[ Регистрация · Главная страница · Вход ]
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 32 из 40«1230313233343940»
Модератор форума: Призрак 
Логово Серого Волка. Форум » Ролевые игры » Мир людей » С Третьей Космической
С Третьей Космической
Призрак Дата: Понедельник, 01-Фев-2016, 00:57:56 | Сообщение # 466    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 967
Вес голоса: 9
Статус: Охотится

382е сутки, Фельгейзе, полицейский участок №13.

— Трезвая ты всегда — само многословие, — губы Санемики дрогнули не то в сдерживаемой улыбке, не то в сдерживаемой усмешке. — Неужели так и не найдется хоть коротенького комментария на все это...? Все-таки редкое событие, можно даже сказать уникальное, и вряд ли еще когда повторится. А, ладно... мне найдется чаю?
Чай нашелся.
— А мне кажется, было бы странным как раз-таки оставить капитана Лестера в покое, — поделилась своим мнением азулийка. — Он же сильно выделился. Из-за обстоятельств ли или сам по себе, в плохую или в хорошую сторону — важно, что выделился. Значит, должна быть какая-та ответная реакция со стороны начальства. Или... насколько часто у вас спускают мутные, неясные вопросы на тормозах?
Смотреть, как подруга кушает рулетик, было приятно. Всегда очень приятно, когда твоя забота о ком-то оказывается не напрасна и принимается с благодарностью.
— Пожалуйста. А в столовую лучше бы тебе все-таки хоть через день ходить, ты и так мало ешь. Хочешь, будем приходить туда вместе и ближе к концу перерыва, и там будет спокойнее, и нам будет спокойнее. Я сегодня пришла к концу, там было совсем немного народу. Джен... ты спрашиваешь, почему я надеюсь, что многие из газетных чудовищных преступлений — выдуманные? Странный вопрос для полицейской. Мне бы хотелось, чтобы наша Галактика на самом деле оказалась светлее, чем ее рисуют. Хочешь, чтобы Альт сидел дольше — дольше в любом случае некуда. Достаточно его дел с базы. "Укротитель", стажеры, Элиот, Уилан, попытка убить тебя? Этого хватит на пожизненное.
До недавнего времени Санемика была совершенно уверена, что Альт сядет в тюрьму и никогда больше из нее не выйдет. Новые сведения про психиатрическую экспертизу пошатнули ее уверенность в этом, дали повод думать о том, что нейри попробуют не изолировать, а вылечить. Это хорошо, это правильно. Сами азулийцы своих преступников тоже не запирают и не забывают за решеткой, а стараются изменить, "направить на путь истинный", научить, переубедить, и снова вернуть в полноценные члены общества. Без исключений. Маньяков-убийц, матерых преступников, среди азулийцев никогда не водилось. Как такое скроешь при их-то уровне открытости перед обществом...? Собственно потому и преступлений всегда было немного. Спрятать свой проступок же все равно не получится. Ограничивающий фактор такой: самые близкие мне индивиды узнают о том, что я натворил. Пусть даже и не сдадут полиции, но сами будут знать обо всем. Еще, не так уж и редко, приходится перевоспитывать сразу весь Круг, находить изъян в их общем мышлении, убедительно показывать, почему определенный пункт в выбранном ими мировоззрении — изъян. Преступности в обществе азулийцев намного меньше, чем в обществе Галактического микса. Хватает ресурсов для персональной работы.
Даже давно освоившиеся в советской зоне азулийцы обычно ведут себя добропорядочно. Воспитание. Верно и обратное: среди туристов на планетах азулийцев, по сравнению с самими азулийцами, преступность очень высока. Туризм — прекрасный источник дохода, он развит в определенных регионах на Селесте, Серере и Стахе, но он ограничен, и контроль над туристами строже, чем в среднем на планетах союзной Совету зоны.
...психически больных азулийцы практически всегда выявляют и начинают лечить еще до того, как те начинают делать что-то вредящее обществу или им самим.
Терминал пискнул, оповещая о пришедшем сообщении. Санемика прочитала послание секретаря Нанте одновременно с Дженнифер.
— Может и из-за нас, — в голосе Санемики прозвучало легкое сомнение. — По крайней мере повод весомый. Может, и похвалят еще при всех. Или отругают...

390е сутки, Фельгейзе.

То, как легко Йун бросила "хоть в учебку третьего ранга", Каи-Лира немного покоробило, так как подчеркнуло большую разницу между ним и его новой знакомой, которая живет намного лучше. Для Каи-Лира лица, получившие всего лишь среднее образование, даже не высшее, даже не такое вот упомянутое третьеранговое, казались людьми очень образованными и внушающими уважение. Тут, в большом мире, очень мало кто не имеет среднего образования, разве что совсем никаких амбиций и/или способностей у индивида нет, но на Шудии такими были все, кто рангом не вышел. От жизни на родной планете такое отношение и сохранилось.
— Ну если ты толкнешь свою квартиру и за меня заплатишь, то я эту оплошность с удовольствием исправлю, — в голосе, во взгляде Каи-Лира вдруг проявилась насмешливость, вроде как шутливая, но все равно не слишком доброжелательная. — Мне-то толкать нечего. А экзамены я и на получение среднего образования фанеркой провалю. А для начального, хе-хе, уже действительно староват, не возьмут.
Вроде как хорошо звучит, статусно — иметь образование. Успешные с этой стороны индивиды не вызывали у Каи-Лира зависти или злости, как многие другие (в первую очередь, богачи), а вызывали скорее восхищение. Очень стороннее восхищение: пополнить ряды образованных "небожителей" у Каи-Лира мыслей не было. Ну какой из него образованный...? Да и вообще, зачем ему это...? Образованность была для него такой красотой, какой восхищаются со стороны. И высокой такое красотой, даже если и захочешь — эта красота недостижима...
Предложение о работе Каи-Лиру не понравилось, он даже поморщился, не успев вовремя отловить и пресечь вылезшую на лицо эмоцию. Работать-то на самом деле не хотелось. Попрошайничать и подворовывать намного проще и приятнее. Хотя с другой стороны, в данном конкретном случае что-то говорится про мало дел и много денег. Ну, если поинтересоваться, хуже не будет.
— А что за работа...? Только если это как-то связано с твоей работой по наведению красоты, то мне туда можно даже и не заглядывать, чтобы не срамиться.

...Фалтэон

Оур очень, очень-очень заинтересовался предложением убрать шрамы на своем лице. Ева надеялась на положительную реакцию сааха, но такого энтузиазма все же не ожидала. Если Оур так ненавидит свои шрамы, то почему не убрал их раньше...? Пластического хирурга найти совсем несложно, и среди них много действительно хороших: обратившись, не пожалеешь. Сейчас даже самые страшные шрамы умеют убирать, даже совершенно разбитое, изуродованное лицо можно восстановить, вопрос только в деньгах и времени. В деньгах у Оура проблем определенно не было. Была проблема во времени...?
— Отлично, тогда я сегодня свяжусь с ним и передам координаты "Фалтэона", — Ева, довольная, шлепнула хвостом по полу, с таким сочным звуком "бт-х". — Прямо сейчас, пожалуй, этим и займусь: быстрее узнает — быстрее прилетит. А к тебе, Оур, пока только один вопрос: а где твой экзоскелет на ногу-то, почему не пользуешься? Трет, глючит? Или вовсе сломался-потерялся? Могу подлатать. А еще лучше, новую ногу тебе сделать. Подумай. Если что, всегда знаете, где меня найти. Отдыхайте, дорогие.
Обведя Чили, Оура и Виерру жизнерадостно блестящими глазами, Ева покинула медотсек.
Дома, на родном "Хане", Ева вызвала Крейка в пункте связи, специальной маленькой комнатке, где нет по сути ничего, кроме низкой, маленькой аренки, камеры и проектора. На аренке проецируется собеседник в полный рост, в практически натуральном виде, при условии, конечно, что аппаратура с его стороны способна передавать такое изображение. Ева любила так общаться, "с глазу на глаз", пусть даже не буквально, а виртуально. Так оно намного приятнее и понятнее, ведь у гурталин в выражении эмоций участвует все тело, лицо вовсе не является главным транслятором, как оно является у многих гуманоидов.
К сожалению (хотя ожидать все-таки надо было именно этого), Крейк ответил с терминала. Ну хоть с видео... в воздухе перед Евой возник не весь брат, а только верхняя часть его тела, от плеч и до макушки. Изображение было не очень-то качественным, даже иногда с помехами, так что ощущения о брате как об отрубленном, парящим в воздухе куске не составлялось. Проекция и есть проекция.
Брат выглядел хмурым и усталым.
— Да, Ева? — его голос изменился в тюрьме, и Ева заострялась на этом при каждом разговоре с братом. Громкость та же, высота та же, тембр тот же, но интонации другие. Раньше Крейк всегда говорил твердо, уверенно, весомо, а теперь этого не осталось. На смену не пришли слабость и неуверенность. Просто ничего не осталось.
— Хорошие новости, Крейк. Я нашла тебе клиента, — Ева довольно осклабилась. — Он довольно весомая фигура в нашем мире и в состоянии заплатить тебе много денег. Вип-клиент. Уже хвостом бьет в нетерпении, ожидая тебя, обещает усыпать единичками, если ты справишься с его проблемами. Ты вообще где сейчас территориально? Сильно занят?
Крейк молчал почти минуту.
— Ничем я не занят, и ты прекрасно это знаешь.
— Вот и отлично. Тогда прямо сегодня и вылетай. Высылаю координаты судна. "Фалтэон", квадрат...
— Ева, — в голосе брата появился нажим. Ева вскинула голову, удивленная, обрадованная первыми переменами в голосе брата, намеками на возвращающуюся жизнь, но напрасно: дальше Крейк говорил в прежнем, пустом, абсолютно нейтральном тоне. — Куда я полечу. Что я сделаю. Я четыре года не оперировал. Я как скальпель держать в руках уже, наверное, не помню.
— А ну-ка ты эти разговоры брось! — на сей раз Ева ощерилась зло. — Что за чушь ты мне тут городишь? Как можно забыть то, что сидит у тебя в крови? Как можно забыть дело всей жизни? Может быть, ты и маму в тюрьме позабыл? И папу? Нет? Тогда и хирургию не позабыл! Крейк, черт тебя дери, да о тебе же наши легенды слагали! Ты помнишь, как тебя называли, помнишь? "Скоросшиватель" тебя называли! Ты после перестрелок при потоковой работе складывал даже довольно серьезные раны так, что следов почти не оставалось! На скорую руку, вообще не глядя, не стараясь! На потоке, Крейк, ты там работал! А когда занимался настоящей пластической хирургией? Когда принимал одного клиента, рисовал для него проект, потом по десять часов его сам, лично оперировал? А ты помнишь Арвика Уродца? Для которого кличка "Уродец" теперь не больше, чем веселая шутка? Того одноглазого парня со свернутым набок носом и наспех сшитым протезом нижней челюсти? Которого ты латал три раза? Который теперь носит длинную челку каскадом, чтобы прикрыть свой единственный недостаток — искусственный глаз? Арвик, с тех самых пор и все еще самый завидный пиратский жених? А Троя, которого перекашивало каждый раз, когда он смотрел в зеркало на себя, потому что он там видел только сплошные рытвины от кое-как заживших в младенчестве язв? Которому ты вырастил и перетянул всю кожу лица, шеи и рук? Черт бы побрал илидорца, он и сам по себе чертами лица страшный, как смерть, но он в себя нового как в идеальную супругу влюбился, на руках тебя носить за это хотел, несколько лет подарками заваливал? А Лантха? Ожог на полголовы, слева — красавица, справа — плешивый монстр? Она ушла из наркобизнеса. Она теперь моделью работает и в гламурных журналах снимается, мой милый Крейк, таними на нее дрочат чаще, чем на Наю Монт. А помнишь...
Крейк нетерпеливо, недовольно приподнял губы, обнажая зубы: хватит. Ева замолчала.
— Это все было давно, Ева. Хирург без практики жить не может. Я даже шушеру брать не могу, не то что вип-клиента. Боюсь результата.
— Вообще-то ты и после интернатуры страшно боялся резать своего первого клиента самостоятельно. И что? Переборол. Получилось. И здесь так давай!
— Ева, это совершенно другой слу...
— И слушать ничего не хочу! — вспылила гурталинша. — Крейк, ты стал таким дохлым, что меня просто тошнит смотреть на тебя! Посидел, ну и что, жизнь-то не кончилась! Был лучшим — стань им снова! Или мечтаешь теперь до конца жизни сидеть в нищем гостиничном номере и с утра до ночи любоваться грязными разводами на стенах? Отрывай свой жесткий зад от стула, карайхэ, и живо дуй к Ониелу. Ты его помнишь? Вот он тебя — помнит! Боготворит! Студентов к тебе своих отправлял на стажировку, и все еще вспоминает, что после месяца-двух твоего руководства они просто преображались! Ты с него всегда брал намного меньше денег, чем мог бы, так что за ним должок. Пусть отправит тебя в свой подвальчик, и будешь там резать трупы. Как ручки от страха дрожать перестанут, так возьмешь его студента, и прилетишь сюда, на "Фалтэон". Детишки они знаешь, какие глазастые? Иногда не ты их учишь, а они — тебя, вот и воспользуйся сейчас чужим вниманием, раз свое сдулось. Попроси самого толкового, Ониел не откажет. Ты понял, что теперь будешь делать? Крейк?
— Этого будет недостаточно, чтобы взяться за вип-кл...
— Заткнись, Крейк. У моего вип-клиента проблемы исключительно с кожей, шрамы, структуру лица менять или восстанавливать ему не надо. А кожу ты ему не испортишь больше, чем она уже испорчена. Так ты понял меня, понял свои планы на ближайшее время?
Долгая пауза.
— Понял, Ева.
— На все про все у тебя неделя. Отбой.

...Охра

Долго ли коротко ли плутали Ашаараашх и Маурин по туннелям, а конец подземным заданиям все же настигли. Обошли три ловушки конкурсанты, в одну, темной жижею наполненную, упали, но после недолгих раздумий, прикрикнув на обитающие на стенах лианы, выбрались по ним наверх. Одну пару соперников устранили: укусил Ашаараашх в шею клыками ядовитыми молодого илидорца, свернула голову руками когтистыми Маурин тельсору, с украшениями даже здесь не расставшемуся. Нашли напарники труп зверя травоядного у стены, отобедала Маурин, силы восстановив, отдохнул Ашаараашх, недалеко от нейрийки кольцами свернувшись. Не ведали они, что лишь один поворот отделял их от финишной прямой.
...
...совершив последний поворот, Аш и Маурин оказались нос-к-носу с Последним Заданием. Задание лениво повернулось в их сторону, тяжело передвигая свое толстое тельце с непропорционально объемной головой, приоткрыло рот, полный толстых, острых зубов, втянуло в себя воздух, принюхиваясь. Размером Задание было не очень большое, с варксантра, но, в отличие от последнего, совсем не шустрое. Точнее, так казалось расслабившимся Ашу и Маурин до того, как Задание, оттолкнувшись от своего каменного ложа всеми четырьмя лапами, прыгнуло на них. Точнее, на Маурин: нейрийка почему-то понравилась ему больше. Сбив ее с ног, подмяв под себя, придавив ее собой к земле, ххак-главный приблизил морду к лицу Маурин и заорал на нее так, что любому ххаку-младшему завидно было бы. Это был такой крик, от которого уже не просто барабанные перепонки разрушаются, а от которого сосуды в мозгу лопаются, сердце останавливается.
Аш от этого крика испытал лишь чувство сродни легкой дезориентации. Крик как таковой он вообще не услышал. Не его диапазон. Не для него опасно. Тем удивительно ему было, что Маурин валяется на земле с каким-то очень пустым лицом и совершенно не пытается сопротивляться.
— Ты что, икру отложить решила здесь, жабонька?! — Аш тщетно попытался привлечь внимание напарницы. — Зубы его хочешь на себе почувствовать?
Почему-то Мау не отвечала. Как будто выключилась. Все-таки придется вмешаться. Аш прибегнул к проверенному способу — плюнул ядом в глаза ххаку, пока тот обнюхивал свою добычу. Ххак отступил назад, обиженно протер лапой глаза, потряс головой, и этим вся его реакция на яд ограничилась. Аш молнией метнулся зверю за спину, укусил его близко к шее, вводя яд в кровь, но был очень грубо с себя сброшен и придавлен когтистой лапой к земле. Интересно...! После укуса Ашу никто еще никогда не мог сопротивляться. Рикша неистово извивался, пытаясь вырваться из-под лапы ххака, и у него это получилось. Напоследок когти ххака проткнули Ашу чешую, оставив ему на теле четыре глубокие, но сами по себе не опасные раны.
Теперь внимание ххака перешло на Аша. Ххак гонял змия по пещере, куда более шустрый, чем Аш, но проигрывающий ему в изворотливости. Кто больше уставал от этих гонок, сказать было сложно, но Аш был уверен, что он, по крайней мере, не в плюсе. Налево-вправо-вверх-назад... ни секунды даже на то, чтобы перевести дыхание. Иногда ххак касался лапой тела Аша, но не мог ухватить змия никак из-за его скользкой, гладкой чешуи.
— Вставай! Вставай! — Аш дважды прочертил собой через Маурин, пытаясь привести ее в чувства. Со второго раза напарница подала какие-то признаки жизни, но насколько уверенные, Аш сказать не мог, так как был очень занят. — Схвати его! За хвост! Баба!!
Аш пролетел мимо Мау. Ххак — за ним. Ашаараашх был готов повторить это трюк еще раз, и еще, сколько потребуется. Ххака надо как-то замедлить, поймать, сковать, и тогда... о боги. Хоть что-нибудь сделать.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Эрин Дата: Среда, 24-Фев-2016, 00:02:25 | Сообщение # 467    
Сообщение отредактировал(а) Эрин - Среда, 24-Фев-2016, 22:55:29

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2276
Репутация: 274
Вес голоса: 5
Статус: Охотится

382е сутки, Фельгейзе, полицейский участок №13.

Идея приходить в столовую под конец обеда Дженнифер понравилась — всё-таки, совсем не есть было идеей не самой лучшей, - но своё согласие она выразила лишь сдержанной улыбкой и молчаливым кивком.
- Не нравится мне вся эта шумиха, - Роуз неуверенно втянула голову в плечи, - вокруг нас, капитана, нашего бледного трофея. Раз уж начали с Элиота, то почему нельзя было на нём и закончить? Чем им так приелись мы? - Дженнифер недовольно фыркнула. - Мы ведь не сделали ничего невероятного, а ребят сродни Шаксу в космосе пруд пруди.
Так уж вышло, что когда проходишь через что-то, что раньше могло показаться невообразимым, это лишается возможности казаться тебе таковым. Как бы тяжело не далось прохождение этого события, мозг словно подсознательно решает: один раз справились, значит и ещё раз можем. Другая проблема в том, чтобы произошедшее событие оценить уже не по личным ощущениям его, а с помощью сравнения с обыденной обстановкой, соотнести масштабы. Последнее Джен правильно сделать не могла, а то, через что прошли маленький отряд полицейских, пират и двое пленников, всё ещё оставалось чёрным, тяготеющим пятном на душе, но неотвратимо ушло из разряда чего-то удивительного.
- Это явно добром не кончится.
Не так давно Дженнифер и подумать не могла, что когда-либо попадёт на первые страницы новостных порталов. Может, ей бы даже понравилось вот так представлять своё имя среди строчек. Но в реальности последствия попадания в новости не ограничивались просто наличием фотографии и упоминания в очередной первополосной статье, которую прочитают и выкинут из головы. Нет, оно влекло за собой такое неприятное последствие, как известность окружающим. А окружающие потом узнают знакомое имя или лицо, и хорошо, если ограничиваются только любопытными взглядами, хотя для Роуз и этого было достаточно по горло. Теперь хотелось только одного — чтобы всем злополучная статья побыстрее забылась, а возможностей попасть во внимание прессы больше не подворачивалось.
- Я сейчас, пожалуй, завидую Д'Хаворду. Не думаю, что на этом пустынном Анурахе на него будут так коситься и обсуждать. Может, там эту муть даже не читают.
Санемика предложила помочь с разбором бумаг. Конечно, Джен и одна неплохо справлялась, но так, в четыре руки, дело пошло куда быстрее. Все разрозненные листки в неровных стопках очень скоро оказывались аккуратно подшитыми в нужные папки.
- К слову, не знаешь, как там наши ребята? Ну, исключая Азри и Марка. Фам94? Я даже не помню, что ему сказали тогда, на сборе... Он тоже куда-то улетел или где-то на участке, не знаешь? А Уилан? Она, вроде бы, поступала в стажёры... Я, конечно, отсюда почти не выхожу, но странно, что видела её только где-то в первых днях. Интересно, как там поживают Гам29 и Айзек. Надо будет зайти к ним в отделы как-нибудь. Ха, в информационном я даже ещё ни разу не была — дополнительный повод.

390е сутки, Фельгейзе.

Мысль об образовании, кажется, особого энтузиазма у мавхарна не вызвала, а предложение работы и вовсе заставило поморщиться, что от внимательно следящей за ним танимийки укрыться не смогло. Это сделало гостя ещё более непонятным. Что с ним? Хочет ли он вообще думать о том, чтобы менять что-то в своей жизни, или он из те самых, кто вместо того, чтобы карабкаться наверх, предпочитают только жаловаться? Или, может, Каи в этой жизни ничего и не надо, а сейчас он просто давит на жалость (интересно, зачем бы)?
Последние две мысли Йун очень не понравились, заставив её полосы раздражённо полыхнуть бледно-бардовой злобцой на несколько секунд, а уши чуть свернуться и прижаться к голове.
Бесцельных и безвольных она презирала больше всех, и сейчас ей стало неприятно от мысли, что она могла впустить такого в дом.
Впрочем, комментарий Каи по поводу её предложения чуть остудил поспешные пылкие мысли танимийки. Может, поморщился он именно от представлений, что придётся проводить время среди красотолюбивых индивидов? Признаться, самой Йун они тоже не часто нравились, немало бывало среди них не очень приятных ребят.
Тёмная краснота из пятен и полосок исчезла так же быстро, как и появилась, оставив за собой спокойный сиреневато-серый оттенок.
- М-м, ты прав, это связано с моей работой. - Йунни пожала плечами. - Но знаешь, на этой должности ты никому не будешь интересен, а самые приметные... э-э-э, проблемы исправить я смогу в лёгкую, так что «опозориться» будет сложновато. Что за работа? Сиеть и смотреть в экранчики. Чтобы клиенты ничего не воровали и ничего недозволенного не трогали. Первое на моей памяти никогда не случалось — у нас не такая категория посетителей, второе — бывает, и надо знать, кого в случае поломки винить. Следить за этим тоже не так важно — на видеозаписи всегда можно будет найти. Но наша владелица зачем-то требует, чтобы смотритель был. Так что нам нужен ещё один парень, которому будут платить просто за то, что он притирает штаны об стул.

Где-то в космосе, «Фалтэон».

- Мой экзоскэльэт? - Оур сначала немного опешил от этого вопроса, потом задумчиво наклонил голову к плечу, повёл ухом. - А правда, гдэ?..
Ну был он, был, заедал немного, а оттого редко использовался. А потом — бац — и совсем нет. И пропажа-то, при том, совсем незамеченной осталась. До этого момента.
Маринкош заметил, что Виерра как-то очень странно задрала глазки к потолку, чуть покачиваясь на стуле и возбуждённо постукивая хвостом. Весь вид её в этот момент изображал то самое комедийно-киношное изображение непричастности к делу, которое всегда так и кричит: «Спроси меня! Спроси!»
- Ви-и? - щербатый пристально посмотрел на бритоголовую. - Ты чшто-то знаэшь?
- Гугер уронил на него твою штангу. - выпятив губы, отмахнулась саахшветка. - Впал в панику, побежал спросить совета у Варрика, а тот использовал свою коронную фишку...
- И выкьинул эго в шльуз, - мрачно закончил Оур, прекрасно зная, чем обычно заканчиваются почти все проблемы, которые начинает решать Варрик.
- Именно. А я ведь говорила, не бросай его где попало!
- [Ладно, плевать, с этим я разберусь потом.] - устало выдохнул Маринкош, потирая виски — [Чили, ситуация на корабле..?]
- [Совершенно стабильна,] - кивнула суранка. - [Никаких проблем, никаких вопросов, которые бы требовали твоего вмешательства.]
- [Отлично. Тогда будь добра, помоги мне добраться до каюты. В таком состоянии мне только спать. Вие, к тебе другая просьба: проверь, не затрахал ли Тамнрикар мозги...]
- [Твоей подружке-килианке?] - двум серокожим почти никогда не было необходимости дослушивать друг друга до конца — понимали с полуслова. Виерра кивнула и удалилась.
Маска на лицо, капюшон, посох, балахон — и никто больше не увидит того, насколько сегодня потрёпан Пиратский Князь. Но обычная внешняя праздность всё равно не могла скрыть всех последствий турнира и наркоза — пошатывающейся походки, вяло волочащегося по полу хвоста и того, что без опоры на Чилигу Оур не мог сделать и шагу, даже подпирая себя посохом. Путь до каюты показался целой вечностью. Однако, благо, по дороге почти никто не встретился.
Родная комната встречала простором, приглушенным светом, большой кроватью и неисчислимым количеством полок на стенах, наполненных, по большей части, книгами. Едва дойдя до койки, Оур плюхнулся на неё со всего маху, да ещё и Чилигу за собой утянул. Она упала на него сверху, такая лёгкая, почти невесомая, хрупкая, как фарфоровая куколка. Суранка попыталась отстраниться, встать, но щербатый крепко обвил руками её талию.
- [Останься.] - проурчал щербатый негромко, но в приказном тоне.
- [Шаан, ты тут не единственный, кому я могу понадобиться.] - Чи попыталась отцепить от себя руки саахшвета, но он только усилил хватку, так, что стало трудновато дышать.
- [А ты — не единственный медик.]
У Чилиги не имелось выбора — когда Маринкош начинал упрямиться, сладу с ним не было никакого. Она легла рядом, спиной к боссу, чуть раздражённо постукивая пернатым веером хвоста по ноге саахшвета. Серый довольно прижал суранку к себе, сняв маску, уткнулся носом в бархатную кожу её плеча. Какое-то время они провели так, совершенно молча. Пока взгляд Чили не уцепился за череп, лежащий на одной из полок, не очень удачно втиснувшийся меж стопкой книг по обычаям галактических обитателей и толстенным учебником по биохимии.
- [Давно просила — выкинь. Зачем ты хранишь эту мерзость?] - суранка кивком указала на череп.
- [Как напоминание о том, что самонадеянность не приводит ни к чему хорошему.] - довольно горделиво пояснил саахшвет, и не известно, кого он имел в виду — себя или несчастного мёртвого крикшу. - [А ещё о том, что мы способны на гораздо большее, чем от нас ожидают.]
- [Напоминание о первом не помешало бы тебе на турнире.] - фыркнула Чилига, особо выразительно стегнув Оура хвостом.
- [Зато я в который раз подтвердил второе.]
- [Не в лучшем смысле, прошу заметить. Я даже подумать не могла, что ты выкинешь что-то натолько тупое. Завязывайте с таблетками, босс, они сводят вас с ума.]
- [Ты сама советовала мне принимать их,] - отстранившись, удивлённо обронил Князь.
- [Не в таких количествах. И уже жалею о том, что вообще сделала это.]
- [Да, но... в чём тут проблема, Чили? Меньше риска словить приступ.]
Суранка тяжело вздохнула, повернулась к Маринкошу, легонько обхватила его лицо руками и заглянула в оставшийся глаз.
- [Ты как наркоман, Шаан: тебя срывает без очередной дозы. А пойми, этот день — только маленький звоночек. Ты в любой момент можешь остаться без таблеток. И что будет? Вспомни начало нашего знакомства. Ты сломал мне руку, сам того не осознавая.]
- [Я извинялся за это уже сотни раз,] - раздражённо прижав уши к голове, фыркнул Оур.
- [Не дури, я не об этом!] - белая стегнула ногу серокожего хвостом и несильно, но ощутимо шлёпнула его по щеке. - [Я о том, что ты не способен контролировать себя. Тогда ты не мог контролировать свою силу. В этот раз ты перестал контролировать свой разум. Чем дальше — тем хуже, Таль. Что будет в следующий раз? Свернёшь мне шею?]
- [Чилига, я никогда бы не сделал чего-то подобного, ты знаешь.]
- [Наркоманы тоже уверены, что у них всё под контролем.] - Чили смотрит пристально, её глаза неподвижны и приковывают к себе. Бледные глаза цвета льда. - [А потом они пускают кишки собственным родственникам. Я не хочу, чтобы ты сделал что-нибудь подобное в порыве гнева. Если ты так уверен, что держишь всё под контролем, завязывай с таблетками, босс. Хотя бы просто ради моего душевного спокойствия.]
Щербатый смотрит в лицо суранки со спокойным теплом во взгляде. Задумчиво вздыхает. Взяв суранку за руку, ту самую, запястье которой он когда-то так легко переломил, саахшвет коснулся искривлёнными шрамом губами тонких белых пальцев.
- [Если для тебя это так важно.]

