лейтенант. - Я сижу тут с девяти часов вчерашнего вечера. Мне нельзя выходить никуда, кроме туалета на противоположной стороне коридора, и я караулю ублюдка, который рыдал и верещал всю ночь так, что сквозь стену слышно. И провести мне тут придётся ещё... - парень глянул на экран терминала. - ...ещё пять часов. Так что пожалуйста, просто заткнись и изложи, чего пришла.
Джен, выслушивая всё это и глядя на парня, поняла, что возмущаться ей явно больше не хочется. И вовсе не из жалости к этому недобросовестному надзирателю, похоже, заключённому тут почти наравне с преступниками, а потому, как смотрели на неё из-под опухших век серые, абсолютно лишённые эмоций глаза Доуэлла. Чем-то напоминало взгляд Эла, но при том куда неприятнее. Потому, что искусственные глаза с таким выражением — это рационально, совершенно нормально. Но вот живые... такое выражение в живых глазах заставляло Роуз всю внутренне сжаться. Это странно. Это жутко. И этим взглядом всегда смотрит отец.
- Э-эм... Я - стажёр Дженнифер Роуз, Морей Аул приказал подменить вас ненадолго. Сказал, что вы сами знаете, зачем...
- Знаю... чо ж я знаю..? - вяло и раздражённо забормотал Доуэлл, вытаскивая из нагрудного кармана формы... пачку сигарет.
- А-а ещё он просил напомнить, чтобы вы не курили...
Надзиратель лишь флегматично вытащил сигарету, словно демонстративно, ни на секунду сводя взгляда с Дженни.
- ...а то выпишет ещё сутки дежурства.
- От сукин сын, - рыкнул Доуэлл и затолкал сигарету обратно в пачку, а пачку - в карман.
- А п-позвольте с-спросить, а почему вы тут... ну, так долго? - Дженнифер.
- «Эй, эй, Доу, а знаешь, чо? А фот те штраф, мелкий ублюдок, а то фсе нерфы мне истрепал!» - дёргано двигая головой и помахав руками, разыграл сценку лейтенант, явно пародируя голос и акцент начальника отдела. - В итоге я должен тут просидеть ровно одни сутки.
- Сутки? А это вообще законно — такой штраф? - скептически подняв бровь, поинтересовалась Роуз.
- Не думаю, - фыркнул мужчина. - Но Морею как-т насрать. И я, кстати, вспомнил, куда мне надо было сходить.
Лейтенант поднялся, потянулся, хрустнув позвоночником, и встал напротив Роуз:
- Так, я не надолго и не далеко, всего лишь к местному психиатру, вернусь максимум через пол часа. Твоя задача — просто посидеть тут. Вероятность того, что что-то случится, конечно, крайне мала, но если всё же что-то пойдёт не так — жми на вон ту кнопку, она включает тревогу. - Доуэлл указал на закрытую щитком ярко-красную кнопку на белой стене позади места надзирателя. - Ещё есть пистолет в ящике стола. Сообщаю потому, что, гляжу, своего оружия у тебя нет. Как и формы, - парень хитро сощурился, окинув Роуз взглядом с ног до головы и чуть дольше задержав взгляд на её груди, скромно чуть приоткрытой вырезом не совсем уставной кофточки. - Ты же из команды Лестера, верно? Ну, тогда, думаю, ты знаешь, кто сидит там в одной из камер. Х-ха. Ладно, не скучай тут! - лейтенант улыбнулся так, будто косил под опытного донжуана, и скрылся за дверью в коридор.

О да, единственного на данный момент жителя тюремного отсека Дженни не знать просто не могла. И не могла отказать себе в удовольствии навестить пирата.
Альтаир лежал, скрючившись, не на, а под одной из навесных коек. На бетонном полу, забившись как можно глубже, пытаясь уместить все свои длинные конечности в пределах площади, накрываемой этим «козырьком», и безжизненным взглядом опухших глаз сверлил пустоту.
- Какой же ты жалкий, - с презрением процедила Дженнифер, стоя напротив решётки камеры.
- Что, поиздеваться пришла? - слабым голосом поинтересовался пират, не шевелясь, не сводя глаз с пустоты. - На себя бы посмотрела. Мы с тобой на равном днище. - голос нейрийца был лишён какой-либо злобы, и в нём читалась только усталость.
- Нет. - твёрдо отрезала Роуз. - Уже — нет.
Из-под койки послышался смешок.
- То есть, признаёшь, что когда-то мы там всё-таки были?
- Возможно, - уже совершенно спокойным голосом согласилась рыжая. - Но теперь — нет. Точно нет.
- И кто же из нас упал ещё ниже? - с лёгкой долей ехидства в голосе поинтересовался Шакс, в принципе, зная, что ответит полицейская.
- Никто. - ...точнее, он думал, что знает, но ошибся. - Просто отныне я буду только подниматься.
Альтаиру нравилось, что Дженнифер подыгрывает его метафорам. Это было похоже на диалоги в книгах и фильмах. И, хотя, в реальной жизни это звучало чуточку глупо, пират чувствовал некую радость от подобного вида беседы.
- Хэй, Роуз, - после довольно продолжительной паузы выдохнул Шакс, - Ты мне всё ещё не нравишься, но... Я рад, что не убил тебя там, на безе. Прости меня за это.
- За то, что не убил? - ехидно уточнила Дженни.
- Не цепляйся к построению фразы! - пират слегка улыбнулся, и рыжая не имела возможности увидеть, но могла услышать это по голосу. - Ты ведь прекрасно поняла.
- Да, да... - Дженнифер криво усмехнулась. - Знаешь, это звучит не очень-то убедительно после всего произошедшего.
- Если тебе станет легче, то я извинился исключительно для своего, а вовсе не твоего, душевного спокойствия. Так что, близко к сердцу можешь не принимать. - пират впервые оторвался от созерцания воздуха и перевёл взгляд на видные из его положения ноги Роуз, одетые в массивные ботинки. - Классная обувь!
- Хе. Если судить по твоему вкусу, то тюремные башмачки тебе явно понравятся. - язвительно заметила Дженни, глянув на торчащие из-под края койки сапоги Шакса. - И роба в горошек.
- В горошек?.. - недоумевающе повторил Альт, выползая из своего укрытия.