...Охра.
Не суди по внешности. Иногда то, что выглядит поистине нелепо, может оказаться действительно впечатляющим. Особенно когда это что-то живое. И прыгучее. И живёт в подземельях. Когда существо прыгнуло на неё, Маурин в полном масштабе на собственном примере познала, что такое взрыв мозга. Сначала зазвенело в ушах, потом затрещало в голове, и после этого мир погас.
Проснулась же она от того, что голосистая зверюшка вдруг решила срезать путь прямо через нейрийку. Пожалуй, Мау бы посмеялась, услышав панические вопли синтезатора своего макаронообразного напарника, но, увы, благодаря истошным воплям нового знакомого, была лишена этой возможности.
Чтобы понять, что вообще происходит, Шакс потребовалось ещё какое-то время, поскольку тело не слушалось, глаза застилала кроваво-синяя пелена, а отсутствие слуха лишало всей остальной части информации.
Но в один прекрасный момент нейрийский организм отрегенился образом, достаточным для того, чтобы действовать. Хоть и вяло — начав с поворота головы в сторону и осматривания обстановки. Да-а, Мистер Макаронина, удирающий от этой толстой, но шустрой твари — это то ещё зрелище, и Мау дала себе обещание от всей души посмеяться над этим. Когда-нибудь потом.
С другой стороны, делать что-то более полезное всё-таки нужно было, но тело до сих пор никак не хотело особо успешно слушаться. И Маурин не придумала ничего лучше, чем дождаться, когда Аш снова проползёт мимо неё, и, дождавшись момента пробегания мимо зверюги, выставить в сторону руку и выдвинуть металлические когти. Тварь оказалась шустрой, но не внимательной, отпрыгнуть в последний момент не успела, и на собственной инерции распорола себе о лезвия половину округлого бока. Таким раскладом оно явно было не довольно, пронзительно взвизгнуло, от чего снова перед глазами помутнилось, и, резво развернувшись, ухватило Маурин за наглую руку.
Нейрийка не нашла ничего лучше, чем выхватить пистолет и... им стукнуть зверя по широкой морде. Рациональное применение, ничего не скажешь.

381-382е сутки, Фельгейзе, полицейский участок №13.

Сайрин сидела за столом надзирателя и спокойно почитывала очередной журнал. Свет от лампы на потолке то и дело неритмично вздрагивал, в течение времени делая это всё чаще, от чего казалось, что и вовсе вот-вот погаснет.
За дверьми виднелся тёмный, безжизненный коридор участка. Здесь сегодня больше никого нет, только Сай и этот несносный чокнутый пират в клетке. Казалось бы, лепота — делай что хочешь, наслаждайся покоем и тишиной. Только вот нет же, особенно насчёт последнего: тишину крайне упорно нарушал один-единственный сосед по помещению.
Гуннарку предупреждали, что он постоянно что-то тихо бормочет или напевает, иногда от чего-то кричит, если оставлять его в темноте. Поэтому Сайрин не стала выключать ему свет. Однако, это не решило проблемы, а, скорее, добавило новый её вид: сегодня он читал стихи и цитировал какие-то монологи. Громко и артистично, с чертовски сильной увлечённостью. Такой, что от его голоса не могла спасти даже дверь между комнатой надзирателя и камерами. Сай пыталась читать, но голос пирата ей очень мешал.
Надзирательница раздражённо рыкнула, свернула экран с журналом на терминале и, встав и приоткрыв дверь, сунула голову в коридор между камерами.
- ...я посмотрел ему в глаза и увидел своё отражение. Узрел в нём выглядящего иначе брата-близнеца. Не осталось больше ненависти или презрения, с которыми он когда-то смотрел на меня, не осталось той самой его знаменитой гордости...
- Слушай, заткнись уже, ты мне мешаешь. - раздражённо кинула рогатая в пустоту коридора.
Однако, обитатель дальней камеры оказался либо крайне глуховат, либо нагло игнорировал, продолжая своё никому не нужное выступление.
- ...Близость смерти сделала нас равными. Удивительно — ни одна революция и ни один митинг против расового неравенства не решали эту проблему так, как во все времена делала это петля на шее. Когда ты стоишь на эшафоте и вот-вот отправишься в объятия мира иного, уже всё равно, какой ты расы и насколько богат.
Сайрин прижала рога к голове и, недовольно размахивая хвостом, прошла к той самой камере и остановилась напротив решётки. Арестант стоял лицом к стене и продолжал вещать, театрально взмахивая руками.
- ЭЙ! - во весь голос крикнула гуннарка и пнула решётку.
На этот раз сработало: пират замолк и отскочил в сторону, на ходу развернувшись и уставившись на Сай ошалелыми чёрно-жёлтыми глазами, выгнув спину, будто загнанный и напуганный зверь. Смерив надзирательницу взглядом, он облегчённо выдохнул и выпрямился, сделав шаг к решётке и явно ожидая каких-то пояснений прерыванию своего концерта.
- Не мог бы ты, наконец, заткнуться? - раздражённо вопросила рогатая, скрестив руки на груди и глядя а глаза заключённого.
- А почему я должен это делать? - повторив за гуннаркой жест скрещивания рук, очень похожим тоном переспросил нейри.
- Ты мешаешь мне читать. - злобно, но терпеливо пояснила зелёная.
- У вас надзирателям разрешено читать на работе? - скептически подняв бровь, уточнил нейриец. - Нет, я, конечно ни на что не намекаю, читать это хорошо, и всё такое, но...
- Слушай, белобрысый, это не твоё дело. Не напрягай свой бедненький мозг этим и просто веди себя тихо. - Сайрин упёрла одну руку в бок и пригрозила пирату кулаком второй.
- Иди ты в бездну! - на выской ноте воскликнул пират, телом зачем-то повторяя движения Сай и даже погрозив ей обрубком руки. Это действие совершенно не соответствовало ни фразе пирата, ни голосу, но зачем-то было повторено. Бесить, что ли, вздумал?!
- Ладно, хорошо, - фыркнула гуннарка и уселась на пол перед камерой. - Если ты не даёшь мне читать, то будешь развлекать меня сам.
Лицо пирата сначала удивлённо вытянулось, а потом просияло так, будто он очень долго ждал этого момента.
- Разве вам не запрещено общаться с заключёнными? - растянув рот в ехидной улыбке, поинтересовался нейри, усевшись на пол напротив Сайрин и подавшись вперёд.
Гуннарка ничего не ответила, только посмотрела на него очень злобно.
- Ладно. И что я должен, по-твоему, делать? - пират наклонил голову к плечу.
- Ты меня спрашиваешь? - Сайрин злорадно оскалилась. - Сам придумывай.
Пират придумывал недолго.
- Когда-то давным-давно встретились на дороге Сутар и Селим. Один был скуп, алчен, и все его мысли занимало только то, как приумножить своё богатство. Второй был беден, никогда ничего не имел и едва мог прокормить себя. И встретившись, разошлись бы они миром, если б не увидели на дороге шкатулку, резную, украшенную каменьями. Оба её приметили, вцепились, и не один уступать не хотел. «Первый я увидел!» - кричал каждый. И до того они её перетягивали, что крышку оторвали. В тот же миг рассыпалась шкатулка прахом, а перед путниками появилась женщина неземной красоты. «Кто освободил меня?» - спросила она спокойно двух мужчин, - «Я волшебница Таратея, и для освободителя исполню его самое сокровенное желание». И каждый из путников сказал «Я!», и долго они спорили. И до того надоели волшебнице, что грубо прервала она их спор и сказала, указав пальцем на тропинку, уходящую в лес: «Пройдите по этой дороге, я буду ждать вас на том конце леса. Тот победит, кто по пути сокровищ большей ценности соберёт.» - и испарилась. Похлопали Сутар и Селим глазами, да потом как вскочили, да побежали по тропинке. Шли-шли, внимательно осматривая каждый куст на предмет сокровищ, да наткнулись на охотничью яму. Глядят — а в ней девушка сидит. «Путники! Помогите мне выбраться, не бросайте на произвол судьбы!» - взмолилась она. «Некогда мне!» - огрызнулся Сутар и поспешил дальше. А Селим остался. Срубил он деревце тонкое, опустил его в яму, девушка по нему и выбралась. «Спасибо тебе,» - сказала она, - «Имя моё — Ринри, и раз уж ты мне помог, то я с тобой пойду: подсобить могу, дорогу эту хорошо знаю.» Селим хотел сначала отказаться, но как посмотрел на Ринри, так и влюбился сразу, да просто не смог противиться. Сутар тем временем дальше шёл. Вечерело. Остановился он на привал, и пришёл на свет костра к нему ещё один путник. «Помоги,» - взмолился незнакомец. - «потерял я сумку свою с припасами. Не найдётся ли у тебя, товарищ, воды и немного еды?» «Найдётся,» - ответил ему Сутар, - «Заплати и получишь». Но у бедного странника не было денег. «Коли не можешь заплатить, так и иди прочь!» - разозлился Сутар и притопнул на чужака. Тот сначала расстроился, отошёл подальше, но слишком уж сильны были его голод и жажда. Дождался, пока...
- Стоп-стоп-стоп. - встряла Сайрин в рассказ нейрийца. - Он, находясь в лесу, не додумался поохотиться? В крайнем случае, ягод собрать?
- Женщина, перебивать — не вежливо! - возмутился пират, состроив крайне уязвлённое лицо. - Я даже не знаю, чья это сказка. Тхэмгаф знает, что они там едят и есть ли это в лесу.
- Нет, ну охотничья яма же была, значит дичь там точно есть, и её точно едят. Просто признай, что этот странник тупой.
- Ладно, ладно, он тупой. Но шфаг, это же сказка, смирись! Они всегда полны условностей.
Сайрин фыркнула.
- Ну так вот... что там... а, да! Дождался он, пока Сутар заснёт, и хотел украсть еды из его сумки, но тот заметил вора. «Не убивай меня» - взмолился странник, но Сутар был слишком зол, да и подстрелил его, потом собрался и пошёл дальше. А бедный странник так бы и умер, если бы его не нашли Селим и Ринри. Перевязалиему рану, напоили, накормили. «Вы спасли мне жизнь,» - сказал неудачливый вор, - «За то до конца её служить вам буду верой и правдой». «Слуга нам не нужен,» - пояснили Селим и Ринри, - «Но если хочешь — будь нам другом.» И дальше пошли они втроём.
- То есть, валявшийся при смерти раненый после простой перевязки взял и спокойно пошёл? - Сайрин скрестила руки на груди.
- Снова напоминаю, это же сказка! - взмолился заключённый. - И хватит перебивать, мне и так нелегко держать линию повествования. М... ну так вот. Пока Селим с Ринри помогали недовору, Сутар шёл дальше. И наткнулся он на старика, живущего в домике посреди леса. «Помоги мне, парень, дров нарубить, а то стар я стал, слаб, а без огня ночью замёрзну». «С чего это я должен тебе помогать?» - возмутился Сутар, - «Что я с этого поимею?» Старик вздохнул, достал из кармана мешочек монет: «Это последние мои деньги, но если поможешь, я их тебе отдам.» На том и порешили — Сутар помог старику дров нарубить, забрал деньги, да и ушёл. Пришли к старику Селим, Ринри и их новый друг. «Помогите мне, молодые, ягод набрать на зиму, а то стар я стал, слаб, дальше своего носа не вижу.» - попросил их старик.
- Вот! Я о чём говорила?! Ягоды! - возмутилась Сайрин, - Ну точно ж, он совсем тупой!
На этот раз нейри просто молча переждал очередной акт негодования слушательницы и продолжил:
- Потом подумал старичок, вздохнул печально: «Только нечем мне заплатить вам, друзья, ничего у меня нет больше». И воскликнули в один голос Селим и его друзья: «Что вы, не нужно нам денег, дедушка, мы вам за так поможем». Набрали они старику целую гору ягод — уж в троём-то любая задача быстрее даётся. Поблагодарил их старик, благословил, да дал напутствие: «Иногда не стоит воспринимать всё слишком прямо». Тем временем Сутар шёл дальше. И наткнулся на мужчину в богатых одеждах, при машине, полной дорогих товаров. Мужчина плакал: «Помоги мне, путник! Колесо у машины отвалилось, я поменять пытался, да спину потянул, встать не могу. Дочь побежала за помощью, но до сих пор вернулась, как бы не стряслось с ней чего. Помоги мне, парень, найди её, я тебе столько денег дам, что ты в жизни не видывал!» Сутар подумал недолго, да уточнил, как дочка-то выглядит. А как описал её торговец, то так и ахнул наш герой: узнал он в ней ту самую девку в охотничьей яме, которую Селим спасать остался. «Что же делать?! Вот сейчас придёт Селим с девушкой, она расскажет, кто спас её, да купец этому дураку все деньги и отдаст! А у него-то богатств явно больше, чем у старика, перевесит в глазах колдуньи.» - ужаснулся Сутар. Достал тогда он пистолет и пригрозил торговцу: «Отдавай мне все деньги, что есть, а то прибью!» Ничего торговцу не оставалось, отдал он нахалу все свои богатства. Сутар взял всё, да и ушёл. Пришли к плачущему торговцу Селим с товарищами. Увидел ограбленный свою дочь, радовался, а как узнал о её спасении, так рассыпался в благодарностях, да только посетовал, что нечем ему наградить героя. «Ничего мне не нужно,» - помотал головой Селим. - «Я ведь ей не из корысти помог.» Вместе починили они машину и до краю леса доехали, ровно в тот же момент, как вышел к нему Сутар. Появилась перед ними Таратея. Сутар гордо выпрямился: «Собрал я денег да ценностей, что жить теперь могу припеваючи!» А Селим осмотрел свои карманы, да голову повесил: ни монетки у него как не было, так и не появилось. «Ничего не нашёл я, Таратея, не достоин я твоей магии,» - вздохнул он. «Оглянись,» - улыбнувшись, сказала ему волшебница. Селим оглянулся и увидел вора живого, купца счастливого и прекрасную Ринри. Вспомнил старика довольного и его напуствтие. И всё понял. «Достоин ты больше твоего соперника.» - вкрадчиво пояснила колдунья. «Как так?!» - возмутился Сутар, затряс сумкой с деньгами, - «Я собрал кучу богатств! Я богат, я здесь победитель! Обманщица!» Разозлилась Таратея, воскликнула: «Ты хотел денег и ценностей тек, что не было в твоей голове ничего более! Так пусть нигде не будет у тебя ничего, что кроме них!» И тут же превратился Сутар в кучу монет и самоцветов. Успокоилась колдунья и вдруг ужаснулась, глядя на Селима: «Потратила я магию на этого идиота — долго ещё не исполнить мне теперь твоего желания!» Селим снова оглянулся и с улыбкой развёл руками: «Ничего нет в этом страшного. То, что нужнее всего было, теперь у меня есть. И для этого магия да богатства не требуются.»
Беловолосый замолчал, довольно выдохнул и ожидающе уставился на Сайрин. Та лишь зевнула и скептически повела ухом:
- Ну и в чём смысл всей этой истории?
- Ты не поняла? - удивлённо расширил глаза пират. Потом усмехнулся, и голосом ласковым, словно разъясняя что-то ребёнку, сообщил: - Смысл в том, что самые дорогие сокровища не стоят ни копейки. Любовь, дружба, добро, благородство и так далее — все эти штуки абсолютно бесплатны, но нет ценнее их на свете.
Сайрин лишь странно фыркнула.
- Дурацкая сказка. Нудная и мутная. Что уж там говорить о героях! Ладно этот дурак-странник, так ведь все неадекваты: вот, например, почему Ринри не торопилась никуда, зная, что её отец там сидит второй день в одиночестве посреди леса? А колдунья — вспыльчивая дура. И о каком времени вообще эта сказка? Колёса, монеты... тьфу, древность. А слог у тебя такой, будто и вовсе про доисторические времена рассказываешь. К чему лишний пафос и путаницу разводить? А ещё какой к чёрту счастливый конец? Селим как был голодающим бомжом без гроша, так и остался, а с Ринри у них вряд ли что-то выйдет потому, что она дочь богатенького папочки и сомнительно, что сможет жить по его бедняцким привычкам. Бомж он, к слову, тоже наверняка не просто так — может, он алкоголик и транжира без образования, не желающий работать? Тьфу ты, чушь.
- Это сказка. А сказки часто бывают странными. В тебе что, совсем нет хотя бы капли детской романтики? Не убивай в себе веру в маленькие наивности! - пират едва заметно улыбнулся. - Но, тем не менее, согласись, я неслабо скоротал тебе время. Уверена, что тебе не влетит за общение с пленником?
- Не знаю, - пожала плечами Сайрин. - Я не помню этот пункт устава. Ладно. Давай, расскажи ещё что-нибудь.
Нейри рассмеялся, задумчиво покачался из стороны в сторону некоторое время и вскоре начал новую историю.


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Призрак Дата: Понедельник, 29-Фев-2016, 02:16:57 | Сообщение # 468    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 967
Вес голоса: 9
Статус: Охотится

382е сутки, Фельгейзе, полицейский участок №13.

— Не знаю. С Фамом94 и Уилан я как-то не общалась после нашего возвращения на Фельгейзе. Фама94, помню, отослали на один из соседних участков, с рекомендацией участкового. Не слишком-то ему повезло. Бидд я видела один, может два раза, но очень давно. Других стажеров в столовой я периодически наблюдаю. Может, Уилан уже наигралась в полицию и ушла в другое место? Девушка-то она совсем непостоянная, я бы не удивилась. А Айзека с Гамом29 я после нашей гулянки только мельком встречала, в той же столовой, плюс с Айзеком один раз в коридоре почти нос-к-носу столкнулась, но мы даже не поговорили. Жаль немного, что не общаемся, хороший парень, скромный, вот же не повезло такому с соседом-извращенцем. Давай правда как-нибудь заглянем к нему в отдел. Отдел совсем небольшой, и у Айзека даже есть свой персональный кабинет, причем не очень маленький. Я уже была там, это ведь он рисовал "Стрелу" с моих слов для объявления ее в розыск. И Гама29 тоже позовем. Надеюсь, товарищи компьютерщики такого наплыва народу не испугаются, а обрадуются.
Дело делалось, рабочий день близился к концу, вместе с ним близился и назначенный начальницей внеплановый сбор в большом зале. Санемика немного нервничала, но не потому, что ее могут наругать или похвалить при всех, не потому, что вокруг будет куча незнакомых инопланетян, а потому, что она наконец увидит начальницу, самого-самого главного индивида на участке. Интересно, какая она...? Это так важно, иметь хорошего начальника. Особенности твоей службы во многом зависят от того, кто стоит "у руля". Вряд ли здесь, в большом мире, конторы устроены как-то иначе.
К назначенному сроку в большой зал подтянулись все сотрудники участка №13, оставив свои дела либо никому, либо на попечение андроидов. Большой зал оправдывал свое название, пять с лишним сотен полицейских он вмещал. Почти. Припозднившимся пришлось стоять у стен, в проходах, но так или иначе в зал попали все, никто не остался снаружи. Санемика и Дженнифер оказались среди везунчиков, занявших одни из последних сидячих мест в задних рядах. Впрочем тем, кому пришлось стоять, не пришлось мучиться: собрание было коротким: в 16.00 Нанте Сария Йерт начала речь, в 16.17 ее закончила. Все время солонианка держалась ровно и уверенно, говорила без лишних эмоций, но все-таки как живой индивид, а не как робот. Ее речь была суховата, но правильно выстроена, с акцентами на главном. Кратко описав ситуацию для тех, кто еще каким-то образом ухитрился быть не в курсе событий, Сария запретила общение с журналистами как на упомянутую в прессе тему, так и вообще о делах участка всем сотрудникам 13го отдела, аргументировав это тем, что пристальное внимание прессы и развитие дезинформационной сети будет мешать как работе собственно участка, так и расследованию дел, связанных с Альтаиром Шаксом. Чем больше славы у пленного пирата, тем осторожнее будут те, кто имел к нему отношение. Пресса уже немало навредила, но может навредить еще больше, особенно если всплывут какие-то новые имена, какие-то конкретные факты текущих расследований. И журналисты не отвяжутся, стоит только с ними заговорить. Твердое "нет" должно идти с самого начала. И если у кого-то из сотрудников не хватит решимости на твердое "нет", то у Сарии хватит решимости для того, чтобы такого сотрудника уволить. Комментариев по поводу того, что пережила команда Лестера, генерал Нанте не дала никаких, но зато дала для команды настоятельную рекомендацию: "на сотрудников, непосредственно причастных к поимке Шакса, будет вестись двойная охота. Поэтому в ближайшие дни им было бы крайне разумно передвигаться из дома на работу и обратно не пешком, не на общественном транспорте, а на личном транспорте или на такси. В финансовом отделе при предъявлении транзакции на наем персонального транспорта будет произведено возмещение расходов. Только для бывшей команды 3К1Р. И при прокате используйте разум! Прогулку на "Осе" никто вам возмещать не будет". Это было последнее наставление, после которого Сария распустила своих подчиненных.
До конца рабочего дня оставалось меньше часа. Все это время Санемика провела в компании Джениффер, в тюремном отделе, а после отправилась домой на такси, следуя совету начальницы. Азулийка не пожалела об этом. Для того, чтобы дойти до ожидающего ее светло-бирюзового "Йоки", припаркованного почти напротив самого входа в полицию, ей пришлось пройти через толпу жаждущих информации репортеров. Благодаря уже вышедшим статьям, азулийку узнавали, и ее внимания жаждали очень сильно. Был соблазн пригрозить писакам бластером, но Санемика удержалась от этого, представив, что тогда о ней напишут все равно, но очень плохое, за что генерал Нанте ее точно не погладит по головке. Угрожать оружием гражданским...? Нельзя, хотя иногда и очень хочется. Спасало одно: Санемику хотя бы не трогали, побаиваясь ее некоторых тактильных расовых особенностей.
Закрывшись в "Йоки", Санемика облегченно выдохнула, однако радость ее оказалась преждевременной. Несколько флаеров последовали к ее дому, вслед за такси. Посадочная площадка на десятом этаже, Санемика жила на двенадцатом, и эту разницу она преодолела бегом. Спустя секунд десять после того, как она захлопнула входную дверь, в квартиру ей стали звонить. Санемика быстро придумала, что с этим делать: показав на дверном дисплее журналистам свое строгое лицо, она заявила, что вызовет наряд полиции в случае, если журналисты будут и дальше покушаться на ее личное пространство. Журналисты звонить перестали, но продолжали тереться перед дверью, о чем докладывала камера наблюдения. Санемику это и раздражало, и возмущало, так что долго терпеть она не стала, и через полчаса действительно вызвала полицию. Наряд прибыл минут через двадцать и забрал всех журналистов с собой. Что же, что первым, что вторым, это наверняка не в первый раз.


390е сутки, Фельгейзе.

Если бы Каи-Лир был таними, то на бледно-бардовую вспышку Йун он бы ответил точно такой же вспышкой, а так он мог только недовольно сверкнуть глазами. Девочка критикует его поведение, его недовольство? А чем она сама лучше? Тем, что родилась не в канаве, а в нормальной, цивилизованной советской зоне, под крылом заботливых родителей? Тем, что ей не приходилось выживать, и она могла просто жить? Как сейчас, наводя марафет на недовольных своей внешностью клиентов? Чем вот такое вот "просто жить", исполнение чужих глупых капризов, по своей сути абсолютно бесполезное для всех вокруг, лучше "просто жить" Каи-Лира, при котором полезности не более и не менее, а столько же — ноль?
Вспышка Йун прошла так же быстро, как и появилась, а вспышка Каи-Лира протащила за собою некоторый хвост, осадок. Снова захотелось как можно скорее сделать отсюда ноги, уйти в свое маленькое, тихое гнездышко, и просто побыть там, ни с кем не общаясь, стараясь не думать о длинном сегодняшнем дне. Просто отдохнуть, вернуть себе ровное расположение духа. Может быть, пожевать чиши, пересмотреть какой-нибудь фильм из небольшой терминальной коллекции. По пока что еще было дело, которое следовало закончить. Йун предлагала несколько странную работу: просто сидеть на одном месте и следить через мониторы, чтобы на подконтрольном участке все было в порядке. Причем даже не неотрывно следить, если что, потом всегда можно будет обратиться к записям. С одной стороны, это хорошо — ничего не делать, так как трудиться Каи-Лир не любил. С другой стороны, совсем ничего не делать — это уже плохо, потому что скучно. Никак не развлекаться — это Каи не любил тоже. Хотя-а-а... раз не надо постоянно смотреть в монитор, то кто сказал, что нельзя есть чиши и смотреть фильмы не дома, а в комнате охраны, и за это еще и деньги получать? Можно будет потом себе с зарплаты новых фильмов накачать. М-мм. С этой стороны предложение звучит уже совсем неплохо. Интересно, а насколько внимательны посетители салонов красоты к своей личной собственности?
— Какие проблемы ты сможешь "влегкую исправить"? — уточнил Каи. Вообще-то под "опозориться" он имел ввиду немного другое, не свои повадки и уж точно не свой внешний вид, а скорее свою биографию и послужной список. Для Йун мавхарн сильно перегибал палку, описывая проблемы своего трудоустройства, но не сочинял их на пустом месте. Даже на самые низкие должности в хоть мало-мальски престижных заведениях индивидов без образования не брали. Зачем им такие? Дипломированные в какой угодно области уборщики в очереди стоят, толкаются. — То, как там надо работать-почти-не-работать, звучит немножко странно, но я хотел бы попробовать. Лучшего у меня на горизонте сейчас все равно ничего не маякает. Где и когда мне надо проявиться?

..Охра

Маурин все-таки помогла, и ее помощи оказалось достаточно. Ххак переключился на нейрийку, зажевав ее руку, и Аш этим воспользовался. Решение, что делать, пришло само: если цель не получилось отравить, то значит ее надо задушить. Ашаараашх взял в кольца своего противника, и когда зверь понял, что что-то не так, сопротивляться было уже бесполезно. Первое время ххак кричал, что травмировало Маурин, но не причиняло вреда рикше. Потом, когда кольца на нем затянулись достаточно сильно, ххак кричать перестал, только хрипел. Аш утягивал себя медленно, не без наслаждения. В какой-то момент времени сквозь кольца Аша полилась темная кровь, выжимаемая из раны ххака. Чуть позже затрещали кости зверя. Он хрипел, но уже не мог даже подергиваться. Кольца становились все уже и уже. Через полчаса Ашаараашх выкинул из себя нечто, уже не напоминающее округленького ххака: тело зверя было помято так, будто на него приземлился флаер.
К этому моменту Маурин снова отрегенерировала настолько, чтобы воспринимать окружающие события. Она долго любовалось на надпись "конец", вырезанную на потолке пещеры, слегка подсвеченную затянувшим ее мхом, и не преминула на эту надпись Ашу жестами указать. Эта головоломка решилась просто. Сомнительно, что символы интерлингвы могли оставить местные дикари, значит, это дело рук распорядителей турнира. Конец, значит последнее испытание. Кто его звезда? Ххак. Значит, и ключ у него, либо в гнезде, либо в теле. На каменном уступчике, с которого спрыгнул ххак, встречая гостей, не оказалось ничего, кроме костей и сухих листьев лиан, так что Ашаараашх занялся прозекторством. Для этого ему не нужен был нож, он просто разодрал брюшную полость ххака, манипулируя гравитационными силами. Начать было не очень-то просто, но, поднапрягшись, Аш все-таки смог прорвать плоть, а дальше пошло легко. В желудке — ничего. Зато в кишечнике обнаружилось залепленное дерьмом небольшое устройство явно техногенного происхождения. В который раз напомнив себе, как он ненавидит теплокровных, Аш отер прибор о штаны все еще вялой Маурин и внимательно рассмотрел его. Кубическая коробочка, дисплей, кнопка включения. Аш ее активировал.
— Поздравляю Вас, нашедшие последний ключ турнира! — куб спроецировал перед собой монохромную зеленую голограмму, на которой, жизнерадостно размахивая руками, вещал какой-то гурталин. Наверное, тот самый, что открывал турнир. — Контрольные точки закончены, и ваш путь — тоже. Почти. Для вас осталось последнее испытание. Видите ли, из пещеры, где живет ххак-бо, невозможно послать радиосигнал. Выберитесь отсюда на открытое пространство, включите передатчик снова, и через какое-то время мы подберем Вас и заберем обратно, в нежные объятия цивилизации, а после вручим обещанную награду. Только, х-хе, предупреждаю. Путь наверх может оказаться немного путанным.
Голограмма погасла. Аш перевел взгляд на Маурин. Та, пусть все еще и была вялой, но уже хотя бы слышала.
— Да что ты так расклеилась-то, а? — поинтересовался Аш. Долгое пребывание рядом с Марурин уже сделало привычкой добавлять в голос немного насмешки. — Он же тебя почти не задел, подумаешь, на пол сбил да руку пожевал. Какие вы все-таки все неженки. Надеюсь, ты способна плыть к финалу, рыбка? Осталась совсем немного, и твоя чуйка следов могла бы нам пригодиться, чтобы скорее найти выход. И лучше бы нам найти другой путь, а не тот, которым мы пришли сюда.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Эрин Дата: Воскресенье, 13-Мар-2016, 22:57:15 | Сообщение # 469    
Сообщение отредактировал(а) Эрин - Воскресенье, 13-Мар-2016, 22:57:33

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2276
Репутация: 274
Вес голоса: 5
Статус: Охотится

382е сутки, раннее утро, Фельгейзе, полицейский участок №13.

- Если бы ты писал автобиографию, с чего бы ты её начал? - его голоса Альтаир будто не слышал вовсе, но вместе с тем он отдавался в голове неисчислимым количеством разных тонов.
- Не знаю, - пожал плечами Шакс, запрокинув голову на койку. - С момента рождения, наверное. Разве автобиографии начинают с чего-то иного?
- Я имею в виду, какими словами? - взгляд красно-фиолетовых глаз скакнул с потолка на Альта. - Сам знаешь, первые несколько слов — главнейшее из того, что заставит тебя прочитать книгу или выкинуть её куда подальше.
- Ага. Но я даже не представляю, когда я родился. Какое уж там знание о том, с каких слов начинать.
- Так с этого и начни! - до того спокойно лежавший на кушетке фантом резко принял сидячее положение, театрально развёл руки, - «Я не помню, когда это случилось, но в тот день я появился на свет...»
- Во имя Тхэмгафа, у тебя ужасный литературный вкус, Бахмир. - Шакс криво усмехнулся. - Я начал бы как угодно, но только не так.
- Вот видишь, какая польза — как минимум один вариант уже исключён!
- С чего вообще этот вопрос? Я не собирался писать автобиографию. Я вообще ничего не собирался писать. Вроде бы.
- Вроде бы. - повторил Алре голосом Альтаира, помахав перед лицом пирата указательным пальцем. - Ты, может, и не собирался, но что-то в тебе об этом подумывало.
Альт никогда не видел отца живым. Он умер за несколько месяцев до его рождения — по крайней мере, так говорила мать. А ещё она говорила, что он правильно поступил, лишив её возни с собой, что он был невыносим в своей болезни и своём гуманизме. Она всё время поминала его не лучшими словами и частенько злорадствовала над его смертью. Только вот иногда маленький Альтаир заставал её плачущей за рисованием очередного портрета красноглазого нейри, и с годами этих портретов становилось всё больше. Бахмир на них менялся. От портрета к портрету он выглядел узнаваемо, но всё равно чуть иначе, и сравнивая первый портрет с самым новым, уже можно было заметить довольно сильную разницу. За те шестнадцать советских лет его образ поистёрся в памяти Маурин Шакс, неприха колонии «Сантархад». Но почему-то так и не стёрлись её чувства к сумасшедшему, раздражавшему её «милосердному придурку». Мать тоже не могла просто взять и отпустить.
Тшана, то самое существо, что взрастило в Альтаире романтика, всегда говорила, что нейри по-настоящему в жизни любят лишь единожды. Всё остальное — иллюзии. И это «единожды», если его оборвать, оставляет на сердце незаживающий след. Видимо, так было с матерью. И это единожды, оборвавшись, забрало все её чувства до такой степени, что любви не досталось даже её детям.
- Ты воспринимаешь её исключительно через свою, субъективную точку зрения, - влез в поток мыслей Бахмир. - А вдруг она любила? Михеля, кого-то ещё, может, даже тебя? Просто... ты ведь тоже огрызался, когда тебе было больно. У вас это общее. А ей очень больно. До сих пор.
- Из-за тебя, заметь.
- О, не из-за меня. - отмахивается фантом. - Я всего ишь плод воображения твоего больного мозга, выглядящий, как Алре. И всё-таки, если бы ты начал писать автобиографию, как бы ты её начал?
- Почему ты так навязчив с этим бессмысленным в данной ситуации вопросом? - Шакс скривился. - Или это тоже какой-то намёк на то, что я должен что-то осознать?
- М-м. - Бах почесал затылок. - Нет, не думаю. Просто... ты так любишь чужое творчество... тогда почему никогда не думал заняться им самостоятельно?
- Автобиография. Для начала творчества. Серьёзно? - Альтаир издал едкий смешок. - Автобиографии пишут знаменитости, так как всем хочется узнать об их жизни. С них не начинают. А вообще... тебе не кажется, что для глюка ты изъясняешься слишком разумно?
- А как я должен? - фыркнул фантом. - А-а-ы, убей себя, убе-е-ей! Так что ли? Как во всяких дурацких фильмах?
- Не знаю. - хмыкнул Шакс, пожав плечами. - Но так больше похоже, что у меня раздвоение личности, нежели... а... а какой диагноз мне сулят?..
- Не знаю. Или не помню. Ты спрашиваешь об этом меня, серьёзно? Я знаю только то, что знаешь ты.
- И тем не менее, твоя фантомная братия умудряется изводить меня вопросами, на которые я не могу ответить!
- Можешь. Тебе только нужно принять ответы. Мы голос твоего подсознания, пойми. Мы говорим о том, о чём ты боишься думать сам.
- Голос подсозна-а-ания! - вскинув руки, гиперболически-пафосно протянул Альтаир. - Не. Чаще всего вы просто бессмысленные глюки, которые портят мне жизнь. Вот например сейчас. Я знаю, что ты не существуешь, но я с тобой разговариваю. Зачем?
- Тебе скучно. - пожав плечами, просто пояснила иллюзия Бахмира.
- О, это всё объясняет, многоуважаемый Голос Подсознания. - Шакс растянулся на полу, закинув ноги на кушетку.
- Ты ведь сейчас чувствуешь что-то похожее. - размышляюще протянул призрак.
- Похожее на что?
- На то, что чувствовала Маурин. Пустоту.
Пустота. Когда ты теряешь кого-то важного, на том месте, которое ушедший занимал в твоей душе, остаётся только она. Не обязательно та самая, всепожирающая пустота, что поселилась внутри Альтаира, но что-то очень похожее на неё. И не правы те, кто говорит, что это лечится временем. Нет. Со временем к ней просто привыкаешь. Образовавшуюся пустоту можно чем-то прикрыть но, увы, заполнить её уже невозможно.
- Даже если так, я всё равно не веду себя так, как она! - недовольно помотал головой Шакс.
- Правда? - «Бахмир» усмехается нечёткими губами. Его лицо тоже постоянно едва заметно изменяет черты, как на портретах Маурин. - О нет, ты ведёшь себя абсолютно так же. Вёл, по крайней мере. Вспомни быт «Стрелы». Ты был нептрихом этой маленькой колонии. Ты был вредным, замкнутым маленьким тираном, огрызающимся на всех, кто делает что-то не так, как хочется тебе. Но знаешь, в чём разница? Маурин заботилась о тех, кем командовала. Своеобразно, конечно, но заботилась. Ты — нет. С тобой всё было наоборот — ты хотел получать, ничего не давая взамен. И при этом осуждаешь её? В отличии от тебя она держала судьбу в своих руках, а не плыла по течению. Маурин умудрялась держать в максимально возможном порядке всю колонию. Ты не смог удержать в порядке даже себя самого. Хотел сбежать от её системы? Сначала надо было придумать свою.
- Это всё не повод ненавидеть всех вокруг, включая свою семью.
- Не повод, - согласился Бахмир. - По общим понятиям. По справедливости, морали и так далее. Но некоторые свои повадки мы не можем контролировать, Альт. Тебе ли не знать. Некоторые наши чувства сильнее нас. Она просто очень устала, запуталась. Представь, какова её жизнь: сложно быть капитаном лишь команды из двадцати человек, а каково быть нептрихом над несколькими сотнями? Вдобавок, ты доставлял кучу проблем. А проблемный свой ребёнок — он хуже всей колонии. Она устала, хотела оградиться, хоть ненадолго. Хоть немного подумать только о себе, а не обо всех этих беспомощных овощах вокруг. Да, это не повод быть плохой матерью. Но ты сам знаешь, что временами сложно контролировать какие-то эмоциональные состояния.
- Знаешь, о чём я сейчас подумал?
- М?
- Если бы мы хоть иногда спокойно говорили по душам, без ругани, криков и побегов с места разговора, может, мы могли бы стать нормальной семьёй.
Что-то неприятно лязгнуло, лоб ощутил прикосновение чего-то холодного, Бахмир и окружающее пространство растворились в темноте. Альт кое-как разлепил глаза и обнаружил себя сидящим на полу, привалившись лицом к решётке. По ту сторону последней, прямо на полу коридора, свернувшись клубком, дремала его ночная слушательница.
- Так это что получается? С... Сон? - Шакс недоумевающе огляделся, причмокнул губами. - Чудесно! Теперь мне уже снится, как я веду крайне осмысленные беседы со своей галлюцинацией. И нет бы где-нибудь в, не знаю, лесу! Но чёрт возьми, в этой же самой камере? У-у-угх.
Гуннарка поёрзала, хлопнула хвостом по полу. Альтаир вздохнул, потёр обрубком руки шею. Интересно, всё-таки, кто первым заснул: она, слушая очередную сказку, или он прямо во время рассказа?
- Эй, - тихонько позвал арестант. Сайрин не ответила. - Э-эй!
Второй оклик был уже громче. Но он не оказал никакого эффекта, так же, как и несколько последующих. Шакс попытался потыкать рукой хвост надзирательницы, оказавшийся близко к решётке, но, увы, не дотянулся. Пришлось заорать громко.
На этот раз сработало. Гуннарка подскочила, уставилась на нейри удивлённо.
- Не спи на посту, лейтенант. - фыркнул Шакс. - Застукают — выговор уж точно сделают.


382е сутки, Фельгейзе, полицейский участок №13.

На собрании, к великому облегчению Джен, ничего страшного не оказалось. Про их отряд даже почти ничего не сказали, что уж там до конкретных личностей. Остаток рабочего дня Санемика и Роуз провели вместе, скрепляя папки до мозолей на пальцах. Дженнифер начала уже подумывать, что выносить эту чушь она больше не в силах, и надо пойти к Морею и высказать ему всё. Потом задумалась о том, какую ещё работу, в принципе, могут дать стажёру? Легко жаловаться, не рассмотрев ситуации.
Роуз задержалась позднее Иоры: нужно было ещё написать Морею отчёт о проделанной за сегодня работе и «краткий путеводитель» по тому, где, что, и в каких папках. За этим делом Джен дождалась позднего вечера, а вместе с тем такого чудного момента, когда подавляющая часть сотрудников уже покинула участок.
В пустых офисах было так тихо и по-своему уютно, что Дженнифер не очень-то хотелось уходить. Да и почему, в общем-то, ей должно было хотеться? Может, дома и не тревожили все эти индивиды, не было папок и противно голосящего Морея, но там не было вместе с тем и совершенно ничего интересного. Первое время после переезда с Луны, из шумного семейного дома, здесь было по-своему интересно. Не мешала спать хард-роковая музыка дяди Джона, не цокал когтями по паркету Майк, отец не хлопал дверьми посреди ночи, не водил своих подружек Дэнни, и мать не начинала елозить пылесосом в шесть часов утра. В одиночестве, в ощущении полномасштабного личного пространства поначалу был свой тихий, непривычный шарм. Но теперь, когда всё это стало обыденным, маленькая квартирка с населением в одну персону стала казаться до жути скучной и угнетающе пустой. Роуз долго не могла себе в этом признаться, но в один прекрасный момент всё же честно осознала: она скучает по шумному Дому на маленькой тихой Луне.
Но так или иначе, время уходить пришло.
Шествуя мимо офисов финансового отдела, Дженни обнаружила в одном из тёмных помещений человека, освещаемого только проекцией экрана и тусклой лампой с каким-то больным жёлтым цветом. Такой же, не очень желающий идти домой? Или просто фанатичный бухгалтер?..
Парень тоже заметил пялящуюся на него Джен, нерешительно помахал ей рукой из-за проекции. Роуз опомнилась, едва заметно махнула ему в ответ и быстро удалилась.
Джен совершенно беззаботно спустилась вниз, набирая запись-напоминалку на терминале, вышла из здания участка и вдруг поняла, что не предусмотрела одну важную вещь. А именно толпу журналистов на выходе. Конечно, сейчас, в преддверии ночи, репортёров осталось уже куда меньше, но их всё равно хватило, чтобы окружить Роуз. Первой же мыслью Джен было нырнуть обратно за двери участка, но журналисты, очевидно, предусмотревшие такой ход мыслей жертвы, уже плотной стеной сомкнулись за спиной рыжей. Отступать было некуда.
Джен попыталась просто невозмутимо пойти вперёд, но этого ей не позволили. В отличие от Санемики, её трогать не боялись. Репортёры, толкая друг друга, нагло хватали девушку, пытаясь остановить, привлечь её внимание к себе. И с каждым разом вырваться из очередной хватки было всё сложнее.
Роуз не выдержала. Врезав особо цепкому хватателю позади локтем под рёбра, наступив кому-то на хвост, Дженнифер с лёгкого разбега, приложив всю свою силу помноженную на вес, налетела плечом на тех, кто был впереди, так, будто уже не раз этим способом выбивала двери. В целом, последнее является почти правдой. Этого хватило, чтобы сбить с ног впереди стоящего, наиболее мешающего журналюгу и освободить себе путь из кольца репортёров.
Чуть не упав по инерции вслед за сбитым, Роуз всё же вовремя переставила вперёд ногу, перескочила через упавшего и сделала первое, что пришло в голову, не задумываясь, насколько комично это может выглядеть: пустилась бежать. Репортёров это, однако, не смутило, и большинство весьма воодушевлённо помчало следом.
На такое ярое преследование Дженнифер не рассчитывала, и тут план дал сбой: рыжая никогда не была марафонским бегуном, даже в школе все нормативы, связанные с бегом, она едва-едва дотягивала на тройку. Так что уже за первым поворотом Джейни явно начала сдавать. Чего нельзя было сказать о репортёрах: те продолжали бежать следом со стартовой скоростью, будто занимаются этим каждый день. Им что, так часто приходится бегать за звёздами статей?!
Вскоре вскрылась ещё одна неприятная деталь: те, кто не побежал пешком, отнюдь не остались в стороне. Они упаковались во флаеры, с которыми тягаться на своих двоих Роуз уж точно не могла. Так что теперь два флаера, пролетев на опережение, опустились к земле и извергли из себя ещё нескольких репортёров, которые тут же поспешили навстречу Дженнифер. И на их лицах в этот момент рыжей померещилось такое злорадное торжество, что её аж передёрнуло. Встречавшие заходили с полукруга, закрывая путь. Оглянувшись, Дженни обнаружила, что преследователи перешли к такой же тактике. Боги, да это уже боевик какой-то, а не какой-нибудь там послерабочий вечер.
Дженни только сбавила шаг, истерично пытаясь найти более-менее свободный путь побега, как что-то чёрное налетело сбоку и, схватив за руку, поволокло вперёд. Рыжая сначала, было, подумала, что это ещё один особо наглый журналист, но вскоре осознала, что это явно не так.
Неожиданный товарищ весьма бесцеремонно вмазал кулаком в лицо вставшему на пути репортёру и утянул Роуз в какой-то узкий проулок. Как показалось Джен, буквально через секунду последовал ещё один резкий поворот в узенькое пространство между домами. Судя по топоту, преследование продолжалось.
Пришедший на помощь странно глянул на большой мусорный контейнер и внезапно замедлился.
- Кажется я знаю, о чём вы думаете! - замотала головой Джен. - Я туда не полезу!
- Всю ночь бегать — лучше? - насмешливо фыркнул товарищ, поправив натянутый на лицо платок.

- Пора. - приоткрыв крышку бака и оглянув улицу через образовавшуюся щель, сообщил незнакомец, после чего резво выскочил из контейнера и помог выбраться Роуз.
- Бэ-э, что-то я зачастила с валянием в мусорках в последнее время, - скривилась Джен, бегло отряхивая одежду.
- Пойдём, они ещё шастают где-то тут, я их слышу. - поторопил спаситель, и рыжая вдруг впервые отметила, что где-то уже слышала его голос. Увы, память её подводила, а внешность разобрать не удавалось из-за темноты, замотанного шарфом лица и несоразмерного берета на голове.
Крадучись, пересекли ещё несколько переулков, перемахнули через какой-то забор и дальше пошли спокойно, петляя в лабиринтах проёмов меж зданий, верхушки которых неоновыми пятнами вырезались из звёздной тьмы. Ночной город здесь, в этих проулках, звучал совсем по-другому. Не так, как привыкла Джен слышать мегаполисы, а тихо, по-знакомому, звуками, которыми пел родной городок на Луне. Разве что вместо криков бездомных котов здесь раздавались писклявые трели феронисов.
- Извините, конечно, за вопрос, может я чего-то не поняла, но... вы кто вообще? - наконец, нарушила молчание Роуз.
Лица товарища видно не было, но по тому, как он дёрнулся, стало понятно, что он то ли удивлён, то ли возмущён.
- Ты меня опять забыла? Мне казалось, что в нашу прошлую встречу ты уже не была пьяна...
- Стоп. Б... Бби? - как только танимиец стянул с лица ткань и снял берет, всё стало куда яснее.
- Уру Ан. - угрюмо напомнил бродяга своё настоящее имя.
- Прости. - промямлила Роуз, сконфуженно отскребая ногтем с рукава прилипшую рыбную чешую.
- Да ничего, - отмахнулся танимиец. - Мне даже нравится. Оригинальненько. Слушай, а ты не помнишь, как я вообще так называться стал?
- Не помню, увы. - покачала головой Роуз. - Слушай, а как ты тогда оказался в камере? Ты же с нами был. Раз уж так, мы все должны были встретить утро там.
- М-мх... - Ур махнул ушами вверх-вниз, почесал затылок. - Кажется, когда мы с вами разошлись, я вломился в какой-то круглосуточный бар и танцевал там на столе, после того, как мне отказались продавать еду в обмен на пуговицы... Я тоже был тогда не особо трезв, так что не помню, как события развивались дальше, но очнулся уже в участке. Впрочем, на случившееся не пожалуюсь: лавки у вас там мягкие, тепло, компания подобралась славная, да ещё и жрачкой халявной накормили. Я неплохо провёл время!
Джен помолчала какое-то время перед тем, как неуверенно задать интересующий её вопрос:
- Ты... живёшь на улице?
- Ага. - совершенно непринуждённо подтвердил таними.
- И как это случилось?
- Как я стал бомжом? - Ан дёрнул ушами вверх-вниз и немного удивлённо посмотрел на Дженни, будто не ожидал, что это вдруг станет ей интересно. - Ну, эм... На Фельгейзе я прилетел учиться, в колледж...
- И не поступил?
- Нет, почему же, поступил. Поселился в общежитии, наслаждался благами совместной жизни — тырил у соседей еду. Подрабатывал в какой-то забегаловке. Потом меня уволили, а сразу за тем — отчислили. Пытался снимать капсулькник. Денег я сберегать как-то не особо думал, так что они быстро кончились, и я оказался на улице, так и не успев найти работу. Понятно дело, что поиски я ещё продолжал какое-то время, но так и не свезло.
- А почему бы тебе, ну, не знаю, не вернуться домой? - склонив голову набок, любопытно спросила Дженни.
Этот вопрос заставил танимийца подвиснуть на несколько мгновений.
- М-м-м... слушай, давай мы не будем обсуждать мои семейные проблемы? - хмыкнул Ур. - Просто скажу, что эт не вариант. Начиная хотя бы от того, что у меня нет денег на билет и заканчивая тем, что я просто не хочу туда возвращаться.
Роуз стало как-то неловко от того, что она, похоже, задела какую-то больную тему. Впрочем, опасения её были напрасны: судя по всему, с этой «больной» темой Уру Ан давно смирился, и после разъяснения данного вопроса настроение его ничуть не испортилось.
- Впрочем, знаешь, Джен, всё не так плохо, как может казаться «домашним» индивидам. Ну да, я не хожу в модной одежде, не питаюсь в ресторанах и помыться имею возможность только в фонтанах. Но с другой стороны, меня подкармливает хозяин одной булочной, в которой делают очень-очень вкусные пирожки с махвой, спать на свежем воздухе круто, а ещё я познакомился с кучей реально крутых ребят, с которыми есть, о чём поговорить. Кроме того, бомжу не надо думать о моде, налогах и вежливых манерах, и его жизнь полна великолепных приключений. И знаешь что я понял? Когда нечего терять — нечего бояться. И нет, это не то чувство из историй об отчаянии. Наоборот! Это просто фантастическая штука! Я ещё никогда в жизни не чувствовал себя настолько спокойным и настолько свободным. Во всём есть свои плюсы и минусы, Джен Роуз, во всём. Я не собираюсь, конечно, прожить на улице всю жизнь, но это, бесспорно, очень интересный опыт. Я определённо опишу его во всех подробностях, когда буду составлять мемуары.
- Мемуары?
- О да! Я хочу стать актёром, а потом издать автобиографический роман.
Дженни подавила смешок, а парнишка, заметив это, укорительно сощурил глаза и легонько ткнул её локтем в бок.
- Слушай, Уру, как насчёт чашечки кофе?
- Кофе? Не знаю, что это, но мне нравится!

390е сутки, Фельгейзе.

- Ну, в первую очередь, то, как ты выглядишь. - о чём не думал Каи, о том говорила Йун. - Серьёзно, ты себя видел? На какой помойке ты эти шмотки откопал? В наше время бомжи приличнее одеты! - лицо танимийки отобразило гримасу отвращения. - Я честно не удивлена, что тебя никуда не берут.
По квартире разнёсся громкий истеричный писк. Это стиральная машина возвещала мир о том, что она закончила уничтожать с вещей парочки следы сегодняшнего происшествия. Йун, едва заслышав писк, как-то сразу помрачнела, что не преминуло отразиться на её коже, окрасив полоски в бледный серо-голубой цвет.
- Минутку. - выдохнула танимийка и прошествовала в ванную.
Какова была причина столь резкой смены настроения? Такова, что Йун осознала, что, вероятно, стирающаяся одежда - это всё, что удерживало гостя в её квартире, — ну а правда ведь, что ему ещё здесь делать? — и теперь, получив свои обноски обратно, он уйдёт. А Йун сейчас не хотелось, чтобы он уходил. Нет, не из-за того, что гость был ей особо приятен. Из-за того, что ей сейчас очень, очень не хотелось оставаться одной, наедине с мыслями о том, что произошло сегодня в «Интерплазе». И пусть даже будет странный, совершенно незнакомый мавхарн — это лучше, чем никто.
Потому, что больше никого не было. Даже родителей. Отец опять где-то там, среди звёзд. А мать... до неё даже дозвониться нельзя. Лу никогда до этого момента не ощущала того, что ей не хватает друзей. Каких-нибудь самых обычных друзей, которые готовы придти и поговорить с тобой если тебе плохо, а не тех приятелей которые желают твоей компании только для похода в очередной клуб. Йун никогда раньше не задумывалась о том, что в какой-то мере она действительно одинока.
- Вот, держи, - вернувшись в зал, таними вручила мавхарну любезно высушенную автосушкой одежду. - В общем, если работа тебя интересует, зайди завтра часов в одиннадцать. Прямо сюда.
Йун вздохнула, тряхнула головой и натянула на лицо милую полуулыбку, хотя полоски на её коже так и не сменили своего тона. Жаль, что она не умела обманывать своим телом.

...где-то далеко от Фельгейзе.

- Если ты глухой, я в этом не виновата. Эта херня орёт так, что мозги плавятся, - поднимаясь с земли и держась за голову, прошипела Маурин. Потом глянула на то, что когда-то было ххаком и поправилась: - ...орала.
Левая рука онемела и висела бесполезной плетью. У повреждённого криками твари мозга было слишком много более важных забот по восстановлению самого себя, так что о регенерации конечность не могла пока даже мечтать. Поэтому, чтобы не мучить Маурин болью, пока невозможной к прекращению, рука была элементарно отключена от общей системы.
Впрочем, просто смотреть на неё было уже больно. Да уж, у зверюшки хорошие зубки: на предплечье живого места не было, кое-где просвечивала кость, а местами ошмётки плоти держались на одном честном слове. Ту-то Маурин и вспомнила об ещё одном подарке владельца маски, которая сейчас красовалась на её затылке, сверкая разбитой линзой. А именно — о бинтах. Быстренько потуже (чтоб быстрее заросла, видимо) замотав пострадавшую конечность, нейри вернулась к внешним проблемам в виде необходимости выбираться из подземелья.
Тварь была единственным созданием, чьим следам сейчас можно доверять, поскольку остальные могли принадлежать кому угодно, и не очень хорошо было бы путать себя, петляя вслед за кем-нибудь из участников турнира. А вот ххак, живший здесь, должен был знать, где выход.
Вот только и по следам твари найти выход оказалось не так-то просто. Она спокойно шастала по коридорам, петляла, проходив там, где уже ходила, её следы водили парочку кругами пару часов. Пока, наконец, в конце одного из тоннелей не забрезжил свет. Мау настолько радостно ломанулась к выходу, что чуть не свалилась с обрыва, которым этот ход внезапно заканчивался.
Тоннель выходил прямо в склон огромного каньона, и путь на нормальную, плоскую землю был исключительно в виде ведущей вверх тропиночки, по которой даже Мау могла пройти только боком, что уж говорить о ком-нибудь более крупном. Мягкая земля легко крошилась, комочки её падали вниз, прямо под ногами откалываясь от края тропки, отчего последняя становилась ещё уже.
Наверху, на плато, сидел на ковричке мужичок. Тот же самый?..
- Да сколько ты будешь нас преследовать?! - огрызнулась Мау на человека, когда тот поприветствовал парочку.
- Мне кажется, мадам, вы ошибаетесь, я вас впервые вижу. - покачал головой мужичок, ласково поглаживая рукой ворс своего коврика.
Маурин не стала снова спорить с этим то ли склеротиком, то ли психически больным, только невнятно выругалась сквозь зубы.
- Ну и что дальше?
- Дальше? Вы нашли..?
- Херню с голограммой внутри орущей твари? Да, нашли.
- Ну вот. Инструкцию слышали? Это всё. - развёл руками мужчина.
- И никакого подвоха? Никаких загадок? Серьёзно? - Шакс подозрительно сощурила глаза, уперла руку в бок. - Эта штука не взорвётся, если мы нажмём на кнопку, не отправит нас в очередной забег по этой убогой планетке, не...
- Нет. - утомлённо закатил глаза человек. - Просто идите вон на ту полянку, нажмите на кнопку и ждите. - он указал на просвет, видневшийся меж деревьями.
Мау скептически глянула на мужичка, осмотрелась, но явных указаний на какой-то подвох так и не нашла. Что ж, особо вариантов не было. Вышли на указанное место, активировали передатчик. На дисплее устройства замигала маленькая красная точка, высветилась голографическая надпись «Пожалуйста, ожидайте». Ожидать пришлось недолго: вскоре над лесом показался шаттл и опустился на полянку, любезно распахнув дверь для новых пассажиров. Пассажиры погрузились, судно взлетело. Внутри сидели с унылым видом ещё несколько крайне потрёпанных индивидов.
Маленький маршрутный шаттл доставил собранную группу к просторной посадочной площадке, на которой уже ожидало более крупное судно класса земля-орбита. Вокруг него топталось ещё какое-то количество собранных по лесу выживших. После прибытия ещё двух порций участников всех запустили-таки внутрь большого шаттла. Дальше Маурин за событиями не следила. Маурин просто спала.


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Призрак Дата: Среда, 16-Мар-2016, 16:43:30 | Сообщение # 470    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 967
Вес голоса: 9
Статус: Охотится

383и сутки, Фельгейзе, полицейский участок №13, середина дня

— "...находится в подследственном изоляторе. Дата суда пока не установлена", — Лестер бормотал тихо, без всякого выражения, не отрывая глаз от служебного планшета. Капитан промотал текст пальцем вниз, до следующего абзаца. — "Тела погибших стажеров были вывезены с базы и переданы родственникам для погребения. Семьями Лиз Уайт, Петера Толовацки и Уо Хен-сю были получены компенсации за смерть близкого родственника, погибшего при исполнении боевого задания Совета". Ва-аа!
Лестер шмякнул планшет на стол, зажмурился, помотал головой.
— Что, Джим, не влезает все в голову? — сочувственно поинтересовалась Ийя Рант, сидящая за столом напротив.
— С трудом влезает, но это бред! — Лестер невесело посмотрел на свою коллегу по отделу. — Нанте сказала, что если я хоть на слово отклонюсь от текста, то выходных на ближайшие дней сорок мне не видать, как Галактике не видать мавхарнов в Совете. А что, если они будут задавать другие вопросы, а не те, что у меня здесь прописаны? Что мне тогда отвечать? Что на данный случай начальница не подготовила мне текст, спросите лучше что-нибудь из этого списка? Или мне притвориться киборгом и на любой вопрос не по программе с каменным лицом отвечать "нет данных"? Может, разводить воду и отвечать, но не прямо по делу? Боже. В последний раз я давал пресс-конференцию для целой толпы журналистов... никогда. И с удовольствием бы это "никогда" не менял.
— Джим, больше некому, — Ийя внимательно смотрела на Лестера своими темными глазами. Джим знал, что с такого расстояния илидорка видит его как в тумане, но она не подойдет и не сядет перед ним за его стол. Очень гордая. — Журналисты настойчивы и будут мешать работе участка еще долго, если не подбросить дров в их огонь. Но ни одна палка при этом не должна смолить и давать дым. Ты меня понимаешь...? Дашь играться с огнем своим стажерам, или натравишь свору на Ривза? Кого-либо непричастного к событиям они и слушать не будут.
— Ты меня не поняла, я не отказываюсь, — Джим вздохнул, устало потер лоб. — Я только говорю, что мне это не нравится. Что я могу опозорить себя и весь участок, если на большинство вопросов не будет заготовленного текста, и я буду стоять и молчать, как дурак. А если все же буду говорить — Нанте мне потом голову оторвет, даже если я отвечу достойно. Она же прямо приказала: "ни единого звука от себя!". А я учу текст и вижу, что в нем...
Лестер замялся. Ийя выждала минуту, прежде чем поторопить коллегу.
— Что в нем?
Лестер отвел глаза, раздраженно выдохнул.
— Все не так в нем. Я бы либо говорил по-другому, либо не говорил бы вообще. Но я не имею права этого делать.
Ийя ничего не ответила. Лестер еще с минуту посидел, собираясь с моральными силами, прежде чем снова взялся за заучивание текста.