Вернувшись, Джош застал Дженнифер и Альта смотрящими друг на друга. Пират уже не валялся под кроватью, а сидел на её краю, вытянув палкообразные ноги, Джен стояла перед решёткой. Но они уже не говорили, просто молча сверлили друг друга взглядами. И Доуэллу почему-то казалось, что они ведут какой-то бессловесный, но очень важный диалог. Такой, какой только взглядом передать и можно.
- Ну всё, лягушонок, я накатал на тебя заяву, - гордо заявил лейтенант, отвлекая их друг от друга, ткнув пальцем в сторону Альтаира. - Пойдёшь общаться с нашим участковым мозгоправом.
- С к-кем? - нейриец непонимающе расширил глаза. Смысл слова «мозгоправ» он понимал не особо, мог удить его только рассматривая части сего существительного, и картины при такой расшифровке возникали довольно нерадужные. Лоботомия, например, была наилучшим вариантом развития событий.
- К психиатру, - хмыкнув, пояснила Роуз. - Да-а, тебе бы спец не помешал.
Джен, правда, не понимала, зачем психиатр, а не психолог. Потому, что к радости своей или сожалению, не знала о приступах пирата, о его страхах перед тьмой и той навязчивости, с которой гонялось за ним прошлое, вплетаясь в эту самую тьму ядовитыми лозами.

Дальнейшая часть рабочего дня прошла довольно быстро, но вместе с тем и нудновато. Носить какие-то стопки бумаги из отдела в отдел — это вовсе не то, чего Роуз ожидала. В век компьютерных технологий, откуда, чёрт побери, ОТКУДА и ЗАЧЕМ у них столько идиотской бумаги?! Когда Джен поинтересовалась назначением этих распечаток у Санта Морея, тот сделал вид, что чуть не упал с потерей сознания и сказал, что у него жутко болит голова, и попросил рыжую оставить его в покое. Такое ощущение, что он самолично наказал собрать все бумаги участка, чтобы нагрузить стажёрку их перетаскиванием.
А на выходе с работы ещё и уборщица наорала за то, что Роуз её ведро опрокинула. А нечего полы с мылом мыть, скользко же!
По приходу домой, Дженни немного отпраздновала коллективным ужином(на котором почти ничего не ела) с братом и дядей получение места в полиции, и принялась собираться на назначенную встречу. Хех, в какой-то мере, это можно было назвать выпускным балом. Правда, большей части команды на нём не будет. И подумав об этой «большей части», Роуз поняла, что посчитала не только Азри, Фама24 и Марка, но и погибших на базе. Да уж. Мысли об этих ребятах явно ещё долго собирались её преследовать.
Одевшись весьма скромно по меркам празднества, в наряд, в котором более-менее праздничной можно было назвать только белую блузку с кружевными вставками, Роуз явилась к ресторану в назначенный час. Там уже ждала Санемика, а Гам подоспел через пару минут после рыжей. Собравшись воедино, компания вошла в заведение.
Большой зал встретил мягким оранжевым светом и приятными ароматами. Витые колонны поднимались к его потолку, расписанному причудливыми орнаментами.
- Я заказывала столик на этот вечер, - сообщила Роуз управляющему на входе и вывела на терминале номер брони.
После того, как работник удостоверился в действительности заказа, шустрый официант сопроводил новоявленных полицейских к их месту.
- Ну-с, как насчёт того, чтобы разгуляться как следует? - воодушевлённо спросила Дженнифер, разворачивая проекцию голографического меню.


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Логово Серого Волка. Форум » Ролевые игры » Мир людей » С Третьей Космической
Страница 27 из 40«1225262728293940»
Поиск:
 
| Ёборотень 2006-2015 ;) | Используются технологии uCoz волк