Нельзя сказать, что пресс-конференция прошла хуже или лучше, чем планировал Лестер. В какой-то мере справедливы обе эти оценки. С одной стороны, неловких и неоднозначных ситуаций было мало: большая часть вопросов журналистов так или иначе затрагивала список ответов, разрешенных к использованию начальницей участка. В самых скользких случаях Лестер просто навешивал на себя самое строгое из своих выражений и говорил, что тайна следствия не позволяет ему давать комментарии по этому поводу. С другой стороны, обстановка пресс-конференции была тяжелой, нездоровой. Журналисты давили, грызли брошенную им кость, кричали наперебой. Кто-из них искал факты, кто-то искал, как скомпрометировать участок, а кто-то просто подливал масла, разжигая и без того бушующий огонь. Наверное, так происходит всегда, когда журналисты расследуют скандальное дело. Лестер был предупрежден, был к этому морально готов, держал натиск, но это давалось ему тяжело. Пресс-конференция длилась всего сорок минут, но к концу нее Лестер был совершенно обессилен, был выжат, как лимон. Тем не менее ему удавалось сохранить лицо до самого конца мероприятия, игнорировать откровенно вызывающие вопросы, а на остальные отвечать именно так, как хотела от него Нанте.
— Плохо прошло, да? — Ийя приветствовала Лестера легким наклоном головы, когда тот вернулся в кабинет и обессиленно упал на свое рабочее место.
— Да нет, не плохо. Даже хорошо, если, согласно плану шефа, эта толпа под окнами теперь поредеет, — Джим пренебрежительно указал большим пальцем через плечо на окно. — Просто эти журналисты, они как... энергетические вампиры.
— Как кто?
Лестер вымученно улыбнулся.
— Земная мифология. Существа, способные высасывать энергию из других существ дистанционно и эффективно. Как нейри, только без физического контакта.
— А-хм. В наших историях тоже есть что-то подобное. Злой дух Гаие, у которой с ресниц тек особенный яд. Она смазывала им дротики и стреляла в живых существ, обычно илидорцев. Тот, в кого попадал дротик, становился навеки проклят и навеки связан с Гаие. Силы медленно покидали его, убивали, но питали дух отравительницы. Такая смерть долгая и мучительная. Проклятием Гаие мы когда-то называли то, что сейчас называется депрессией. Джим. Тебя случайно не коснулась Гаие? Твои последние две недели насыщены такими событиями, что было бы неудивительно пасть духом. Ты все время бледен и плохо ешь. Может быть, тебе стоит посетить наш блок психической помощи?
— Я просто устал, Ийя, — Лестер смотрел вроде на илидорку, но на самом деле сквозь нее. — Я думаю, что мне очень нужен отпуск.
— Сходи сегодня к Славскому.
— Да. Именно это я и сделаю.

Джим заглянул в отдел кадров в самом конце рабочего дня, но Славский еще не собирался уходить. Капитан сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел видеопроекцию со своего терминала.
— Привет, Джим, — кинув короткий взгляд на вошедшего, поздоровался Славский. — Иди сюда. Как раз тебя показывают.
— Уже в новостях, да?
— Да.
— Быстро работают.
Капитаны замолчали. Анджей продолжил смотреть и слушать новости, а Джим просто ждал. Совесть Славского переборола его же любопытство минуты через полторы.
— Ладно, чего ты хотел? — со вздохом поинтересовался Анджей, ставя эфир на запись и сворачивая проекцию. — Надеюсь, не заявление об увольнении подавать пришел. Ты хорошо держался, Джим. А сдерживать бомбу порой приходится каждому из нас.
— Увольнение? Нет, боже упаси меня от пенсии, — Джим покачал головой. — Я просто в отпуск хочу. На недельку. Примешь заявление?
— Конечно. Пиши, — Анджей вызвал на планшете нужную форму, отдал устройство Джиму. Лестер справился с заполнением всех необходимых пунктов за несколько минут.
— Это сколько там прошло с твоего последнего отпуска? — внезапно поинтересовался Славский.
— Почти три года, — ответил Джим, возвращая планшет Анджею. — А что?
— Просто помню, что много, и стало любопытно, насколько, — Славский пожал плечами. — В прошлый раз ты, кажется, летал на Хау и был очень доволен. Снова туда?
— Нет, — Джим вдруг улыбнулся. — Я хочу на Землю, Анджей. Знаешь, у меня родня в Неваде.
— Родители?
— Больше нет, к сожалению. Но у Майкла большая семья. Это мой двоюродный брат.

390е сутки, Фельгейзе

— Вот, держи, — отчего-то резко поголубевшая Йун принесла Каи-Лиру его одежду, теперь выстиранную и высушенную. — В общем, если работа тебя интересует, зайди завтра часов в одиннадцать. Прямо сюда.
— Хорошо, я приду, — пообещал Каи, принимая из рук таними свою одежду. Йунни мило улыбнулась, но цвет ее кожи так и не изменился. Голубой. Грусть. Это Каи-Лир знал. Что ее печалит? Неужели то, что он уходит? Это очень странно, практически невероятно. — А ты... Ну, не грусти. Дашь мне свои контакты?
Йун и Каи-Лир обменялись номерами терминалов, после чего мавхарн оделся и ушел.
От дома Йун пешком до своего дома — около полутора часов. Каи-Лир решил прогуляться. Бродить по ночному городу всегда нравилось ему чуть больше, чем по улицам, залитым солнцем. Все-таки мавхарны — дети ночи, и как бы не ненавидел Каи-Лир свою расу, от своей принадлежности к ней он не мог отказаться никак.
Третий город мигал огнями и светился даже ночью. Окна домов, фары флеров, огни реклам. Все это было далеко и одновременно близко, не давало забыть Каи-Лиру и на минуту, что он находится на Фельгейзе, на оживленной планете такого галактического района, но сравнению с которым Шудия расположена не просто на периферии, а в глубочайшей дыре. И сам Фельгейзе, планета маленькая, ничем особым не примечательная, по сравнению с той Шудией, которую знал Каи-Лир — хрустальный дворец из сказки. Что бы ни говорил мавхарн, как бы не ругался на свое жилье, на неудачные поиски работы, на устройство советского общества, но эту планетку он любил. Фельгейзе — живой. А подземные норы Шудии — нет. Пусть здесь тоже сложно жить, но здесь не надо выживать. Пусть здесь ходят толпы народу, которые поначалу пугали Каи-Лира, но теперь он к ним привык. Он научился быть в них, как рыба в воде. Он их тоже полюбил.
А одинокие ночные прогулки — последний реверанс своей родной, столь нелюбимой планете.
Квартал, где жил Каи-Лир, представлял собой узкие белые высотки с маленькими окнами. Жилье эконом-класса, а дом Каи-Лира — самый эконом из возможных. Блочный дом, стены которого плохо удерживают температуру и практически не обеспечивают внутренние помещения звукоизоляцией. Если в соседней комнате у кого-то кипит чайник, то это можно будет услышать. Каи-Лир бы сейчас, пожалуй, уже услышал: его слух восстанавливался быстрее, чем прогнозировал доктор, и уже почти вернулся на привычную отметку.
Замок на двери квартиры — самый дешевый из возможных. Хлипкий железный штырек, убирающийся от просто пароля, вводимого с любого терминала. Но за дверью нечего красть. Здесь не было ничего ценного.
Каи-Лир добрался до своей кровати, два раза переступив через мусор, ровным слоем разбросанный по полу. Два шага от двери — и вот она, кровать. За ней рваная ширма, отделяющая санитарную кабинку от жилого помещения, и больше ничего, если не считать маленькую тумбочку возле двери. На тумбочке тоже мусор — пустые, мятые упаковки из-под чиши и хаэ, и целое кладбище сплющенных одноразовых стаканчиков. Мавхарн мог дотянутся до тумбочки со своей кровати, если немного потянуться вперед. Это сейчас Каи-Лир и сделал, чтобы добраться до газировки, припрятанной внутри тумбочки. Вот только газировку Каи-Лир сегодня так и не выпил, повертел-повертел бутылку в руках, да и убрал ее обратно. Есть и пить уже не хотелось: Йун об этом позаботилось, сытно накормив гостя. За полтора часа пешей прогулки Каи-Лир вновь устать о оголодать не успел, но зато окончательно углубился в психологическую усталость. К куче разорванных в "Интерплазе" тел Каи-Лир отнесся так спокойно, как дай бог любому индивиду, наделенному эмоциями, но все равно эпизод из торгового центра не прошел для него бесследно. Вот он, Каи, как обычно, трется в торговом центре и таскает у зазевавшихся прохожих на что только рук хватит. Вдруг прохожие превращаются в месиво, Каи-Лира отшвыривает взрывной волной, потом эти полицейские, врач, незнакомая таними, которую он проводил в гости и с которой он немного поговорил. Очень много событий, очень необычный день. Длинный и тяжелый.
Каи-Лир свернулся на кровати, так и не раздевшись. Свернулся, подтянув колени к лицу, обняв ноги руками, и так и уснул. Пора бы этому дню наконец закончиться.
Во сне Каи продолжал видеть отдельные, отрывистые эпизоды из сегодняшнего дня. Каждый раз, когда сцена менялась, Каи-Лир тихонько вздрагивал, но так ни разу за ночь и не проснулся.

Тревожный сон не приносит свежести. Каи-Лир не помнил, что ему снилось этой ночью, но сохранил какое-то неясное, неприятное ощущение. Другое ощущение, куда более четкое: ноющие ребра. Мази Йун закончили свое действие. В общем, добрым это утро для мавхарна не стало.
"Будто и не спал вовсе", — Каи-Лир вытянулся на кровати (не до конца, вдобавок ударившись затылком о стену), потянулся, шумно зевнул. Вставать еще никуда не хотелось, но терминал настойчиво напоминал о том, что уже пора собираться в путь-дорогу даже с учетом не пешей прогулки, а поездки на маршрутке.
"А оно мне надо?" — сегодня перспектива сидеть целый день перед монитором, лопая сушеное мясо, Каи-Лиру не казалась радужной. — "Ну ладно, можно же просто попробовать, хуже от этого не будет, никто меня ни к чему не обязывает".
Одна из прелестей этого мира — можно позволять себе быть необязательным. Правда, нельзя сказать, что на Шудии иначе: там ты, низкоранговый, тоже ничего никому не должен. Всем просто на тебя плевать.
"Тогда пора", — Каи-Лир сел на кровати, еще раз широко зевнул, взлохматил рукой свои желтые волосы. — "Где там моя кепочка?"
Зеркала у Каи-Лира не было. И расчески. Утренние процедуры мавхарна ограничились лишь тем, что тот сходил в туалет и умылся, причем последнее совершил вовсе не из-за эстетических соображений, а чтобы хоть как-то взбодриться этим утром. Холодная вода помогает.
Отзавтракал мавхарн выкопанными из кучи мусора на полу недоеденными когда-то куови. Ни фига не сытно, но больше все равно ничего нет. Запасов Каи-Лир в своей берлоге не делал. Не позаботился накануне о том, что будешь есть в ближайшее время, значит, сиди голодный.
Добавив опустевшую пачку из-под куови к общей горе мусора на полу, Каи-Лир закончил со всем, что мог и хотел сделать сегодня дома. Мавхарн покинул свое неуютное гнездышко и отправился к остановке шаттлов, на ходу убирая волосы под кепку. О том, что Йунии вчера сравнила его с бомжом, Каи не вспомнил, а если бы вспомнил, то опять бы искренне удивился. Ну почему так-то? Нормальная у него одежда. Без дырок.
10:57. Удобно быть пунктуальным в мире, где никогда не стоишь подолгу на остановках. Кинул запрос — ближайшая птичка, следующая по тому же курсу, тебя подбирает.
"Интересная получается смена. Не утренняя", — Каи-Лир переступил с ноги на ногу, ожидая, пока Йун ему откроет, и думая, лучше позвонить ей в дверь еще раз или спокойно подождать.

...не Охра

Откуда что-то взял, туда надо это что-то потом положить обратно. Так поступили с Мау, Ашем и другими выжившими участника турнира. Пять часов полета с варпом, короткий полет по планете, и вот она, арена, с которой все начиналось. Вот только на саму арену Аш и Маурин сегодня не попали. Они были первыми, но призовых мест было три. Последняя пара победителей нашлась спустя двадцать два часа, еще немного времени ушло на их доставку, немного — на отдых, и объявление в сеть о подготовке к процедуре награждения. Прилетайте, гости дорогие, смотрите лично на лица победителей. На арену Аш и Маурин попали спустя трое суток после прибытия на ее планету.
Ашаараашх плохо запомнил эти дни. Он жил в предоставленной организаторами гостинице (на самом деле — в комнате одного из домов, реквизированных у отсталого местного населения на время проведения турнира), очень много спал и никуда не выходил. Наверстывал упущенное, читая галактические новости за последнее время, а еще думал, как были определены другие две пары победителей, если передатчик был один, и нашел его он. Думал, на каком счете будет хранить и как будет отмывать свои призовые пять миллионов — большую сумму даже по меркам успешного галактического вора, пусть и на данный момент находящегося в финансовой яме. Находившегося, поправлял себя Аш. Пять миллионов есть пять миллионов. Думал о том, как эффективнее устранить Маурин, и лучше это сделать до или после награждения. По поводу первого вопроса Аш так и не пришел к какому-то выводу, но по поводу второго решил не спешить, ведь условие победы — это два выживших напарника. Что, если считается все время до награждения, а не только приключения на Охре? А если устранять потом, то, все-таки, как? И пусть "как" Аш пока не решил, он решил уже сейчас предпринять кое-какие меры, дабы не осложнять себе жизнь в дальнейшем. У змия было много полезных контактов, и сейчас он воспользовался одним из них, пригласив Ватарли на планету, где Аш сейчас находился. И Маурин находилась. Ашаараашх не знал, как именно прохвост-канорианец это сделал и как получил физический доступ к терминалу Маурин так, чтобы бабонька этого не заметила, но дело было сделано. Маленький подсаженный шпионский модуль, и теперь любые передачи средств с терминала Маурин не проходили без ведома Ашаараашха. Куда бы бабонька не спрятала потом свою долю выигрыша, Аш будет знать об этом.
В день награждения трибуны были такими же полными, как и в день открытия турнира. И оратор был тот же, гурталин Зак, Аш вспомнил его имя и повадки. Импульсивное теплокровное, все время махающее своими коротенькими ручками-отростками. Фу, мерзость какая. Главное отличие последнего дня турнира от первого было такое: народу на арене стало несравненно меньше. Если тогда одна жеребьевка, то есть перечисление имен участников, заняла приличное время, то сегодня на сцену вышли всего лишь три пары, то есть шесть индивидов. Куда делись остальные эвакуированные, те, кому не достанется приза, Аш не знал. Может быть, они сидят сейчас где-то среди зрителей и глотают слезы досады и обиды, глядя на тех, кому повезло больше. Впрочем, в один момент Ашу тоже пришлось несладко: во вступительной речи Зака выяснилось, что финальная точка была вовсе не одна, то есть совсем не факт, что пара Аша и Маурин нашла маячок первой. Какие там призы за второе и третье место? Шаттл средней паршивости и передвижной торговый ларек? Вот уж счастье достанется кому-то.
Призы начали выдавать от последнего места. Счастливыми обладателями передвижного торгового ларька стали два тельсора, только, кажется, они этому счастливы не были. Какие-то нахохленные, в глупых круглых глазах нет никакой радости. Хе-хе. Второе место ушло длаю с илидорцем, и это место, судя по серьезным ранениям илоидорца (парень был весь перемотан и едва жив), досталось им ох как несладко. Интересно, как они будут делить шаттл? Или длай достаточно умен, чтобы добить нерадивого напарника и забрать все себе? Один шаттл лучше, чем половина суммы, вырученная за его продажу.
Итак, больше никто не мог помешать Ашу и Маурин быть счастливыми от того, что главный приз ушел им. Так, по крайней мере, казалось парочке до поздравительной в их честь речи Зака. Вместо того, чтобы перечислить им на счет положенную сумму, ушлый гурталин спустился со своей трибуны и, сияя глазами и сверкая зубами, весело вручил парочке большой призовой чек. Обычный электронный чек, если не учитывать его раздутые размеры метр на полтора. И то, что снимать с него деньги Аш и Маурин имеют право только вместе, одиночного доступа к чеку ни у кого из них нет. Аш на мгновение почувствовал себя несчастливой женой, заключившей брачный контракт. В последующий момент ему захотелось задушить Зака, а еще в следующий — себя самого. Настоящий электронный банковский чек — это тебе не счет личного терминала. Это не то, что может взломать прохвост-Ватарли или иной талантливый хакер. Для махинаций с серьезным банком просто таланта мало, а услуги супер-таланта будут стоить дороже или по крайней мере соизмеримо с суммой ГЕ на призовом турнирном чеке.
2,5 миллиона лучше, чем ничего, когда изначально маячило 5 миллионов — это не то, что могло порадовать Аша. Совсем не то.
— Аплодисменты нашим победителям! — и с трибун обрушился восторженный рев, шум, топот и любое другое выражение восторга.
Этим индивидам что, интересно, как кто-то другой получает награду? Серьезно? В чем вообще кайф ходить на процедуры награждения кого-то тебе лично не знакомого?
Кому-то от этого был кайф, но в более доступной для Ашаараашха форме прелесть процедуры награждения объяснили. Сопроводив победителей на почетные кресла у края арены, но центру последней пустили огромную, достойную именитого кинотеатра голографическую проекцию, показывающую фильм-нарезку из лучших моментов приключений с Охры. Половину всего экранного времени пары тельсор занимали их драки между собой (как они вообще до финала с таким подходом добрались?!), другую половину — красивые кадры краснолистной планеты с высоты птичьего полета. Кажется, ребята вообще не попадали ни в какие неприятности, только сами их друг другу делали своими драками. Пара, где оба участника крылаты? Расклад удачнее тяжело себе придумать, однако заслужить тельсоры смогли себе лишь торговый ларек на антигравах. Видео про длая и илидорца показало Ашу с Мау того, с кем им столкнуться не удалось. Слава богу! Две с половиной минуты зрителям проектировали то, как сгорбленная волосатая фигура, обладающая жуткими десятью когтями на каждой руке, буквально в клочья рвет илидорца. Как он вообще смог выжить после такого?! Публика охала, ахала, а сам герой демонстрируемых событий сидел, крайне гордый собой, выпрямившийся, насколько позволяли ему бинты. После этого было показано еще несколько кровавых эпизодов, но после первого они уже так не впечатляли. Подборка победителей же в основном состояла из демонстрации их ушлости. Не пройти задание, но отобрать ключ у кого-то другого? Ха, ха, это к паре Аша и Маурин. И их объятия в клетке тоже показали. Зрители посчитали сие очень милым и романтичным, судя по умиленному хору. После, как бонус, были показаны сцены из жизни других участников турнира, так сказать, самое-самое. Эха и Оур могли бы гордиться. Их тоже показали и, естественно, не в боевой обстановке. Закончилось все подборкой самых нелепых смертей, прокрученных под бодрую и веселую музыку. Один запутался в своем "акваланге" и утонул, другой наелся чего-то и стал ловить глюки, во время которых был пойман и задушен лианой (во время удушения обдолбанный человечек пел веселые песни), третьего по ошибке застрелил собственный напарник (промазал, пытаясь уложить соперника), четвертый упал, сломал ногу, и его съели ххаки. Пятый тоже упал и пострадал, но его докончил и доел собственный напарник. Неужто так от голода страдал?! Теперь Аш иначе будет смотреть на псейо. И еще немножко эпизодов.
Когда кино закончилось, Зак пригласил всех на следующий год, и на этом турнир Ферзева был официально закрыт. Все начали расходиться, а о победителях как будто забыли, предоставив их самим себе.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Вольф_Терион Дата: Суббота, 19-Мар-2016, 17:45:18 | Сообщение # 471     В браке
Ранг: Зрелый волк

Постов: 1006
Репутация: 130
Вес голоса: 4
Статус: Охотится

392-е сутки. Фельгейзе.

Для каждого человека существует своё понятие «хорошего» утра, у каждого оно своё. Для кого-то хорошее утро непременно должно начинаться около полудня, для кого-то утро становится хорошим если в предрассветный час его будят лучи восходящего светила, а для кого-то утро становится хорошим в том случае, если с самого утра приходят хорошие вести по работе. Говард относился именно к последней категории людей, по крайней мере этим утром.
Терминал на руке, стилизованный под архаичные механические часы с «кожаным» ремешком, пиликнул в тот момент, когда Винтерхальтер орудовал в ванной бритвой, самой обычной, древней, со стальными лезвиями, такими в век лазерных бритв и возможности навсегда удалить неугодную растительность редко кто пользовался.
Первым делом Говард закончил утренние водные процедуры, а лишь потом взглянул на проекцию терминального окна, впрочем, особой надобности в этом не было, он и так знал, что увидит в пришедшем сообщении. Догадаться нетрудно, если кто-то и пишет Винтерхальтеру, то только по работе, а распознать тип сообщения было несложно по звуковому сигналу.
Открыв письмо, Говард убедился, что не ошибся относительно своих ожиданий относительно содержания письма. В письме находилось постановление суда о разрешении осмотра квартиры Шарлотты Браун с использованием всех необходимых технических средств. Оставалось лишь прихватить с собой пару дронов-наблюдателей, спецов-криминалистов да отправиться на квартиру безнес-вумен. Но первым делом нужно выгладить себе рубашку и получше усадить на себя привычный костюм, кажущийся немножко неуместным своей старомодностью, но очень подходящий Винтерхальтеру.

Работая в определённых государственных структурах порой задаёшься вопросом, что больший враг спокойствия и соблюдения прав граждан, сами преступники или же бюрократическая волокита, связанная с их поимкой? Говарда можно было отнести к тем, кто больше виним бюрократическую машину. Нет, конечно он не сомневался что преступники зло, но вот их нейтрализация явно сильно затягивалась из-за необходимости заполнить перед каждым шевелением руки по десятку бумажек (преувеличенно говоря, само собой, но бумаг хватало). Вот и сейчас, даже несмотря на постановление,позволяющее обыск квартиры, перед посещением оной, пришлось заполнить дополнительную пачку бумаг, чтобы получить необходимых спецов и оборудование. А так же независимых дронов-наблюдателей.

В флаере летели трое. За «рулём» (именно так называл пульт управления флаером Говард) сидел сам Говард, на боковом переднем пассажирском месте и на левом заднем разместились его помощники на сегодня. Так же на задних креслах разместились вместилища всякой аппаратуры, о которой Говард ничего не знал, кроме того, что при помощи неё можно найти что-нибудь любопытное в квартире.
С преодолением первого препятствия в виде входной двери удалось расправиться быстро, даже несмотря на то что сама дверь была явно «Ролс-Ройсом» среди входных дверей, хозяин квартиры явно не поскупился на безопасность жилья, а может просто хотел поддержать общий тон богатой жизни. Дверь оказалась заперта не только на электронный, но и на чисто механический замок, что было редкостью, но давало вполне ощутимую прибавку к мощности защиты.
А вот в самой квартире обнаружилось неожиданное сопротивление в виде робота-дворецкого. Робот оказался вполне симпатичным даже на олд-фешн вкус Винтерхальтера. В первую очередь этому, само собой, способствовала сама лингвистическая программа андройда, которая имитировала давно позабытую манеру речи старо-английских дворецких. За подобное Винтерхальтер хозяйку квартиры зауважал, правда у дамы есть вкус. Правда имечко у робота оказалось то ещё, Одуванчик. Ну правда, какому...странному человеку пришло в голову так назвать робота-дворецкого?
Впрочем, спустя пол часа, когда на запрос Говарда пришло письмо со спец-ключом отключения защитных функций робота. Вот она, снова пресловутая бюрократия, будь она проклята трижды...
Наконец, когда с роботом было покончено, Говард и его команда приступили к осмотру квартиры. Честно говоря, когда Говард читал о Шарлотте Браун и её доходах, он представлял себе её квартиру обставленной золотом и прочими излишествами, но реально квартира оказалась на первый взгляд скромной с точки зрения архитектурных извращений, но отнюдь не простецкой, а выглядящей дорого. Это был тот случай, когда за простоту в дизайне приходится платить гораздо больше, нежели за безвкусные золотые фентифлюшки и всяческую лепнину. Хотя, на вкус Говарда, здесь не помешало бы добавить дерева и тёмных тонов, ибо на его вкус тут было слишком бело, как в морге. Все стены оказались выкрашены в белый цвет, да ещё и уркашены всякими странными картинами, Говард напрягся и припомнил, что вроде как такой стиль называется абстракционизм или минимализм. А может и то и другое сразу. А ещё казалось немного странным, что картины подсвечивались не нейтральным белым цветом, а странным жёлтым, из-за которого обесцвеченное белое пространство казалось ещё и чёрно-белым местами.
Сначала полицейские прошлись все гурьбой по квартире, которая оказалась состоящей из трёх комнат. Само собой перед тем, как шляться по помещению все облачились в одноразовые полимерные костюмы и перчатки, дабы не оставить ни единой лишней волосинки. Одного из полицейских, который специализировался на всяческой компьютерной электронике, Говард сразу направил ковыряться в компьютере Шарлотты. Второй же, в руках которого сосредоточилась львиная доля оборудования, Говард заслал снимать полную модель квартиры, пока они тут не натоптали, а после собрать все возможные отпечатки в квартире, образцы всего, что можно проанализировать , а так же проверить квартиру на предмет тайников, схронов и скрытых сейфов.
А сам Говард начал своё медленное, размеренное движение в поисках улик самым старинным методом, при помощи органов чувств, а так же мозга.
Первой комнатой в маршруте Говарда оказался рабочий кабинет Шарлотты, где сейчас орудовал компьюторщик. Стоит ли говорить в каком стиле был выдержан кабинет? Да, угадали, в пресловутом стиле морга со шкафчиками и диванами. Другими словами, кабинет тоже был выдержан в белом цвете, даже кожаный диван оказался белым. Но всё же наверняка в этом кабинете стоило уделить внимание не дивану, а стеклянному столу с компьютером и проектором, да ещё шкафам.
Что же, минимализм и на компьютер распространился. Говард не слишком разбирался в технике, но компьютер не выглядел навороченным. Зато стол и прочая прилагающееся к нему мебель были явно недешёвыми. Сейчас за этим роскошеством сидел полицейский и трудился над защитой компа. Самой любопытной деталью компа был специальный модуль, минимизирующий задержку на получение информации путём выставления приоритета пользователя в сети экстранет на первые места. Удобная штука и недешёвая.
Среди содержимого шкафа ничего особенного не обнаружилось, лишь забавная коллекция писем со всяческими угрозами, очень сентиментальная. Говард бы такие вещи не хранил.
Среди книг тоже ничего подозрительного не обнаружилось, как не обнаружилось среди других предметов, даже странная скульптура имитирующая кучу кала не оказалась сколь-нибудь подозрительной(на самом деле это был не кал, а скульптура конжуйчианина Риывчвса).
Следующей остановкой стала спальня Шарлотты, которая, по мнению Говарда, выбивалась из стиля остальной квартиры. В отличии от остальных пространств, спальня выглядела уютнее, в первую очередь благодаря кровати. Можно было бы ожидать, что кровать будет такой же минималистичной как и вся квартира, белой, плоской, без всяких деталей. Но реальность представлялась иначе, кровать была огромной, да ещё и с балдахином, причём не белым, а голубым. Впрочем холодность оттенков обстановки это не нарушало, зато приятно освежало обстановку. Так же как и по всей квартире стены украшали картины. Одна из стен полностью представляла собой телестену. Я зачем она нужна, спрашивается, когда есть объёмные проекции?..
Имелись в комнате и шкаф, и косметический уголок и тумбочка, да ещё и диван, плюс голографический аквариум(и зачем нужны искусственные аквариумы, если можно завести настоящих рыбок?), шкафчик с книгами и коллекция всяких противных насекомых. Первым делом был осмотрен диван, в котором обнаружилась хорошая коллекция выпивки на любой вкус, на деревянной столике, интегрированной в ручку дивана, стояли бокалы, на одном из них были отпечатки. Проверим. Вторым делом Говард заглянул в шкаф. Ничего интересного, всего лишь очень дорогая деловая одежда, в карманах которой кроме носовых платков ничего не было, вся спокойной расцветки, лишь несколько красных платков разбавляли собой обстановку. Вся одежда была в идеальном порядке, шкаф стерильно чист. Впрочем, и вся остальная квартира сияла неестественной чистотой, будто её каждый день чистили ушными палочками и проливали антисептиком.
– И как можно жить в такой обстановке...В больнице было бы уютнее. – Пробормотал Говард, направляясь к тумбе. В ней он обнаружил первые признаки того, что всё же в этой квартире проживал живой человек, а не машина помешанная на порядке и чистоте.
В верхнем ящике обнаружилось несколько журналов любопытного содержания, которые Говард с любопытством пролистал, с любопытством следователя, само собой. Журналы содержали в себе фотографии женщин в пикантных подробностях, причём достаточно симпатичные.
– А это что... – Произнёс Винтерхальтер в тот момент, когда, при перелистывании, из однодного журнала выпала фотография. Не постер или картинка, а именно фотография, настоящая, бумажная, опять-таки редкость, ныне редко кто хранил памятные фотографии в бумажном формате, предпочитая электронные носители. Фотография изображала весьма симпатичную женщину, подписей никаких на фотографии не оказалось. Это было любопытно. Вот чьи фотографии обычно распечатывают и хранят люди, чьи фотографии ставят на заставки в своих электронных устройствах? Первый тип людей это близкие родственники, которые правда дороги. Второй тип, люди изначально не родные, но тоже дорогие в силу тех или иных обстоятельств. И третий тип, это фотографии людей, которые, для хранящего оную фотографию, являются своеобразным идеалом, идеалом красоты или иных признаков, а порой и вовсе являющихся непреодолимой притягательной силой для хранящего. Эдакая огромная слабость, прореха в чувствах даже самых сильных или равнодушных людей. К какому типу отнести Шарлотту Говард не знал, в понимании подобных вопросов за свою жизнь он не слишком приблизился.
Нижний ящик ещё сильнее «очеловечил» леди Браун, явив во всей красе её плотские страсти и сексуальные увлечения. Простым языком, Говард обнаружил розовый страпончик в коробочке, задумчиво повертел в руках и положил на тумбу.
– Отправить что ли на экспертизу юмора ради? Представляю себе лица лаборанток... – Пробормотал в очередной раз Говард, расхаживая по комнате. Далее внимания удостоилась постель Шарлотты.
Кровать столь же аккуратная, как и остальная квартира, бельё свежее, педантично выглаженное, постель аккуратно застелена, заправлена. Но словно бельмо на глазу, на всей этой чистоте и аккуратности вольготно разлеглась небольшая россыпь хлебных крошек, даже скорее всего несколько.
– Странно, не похожа Шарлотта на человека, который уляжется с едой в кровать перед телевизором. Да и вообще, если уж в углах шкафа и одежде ни единой пылинки, то уж на постели откуда? Странно. Может у неё были гости? Но кто бы пустил незнакомого человека в свою спальню? А может никто не ел в постели, а поставил что-то на неё и с этого чего-то насыпались крошки? В любом случае, надо зафиксировать. И проверить, кто кроме Шарлотты в последнее время бывал в её квартире и зачем. – Снова вслух рассуждал Говард, после рассуждений сфотографировал место вопиющего загрязнения идеально чистой квартиры и направился дальше.
Гостиная Говарду понравилась значительно больше, нежели остальная квартира. Во-первых, эта комнаты была обставленная в тёмных тонах, не режущих глаза, отчего казалась гораздо уютнее и более всего располагала к отдыху. Собственно, похоже, для отдыха она и была сделана. Посреди комнаты стоял огромный стол-3D-проектор, судя по размерам, стоящий очень прилично. Разместиться здесь тоже можно было с большим комфортом, мебель был из дерева в тон комнате. В фильмографии Шарлотты ничего интересного не обнаружилось, как и чего-либо подозрительного в самой гостиной.
Дальше Говард хотел заглянуть в ванную, не в последнюю очередь по определённой нужде, но в этот момент там орудовал один из экспертов, то ли просвечивая ванную на предмет скрытых полостей, то ли проводя какой-то анализ, поэтому капитан направился на кухню.
Снова белизна, но на кухни она была уместна. Так же никаких лишних деталей, кухонный стол гладкий, белы, без лишней посуды, если не считать оной вазочки с аромопалочками. И зачем на кухне аромопалочки? Видимо, тут не так уж часто готовили. Или вообще не готовили, вон, дорогущий синтезатор еды. Хотя Говард не признавал такой еды, каким бы дорогим не был синтезатор, вкус еды всё равно был не очень качественным.
Осмотр холодильника подтвердил подозрения в том, что эта кухня не видела готовящейся на обычной сковороде пищи, там обнаружились лишь бутылки с вином.
Странно было видеть, при полном отсутствии еды, какие-то булочки, стоящие в ёмкости на холодильнике, но на улику не тянет.
Более подозрительный предмет обнаружился на подоконнике, закрытый искусственным цветком красный бумажный свёрток со шкатулкой. Вначале Говард зафиксировал всё на снимках, после чего осторожно развернул свёрток, внутри которого обнаружилась небольшая шкатулка со странным для кухни содержанием. В шкатулке были серёжки с зелёными камнями, может изумруды, может ещё какие-то камни, но так или иначе сей предмет обнаружить на кухне было странно, да и на украшения бизнес-леди эти штуки были непохожи, слишком безвкусная деталь.
– Может чей-то подарок, которые нельзя было е принять, но сам он не нравился? Но почему тогда было не выкинуть их или не спрятать куда-нибудь в ящик? Нет смысла ставить их на кухне, не аккуратно как-то. Ещё одна неаккуратность. Случайность или нет? Надо будет подумать, к тому же может где-то ещё обнаружится что-нибудь интересное.
Вскоре Винтерхальтеру удалось посетить и долгожданную ванную. Ничего любопытного для следователя там не обнаружилась, стандартный хлам. Духи, бутылочки с какими-то шампунями, гель против целлюлита да ещё крем автозагар, который вряд ли был нужен такой женщине. Не лучше ли сходить в солярий? Кто знает, у богатых свои причуды.

Говард вернулся в гостиную когда в ней уже расположились оба эксперта, а стульях.
– Докладывайте. Сначала, что удалось найти в компьютере? Есть что-то полезное? – Потребовал Винтерхальтер.
– Пароль оказался несложный, всего восемь символов, не суть важно. Но одна папка оказалась дополнительно запороленной, причём пароль там оказался значительно серьёзнее, пятнадцатисимвольный, причём со специальными знаками. Но ничего подозрительного там не было. – Хакер-полицейский повозился с голобуком и сбросил Винтерхальтеру ссылку на загруженные в полицейскую сеть данные с компьютера Шарлотты. – Если по порядку, то первыми папками являются «Работа» и «Прочее». В папке прочее ничего интересного, музыка, картинки...
– Стоп. – Произнёс Винтерхальтер, просматривая озвученную папку. В ней действительно не было ничего противозаконного, но внимание капитана привлекла уже знакомая фотография неизвестной женщины, фотографию с ней, распечатанную, Говард нашёл в журнале, что и озвучил. – Упоминания о этой женщине есть где-то в компьютере ещё?
– Да, есть, в экстранет переписках. Там она значится так же, как подписана фотография, некая «Йаргарита». Про это немного позже. В папке «Работа» есть несколько подпапок. В «периодике» хранятся всякие медиа-файлы и копии всяких журналов. Вот папка «Учёбники» немного любопытнее, кроме книг по экономике в ней есть несколько учебников по неорганической химии, а так же очень много литературы философской тематики.
– Действительно любопытно, но даже химия это косвенное, к тому же ко взрывчатке это вряд ли относится. – Вздохнул капитан.
– Наверное. В «ФельНьюс» исключительно статьи по компании где работала Шарлотта. В «Документах» куча экономической информации, отчёты, расчёты, сводки и так далее, вроде ничего, но тщательно просмотреть не помешает. Если говорить про внешние контакты, то вот что по экстранет-сообщению. Последний вход в сеть был выполнен в 389-е сутки в 22:16. Последние запросы: «финансовые прогнозы главного 3го», «Враг-12 онлайн», «как создать романтическую обстановку в доме», «самый вкусный коктейль», «убрать лишний вес цена».
Есть закладки в браузере. Сайт любителей-художников, активна 12 лит, ник «Шэр», ничего не выкладывала, только общалась. Кулинарный сайт, никакой активности, только читала. Так же есть сайт знакомств «Той», он любопытнее. Именно на нём Шарлотта общалась с этой самой «Йаргаритой», информации о ней там нету какой-то особой, вернее, вообще никакой. Последний раз общались на 388-е сутки, явно отношения...хм...очень близкие. Общение фривольное, интимное, обсуждали фильм «Белая лилия». Вела переписку с одним мужчиной и четырьмя женщинами. Больше ничего.
– А больше никаких контактов не было из дома? – Немного удивился Винтерхальтер. Обычно деловые люди постоянно с кем-то созваниваются, ведут переговоры и т. д. Не общалась и с кем из дома или вообще не общалась? Надо проверить её рабочее место будет. – Что ж, с компьютером ясно. В комнатах что-то интересное обнаружилось?
– Во-первых, нашёлся у неё сейф в комнате, хорошо замаскирован, под тумбой в спальне был. К счастью, видимо, она не думала, что кто-то будет шариться по её дому и потому сейф» хиленький, открыть оказалось несложно. Там деньги, пистолет «AFT-22», мощная штука, но с лицензией, а так же флешка с левой бухгалтерией, но это уже в отдел по экономическим преступлениям стоит отдать, их работа. Образцы отпечатков, биологических материалов, даже крошек, что вы нашли, я взял, отдадим в лабораторию. Пока что больше ничего особенного.
– Так, а систем наблюдения в квартире разве нету? Как можем узнать, кто кроме Шарлотты посещал её квартиру?
– Систем наблюдения нету – Ответил коп-хакер Винтерхальтеру – Единственный наблюдатель – робот-дворецкий, но мы от него ничего толком не добьёмся без разрешения суда, а ломать...Не стоит.
– Разрешение нам пока ничто не даст. Нужны прямые доказательства виновности Шарлотты, но всё же я отправлю запрос с материалами по делу. Значит так, возвращаемся в участок, буду трясти информацию.

По возвращении в участок Винтерхальтер понял, что как минимум ближайшие сутки спать не будет, так как объём информации с компьютера Шарлотты был массивным, его стоило перелопатить, даже несмотря на то, что наверняка там ничего не найдётся.
– Что мы имеем...-- Задумчиво произнёс Говард, сидя за столом и смотря в голографический монитор – Ничего конкретного, всё притянуто за уши. Самая весомая зацепка это некая «Йаргарита», с ней Шарлотта общалась перед смертью весьма интенсивно. Узнаем о ней и допросим. Дальше. Крошки. Мелочь, но всё же странно для такой чистоплюйки маниакальной как леди Браун разбрасывать крошки в своей кровати, значит, или ей стало вдруг безразлично на чистоту, либо, это была не она. Так и так нужен доступ к памяти дрона-дворецкого. Серьги. Про них вообще ничего неясно. То ли правда странная деталь, то ли непонятная логика Шарлотты, но всё равно лучше отправим на аналз в лабораторию. Чёрт. – Сдержанно выругался Говард. Дело имело потенциал оказаться «висяком», ибо то ли Винтерхальтер потерял хватку, то ли теракт действительно был выполнен качественно.
Первым делом, после рассуждений в кабинете, Говард отправил в аналитический отдел все собранные материалы и улики: Информацию с компьютера, серьги, крошки, отпечатки пальцев и даже страпон(Всё же у Говарда порой прорезалось совсем не английское и несвойственное его возрасту чувство юмора).
Так же он потребовал от аналитического отдела найти эту самую «Йаргариту», собрать о ней всю информацию, а так же вызвать в участок на допрос.
Далее, при поддержке материалов дела, Говард всё же рискнул отправить запрос на разрешение считывания данных с дроида-дворецкого.
И, наконец, флешку с «черной бухгалтерией», вернее материалы с неё, Говард выслал в отдел инспекции и налогообложения, наверняка они найдут очень много интересного.
После раздачи команд, Винтерхальтер погрузился в изучение материалов, покуривая сигару и попивая крепкий чёрный чай без сахара, но со сливками.
 Анкета
Эрин Дата: Понедельник, 21-Мар-2016, 23:22:06 | Сообщение # 472    
Сообщение отредактировал(а) Эрин - Суббота, 26-Мар-2016, 04:56:14

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2276
Репутация: 274
Вес голоса: 5
Статус: Охотится


383и сутки, Фельгейзе, пока ещё не полицейский участок №13.


Этим утром Джен завтракала не одна. Свой скудный и обычно скучный приём пищи она делила со своим недавно приобретённым товарищем в лице Уру. Уру, которому разрешили помыться в ванной и переночевать на диване в гостиной, теперь уплетал бутерброды с сыром и выглядел чрезвычайно счастливым.
Поболтали с ним вчера на славу. Бродяга оказался на редкость интеллигентным и интересным собеседником, и мог поддержать, кажется, любой диалог. Джен даже ради эксперимента пыталась завести его в тупик, начиная говорить о биологии её же терминами, но даже тогда танимиец умудрялся не упасть в грязь лицом, как-то весьма ловко поддерживая фразу, которая, кажется, должна быть ему совершенно непонятна, а потом мягко уводя разговор в сторону от чуждой ему темы.
Но сейчас он просто молчал, радостно поглощая предоставленную еду.
Так приглядеться — а он ведь ещё мальчишка. Дженнифер на глаз дала бы ему лет семнадцать человеческих, максимум — девятнадцать. Пятна ещё с очень чёткими границами, на щеках — россыпь белёсых «веснушек», а клеверообразный зрачок ещё слишком округлый. Обычно все эти мелочи меняются годам к двадцати двум, а у Уру они до сих пор присутствовали. Под конец вечера, когда Роуз таки решилась осведомиться о возрасте нового друга, оказалось, что насчёт его возраста она не ошиблась.
После завтрака Уру многословно поблагодарил Джен за гостеприимство и тихонько удалился. С подаренной ему новой футболкой. А Джен отправилась в участок, на этот раз предусмотрительно воспользовавшись советом начальницы и наняв флаер.
На этот раз продираться через журналистов не пришлось — то ли ещё не успели понабежать, то ли ажиотаж их чуть-чуть поутих со вчерашнего дня, но на этот раз у входа топтались всего трое, от которых скрыться за дверьми участка оказалось очень просто, хотя они и сделали отчаянный рывок в попытке схватить жертву.
Спеша дальше, Джен бегло обернулась на дверь, - не ворвались ли репортёры следом? - и тут же налетела на что-то плечом. Испуганно отскочив назад и глянув на возникшее препятствие, рыжая узнала в нём уже хорошо знакомую уборщицу. Лицо «препятствия» выражало крайней степени возмущение:
- Опять ты?! Господи, да меня что, прокляли, что ли?! Смотри, куда прёшь! - белая аж замахала руками, закатив глаза к небу.
- Эльк, не крчи! - проскрипело что-то позади. - Не обьжай девушк! Хроши девушк! - оглянувшись, Роуз узрела так же уже знакомого ей о'ариса.
Танимийка фыркнула, злобно притопнув ногой и свернув уши в трубочку, и, развернувшись, надуто удалилась в сворачивающий коридор. О'арис ободряюще погладил Джен по локтю:
- Эльк не злай, Эльк прста вспыльчвя! - проскрипел он, растянув в улыбке большой рот и поочерёдно моргнув жабьими глазами. - И ты хроши девушк. Тольк слепенький. - зелёный чуть поправил свой шлем и горделиво выпрямился. - Мня Зуза звут. Ты думайть над моя предложення? Спрей хроши, правд!
- Хроши предложення, но мне не надо, - быстро помотала головой Дженни и поспешила удалиться.
Морей сегодня вёл себя странно. Не орал, не ругался и даже ни на кого не жаловался. Только вяло и сухо, не в пример своей обычной красочной многословности, осветил для Дженнифер сегодняшний план работ и удалился в свой кабинет. Даже не приглядывался оценивающе, щуря глаза, как делал это обычно. Роуз, неожиданно для самой себя, даже немного обеспокоилась его здоровьем.
Не сменённая после прошедшей ночи надзирательница сладко дрыхла за столом. Будить её Дженнифер не стала, просто взяла одну тарелку со своей тележки и прошествовала к нужной камере. Всем хорошо известный единственный обитатель следственного изолятора сегодня выглядел намного счастливее, чем за все предыдущие дни здесь вместе взятые. Он не скучивался в углу, не раскачивался из стороны в сторону, не сверлил взглядом одну точку и даже не валялся на полу. Просто сидел на койке, вяло помахивая ногами и явно о чём-то размышляя, водя взглядом по серой поверхности потолка.
Роуз нейри приметил, как ни странно, почти сразу, в то время как обычно проходило какое-то время перед тем, как он выплывал из своих мыслей и замечал гостей.
- О! Доброе утро! - совершенно просто поздоровался Шакс, чуть улыбнувшись и лениво махнув замотанной бинтами рукой. - Как дела?
- Славно, - сухо отозвалась Дженни, просовывая тарелку на ту сторону решётки. - Сегодня какой-то очень странный день, белобрысый, ты заметил?
- А то! - Альтаир сверкнул голубоватыми зубами. - Для меня этот «странный день» начался ещё ночью. Никаких галлюцинаций, представь. Я уж думал, они никогда больше не уйдут. А чего странного наблюдаешь ты? - пират поднялся с койки и подошёл к полочке с миской. И тут же замер, крайним удивлением отметив содержимое последней, после чего перевёл вопросительный взгляд на Роуз. Рыжая пожала плечами.
- Да хотя бы вот это. - кивнула она на миску. Сегодня вместо серой, клейкой и тягучей биомассы непонятного происхождения на завтрак у обитателей отсека содержания было варёное мясо с кашей, внешне очень похожей на рисовую. - Да ещё и Морей сам не свой, даже неспокойно как-то, будто это затишье перед бурей.
- Морей? Тот «фэкающий» солонианин со шрамом над бровью? - Альт любопытно наклонил голову на бок, уже профессиональным движением укрепив ложковилку меж слоями бинтов. - Он твой начальник?
Роуз кивнула, недовольно хмыкнув, и уже сделала шаг, чтобы уйти, но новый вопрос нейри заставил её обернуться:
- Как там Санни? - увидев непонимание в глазах рыжей, Шакс мотнул головой и поправился: - Санемика.
Дженнифер видела, как разлился по щекам и ушам пирата синеватый румянец неловкости.
- Тебе-то какое дело? - недобро сощурила глаза она, снова делая шаг прочь, к двери. - Ничего, не тужит. И по тебе-то уж точно не скучает.
Раздражённый тон Джен или, может, содержание самого Шаксу явно не понравилось, он посмотрел на рыжую исподлобья, очень странно, но ничего больше не сказал, лишь проводив девушку взглядом до выхода.
- Подъём, лейтенант. - проходя мимо стола надзирательницы, Дженнифер дёрнула последнюю за ухо. Если бы не раздражение, всегда возникавшее рядом с Альтаиром, она бы ужаснулась такому своему действию. Но в данный момент социофобия глушилась злобными мыслями.
Какое ему дело до Санемики? И Иора тоже какая-то подозрительная, когда говорит об этом нейрийце. «Санни»? Роуз казалось, что она не знает чего-то об этих двоих, и это ей совсем не нравилось.
В “обезьяннике», наполненном сегодня на девяносто процентов бомжами, этим утром разгорелся целый праздник, вызванный новым блюдом в тюремном меню. Особенно рады были запертые за хулиганство на несколько суток, которым довелось поесть серой массы уже не один раз. Но больше всех радовался какой-то старый гурталин, которого в качестве арестанта Роуз за эти десять дней видела уже который раз. Выглядит он на удивление вежливым, тихим и добрым, особенно для гурталина, из-за того становилось особо интересно, за что же он так часто оказывается в одной клетке со всякими дебоширами.
Продолжался типичный рабочий день, в котором следующим пунктом после кормёжки содержанцев шёл разбор уже ненавистных бумажек. Но вместе с тем продолжались и странности: разложив первую стопку папок-бумажек, Джен отправилась за новой и с непониманием обнаружила, что они закончились. Она разложила всё, что было неразложенным. Оставалось только подкреплять новые записи по мере их появления, но на данный момент было чисто.
Дженнифер ненавидела всю эту бумажную рутину и мечтала избавиться от неё как можно скорее.
Но теперь, когда это, наконец, произошло, она была в замешательстве.
Роуз ещё несколько раз внимательно осмотрела все шкафы во всех кабинетах, из которых собирала папки, но так ничего и не нашла.
Когда об этом происшествии, полностью разрушившем привычный распорядок дня, Джен рассказывала Аулу, она почему-то надеялась, что сейчас он просто покажет ей путь к какому-то другому складу никому не нужной макулатуры. Но солонианин, убедившись, что отныне весь архив действительно в идеальном порядке, просто пожал плечами и сказал подождать немного, пока он найдёт новое задание.
Как бы ты не ненавидел старое дело, начинать новое всегда трудновато, по крайней мере поначалу, а потому Дженни несколько опасалась того, что может выпасть ей в роли нового задания.
На самом деле, не зря, потому что Морей заставил её перепечатать в нормальную текстовую форму несколько протоколов, имевшихся до того исключительно в форме аудиозаписей и топорного машинного перевода в текст. А одна из записей была сделана кем-то с дикцией ещё хуже, чем у Аула, и разобрать его речь было сложно даже живому индивиду, что говорить о приборе.
Зато какие великолепные фразы выдавал машинный текст!
Чего стоило одно только «Окученный стопорил лохами потопы». Впрочем, какое на самом деле значение должна иметь эта фраза, Роуз и сама не поняла даже после третьего прослушивания, из всех слов сумев услышать по-другому только первое, оказавшееся пресловутым «заключённый». Названное на записи имя этого субъекта заносить в свою версию протокола тоже было боязно, поскольку чёрт знает, правильно ли услышано.
В этот день, по совету Санемики, Роуз в первый раз явилась на обед. Столовая была чудесным и ужасным местом одновременно. Ужасным потому, что здесь было много народу. Но ещё и интересным, ведь можно было лицезреть абсолютно все «сословия» и различные группировки обитателей участка.
Вон, в углу ближе к двери, кучкуются робко, будто мыши, невзрачные и тихие финансисты. Неподалёку от них сидят коллеги по тюремке. В противоположном углу собрались, кажется, следователи, хотя, побывав за всё время на их территории всего два раза, Роуз не была уверена, что научилась отличать их от других. Напротив них собрались хорошо знакомые Дженнифер представители отдела уголовного розыска. В центре зала, как наглые жищники, расселись оперативники, шумя и громко смеясь, будто они тут одни. Лучше, чем эту братию, Джен распознавала, наверное, только родных уже тюремщиков, а благодаря болтовне Джоша рыжей казалось, что каждого опера она знает поимённо.
Доуэлл, к слову, тоже был найден среди этой кучки. Как обычно, чешет языком, накапав соусом себе на воротник формы. А справа от него, с аппетитом поглощая что-то похожее на какие-то бобы, пристроился Гам29. Лаккиец приметил рыжую и помахал ей лапкой. Проследив за соседом, Джош тоже углядел Роуз и радостно замахал руками, явно призывая садиться к их компании и говоря что-то, что становилось неразборчивым в общем гуле, но очень активно привлекало внимание присутствующих.
Дженнифер, перехватив поднос с чашкой чая и блюдом макарон в одну руку, сдержанно помахала знакомцам, потом, глянув на Доуэлла, помотала головой и развернулась, чтобы продолжить путь к примеченному ранее свободному месту.
И вот тут рыжая пожалела о том, что пришла.
Разворот, очевидно, вышел слишком резким, и тот, кто оказался позади Джен, не успел увернуться. Испуганно подняв взгляд, Роуз узрела высокую, по мужски крепко сложенную темнокожую женщину, на нагрудной части формы которой теперь красовалось пятно из соуса и макарон. То, как со звоном грохнулась на пол тарелка, рыжая уже не слышала. И то, что в рукав наливался кипяток от пролившегося чая, она тоже не чувствовала. Её приковал к себе полный неописуемых эмоций взгляд чёрных глаз незнакомки, верхняя губа которой нервно подёргивалась.
За эти несколько секунд, которые они смотрели друг на друга, Роуз представила себе, наверное, все возможные варианты того, как её могут прибить.
- Битва едо-о-ой! - прервав напряжённую тишину между этими двумя, раздался крик из центра зала, да такой громкий, что сумел заглушить весь гул, а через секунду в голову жертве неуклюжести Дженнифер прилетела румяная круглая булочка.
Весь зал затих и обратил непонимающие взгляды в центр. Джош стоял на столе с крайне идиотским лицом. Шок непонимания был даже на лицах у остальных оперативников, что говорить о менее знакомых с этим субъектом индивидах.
- ДОУЭЛЛ! - заорала вдруг женщина столько громогласно, что Роуз почувствовала боль в ушах. - Ходули со стола снял, быстро!! - и, оттолкнув Джен со своего пути, двинулась с столу оперов.
Роуз не решилась смотреть, что будет дальше, а просто поставила свой опустевший поднос на край ближайшего стола и почти бегом скрылась из кафетерия.
О том, как она дошла до тюремного отдела, Роуз ничего не помнила. Оказавшись в тишине полупустого отсека, она привалилась к стене, закрыв лицо руками. Хотелось просто взять и провалиться куда-нибудь, откуда можно будет не вылезать ближайшие пару месяцев.
В этот момент была замечена жгучая боль в ошпаренной руке. Дженни тихо выругалась сквозь зубы и побрела в туалет. Сунув руку под холодную воду, Роуз глянула на себя в зеркало и тяжко вздохнула.
- Ну это надо же было так умудриться! - страдальчески взвыла она... в один голос с кем-то ещё.
Дженнифер опешила. Судя по резкому, странному шороху, раздавшемуся откуда-то со стороны голоса, неожиданный товарищ по несчастью был тоже весьма ошарашен. Не услышал, как она пришла, включала воду?.. Очевидно, он тоже накосячил довольно серьёзно, раз был настолько погружён в свои мысли.
- Э-эй? - Дженни отследила какую-то тень в крайней кабинке. Подождала немного. Но тень не ответила.
Тогда Роуз хмыкнула, выключила воду, нарочито громко протопала к выходу... и замерла в проходе. Специально так, чтоб видеть через крайнее зеркало ту самую дверь. Спустя томительную минуту ожидания, дверь чуть приоткрылась, и через образовавшуюся щель пространство оглянул чёрный глаз, после чего наружу выполз его хозяин. Причём вполне буквально — до того он явно сидел на полу, а теперь осторожненько выбрался наружу на четвереньках, после чего поднялся, отряхнул колени и прошествовал к раковине, запустив туда руки и сипло выдыхая воздух сквозь щели на шее.
- Какой ше я неудачник... - глянув в зеркало, тихонько прошипел он. И в этот момент углядел стоящую в проходе Джен через отражение. - Ты чефо здесь делайшь?!
Впервые визг Морея был настолько полон отчаяния.
- В-вероятно, примерно то же, что и вы. - пожав плечами, выдохнула Дженни. Помолчала какое-то время, неловко теребя верхнюю пуговицу. - Я уронила поднос со спагетти на какую-то очень внушительную даму. А вы... в чём накосячили?
Дженнифер поздновато подумала, что, наверное, сейчас солонианин опять начнёт ругаться и кричать на неё. Но он этого не сделал. Вместо ругани Морей только снова свистяще вздохнул и повесил голову. Постоял так несколько секунд, а потом поднял на Роуз несчастный взгляд.
- Я подарил ей цфеты. Сам букет состафлял, самые красифые выбирал. А у её партии, оказывается, аллергия на полофину из них.
«Партии»? Понятно, пытался подкатить к какой-то солнианке. Влюблённый Морей и букеты? Хи-хи.
- И федь это уше не ф перфый раз так! - начальник состроил мученическое лицо. - Каждый раз получается что-то вроде этого. Теперь она окончательно уверилась, что я хочу её убить, и сказала больше не приближаться ни с какими подарками. - судя по звуку, солониани то ли усмехнулся, то ли хныкнул.
- Наверное, это карма, сэр. - усмехнулась Роуз.
- Карма? - Аул посмотрел на Дженнифер с любопытством.
- Ну это... как бы... - Роуз впервые задумалась о том, что она вроде бы знает, что значит это слово, но не понимает, как объяснить. - В общем, мы с вами сделали что-то плохое, и теперь оно возвращается к нам в виде таких вот злоключений.
- Ну нет. Я просто не знал, а ты — неуклюжая кфахна. - солонианин скептически наморщил то место лица, на котором у большинства других рас присутствует нос. - Что у фас фсех за люьбофь прицеплять какую-то мистику?..
- Это была шутка, сэр, - сухо пояснила Дженнифер.
- Если честно, то я даже охотно поферил бы ф неё. Кашется, тфоя «Карма» меня ненафидит. - теперь Морей уж точно усмехнулся. - Иначе я не могу объяснить такое количестфо нелепейших ситуаций, которые я ну никак не мог предусмотреть, но фсё рафно их создал. О, Фселенная, Сария, наферное, тоже уже ненафидит меня. Все меня ненафидят.
Сария? Не Нанте ли, начальница участка? Ну ничего себе!
- Последнее не удивительно, - хихикнула Джен и тут же осеклась.
В чёрных глазах солонианина сверкнул тусклый огонёк раздражения.
- Объясни.
- Ну сами п-посудите, как вас будут любить? - Роуз развела руками. - Вы всех оскорбляете, постоянно на всех кричите. Ругаетесь на малую производительность коллектива? Но как по вашему они будут работать лучше, если даже приходить на работу не хотят? Из-за вас-с... Начальник должен вдохновлять на работу, подавать пример,.. вести за собой, а не подавлять волю р-работников.
- Но как мошно на них не ругаться? - удивился Аул. - Они же сплошные идиоты! У них каша ф голофах! Я не могу быть спокоен ф таком окружении.
- Они идиоты потому, что вы их такими привыкли видеть. - Дженнифер упёрла руки в бока и недовольно нахмурилась. - Как говорит мой дядя, степень того, насколько вы разочаруетесь в мире, напрямую зависит от того, чего вы от него ожидали. Я дополню, что степень довольства этим самым миром зависит от того же. Наш разум такая интересная штука, что мы способны замечать то, что ожидаем увидеть, и игнорировать то, что противоречит этим ожиданиям. Попробуйте хоть раз увидеть в своих подчинённых живых индивидов, а не андроидов, созданных только для того, чтобы тупо исполнять приказы. Иначе однажды вы нарвётесь на более масштабную версию того, что начал Доуэлл.
Морей нахмурился, размышляюще сощурил глаза, скрестив руки на груди.
- Ты толкофо гофоришь, Роуз. - задумчиво кивнул слониаин. - Но тфоя челофеческая мораль мне малопонятна.
Ну да, конечно. Солониане с детства приучены только исполнять приказы, законы, следовать правилам, при том не прислушиваясь к своим чувствам. И совершенно так же они приучены эти приказы отдавать. Кто-то с годами учится быть чувствительнее. Кто-то — нет.
- Тут нет ничего сложного. - покачала головой Джен. - Для начала просто перестаньте столько злиться. Вы делаете акцент на том, что хорошо — это когда тебе не сделали выговор. А надо так, чтобы плохо было тогда, когда не похвалили. Понимаете?
- Не совсем. - чёрные глаза начальника тюремного отдела заинтересованно расширились.
- Хорошо, - вздохнула Дженни. - Представим это так: сейчас вы заставляете их ходить по канату над ямой с шипами. Оступился — поранился. Да, они стремятся удерживать определённый уровень, баланс, чтобы не свалиться, но из-за этого они не могут и идти вверх, поднимая результативность отдела. - Роуз оперлась плечом на дверную раму. Аул слушал очень внимательно, но с лицом, полным детского недоумения. - Ситуацию надо поставить иначе. Допустим, канат подвесить к потолку, а вдоль него развесить конфеты. Чем выше забрался — тем больше конфет получил.
- Ты предлагаешь кормить моих идиотоф халяфными конфетами? - не лице слонианина отразилось высшей степени смятение.
- Нет, - выдохнула Роуз, стукнув себя рукой по лбу. Боги, как же сложно с теми, у кого напрочь отсутствует образное мышление! - Если кратко: не ругайте их за проколы, а хвалите за достижения.
- А. - Морей просиял. - Так бы срасу и сказала! А то кханаты, конфеты... Фы, люди, странные репята.
- Ну, чего не отнять, - усмехнулась Дженнифер. - Правда, попробуйте. И перестаньте всё время так злиться. Мне кажется, у вас проблемы с нервами. Возьмите отпуск... не знаю, таблеточки попейте, сходите к психологу...
- Тебе бы самой... к психологу. - недовольно фыркнул солонианин и вышел в коридор, минуя Джен. Отойдя на несколько шагов, остановился и уже спокойно, даже с неким сочувствием, пояснил: - То, как ты фсех боишься, избегаешь — это не номально. Ты не смошешь фсю жизнь прожить ф одиночку. Как бы инокда не хотелось.
- А? - Роуз удивлённо расширила глаза, но пока думала, что ответить, начальник уже скрылся за поворотом коридора.
Джен почувствовала себя некомфортно, сконфуженно закусила губу. Неужели это так заметно?.. Боги, какая же она жалкая.

До вечера особых странностей больше не приключалось, если не считать того, что кто-то похитил блюдце из-под горшка с панехтэзеусом в кабинете, в котором Дженни нынче переписывала те самые рапорты и отчёты. Из-за этого таинственного негодяя на подоконник пролилась грязная вода, так как до похищения Роуз заботливо полила растение, и следы этого происшествия пришлось долго оттирать.
После окончания рабочего дня Джен и Санемикой было решено задержаться чуть-чуть подольше, чтобы переждать наплыв журналистов, дождаться, пока они удалятся если не все, до до того количества, от которого легко будет отбиться. Устроились поудобнее на одном из диванчиков в «коридоре ожидания» для гражданских посетителей участка, мирно разговаривали.
Пока в поле зрения не появился местный генератор странных ситуаций повышенной активности.
Доуэлл, переодевшийся в гражданскую одежду, шествовал к выходу, насвистывая что-то весёлое себе под нос и сверкая свеженьким синяком на скуле. Роуз, только-только приметив его, буквально молилась, чтобы оперативник не заметил их. Но, увы, учитывая малое расстояние и хорошее зрение Джоша, это было невозможно.
- Дже-е-е-енни! - радостно воскликнул парень и с разбегу плюхнулся на диван рядом с рыжей. - У меня начинает появляться ощущение, что ты меня избегаешь!
В целом, он был прав. Роуз никогда не любила настолько навязчивых индивидов.
- Джо-о-о-ош! - закатив глаза, вяло передразнила оперативника Джен. - Тебе что-то нужно?
- Не-е-е-ет. - Доуэлл добродушно улыбнулся и устремил любопытный взгляд на Санемику.
- Тогда иди, куда шёл. - Дженнифер, утомлённо вздохнув, толкнула его локтем в бок.
- И ты даже не представишь меня своей подружке? - обиженно выпятил губу опер, скрестив руки на груди.
Дженнифер проворчала что-то сквозь зубы и, откинувшись на спинку дивана, повернулась к азулийке и указала пальцем на Доуэлла.
- Вот, знакомься, Джошуа Доуэлл. Недавняя звезда всея участка. Это я, если что, про происшествие с Санта Аулом.
Затем Джен представила Джошу Санемику. Оперативник радостно заулыбался и резво протянул азулийке руку. Судя по лицу Сан, этот жест вызвал у неё крайнее замешательство. Она замерла в нерешительности. Доуэлл же тем временем продолжал пялить улыбку и нетерпеливо переводил взгляд то на Санемику, то на свою руку. Интересно, он вообще в курсе, какие... м-м, сложности испытывают азулийцы касательно телесных контактов с индивидами других рас?
В конце концов Иора всё-таки решилась и осторожненько коснулась руки мужчины, вовремя убрав свою руку, когда он уже нагло собирался схватить её и в привычной людям манере потрясти. Доуэлл немного разочарованно глянул на свою ладонь, но всё же остался удовлетворён.
- И что вы здесь делаете? - поинтересовался он, поправляя повязанный на плечо платок с принтом американского флага.
- Ждём, пока эти стервятники у входа рассосутся.
- Не любите быть в центре внимания? - усмехнулся оперативник. - Знаете, я тоже не очень...
«Ага, оно и видно.» - фыркнула про себя Роуз, сдержав ехидную ухмылку.
- ...Поэтому, пожалуй, я присоединюсь к вашему обществу ожидателей. - Доуэлл развалился поудобнее на диванчике и положил руку на спинку дивана так, что она будто невзначай оказалась почти на плечах Джен.
«А нас ты спросить не хочешь?» - проворчала про себя Роуз, спихнув руку оперативника. А вот от него самого избавиться было не так легко.
- Где фингал подцепил? - посмотрев на щёку Доу, с интонацией малой заинтересованности, чисто для приличия, спросила Дженнифер.
Но даже не смотря на то, что вопрос этот так и сквозил холодностью, Джош от него прямо просиял.
- Это всё Акария, - пояснил он и, увидев недопонимание в глазах Джен, пояснил: - Ну, та славная леди, на которую ты сегодня макароны намазала.
От этого пояснения у Дженни покраснели уши, она сконфуженно оглянулась на Санемику. А Доуэлл продолжал:
- Огонь женщина: один раз вмажет — так ты в нокауте, я ещё легко отделался! - Джош ткнул пальцем свою щёку и поморщился. - Я-то прочный, а вот помню одного паренька, которому она челюсть сломала. Я ведь, фактически, твой спаситель, - если б не я, то вмазала бы она тебе. Я бы не хотел, чтоб ты ходила со сломанной челюстью! Ты, думаю, тоже, да?
На самом деле Доуэлл наглейшим образом врал. Парнишка со сломанной челюстью был сопротивляющимся аресту агрессивным громилой, которому Акария при задержании была вынуждена врезать по лицу вазоном, а сама «Акки», как ласково звала её половина оперов, хоть и выглядела страшновато, руки распускать не любила. Так же в тайне осталось то, что след на щеке Джоша оставил вовсе не удар от хоть чьего-либо кулака, а пол, на который он плюхнулся лицом вниз, подскользнувшись на рассыпанном им самим салате во время выплясывания на столе.
Но Джен ничего из этого не знала, а потому кое-какое впечатление на неё слова мужчины всё-таки произвели. Правда, выводы она сделала не о «благородстве» Джошуа, а о том, что, с её-то неудачливостью, от этой Акарии надо держаться как можно дальше.
Спустя пять минут молчания, Доуэлл начал нетерпеливо ёрзать на месте. Роуз ликовала: вот-вот этому балаболу с шилом в известном месте станет совсем скучно, он встанет и пойдёт восвояси...
- Мы так и будем тут сидеть?
- Ну да.
- А как долго?
- Понятия не имею.
Доуэлл разочарованно вздохнул и скучающе обмяк.
Вот-вот, вот-вот он уйдё-ё-ё...
Оперативник вдруг встрепенулся и радостно подскочил с дивана.
- У меня есть идея получше, чем просто сидеть тут. За мной!
Увы, некоторые желания не сбываются.
Роуз смерила Джошуа скептическим и ненавидящим взглядом одновременно.
- Да ладно тебе, Роузи! Ты отказала мне в ужине тогда, ладно, мало ли что, но сейчас-то у тебя нет абсолютно никаких причин противиться. Ты ведь не хо-о-очешь меня обидеть?..
«Может и хочу...» - с сомнением подумала рыжая.
- Э-э-эрх, ладно. - вздохнула Джен, вставая с дивана.
- Прекрасно! - воодушевился Доуэлл и бодро зашагал вдоль по коридору, туда, откуда пришёл некоторым временем ранее.
Путь совершенно внезапно закончился в мужской раздевалке. Доуэлл открыл свой шкафчик и выкопал из-под одежды бутыль с тёмно-красной жидкостью. Гатор, гебшское вино?
- Можно сказать, что это прощальный подарок Морея. - горделиво сообщил Джош.
- Постой-постой, - Роуз подозрительно сощурила глаза. - Ты что, украл это?
- Ага. - совершенно спокойно признался Доу. - Будем считать это моральной компенсацией за потрёпанные нервы. - с этими словами оперативник вскрыл бутылку, отвинтив от её широкого горла крышку-стаканчик.
- Ты предлагаешь нам выпить просто так, в раздевалке, без какого-либо смысла, как алкоголикам, да ещё и краденное вино? - Роуз скривилась.
- Ты что! - возмутился Джошуа. - Конечно нет. Выпьем мы за знакомство, а смысл такой, что я хочу убрать это надутое выражение с твоей мордашки, но мне кажется, что просто так это сделать сложновато.
Закуску в виде каких-то орешков Доуэлл нашёл в другом умело вскрытом шкафчике. Правда, он божился, что хозяин сам дал ему пароль, так как они иногда складывали туда вещички общего пользования. Вроде орехов, ага. Кроме того, там нашли ещё стопочку пластиковых стаканчиков, что сделало Джоша абсолютно счастливым.
Разлив слегка густоватую, алую, будто кровь гуманоидов первой группы, жидкость по стаканчикам и выдав их девушкам, Доу провозгласил уже упомянутый тост, сделал глоток и решил, что пора снова найти повод чесать языком.
- Ну, что у кого весёлого состоялось за сегодня?

390-391е сутки, Фельгейзе.

Щелчок замка отдался в пустоте квартиры оглушающим колоколом. Закрыв за мавхарном дверь, Йун разом ощутила, как мир расширился и попытался растворить её в своей пустоте. Звуки затихли, воздух стал мёртвым и вязким. Танимийка вдохнула и выдохнула несколько раз. Стало легче.
За окном стемнело. Ночной город сверкал яркими гирляндами огней, башнями небоскрёбов, похожими в сумраке на пирамиды из светлячков. Йун любила большие окна, и в этой квартире «стеклянная стена» являлась главным достоинством. Но сегодня был особенный день, сегодня Лу её ненавидела. Сегодня эта огромная дыра в монолите стены стирала грань между квартирой и Миром. Открывала последнему вид на свою жительницу. Такому месту Йун больше не могла доверять. Стекло не могло преградить путь всем опасностям мира. Сегодняшний день показал, что даже бетон не может, даже он крошится под натиском определённой силы. Как же теперь можно доверять этим тонким прозрачным пластинам? Как можно считать себя в безопасности, находясь в огромной полустеклянной коробке?!
Йун вздрогнула, как безумная рванула в угол зала, к согнанным туда шторам — плотным, тяжелым полотнам бархатистой алой ткани. Вцепившись в них, будто в кого-то, кого хотела задушить, танимийка с трудом растянула их на всю площадь окна. Ткани не хватало на всю его длину, и пришлось оставить открытый участок у кухонной зоны. Но это ничего, это ничего...
Когда беззащитная, но плотная пелена скрыла за собой дикий, непредсказуемо-опасный мир, Лу стало спокойней. Почему-то дрожали колени и дышать было трудно. Тело вдруг почувствовало такую усталость, будто только что танимийка закончила километровый забег, а не просто подвигала шторы. Запоздало она вспомнила, что карниз автоматический, и подумала, что, возможно, от грубого обращения там что-то сломалось. Но это не волновало сейчас, и проверять не хотелось.
- Я просто устала. Нужно поспать. - приложив руки к лицу и вздохнув, решила для себя Йун.
Выпив напоследок немного илри, танимийка исполнила задуманное, погасив свет и устроившись в кровати, укутавшись в изумрудно-зелёное шелковистое покрывало. Она пыталась заснуть довольно долго, но ей это всё же удалось. Сон освежит голову, позволит забыться, даст чуть поразмыться в памяти картинам сегодняшнего дня, - так думала Лу. Она на это очень надеялась.
Но временами надежды имеют свойство не сбываться.
Сегодня меню снов состояло из одних кошмаров. Из боли, страха и запаха крови. Перед глазами проносились снова и снова отдельные обрывки этого злополучного дня. Йун ворочалась, бессознательно металась, впиваясь ногтями в подушку и скомкивая простыню, пока очередное видение не заставило её вскрикнуть и сесть на кровати, прижав к груди угол одеяла.
Таними истерично огляделась, опустила взгляд на зелёный шёлк в своих руках, и ей вдруг почудилось, что это снова кровь. Вновь издав тихий писк, Йун подскочила с кровати, но больная нога подвернулась, и девушка, запнувшись о ступеньки подиума, упала на пол, сильно стукнувшись головой. Обхватив пострадавшую часть тела руками, Лу просто свернулась в клубочек и тихо завыла. Не от боли, а от чувства отчаяния из-за беспомощности, страха и понимания того, что она абсолютно беззащитна.
Более-менее успокоившись, Йун перестала лежать посреди залы, а отползла к дивану. Огромная квартира давила, будто крошечная коробка. Но почему-то танимийке казалось, что в этой самой коробке она сейчас почувствовала бы себя куда комфортнее. Пустота залы не внушала доверия, будто в ней могло спрятаться что-то очень опасное. Будто её простор позволял проникнуть сюда чему-то плохому с большей лёгкостью, чем позволила бы маленькая каморка. Сейчас Йун искренне завидовала капсульнику Каи.
Несколько раз она выходила на лестничную площадку, в одной сорочке, пытаясь успокоиться, отдохнуть от большого пространства, неистово сжимая пальцами холодные перила. И, отдышавшись, снова возвращалась в свой дом, но шаткое спокойствие каждый раз снова исчезало, как только девушка из узкого коридора выходила в просторную залу. Непонимание причин резко возникшего страха перед пространством пугало больше самого пространства.
Пустота и тишина вместе давали двойной эффект. Что ж, тогда нужно избавиться хотя бы от одного из пунктов. Лу включила проекцию, развернула её побольше, нашла канал с какой-то глупой комедией, в которой постоянно говорили. Разрушение тишины помогло. Стало чуть-чуть спокойнее. Но Йун всё равно чувствовала, что ей нужна помощь. Ей нужен кто-то живой. Сейчас, рядом — лучше всего, но хватило бы и голоса. Даже от нескольких добрых слов стало бы легче — просто чтобы вспомнить, что она не одна во всём этом огромном мире, готовом так просто её раздавить.
Пальцы несмело набрали номер. Вызов, вызов... ничего.
Снова, снова и снова.
Йунни пыталась дозвониться до матери, но попытки были тщетны.
На то, что трубку возьмёт отец, девушка не надеялась. И он оправдал ожидания. Но Лу всё равно набирала вызов.
Снова, снова и снова. И с каждым разом страх всё больше мешался со злобой. С отчаянной, болезненной обидой.
- Ну и пошли вы! - истерично выкрикнула Йун, сорвав с руки терминал и с силой швырнув его на пол, привалилась спиной к стене и обессиленно осела на пол. Она была совершенно опустошена и очень хотела спать.
Танимийка попыталась вернуться в кровать, но изумрудно-зелёное постельное бельё этого не позволило. Тогда Йун разозлённо сорвала его с кровати и, скомкав, затолкнула в пыльную кладовку. Пошло оно к чёрту. Теперь Лу ненавидела этот цвет.
Без зелёного стало спокойней, но всё равно не спалось. Огромная, стоящая посреди подиума кровать была слишком открытой. Йун попыталась подвинуть её к стене, но этот предмет мебели оказался непобедимо тяжёл для маленькой таними.
В итоге, прибежищем стал диван. Достаточно длинный и широкий, чтобы помещаться на нём целиком, но обладающий ограничивающей спинкой, которая придавала какое-то подобие чувства защищённости хотя бы с одной стороны — это идеально. Хах, кажется, начинается какая-то паранойя.
Паника почти исчезла. Спать хотелось, но не спалось. Проекция гоготала закадровым хохотом. Йун никогда не понимала, зачем люди вставляют его в некоторые свои фильмы. Неужели некоторые индивиды них настолько глупы, что не могут понять, когда пора смеяться?..
Промучавшись в тщетных попытках уснуть, таними в отчаянном порыве воспользовалась знакомым Каи-Лиру ящичком. Наглотавшись оттуда успокоительного и снотворного, Йун вернулась на диван. Благодаря лекарствам сморило её быстро, под не утихающее веселье проекции. И на этот раз кошмары танимийке больше не снились.

Утро пришло с истеричным, громким писком терминала. Сегодня он будто пищал особенно отчаянно. Наверное, из-за того, что после ночной панической атаки так и остался лежать на полу по пути из коридора. Упорно верещать ему, однако, пришлось минут десять — вызванный таблетками сон разрушить оказалось очень сложно.
- Всё, хватит истерить. - наконец поднявшись с дивана, Йун подобрала девайс и выключила сигнал. Осмотрела терминал на предмет повреждений от броска: нет, никаких следов. Качество, одно слово.
Утром паники уже не было. Квартира всё ещё казалась какой-то странной, чужой, но больше не пугала. Может быть, страх был лишь вызванным нервным перенапряжением единичным припадком, а может, это успокоительное продолжало своё действие. В любом случае, сейчас Лу было куда спокойнее, чем ночью. Но самочувствие всё равно не очень: от такого короткого и неестественного сна она чувствовала себя уставшей только больше.
До прихода своего нового знакомого Йунни успела только кое-как доразбудить себя и сходить в душ. Дверной звонок застал её именно в момент выхода из последнего. Быстренько накинув на себя халат, танимийка поспешила открыть.
- Проходи, - вяло махнула рукой она и притворила за гостем дверь. - Доброе, кхм, утро.
Оглянув мавхарна, танимийка неприязненно поморщилась. Та же самая одежда. Поприличнее, что, совсем нет? Ладно, это-то исправимо.
Задержав взгляд на лице и глазах Каи, Йун невесело усмехнулась и констатировала:
- Тебе, похоже спалось тоже не очень-то сладко. Ладно, наверстывать упущенное нам всё равно некогда. Завтракать будешь?
Домашние приёмы пищу у Йун разнообразием не отличались — снова омлет, такой же, что и вчера. Разве что вместо илри теперь был кофе. И не синтетический, а самый настоящий, земной. Он стоил немало, но Лу всё равно на него тратилась. Вкус этого напитка танимийка не любила, но уважала его бодрящие свойства, которые сейчас были очень кстати.


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Призрак Дата: Суббота, 26-Мар-2016, 17:58:00 | Сообщение # 473    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 967
Вес голоса: 9
Статус: Охотится

383-384е сутки, Фельгейзе

Про Джоша Санемика была наслышана ровно столько же, сколько любой сотрудник 13го отдела полиции. Совсем недавно опер ославил себя на всю контору, подравшись со своим начальником и не вылетев за это с работы, всего лишь заработав себе понижение в должности. Для многих это был прямо героический поступок, но Санемика не могла одобрить прямую конфронтацию с начальством с использованием физического насилия, так что Джош ей не понравился еще до личного знакомства. С другой стороны, азулийка не понимала царящей в отделе скрытности, боязни выразить свое мнение старшим по чину. Ее это даже иногда раздражало, но чужой монастырь — чужие правила. Здесь так положено, не спорить с начальством, значит, и Санемика не будет. А вот Джошуа свое недовольство главой отдела выразил, прямо и открыто, хотя и чрезмерно. Это... пожалуй, восхищало. Вот такое двоякое впечатление Санемика и составила о Доуэлле заочно: неприязнь с оттенком восхищения.
Что же думать о Джоше сейчас, после личного знакомства, Санемика не знала. Она совсем иначе представляла себе местную легенду, зазвездившую в морду начальнику ИСКПОЛа. Настоящий Джош оказался меньше воображаемого по габаритам, каким-то чрезмерно активным, говорливым и настырным. Своим поведением он немножко напоминал Элиота, но ровно до того момента, как не попробовал поздороваться с Санемикой рукопожатием. Азулийка была так удивлена увидеть подобный жест по отношению к себе, так шокирована, что на какое-то время просто впала в ступор. За руку с азулийцем здороваться? Да кто так делает-то? Он вообще с обычаями ее расы знаком? Нет, он вообще с ее расой знаком? Санемика не знала, как уйти от неловкой ситуации, но Джош настаивал. Кажется, парень вообще не знал ни такта, ни границ. Ну, раз ему так хочется, вдохнули-выдохнули... Санемика даже и не знала толком, как делать это рукопожатие-то, со стороны видела много раз, но сама не осуществляла никогда. И сейчас пробовать не стала, такой контакт длится как-то слишком долго и слишком тесно. Конечно, ничего не случилось бы, ведь азулийка была в перчатках из синтетической материи, но все равно было немного страшно, поэтому Санемика просто легонько, чуть-чуть коснулась своей рукой пальцев Джоша. Джош при этом попытался взять инициативу в свои руки и поймать ладонь Сан, чтобы провести процедуру в полном объеме, но азулийка, ожидавшая чего-то подобного, оказалась проворнее. Джош был явно разочарован своей неудачей, но долго не расстраивался. Напротив, оперативник решил остаться здесь, с девушками, чтобы помочь "скоротать им одиночество". Дженни всякими методами пыталась дать ему понять, что совсем не хочет этого, но Джошу плевать было на все ее явные и неявные намеки. Отправить его восвояси у Джен не получилось, ну а Санемика ей не помогала, потому что просто не знала, что сказать и что сделать. С момента появления опера азулийка вообще начала чувствовать себя не в своей тарелке. Она будто бы сразу стала лишней. Когда короткий обмен репликами между Джен и Джошем закончился и наступила длинная фаза молчания, Санемике даже как будто легче стало. Вот, они посидят так еще совсем немножко, и наконец-то пойдут домой.
Но не тут-то было.
— У меня есть идея получше, чем просто сидеть тут. За мной! Да ладно тебе, Роузи! Ты отказала мне в ужине тогда, ладно, мало ли что, но сейчас-то у тебя нет абсолютно никаких причин противиться. Ты ведь не хо-о-очешь меня обидеть?
"В ужине отказала? Этот типчик пытался приударить за Дженни? Интере-е-сно", — Санемика ну просто не могла не отметить эту маленькую деталь. А почему Джен ему отказала? Что, нос у Джоша оказался недостаточно хорош для нее? Как же все сложно, у этих людей.
А потом как-то совершенно естественно троица оказалась в раздевалке, распивая из пластиковых стаканчиков крепкое гебшское вино.
— Ну, что у кого весёлого состоялось за сегодня? — только вот начинать рассказывать все равно пришлось Джошу. И продолжать рассказывать ровно до тех пор, пока гебшское вино не оказало свое влияние на слабоустойчивые к алкоголю организмы Дженнифер и Санемики. Разогреваясь напитком, девушки тоже начали говорить, вначале понемногу, отвечая на вопросы Джоша и просто поддакивая его историям, потом начали заводить какие-то темы сами, а потом даже почти догнали своего товарища в говорливой активности. Так, девушки наперебой выложили Джошу свои приключения с их попойки с Айзеком и Гамом29, Дженни даже показала фотографии того вечера, над каждой из которых троица подолгу ржала и давала много комментариев. Судя по тому, что на такой шум в раздевалку никто не прибежал, Джош, Санемика и Дженнифер были сегодня самыми поздними птичками если не всего отдела, то по крайней мере этого этажа.
В один прекрасный момент фотографии кончились, но веселье — нет.
— И что, вы там потом у этого фонтана и заночевали? — хохотнув, поинтересовался Джош. — Или Бби сопроводил вас в местную ночлежку для бездомных?
— Нет, нас сопроводил в свою ночлежку Айзек, — Санемика мотнула головой.
— "Ночлежку"? Наши компьютерщики живут настолько плохо? — на губах Джоша появилась широкая и какая-то злорадная улыбка.
— Нет, просто нас было слишком много, а квартира маленькая. Одну кровать целиком занял Гам29, а на остальной каким-то образом смогли уместиться мы вчетвером, — хихикнула Санемика.
— Вчетвером? — удивился Джошуа. Опять хохотнул. — То есть вы привели Бби с собой и ночевали с бомжом в обнимку? Я не удивлен, что Роуз на такое способна, но ты... тоже? Ха-ха.
— М-м, — Санемика опустила глаза, стала загибать пальцы, — нет, Бби не было. Я, Джен, Айзек и тот блондин. Все правильно.
— Блондин? А он откуда взялся? Проститута что ли вызвали? — Джош скалился, показывая все свои зубы.
— Не-е, хотя с утра я ничего не помнила и тоже не могла понять, откуда он взялся, — Санемика подавила смешок. — Мы вообще думали, что попали в логово какого-то маньяка-извращенца после того, что нашли с Роуз в ванной того дома. Даже думали сбежать оттуда как можно тише и скорее.
— И что-оо же вы там нашли? — Джош, сощурив любопытные глаза, успешно передразнил интонацию-ужас Санемики.
— Ну... то-оо, — в такой же манере ответила Санемика, опять опустив глаза. Вроде бы и выпито было достаточно, но все равно было не так-то просто начать описание увиденного в ящике псейо-извращенца. Хотя посплетничать сейчас очень даже хотелось. Нужен был какой-то спусковой крючок для начала, и Джош его, конечно, дал.
— Ну же, расскажи! Я же вижу, что ты хочешь! Клянусь, я никому не расскажу!
— Не расскажешь, точно? Ну... тогда ладно, — Санемика просияла пьяной улыбкой. — Короче, к Айзеку совсем недавно подселили соседа, его зовут, э-э? Габ? Как-то так. Он тоже из тюремного отдела, ты должен был его встретить. Такой высокий, белокожий, со светлыми волосами до плеч. Он неприветливый, злой, и... и...
— Что "и"? — Джош едва не подпрыгивал от нетерпения.
— Извращенец! — выпалила Санемика, округлив глаза. — Видел бы ты, что было в том его ящичке! О-оо... Бедный Айзек, как я его понимаю, как ему не повезло с соседом! Наверное, он каждую ночь терпит дикие, извращенные, межрасовые оргии в своей квартире, и быть может, даже на своей кровати. У Габа там были эти, похожие на... ну, которые надевают на... чтобы изменить форму или размер...
— Насадки на член, ага.
— Д-да, на ч-член, — Санемика с запинкой, но все-таки произнесла сложное слово. — Их был штук десять, наверное! Разных размеров и цветов. Некоторые с завязками! А один, я клянусь, был даже двойным! Двойным! Это, наверное, чтобы сразу вот двоих...
— Не, эт просто для илидорок, — отмахнулся Джош. — Им так больше нравится.
— А ты откуда знаешь? — Санемика очень подозрительно посмотрела на оперативника. — Ты что, тоже такой?
— Нет-нет, что ты! — поспешно открестился Джош. — Я в кино видел. Только не спрашивай, в каком!!! Так, ладно, а что там еще хранилось в ящичке у того парня?
— Джен первая нашла клад, она должна была больше разглядеть, — таинственно прошептала Санемика, указывая взглядом на подругу.
— Джен? — интерес Джошуа переместился всецело к Роуз.

...390е сутки, Фельгейзе

На этот раз Элиоту довелось сесть не в главном, и даже не во втором по значимости космопорту Фельгейзе. В некотором смысле это было хорошо: здесь было мало народу, но при этом космопорт не выглядел провинциальным. Большой, ориентированный на комфорт посетителей, со множественными маршрутами движущихся дорожек, полный стекла и мягких, пастельных вывесок магазинов. Под одну из таких вывесок Элиот заглянул и даже кое-что там приобрел, повинуясь мимолетному порыву. Но радовался чистому, полупустому и просторному космопорту киборг недолго: ровно до того момента, как познакомился с обратной стороной непопулярности местечка. Такой стороной для Эла стал пункт проката флаеров.
— И это все, что у вас есть? Серьезно? — Элиот просмотрел коротенький каталог за несколько секунд, и был совершенно недоволен предоставленным выбором. — Йоки, Тальтес и этот вот монстр? Ни одной спортивной модели? Ну я даже не знаю... даже старинной, даже подранной?
— Это весь наш ассортимент, — голос менеджера-саахшветки был вежливым, нейтральным. — Если Вас он не устраивает, то мы можем связать Вас с нашим ближайшим крупным центром в Пятом городе. Они предложат Вам расширенный ассортимент, и после Вашего выбора пришлют флаер прямо сюда.
— Это наверняка растянется на несколько часов, — Элиот фыркнул. — Нет уж, Пятый город — не прямо здесь под боком.
В чем прелесть стандартных разметок жилых зон колонизированных Советом планет — тебе не нужно смотреть на карту, чтобы понять, где находится известный тебе адрес. Относительное расположение номерных зон на всех подобных Фельгейзе планетах одинаковое. Так, не видя ни разу карту Фельгейзе, Элиот знал, куда ему надо лететь сейчас; однако чтобы узнать конкретное расстояние между двумя точками, взглянуть на карту киборгу все же потребовалось. Получилось ни много, ни мало: расстояние от данного космопорта до центра Пятого города составляет около трехста километров. Только на дорогу сюда у флаера уйдет чуть больше часа, а если включить в подсчет времени еще и нестандартный договор... Ну ладно, пусть с "несколькими часами" Эл и преувеличил, но даже полтора сидеть здесь, ждать и скучать не хотелось. Лучше уж добраться до Третьего города на чем есть, а там уже и капризничать, менять флаер на тот, что больше соответствует личным вкусам. Уж там-то арендных точек должно быть много, Третий город побольше Пятого будет.
— Ладно, оформляйте мне монстра, — после некоторой паузы решился Элиот. — На сутки.
— 22 тысячи ровно. Tipali, черная, номерной знак f691334, будет ждать Вас у выхода №3 через несколько минут. Приятной поездки, мистер.
Элиот ожидал большую машину, но реальность превзошла его ожидания. Типали была просто огромна, она казалась монолитной скалой, целым передвижным домом. Что интересно, судя по информации со сканеров глаз Элиота, длина и ширина Типали превосходила длину и ширину любимых Элом спортивных моделей менее, чем на десять процентов, на зато очень сильно превосходила их в высоте. И морда... морда, не обтекаемая, а широкая, как кирпич. И весь флаер больше похож на кирпич. И все же при этом он не был похож на шаттл, хотя ушел далеко не только от спортивного, но даже и от классического флаера. Некая третья сила.
То, что сила с Типали была, Эл отрицать не мог. Флаер выглядел таким мощным, массивным, что впечатлял лишь одним своим дизайном. Столкнуться с таким в потоке Эл бы точно не хотел: обычный флаер эта штука сомнет в гармошку, а сама максимум вмятину получит. Танк. Настоящий летающий танк.
Элиот активировал ключ, соединяя свой терминал с системами Типали. Флаер ожил, приветственно мигнул белыми фарами, открыл передние двери — не вверх, как привычно, а в сторону, будто бы открывал не дверь, а люк в убежище. Что же... убежищем оно и было. Когда Элиот сел внутрь, он удивился, сколько здесь свободного места, как высоко ты здесь сидишь, и какой же, черт побери, здесь плохой обзор. Здесь вообще нет никаких стекол, даже переднего, хотя снаружи казалось, что оно есть, просто под сильной тонировкой. Вместо стекла — огромный экран, транслирующий ситуацию с передней камеры, и несколько маленьких, более привычных экранчиков, показывающих, что творится сбоку, сзади, под и над флаером. Наверное, для кого-то это было удобно: главный экран давал возможность рисовать маршрут навигаторской программе флаера прямо по местности, в которой летишь, а не просто высвечивать плоские указательные проекции на стекле; мог приближать отдаленные объекты, мог накладывать любые светофильтры, мог выдавать ответ на запрос фиксацией взглядом какого-либо объекта. Но для Элиота все эти усовершенствования были совершенно бессмысленными: его собственная система вместе с кибернетическими глазами делали все то же самое. Всегда. С интерактивным экраном вместо лобового стекла Элиот лично не сталкивался: кажется, катался когда-то пассажиром на таком такси, но никогда не управлял флаером с таким девайсом сам. На спортивных моделях такого вообще не было потому, что на скорости, на виражах, для которых они созданы, на подобные игрушки просто нет времени. Они не нужны, они лишние. Это — детали для роскошного, развлекательного, неспешного круизного лайнера. Да, вот оно, верное сравнения для Типали. Не танк, а круизный лайнер.
Зато панель управления здесь была вполне привычной. Элиот тронул рычаг, включая двигатели и одновременно посылая флаер вверх. Типали начал подъем так тяжело по сравнению с любой спортивной моделью, словно был древним стариком и нес непосильную ношу. Эл утешил себя тем, что на Йоки или Тальтесе точно было бы хуже. Выведя Типали на рекомендуемую навигацией высоту (после первых тяжелых метров Типали разогрелся и пошел вверх намного бодрее), Эл послал флаер вперед. История та же, что и с подъемом: тяжелый разгон, но уверенное сохранение ускорения.
В первые же несколько минут полета Элиот стал думать, что, возможно, на Йоки или Тальтесе лететь было бы все-таки лучше. Проблема первая: система киборга не воспринимала происходящее на экране Типали как реальность, а воспринимала как фильм или компьютерную игру, отказывалась взаимодействовать с изображением дороги так, как взаимодействовала бы с реальной дорогой. Проблема вторая: внутренние камеры флаера не могли расшифровать команды Элиота, не могли не то что поймать объект, на котором фокусирует взгляд киборг, но даже и не могли определить, что он вообще на чем-то фокусирует взгляд. Нельзя сказать, что Элиот не ожидал проблем с этой стороны, но все равно было неприятно получить очередное подтверждение того, насколько неживой его взгляд. Даже камеры, подстроенные под все известные расы, поднимают ручки вверх. Хотя с телестеной дома он как-то справлялся. Интересно.
Так, с усовершенствованным интерактивным экраном, Элиот вообще потерял доступ к какому-либо взаимодействию с изображением пути-дороги.
"Ну, органики всегда так видят, и ничего, как-то живут", — Элиот попробовал настроить себя на позитивное русло, но этому помешало выскочившее на экране сообщение о предложении включить автопилот. — "Вот еще! Я сам разберусь с тобой, дурацкая машина, не смотря на все твои глупые сложности! А-ээ... Как убрать это сообщение? Черт!"
Убирать полагалось фиксацией взгляда на слове "нет". Эл на всякий случай попробовал, и у него опять не получилось.
"¡Demonio!"
После коротких поисков нашлась дополнительная, ручная панель управления этим чудо-экраном, похожая на джойстик. Мрачно удовлетворенный тем, что нашел-таки управу на эту машину, Элиот перестал извращаться и сделал то, что логично было бы сделать с самого начала: просто подключился к системам флаера напрямую, через нейрошунт.
О да, так стало намного, намного проще. Камеры флаера — теперь не капризный экран перед лицом, а собственные глаза пилота. Взаимопонимание с машиной было достигнуто, но гармония... нет. Типали был слишком тяжел для Элиота. Ему нужно было время, чтобы разогнать свою массу. Несмотря на эту же массу, он не слишком устойчиво вел себя на поворотах, и поворачивал по большему радиусу, чем мог бы повернуть обыкновенный флаер, даже тот же самый Йоки. Внутри Типали Элиот чувствовал себя неуклюжим, бронированным, совершенно непоколебимым носорогом, которому все ни по чем. Тяжело взлетая и поворачивая, на прямой линии Типали держался очень хорошо, летел мягко, его мало смущали изменения потоков воздуха. Ямы, конечно, были, совсем без них летать невозможно, но всякие мелкие проблемы Типали игнорировал абсолютно, что не могли более легкие модели. Для кого-то, наверное, очень здорово, быть таким носорогом. Но не для Элиота. Киборгу нравилось все прямо противоположное. И хотя весь перелет до Третьего города Эл не расслабился ни на секунду, раздражался по многим непривычным мелочам, нельзя сказать, что перелет в целом ему совершенно не понравился. Все-таки полет есть полет. Даже на таком монстре. Движение — свет жизни. Пусть здесь ты не можешь рисовать на небе, но тоже способен разогнаться.

Советские 390е сутки только начинались, но на Фельгейзе был уже поздний вечер амбертона, когда Эл регистрировался в гостинице. Долго место для ночлега он не искал, просто прилетел в центр города, а дальше следовал свету самой яркой рекламы на верхушке небоскреба. Гостиница оказалась очень помпезной, но Элиота, разумеется, это не смутило. Оставив флаер на прилетной парковке 99го этажа, киборг прошел к стойке регистрации и там попросил себе "какой-нибудь номер". Оценив внешний вид гостя, таними-регистраторша предложила ему вариант из тех, что подороже. Элиот смотреть описание не стал, просто заплатил, получил ключ (тяжелый, с брелком, механический!) и пошел обозревать свои временные угодия. Номер оказался на две большие комнаты, с выходом на балкон. На балконе — джакузи, наполненный горячей водой, булькающий крупными пузырями воздуха. Элиот посмотрел с сожалением, но залезть туда не рискнул: боялся намочить швы на шее. С момента операции прошло всего три дня, хирург же советовал удерживать раны от намокания по крайней мере пять. Не послушаться, сейчас получить удовольствие, а потом опять к этим людям в прозрачных перчатках? Ну неет. Элиот нагнулся, щелкнул по панели джакузи, отключая подачу воздуха. Сразу стало тихо, вода из белой, мутной, кипящей, превратилась с прозрачную, спокойную, бирюзовую. Это было даже красиво.
Элиот подошел к широкому, каменному ограждению балкона, положил на него локти и чуть подался вперед, чтобы рассмотреть городскую панораму. Пусть Фельгейзе и планета типовой застройки, но все равно в каждом городе дома слагают свой собственный, неповторимый узор. Небоскребы Фельгейзе стояли довольно плотно, были разношерстными, разноцветными, благодаря чему Третий город производил впечатление елочной игрушки. Много реклам, много цветов, между небоскребами проносятся искры-флаеры. Здесь, на последнем, сотом этаже, довольно тихо, и рядом никто не летает. Хорошее место для того, чтобы просто немного постоять, отдохнуть, подумать о чем-нибудь приятном.
Элиоту хотелось бы сейчас погулять с кем-нибудь. С Дженни, с Бидди, с Санс — с кем-нибудь, кто здесь живет, и с кем он знаком. Но уже было очень поздно, полночь миновала, и девушки-полицейские, которым завтра с утра на работу, наверняка уже спят. Эл не стал их беспокоить, но зато решил побеспокоить Азри. Письмо на почте длаю не помешает, и... и вообще, раньше они никогда не учитывали время, перебрасываясь посланиями.
"Ну, я бы не хотел не быть киборгом", — Элиот положил подбородок на пальцы сцепленных рук. Настроение сейчас у него было довольно лирическим. — "Сегодня мне случилось вести флаер, смотря на дорогу глазами обычного органика. Мне не слишком-то понравилось".
Элу стало любопытно, а что было бы, если бы он сейчас посмотрел на город так, как смотрят простые люди. Киборг временно отключил вывод любых сообщений на сетчатку, зум и автокорректировку яркости и контрастности. Город стал чуть более ярким, колючим, и одновременно более плоским. Цветовых пятен стало сильно больше, и они будто бы немного расплывались по краям, слегка подрагивали. Очень непривычно было смотреть на город вот так — ловя сразу целую панораму, обнимая взглядом все. Эл даже немножко растерялся. Он привык к искаженной картине, когда то, на что он обращал внимание, как бы выводилось на первый план, либо увеличиваясь, либо обводясь цветным контуром, либо сопровождаясь комментарием системы, а то и все сразу вместе взятое. Эл приблизился сейчас ближе, чем когда-либо в своей сознательной жизни к тому, как видел бы город человек-органик, но все равно не подошел к ней ощутимо близко, как минимум потому, что не менял остроту зрения. Он знал, что другие люди видят сильно хуже него, но не знал, как именно и насколько. Вот например мелкие дальние надписи они видят расплывчатыми или просто воспринимают их как сплошные полосочки, а не как строчки? Еще было то, о чем Элиот сейчас не думал: люди всегда держат фокус на каком-то объекте, иначе для них смазано все. Элиот же сейчас не придерживался никакого объекта, его глаза были будто камерами с фиксированным на бесконечность фокусом. Все, что далеко — видно все сразу и довольно четко. Человек бы никогда не увидел так живой город, но мог бы увидеть что-то похожее на фотографии.
"Дело не только в зрении, конечно. Просто пример из сегодняшнего дня", — в глубины этой темы Элиот сейчас не хотел уходить, как-то плохо она ложилась на письмо. Но один комментарий еще добавил, усмехнувшись: — "Еще один пример, совсем свежий: круто, что мне не надо тыкать пальцами по голограмме, чтобы написать тебе это письмо :)"
Фон от той информации, что Эл узнал на Стоне, никуда не делся. Киборг уже не думал о словах Эйны постоянно, но вот этот давящий, тяжелый фон не отпускал его даже сейчас, ютился где-то не в самых глубоких недрах подсознания, хотя сейчас перед глазами был сверкающий город, целый город, весь, не разделенный на фрагменты, и сейчас же Эл писал Азри, что не хотел бы отказаться от своего статуса. На самом деле не хотел, даже зная, что все хорошее может скоро и неожиданно закончиться. Элиот не мог представить свою жизнь без имплантов, без системы, такая, естественно-оголенная, она казалась ему пресной, убогой и совершенно чужой. Все, что Эл говорил Себэйсу в больничном туалете, он говорил совершенно искренне. Киборг знал, что без его статуса кое-что определенно стало бы лучше, появилось бы постоянство, выросло бы будущее, свободы стало бы немного больше. Пусть так, но с потерями Элиот примириться бы уже не смог. Он всегда и все еще считал, что преимущества киборга, по крайней мере с его модификациями, стоят дороже, чем та цена, которую он платит. Точнее, платил раньше... Теперь ставки сильно выросли. Впрочем, все подобные рассуждения весьма пустопорожние. Даже если бы Эл думал по-другому, то пути назад все равно бы не было.
"Кажется, богатый. Судя по всему, я дома никогда не любил сидеть. Но я все еще ничего не помню, а знаю пока недостаточно, чтобы что-нибудь тебе рассказать. " — а дальше было про березы. Азри не прошел мимо эмоциональной реакции Элиота на эти красивые, стройные бело-черные деревья, особенно дивные и удивительные на Вермальте, среди инопланетной растительности.
"Не то чтобы редкость, но березы предпочитают прохладу, в теплых регионах они плохо себя чувствуют и почти не растут. Я вообще не на Земле рос, бывал на исторической людской родине не так уж и много где и, кажется, в любимые березами места не заглядывал. Обычно я понимаю, что вижу впервые, а что — нет. Сложно объяснить как, но понимаю. Вот к березам я близко точно не подходил, а скорее всего и вовсе видел их только на картинках. Ну смотри, какие они красивые! Пожалуй, одни из самых красивых земных деревьев, не зря пользуются таким вниманием инопланетян. Жаль, что и на других планетах тоже прижились далеко не везде. Их успешно выращивают иногда в "холодницах". Я не знаю, как обозвать "теплицы наоборот": помещения под крышей, где поддерживается температура ниже, чем снаружи. Кое-где на Земле такие тоже есть. А в более северных районах березы растут сами, и существуют целые леса из этих белоствольных красавиц. У них светлые зубчатые листья нежного цвета, а по весне между листьями появляются длинные сережки. Поднимаешь голову вверх, а там такая бесконечная зеленая крона, и она шумит на ветру. Я бы очень хотел это увидеть, но не видел и одной березки. А тут ты мне шлешь ее фотографию, да еще и с Вермальта. Ладно еще с Земли, с ее родины, но с Вермальта! Даже у вас они растут, а я их еще не видел! Понимаешь, почему я сразу сделал стойку?"
Рассказ о городах-садах Эл принял к сведению. Если действительно доберется когда-нибудь до Вермальта, то надо будет иметь это ввиду.
"Ну потому что твои наклонности. Я что ни скажу, ты все переводишь на тему внезаконной деятельности. Все-таки надеюсь, что в этом виновато не мое подозрительное лицо.
Ага, спасибо.
Слушай, я сейчас проездом на Фельгейзе. Передать девчонкам привет от тебя?"

Отправить.
Еще несколько минут постоять на балконе, наслаждаясь панорамой. Вернуть обратно настройки визуального восприятия, почувствовать удовольствие от возвращения к привычному и удобному. Что дальше...? Элиот вернулся в гостиную, упал спиной на широкую-широкую кровать, рассыпав волосы по атласной кремовой простыне. Такую широкую, что, лежа на ней наискосок, Элиот оставлял еще место.
"Может, проститутку заказать?" — в голове у киборга промелькнула мысль, соответствующая более рациональному использованию такого пространства. — "Лучше сразу двух. Нет, трех. Нет. Скучно".
Спать совершенно не хотелось, ритмы Элиота из-за частых перелетов были сильно сбиты, и то, что сейчас темнота, и за последние сутки ему удалось поспать всего несколько часов в варпе, сейчас у него желания уснуть не вызывали. Можно было бы, конечно, усыпить себя принудительно, но нет. Это тоже скучно.
Эл встал с кровати и отправился на улицу, погулять. Пешком. Центр города, все-таки! На что-нибудь интересное он наверняка набредет.

Почти 391е сутки, Фельгейзе. 11 часов утра, мерак

Йун встретила Каи-Лира свеженькой, только-только после душа. От таними приятно пахло шампунем, в который Каи вчера уже успел сунуть свой лоб.
— Тебе, похоже спалось тоже не очень-то сладко. Ладно, наверстывать упущенное нам всё равно некогда. Завтракать будешь? — поприветствовала Йун Каи-Лира.
Каи-Лир молча вошел, осмотрелся. "Тоже спалось не очень-то сладко"? Да, Йун вчера точно провела ночь не сладко. С силой натянутые на окно, почти что сорванные шторы, разоренная постель, стоящая как-то не так ровно, как стояла вчера, будто бы ее пытались подвинуть, убрать из середины комнаты, затолкать в более удобный угол. Каи сомневался, что сам смог бы легко дотолкать такого монстра до стены. Куда уж маленькой Йун?
В мавхарне заворочалось что-то, похожее на совесть, на то, что он оставил вчера Йун одну. Знал же, что она не хотела его отпускать. Тогда это казалось неправдоподобным, но теперь очевидно, что таними здесь с ума сходила от пустоты и одиночества. Хороший шанс побыть рядом с богатенькой девочкой упущен, но вчера Каи был больше обеспокоен собственной усталостью. И, все-таки... Как-то жалко ее немного...
— Завтракать? Да, спасибо, — пробормотал Каи-Лир, не зная, что тут еще сказать.
На завтрак был снова омлет, но мавхарна это очень устраивало. Вместо илри — кофе, который показался Каи страшно гадким на вкус, но мавхарн все равно его выпил.
— Ночь действительно выдалась так себе, но сейчас, кх-мм, — после трапезы Каи-Лир первый раз посмотрел Йун в глаза, отчего-то немножко смущаясь. Вчера такого не было. — Сейчас все нормально?



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Эрин Дата: Среда, 30-Мар-2016, 00:44:36 | Сообщение # 474    
Сообщение отредактировал(а) Эрин - Суббота, 02-Апр-2016, 22:48:19

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2276
Репутация: 274
Вес голоса: 5
Статус: Охотится

383-384е сутки, Фельгейзе, всё ещё полицейский участок №13.

- Дже-е-ен? - Доуэлл нетерпеливо сощурил глаза.
- Да я как-то не разглядывала... - пожала плечами Роуз, глядя на покачивающуюся в стаканчике жидкость.
- Ой, да брось, не стесняйся, - Доуэлл хихикнул, отхлебнув из своего стакана. - Какие вы все робкие цветочки, прям как девственницы. Или... не как? - опер, сдержав новый смешок, окинул девушек любопытным взглядом, подняв бровь. Поймав на себе очень недобрый, почти испепеляющий взгляд Дженни, он прикрыл рот кулаком и тихонько заржал. - Да ладно, ладно тебе, это был риторический вопрос.
Но разозлила Роуз отнюдь не мысль о том, что на этот для нетактичный вопрос может понадобиться отвечать. О, нет, её взбесил сам факт того, что Джош позволял себе всякое такое. Распускал руки, спрашивал вещи, которые его не касаются, даже риторически, фамильярничал и подобными тому разнообразными способами нарушал личное пространство как в физическом, так и в моральном плане. Слишком наглый и бестактный, бессовестно вторгающийся в твою зону комфорта индивид. Дженни почти сочувствовала тем, кому приходится проводить целый день бок о бок с ним.
- Я не стесняюсь, - фыркнула Роуз, нервно заправив за ухо упавшую на лицо прядь волос. - Просто действительно не рассматривала.
- Почему? - Доуэлл несколько разочарованно причмокнул губами, подперев голову рукой.
- Чёрт возьми, Доу, ну ты сам посуди, - Дженни хлопнула себя рукой по лбу и сдавленно усмехнулась. - Я проснулась в каком-то абсолютно незнакомом месте, совершенно не помня, что творилось вчера и как я там оказалась, спала в одной тесной постели с, — ладно Сан и Гамом, — так ведь ещё и с двумя какими-т индивидами, одного из которых я смутно-смутно помнила с вечера, а второго не знала вообще. Знаешь, когда внезапно осознаёшь что-то такое, тебе уже явно не до разглядывания чьих-либо кс-сенофильских секс-игрушек.
- Ой, да ладно тебе! - фыркнул Джош, заложив руки за голову. - Наоборот весело же!
- Не помнить около семи часов своей жизни и не понимать, где ты — это весело?
- Ну да, - беспечно дёрнул плечами Доуэлл. И неожиданно вернулся к предыдущей теме: - ...А этот сосед к вам домогался? - это вопрос звучал как-то особо воодушевлённо и заинтересованно.
- М-м... Да нет. - Дженнифер задумчиво наморщила нос. - По крайней мере, в те моменты, которые я помню. Скорее создалось такое впечатление, что мы сделали что-то, за что он нас возненавидел...
- Может, это из-за того, что вы отказались с ним извращаться? - не унимался оперативник.
- Может быть. - вяло кивнула Роуз, и в этот момент Джош просто просиял, так, будто мечтал услышать этот ответ весь вечер.
- Бедняга Айзек! А вдруг он и к нему домогался?.. Да какое там вдруг, наверняка ж! - оперативник приложил руку к щеке и участливо покачал головой из стороны в сторону. - Он ж там с ним, наверное, как в тюрьме с неудачным сокамерником — вроде и бесит, но и свалить некуда. - ненадолго воцарилась пауза, которую вновь нарушил Доуэлл, менявший темы, как перчатки: - Слу-у-у-шайте! На следующей неделе в пятом городе будет матч по шупшерну. Никто из вас не хочет? Не хотите сходить? Мне просто не с кем, а в одиночку не так весело.
- Почему ты это нам предлагаешь? - скептически подняв бровь, уточнила Дженни. - Предложил бы кому-нибудь из своего отдела.
- Понимаешь... - Джош неловко потёр шею, - Они все отказались.
«Не мудрено, ты им всем наверняка уже мозги вынес.» - подумала Роуз, а вслух только посмеялась.
- Ну так как, а? А? Ну-у-у же-е!

Пока ещё 390е сутки, Фельгейзе.

Утверждение Каи, внезапно перешедшее в вопрос, почему-то вызвало у Йун краткое замешательство. Она подняла на мавхарна глаза, потом отвела взгляд в сторону, нервно откинув за плечо прядь волос.
- Н-нормально? Э... да, думаю, да... - мотнула головой танимийка, поднимаясь из-за стола, убирая посуду.
После завтрака Йун быстро оделась и озвучила Каи-Лиру ближайший план действий на сегодняшний день:
- Сначала нам надо исправить то, как ты выглядишь. Тебя даже на порог не пустят в этой одежде, хотя она теперь и чистая.
«У него что, вообще другой одежды нет? Ну хоть чуточку получше?» - про себя подумала Лу.
Собрав типичный инвентарь дамской сумочки и упаковав его в последнюю, нацепив на себя парочку браслетов, Йун была готова к выходу. Правда, она осталась недовольна тем, что не нашла кольцо, которое идеально подошло бы под сегодняшний наряд. И куда оно подевалось?..
Кофе делал своё дело — спать уже почти не хотелось, да и настроение медленно поползло в гору, хотя погода была не самая лучшая на вкус Лу — какая-то серая и совсем не солнечная. Не хватало ещё, чтобы дождь начался.
Выйдя из дома, танимийка повлекла Каи вовсе не на посадочную площадку шаттлов, а на парковку. Там ждал тонкий, лёгкий, обтекаемой формы спортивный флаер светло-голубого цвета. Йун любила эту машинку, похожую на маленькую, шуструю птичку, но с тех самых пор, как впервые села за панель флаера, мечтала об «Осе». Но увы, на такое своих финансов пока не хватало, а клянчить денег у родителей не хотелось.
Конечно, они бы дали столько, сколько нужно. Играйся, деточка, будь довольна. Они всегда считали, что от ребёнка можно просто откупиться, что внимание можно заменить хорошей игрушкой. Это не со зла, нет, они действительно любили свою дочь, но всё время были заняты, и в попытках сделать её счастливой, словно стараясь окупить своё отсутствие в её жизни, заваливали её всем, чего она только могла пожелать, и, очевидно, их совесть от того очищалась. В один прекрасный момент Йун решила сократить этот процесс индульгирования до минимума, решив больше не просить у них никаких денежных и материальных благ. Пока получалось не очень, но всё же Лу твёрдо решила, что на свою мечту накопит сама. Иначе чего она стоит?
Двери флаера приветливо открылись, приглашая пришедших в салон.
- Присаживайся. - сощурив глаза, небрежно махнула рукой таними и заняла место пилота.
То ли от нервов, то ли от крайне странного, двоякого настроения, долетели, мягко говоря, с ветерком. Йун ехидно усмехнулась, когда её голову посетила мысль о том, что она до сих пор не оплатила прошлые штрафы, а сегодня наверняка нахватала новых. Впрочем, это сейчас не сильно беспокоило.
- За мной! - оставив флаер на парковочной площадке, Лу ухватила Каи за руку и повлекла к дверям, обрамлённым светлыми сияющими витринами, на которых, будто на модном показе, меж ярко одетых манекенов дефилировали проекции.
Первейшим местом назначения была совсем не работа. Им являлся магазин одежды. Не самый модный, не самый лучший, по меркам Йун, но по подсчётам вполне подходящий для того, чтобы Каи начал выглядеть хоть сколько-нибудь презентабельно.
«Вероятно, ничего специально для мавхарнов тут нет.» - подумала таними и оказалась права. Увы, но на специфическую фигуру этой расы спец-фасонов тут не водилось. Что ж, будем подбирать из того, что есть.
- Стой тут. - в приказном тоне выдала Йун, затолкав Каи в просторную примерочную с большим зеркалом. - И не шевелись.
Лу, привстав на цыпочки, положила руки ему на плечи, что-то отмерила пальцами по его спине и унеслась в зал. Но очень скоро вернулась, повертела руку мавхарна, замерила её обхват в разных местах и снова скрылась.
Вернулась она уже с парой джемперов. Так, саахшветские модели, вроде бы, должны неплохо сидеть на его плечах, руках и груди. Но вот как они будут смотреться на Каи, учитывая то, что у белых талия относительно верхней части туловища куда уже, чем у саахов?
- А ну-ка, примерь, - Йун протянула мавхарну зелёный джемпер.


Где-то явно не на Фельгейзе, пиратское судно «Фалтэон».


Сон нарушил шорох разъехавшихся и съехавшихся дверей, за ним - лёгкие, едва уловимые шаги, тканевый хруст матраса от приседания на него пришедшего. Что-то тёплое легло на плечо, скользнуло на шею, щекотно и приятно, от чего мурашки проскользнули по позвоночнику. Оур заурчал, довольно подставляя шею под прикосновения. Эх, если б его так каждый раз будили.
- [Пора вставать, лентяй,] - прошептал голос Чилиги у самого уха, так близко, что саах почувствовал её дыхание.
Маринкош неохотно приоткрыл глаз и глянул, щурясь, на сидящую с краю кровати суранку. Всё тело сковывало приятное, но странное ощущение: вот вроде и хорошо выспался, а шевелиться всё равно не хочется. Хочется лежать, вот так, пока не надоест.
- [Уже утро?] - сев на постели и с хрустом разминая слежавшееся тело, наигранно-недовольно поинтересовался Оур.
Чилига тихонько хихикнула, подалась к саахшвету, и её огромные светлые глаза оказались прямо напротив взгляда Шанта.
- [Уже вечер, Шаан. Ты проспал почти сутки.] - сообщила она, по-доброму ехидно улыбаясь. - [Непозволительно долго.]
Её губы сегодня не намазаны этой чёрной дрянью, и видно их нежный, бледно-розовый цвет, всё равно ярко выделяющийся на фоне белоснежной кожи. Чёткие, изящно очерченные скулы; тонкая, в меру длинная шея, мягкий скат узких плеч... Чили, Чили, Чили, ты не бескрылая уродливая суранка, ты — прекрасное дитя несуществующего саахшветского божества.
- [Какой я, однако, наглец.] - смешливо фыркнул Князь, обхватив белую за талию и притянув к себе, настойчиво поцеловав в губы, хотя суранка попыталась отстраниться.
- [Шаан,] - недовольно прошептала она, уперев руку в плечо саахшвета, не очень усердно, но всё же попытавшись оттолкнуть его.
Маринкош недовольно фыркнул, уткнувшись носом в шею главного медика, коснувшись губами мягкой кожи. Если тепло имеет запах, то Чилига пахнет именно им. От этого мурашки бегали по всей спине и почему-то сводило плечи. Одна рука щербатого перестала обхватывать талию белой, скользнув вперёд, на живот, потом к плечу. Пальцы впились в край ворота рубашки, осторожно, но нетерпеливо оголяя белое плечо. Но ворот был недостаточно широк, так что возможность стягивать его не расстёгивая быстро исчерпала себя. Суранка всё ещё подавала признаки нерешительного сопротивления. Фыркнув, Шант рванул воротник, и несколько пуговиц, отлетев, затерялись где-то в складках простыней, одна тихонько клацнула об пол, и вернувшими благодаря Еве прежнюю чувствительность ушами саахшвет уловил, как она укатилась куда-то под кровать.
- [Шант!] - возмущённо, и даже с ноткой раздражения воскликнула Чравхатзер, теперь уже серьёзно попытавшись оттолкнуть от себя приставучего босса.
Оур на это крайне недовольно рыкнул, и только крепче, теперь сосем вплотную прижав к себе суранку, довольно сильно прихватил зубами нежную кожу на её шее. Чилига тихонько пискнула, впившись ногтями в плечи саахшвета, серый слышал её раздражённое пыхтение у своего виска.
Она так напряжена, всё её тело натянуто, будто струна. Почему противится? Несмело, нерешительно, но всё же сопротивляется. Обычно она более... податливая. Это не нравилось Князю, злило его, но вместе с тем заводило только больше.
Саахшвет припал губами к оголённому плечу, снова прикусил, но уже осторожно, совсем не больно. Запустил пальцы в чёрные волосы Чилиги, перебирая пряди. Рука с талии скользнула под рубашку, вверх по спине, обводя пальцем каждый чётко выступающий позвонок, потом вперёд, на грудь.
Чили завздрагивала под прикосновениями, пробормотала что-то шёпотом, очень возмущённо, потом томно выдохнула, закусив губу, ещё сильнее, больнее вгоняя коготки в плечи серокожего, но он сейчас этого не замечал. Оур бросил взгляд за плечо белой, и с довольной, чуть злорадной усмешкой отметил, как распушился и заметался хвост суранки.
- [Я хочу тебя. Прямо сейчас.] - решительно прошипел Маринкош на ухо белой, почти касаясь губами мелких пушистых пёрышек.
- [Неожиданное рвение для того, кто семнадцать часов провалялся овощем, отходя от наркозного сна.] - заизвивавшись ещё сильнее, полным ядовитого ехидства голосом так же прошипела белая. - [Шаан, прекрати!]
Она снова попыталась отстраниться, уже на полном серьёзе, но тягаться в силах с щербатым она не могла. Оур безразлично фыркнул, будучи уже не столько заведённым, сколько просто злым, но довести до кульминации затеянное стало теперь делом принципа. Тоже мне, нашлась строптивица!
Рука Князя уверенно скользнула за пояс юбки Чилиги. И тут произошло совсем уж неожиданное. Громкий, болезненный шлепок отдался звоном в и так нездоровой голове, Маринкош ясно ощутил, как снова разорвались чуть ссохшиеся края порезов на правой щеке, и как на них выступила горячая кровь. Глаз саахшвета мигом вспыхнул хлынувшей злобой, он повалил суранку на кровать, навалившись сверху, схватив за горло и вдавив в матрас в непонятном припадке ярости.
Смотря в её расширившиеся глаза, полные ужаса. Чилига вцепилась руками в запястье щербатого.
- [Отп-пусти...] - едва слышно, дрожащим голосом пропищала белая. - [Шаан, мне больно...]
Маринкош, словно опомнившись, тряхнул головой, спешно убрал руки. Поднялся с кровати, небрежно схватил с тумбочки маску, сбросив на пол при этом какую-то незамеченную мелочь, и, сильно припадая на больную ногу и стегая хвостом, как кнутом, окружающий воздух, покинул каюту. Прежде, чем двери за ним захлопнулись, щербатый успел услышать тихий, предшествующий слезам всхлип.


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Призрак Дата: Воскресенье, 03-Апр-2016, 03:47:43 | Сообщение # 475    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 967
Вес голоса: 9
Статус: Охотится

384е сутки, Фельгейзе, сначала полицейский участок №13, а потом уже не он.

— Мы подумаем, — Санемика сама не была уверена, серьезно ли она это пообещала, или только брякнула, лишь бы Джош отвязался, но склонялась ко второму варианту.
— А сейчас нам, вообще-то, уже пора, — вставила свое слово Дженнифер. — Пойдем?
Роуз бросила короткий взгляд на подругу.
— Угу, — кивнула Санемика. Последние капли вина уже были разлиты по стаканам, настроение отчего-то резко переменилось, фаза радостного оживления начала сходить на нет, немного кружилась голова, и хотелось глотнуть свежего воздуха. Ну как "глотнуть". Просто выйти туда, где ветер касается кожи, и одним лишь этим приносит облегчение.
— Ну, идите, идите, — покивал Джош. Санемика думала, что парень попробует навязаться за ними, но она ошиблась. Доуэлл только помахал ручкой вслед да крикнул, что еще напомнит про матч в Пятом городе.
Чтобы немного проветриться, Санемика и Дженнифер решили прогуляться до соседней остановки маршруток. Благо, журналистов перед входом в участок уже не было совсем, за что стоило сказать спасибо как сегодняшнему выступлению Лестера, так и позднему часу.
— Дженнифер, а кто такие девственницы? — вдруг спросила Санемика.
Роуз приосанилась, поправила очки, и ответила серьезным и важным лекторским тоном, с видимым удовольствием просвещая плохо знакомую с ее расой подругу:
— Девушки, которые ранее никогда не имели половых контактов с мужчинами.
"И все? Для этого состояния у людей даже есть специальное слово?" — удивилась про себя азулийка.
— Х-мм, для людей это так важно?
— Временами - да. Люди иногда делают из этого что-то очень сокровенное, тайное или даже позорное. А некоторые, как Джош, пытаются над этим смеяться. Это вызвано некоторыми остатками былого уклада людского общества.
После этой фразы азулийка "зависла" минуты на две-три, укладывая информацию в голове.
— У вас стыдно быть или не быть девственницей? — после паузы, взятой на осмысление, последовал уточняющий вопрос.
— Очень давно было стыдно не быть, потом, кажется, стало стыдно быть. Сейчас - не уверена. Кто-то считает бытьё или не бытьё стыдным, кто-то нет. Кому-то вообще плевать. Кого из этих типов больше - вот этого не знаю.
Новая пауза, но на этот раз короткая, взятая не больше, чем на десять секунд.
— Если это было так стыдно, то почему люди просто не... врали? Это запрещает ваша религия?
— Нет, не запрещает. Не знаю, может быть, кто-то и врал. Но большинство, наверное, просто впадало в неловкий ступор от этого вопроса, и не успевали подумать, что можно соврать. А пока до них доходило, вопрошающие, скорее всего, по поведению обескураженной жертвы уже понимали, каков ответ.
— Но в любом случае, говорить об этом у вас все еще неловко?
— Да, думаю, подавляющему большинству всё ещё неловко. Знаешь, у людей, всё-таки, не как, допустим, у саахшветов - люди предпочитают, всё же, чтобы их сексуальная активность оставалась в пределах голов исключительно половых партнёров. Люди не любят, когда кто-то суёт нос глубоко в их личную жизнь, а секс - это для большинства всё ещё что-то довольно личное.
— Кажется, я начинаю путаться, — Санемика вздохнула. — Зачем тогда людям нужны браки? Знаешь, это же по сути объявление всему миру...
— Никогда не думала об этом. - пожала плечами Дженнифер. - Я, наверное, не очень корректно объяснила. Скорее, ты можешь сказать, с кем занимаешься сексом, почему нет, но подробности разглашать не принято. А брак... наверное, это скорее как некая дань друг другу и обществу. Образование какой-то более крепкой связи. Просто встречающаяся пара может разойтись легче, чем пара, состоящая в браке. Наверное, некий удерживающий механизм или что-то такое. И что-то вроде выхода на новый уровень отношений: типа, "смотри, я люблю тебя, и я готов заявить об этом всему миру". М-хм... Люди странные.
— Да-да, — совсем тихо подтвердила Санемика, а потом спросила, уже громче: — Джош, он всегда такой? Обсуждает то, что не положено, и ведет себя так, как будто он твой лучший друг, хотя на самом деле вы только-только познакомились?
— Всегда, — подтвердила Дженнифер. — А иногда даже и еще хуже.
— Ты поэтому отказалась пойти с ним пообедать?
— И поэтому тоже. — кивнула рыжая. — Но... это не главная причина. Я... предпочитаю подобным образом проводить время только с теми, кому доверяю. Доуэлл, едва знакомый, да еще и такой сложнопереносимый, в этот список явно не входит.
Третья пауза, по продолжительности средняя между первыми двумя.
— Спасибо, — негромко сказала азулийка. Вот оно как, такой простой досуг очень много значит для Дженни. А с ней и с Гамом29 она не просто согласилась поужинать, но сама их на этот ужин и пригласила. — Остановка. Мы пришли.
Маршрутка забрала Джен почти сразу же, Санемике пришлось постоять несколько минут. На самом деле, она была бы не против постоять и дольше, домой сейчас не очень хотелось. Но уже был вечер, дома ждал некормленный ыг, и вообще, все-таки есть в теле усталость. Постоять немножко — можно было бы, но гулять не слишком-то хочется.

— И-иирт? — окликнула Санемика своего питомчика, как только вошла в квартиру. — Я пришла.
Сегодня Ирт не сидел, целиком забившись в домик, но все еще и не желал активного общения. Из щели его убежища торчала длинная морда, покрытая жесткой, короткой шерстью. Белые глаза с узкими, как нити, щелями зрачков, внимательно следили за азулийкой. Ыг не спрятался, даже когда Санемика подошла вплотную к его клетке.
— Кушать будешь? — негромко поинтересовалась азулийка, доставая пакет с кормом из ящика стола, на котором стояла клетка. Ыг заинтересованно повел носом, но все-таки на всякий случай осторожно отступил назад. — Будешь. Я знаю.
Санемика аккуратно открыла дверцу клетки, но когда сунула руку внутрь, чтобы насыпать корм, Ирта как ветром сдуло. Он опять спрятался. Санемика насыпала корм в миску, стараясь шуметь как можно меньше, закрыла клетку, отошла на шаг назад, села прямо на пол и стала ждать. Минута, другая, третья... осторожный зверек так и не появился.
— Я уже и не знаю, что мне с тобой делать... — пробормотала азулийка. — У меня у самой голова кружится. Вот бы мне кто в поилочку воды налил и принес...
Пить хотелось, но не то чтобы очень сильно, а сил на то, чтобы дойти до такой далекой кухни, как-то не было. Санемика легла на пол, прямо где сидела, свернулась клубочком. Здесь, на холодном полу, в горизонтальном положении, было очень хорошо. Лежи себе так, ни о чем не думай, просто отдыхай...
Через какое-то время азулийка задремала, и могла бы проспать в таком не слишком удобном месте несколько часов. От гебшского вина хотелось спать, а не буянить.
Дремоту нарушил звонок в дверь.
"Ну кто, ну зачем, ну кому я сейчас понадобилась...?" — Санемика свернулась в клубочек еще плотнее, отвернула лицо к полу, спрятав лицо за волосами. Как будто бы это могло решить проблему ночного гостя, заставить его испариться. Второй звонок последовал за первым с коротким интервалом.
"Я бы хотела, чтобы все журналисты где-нибудь немедленно утонули", — мысль окрашена не злобой, скорее меланхолией. Санемика поднялась с пола, вяло, почти шаркая ногами, дошла до двери, включила дисплей, призванный отображать текущую ситуацию на лестничной клетке... и тут же выключила его, отпрянула назад, прижала руки к груди, будто пытаясь удержать что-то в себе.
"Нет. Этого просто не может быть", — ничто не проясняет сознание так, как сильное, стрессовое моральное потрясение. Сейчас потрясение было получено сполна. Когда Санемика набирала на терминале команду открытия двери, у нее тряслись руки, ее не слушались пальцы. Такая простая процедура — выбрать нужную строчку в меню, подтвердить свой допуск, нажать "принять" — но на нее потребовалось не меньше минуты. Эта долгая минута была тихой, абсолютно тихой, даже в дверь больше не звонили. Санемике казалось, что ее сбитое дыхание звучит сейчас так громко, что им можно разбудить соседей.
Наконец, дверь открылась. Санемика несколько секунд молча таращилась на индивида, что стоял перед ней, все еще никак не способная поверить своим глазам.
— Серис... Серис!!! — когда ступор прошел, Санемика прыгнула вперед, с разбега, как кошка, и повисла у брата на шее. Правда, повисеть удалось только доли секунды: Сильсерис, не выдержав напора и инерции, прыжком сестры был сбит на узкую площадку лестничной клетки. При этом азулиец сильно и больно ударился спиной об пол, а сумка, которую он держал в руках, улетела в сторону, щедро поделившись с лестницей своим содержимым.
— Сита, сита*, прекрати! — заверещал Сильсерис. Санемика продолжала прижимать его к полу, стискивала за шею так, что почти душила, целовала в щеки. — Я тоже очень рад тебя видеть, но стоп...! Нет!
Спихнуть с себя обезумевшую от счастья сестру ласково не получилось, Сильсерис был вынужден применить силу. Теперь Санемика тоже оказалась на полу. Освободившись от уз, Сильсерис сразу же вскочил на ноги, после помог подняться сестре.
— Ты чего? — Санемика моментально отрезвилась толчком брата, но не могла никак взять в толк, за что вообще получила этот толчок. В голосе азулийки звучало большое удивление, она смотрела на брата широко распахнутыми, выражающими полное непонимание глазами.
— Ты кое-что забыла, да? — Сильсерис сделал легкий, скользящий жест рукой, будто бы проверяя наличие щетины на левой щеке. На его левой щеке, как и на правой — синий зигзаг с резким изгибом, по цвету точно повторяющий оттенок волос. Когда-то у Сильсериса были длинные волосы, но теперь он их обрезал. Наверное, чтобы было лучше видно татуировки. Или чтобы просто насолить традиционному облику азулийцев. — Я не могу все время ходить в шлеме. Меня нельзя трогать. Даже тебе, Мика.
— Странно, что ты все еще меня так называешь, — голос Санемики сам упал до шепота.
Каждый поцелуй к щеке брата отзывался в ее голове золотой вспышкой, коротким эпизодом единения. За контакт, длящийся доли секунды, невозможно поймать какой-то образ или какую-то мысль, но можно поймать общее состояние, коснуться эмоционального фона партнера. Санемика столько времени провела с Сильсерисом во времена своего детства, юности, настолько хорошо знала его фон, что теперь, даже на миг коснувшись брата, испытала чувство сродни тому, когда после долгого отсутствия возвращаешься в родной и теплый дом.
Еще она поймала текущие чувства брата. Сильсерис переживал нетерпение, был рад, был смущен, и... что-то хотел получить.
— Ты — последнее, от чего я хотел бы отказаться, — Сильсерис пожал плечами.
— Но отказался.
Азулиец снова пожал плечами, посмотрел сестре в глаза. В глазах Сериса было сейчас что угодно, но только не вина.
— Ты порвала свою маску, — он протянул руку, взял дыхательное устройство, повисшее на плече азулийки. Действительно, когда Санемика сдернула его с себя, чтобы расцеловать брата, она сорвала крепление. — Я починю. У тебя есть пока что-то на смену?
Сам Сильсерис использовал мало заметные на лице канюли. Не слишком удобные, как считали многие азулийцы, и потому ими обычно не носимые. Возможно, именно потому Сильсерис их и любил.
— Да, найду. Проходи в квартиру. Знаешь, тут могут быть воры... Я пока соберу твои вещи.
— Только не задерживайся, сита.
— Да.
Сильсерис ушел в квартиру, Санемика осталась на лестничной клетке. Сумка брата валялась ступеней на десять ниже, к ней вела дорожка из разбросанных вещей. Азулийка бережно сложила все на место. Несколько рубашек, ремень с широкой пряжкой, полотенце, бутылка с водой, маленькая бумажная записная книжка, несколько карандашей, планшет... кажется, разбился, экран не зажигается. Зачем столько вещей, одежды? Сильсерис что, переезжает?
— Как ты меня нашел? — с этим вопросом Санемика вернулась в свою квартиру. Сильсерис сидел на ее кровати и ковырял застежку маски.
— У коллег справился, — ответил Сильсерис будто бы между прочим, не отрываясь от работы.
— А...?
— Внутренний карман моей сумки.
Санемика залезла в указанное место, нашла там небольшой металлический жетон с окном для голограммы. Азулийка нажала на кпопку-активатор, и окно жетона заполнили символы интерлингвы на ярком розовом фоне. "Сильсерис Иора, Ассоциация Журналистов Совета, №332792". И маленькая объемная фотография Сильсериса.
Санемика некоторое время переваривала полученную информацию.
— Ты журналист...? Серьезно...? — по интонации Санемики можно было бы подумать, что она спрашивает у брата, не состоит ли тот в какой-нибудь страшной преступной секте.
— Серьезно. Но, видишь, иногда это бывает полезно. Я стал искать тебя сразу же, как прочитал в новостях о том, что ты пережила, и, главное, на какой планете ты сейчас находишься. Стал проверять свои контакты, и один из них вывел меня на тельсора из "Новостного Рубежа", который проследил тебя от участка до дома. Он и сообщил мне твой адрес.
— Какие-то подозрительно окольные пути.
— А что ты хочешь, сита? — Сильсерис, наконец, посмотрел на Санемику. — У меня нет официального выхода на базу. Я не привязан ни к какому порталу. Я, что называется, "вольный журналист".
— То есть по сути безработный. Я предупреждала, что этим все для тебя и закончится.
— Ну... зато я повидал мир и много интересных индивидов. И мне за это даже платят. Иногда, — Сильсерис, чуть смутившись, опять отвернулся, чтобы с преувеличенным рвением продолжить ремонтировать крепление маски.
— Отложи ее, — Санемика присела на край кровати. — Мы так давно не виделись. Расскажи, как для тебя прошли эти годы.
— Лучше ты расскажи, — Сильсерис отложил маску, так и не доделав крепление, поднял на Санемику свои серые глаза. Удивительные глаза, Санемика не видела таких ни у одного другого азулийца. Не светлые, скорее темные, способные частично перенимать окружающий их цвет. Иногда они могли казаться даже почти зелеными или почти синими. — Я никогда не думал, что когда-нибудь встречу тебя вне Селесты. Как так получилось, что ты покинула Круг?
— Я не покинула, я...
— Мика. Ты от них улетела. Ты вне зоны их досягаемости. Ты знаешь, что это означает.
Санемика ничего не ответила, только подтянула к себе колени, уперла в них лоб, пряча лицо, сгорбилась.
— Эй, — Сильсерис придвинулся к сестре, положил руки ей на плечи. Никакой искорки: на руках азулийца были плотные перчатки. Мертвое прикосновение. — Знаешь, свобода — не так уж и плохо. Только скажи мне, дорогая сестренка, с каких пор ты стала пить в одиночестве?
— С чего ты взял? — Санемика приподняла голову, положила подбородок на колени.
— Запах, знаешь ли. Почуял, еще когда ты на меня набросилась.
— Я не про это. Почему ты решил, что я пью в одиночестве?
— Ну... потому, — Сильсерис растерялся. — Ты живешь одна в маленькой квартирке, скучаешь по Кругу, тебя донимают журналисты... нет?
— Да. Ну и что? Моя жизнь ведь состоит не только из этого, — Санемика нашла в себе силы улыбнуться. — У меня здесь много хороших знакомых и, кажется, даже один друг. Мы с ними неплохо проводим время, ходим порою куда-нибудь погулять. Старый начальник написал мне прекрасную рекомендацию, я понравилась новому, и у меня теперь даже есть свой собственный стол в отделе. Я завела себе домашнего питомчика. Знаешь, не все так плохо.
— ... То есть ты пила со своими друзьями? — выдержав паузу, уточнил Сильсерис. — Знакомыми, коллегами?
Удивление в голосе азулийца нарастало от начала к концу вопроса.
— Ну да, — просто ответила Санемика.
— С инопланетянами?
Азулийка кивнула. Сильсерис хохотнул.
— Это точно ты? Моя сестра-ксенофобка радуется жизни в Советской зоне и ходит по вечерам в бары с илидорцами, некху и тельсорами?
— Не выдумывай. Никогда я не была ксенофобкой.
— Но и ты не преуменьшай. Мика, ты всегда боялась чужих и глотала язык в их присутствии.
— Я изменилась, — Санемика пожала плечами. Вообще-то, откровенно говоря, чужих она побаивалась до сих пор, но научилась с ними общаться. А, пообщавшись, сделала вывод, что среди них очень даже много интересных и хороших индивидов, и она бы много потеряла, если бы не стала общаться с ними только из-за расовых различий. При этом неловкость в общении оставалась, подпитываемая расовыми недопониманиями, такими, как, например, сегодняшнее настойчивое рукопожатие Джоша, но суммарное общение стоило таких небольших сложностей.
— Пару лет назад ты бы не поверила этим своим собственным словам, — усмехнулся Сильсерис. — И все-таки. Как ты здесь оказалась?
— Можно сказать, Потоки привели, — Санемика повернулась к брату, чтобы видеть его лицо. Он сильно изменился с тех пор, как она видела его в последний раз, почти подростком. Сильсерис сильно повзрослел за эти несколько лет. — Вытянула почти невозможную вероятность в лотерее. Точнее, мое имя вытянули... перенаправили служить Совету, Совет определил меня на Фельгейзе, здесь я прошла стажировку в полицию, а дальше... дальше ты знаешь из газет. Страшно было.
— Я думал, такой шанс вытянуть действительно практически невозможно, — Сильсерис покачал головой, чуть улыбнулся. — Но надо же, случилось. Может это и эгоистично, но я рад, что так получилось. Я здорово скучал по тебе.
— Врешь. Ты мог бы мне звонить. Или писать. Хотя бы иногда. Но ты даже не оставил никаких контактов, — Санемика опять отвернулась, опустила голову. — Знаешь, сколько я плакала? Сколько ночей не спала? Гадала, жив ли ты еще?
На щеках Сильсериса проступил яркий голубой румянец.
— Со мной не так-то доброжелательно попрощались в Кругу. Я должен был уйти, и уйти быстро.
— Это не оправдание для столь долгого молчания. Ты мог проявиться чуть позже.
— Знаю. Прости.
— Серис?
— М-м?
— Как ты смотришь на то, чтобы сейчас со мной выпить?

...час спустя.
— Ты не думала о том, что ты слишком много пьешь? — Сильсерис сидел за кухонным столом, напротив Санемики, закинув ноги на соседний от себя стул. Азулиец держал в руках бокал, наполненный густым, синим лаккийским йоромом, и периодически отпивал из него. Вообще-то йором было принято подавать холодным, но Сильсерис считал, что так ему подойдет больше. Санемика, напротив, следовала традициям: ее бокал с напитком запотел от холода. Это были последние порции напитка: на столе лежала опустевшая бутылка, из ее горлышка сочились на столешницу редкие синие капли, но азулийцы не обращали на это никакого внимания. В их головах царствовал легкий хмель.
— Кто бы говорил! — фыркнула Санемика. — Ты выпил б-больше меня раза в два.
— А ты начинала без меня.
— Это не считается!
— Все считается, — Сильсерис погрел в руках бокал, полюбовался на синие отблески на стекле. Сделал еще один глоток. Напиток терпкий, даже вяжущий, с кисловатым привкусом, на редкого любителя. Как бутылка йорома оказалась в маленькой домашней алкогольной коллекции Санемики, азулийка и сама не могла объяснить. Скорее всего, просто прихватила в магазине что-то странное и непонятное на пробу. — Мика, я рассказал тебе уже кучу всяких как важных, так и совершенно ненужных подробностей о своей жизни. Не хочешь перехватить инициативу?
— Да нечего мне рассказывать, — Санемика поморщилась. — Кроме лотереи и базы, в моей жизни ничего за это время не случилось.
— Ты и про это-то мне ничего не рассказала.
— Ну, к тому что известно, мне добавить нечего.
— Врешь! — Сильсерис жестом фокусника достал из-за пазухи небольшую коричневую книжку, в которой Санемика с удивлением узнала свой любимый томик стихов Малорис Асты сп Селесты. Азулийка любила прочитать несколько стихотворений на ночь, потом убрать томик под кровать. Прошлой ночью она сделала так же. Вопрос: где и когда Сильсерис его стащил? Ах, точно. Он же несколько минут назад отходил "в туалет".
— Отдай! — Санемика требовательно протянула вперед руку.
— Ну нееет! — Сильсерис широко усмехнулся и театрально, с обличающим видом достал из середины томика кое-что, что Санемика использовала как закладку.
— Отдай, сказала! — Санемика сделала выпад вперед, чтобы перехватить открытку, но Сильсерис ловко отдернул свою руку.
— «Спасибо, что показала мне другой мир", — с выражением начал читать брат. Санемика вскочила с места, чтобы отобрать открытку, но Сильсерис вспрыгнул на табуретку, поднял руку с открыткой вверх и продолжил читать. Прыжки Санемики вокруг него совершенно не помогали азулийке вернуть свою собственность. — "Спасибо, что сдержала обещание. Теперь и умирать будет не так обидно.» Рукописная лирика, вложенная в томик любимых стихов? Серьезно? У моей сестренки есть поклонник? И Санемика влюбилась?
— Идиот, отдай! — Санемика разозлилась не на шутку. Очень неприятно, когда кто-то так бесцеремонно сует свой нос в твое личное, сокровенное. Даже если нос сует твой брат. Или — если особенно твой брат? Сильсерис всегда любил подшучивать над романтическими переживаниями сестры, и ее это нередко бесило. Вот и сейчас азулийка была уверена, что Сильсерис еще над ней поиздевается, и была крайне удивлена, когда брат, хоть и с усмешкой, но все-таки опустил руку и отдал ей драгоценную открытку. Санемика бережно взяла ее, метнула на Сильсериса испепеляющий взгляд.
— Что, прощается? — совершенно серьезным голосом спросил Сильсерис, слезая со стула. — Улетает куда-то?
— Нет, хуже, — буркнула Санемика, возвращая открытку на ее законное место. — Он ждет су... э-ээ, ждет, вот. Какое тебе дело, чего он ждет?!
Санемика обозлилась сейчас больше на свой язык, который зачем-то болтнул лишнее, чем на брата. И брат такую оговорку, конечно, не мог не заметить.
— Только лотерея и база, говоришь, с тобой лишь случились? — сощурив глаза, ехидно поинтересовался он. — И ухажер помирать собирается, потому что ждет "су"? Я сейчас складываю один и один, Мика. Альтаира творчество?
— Да, его, — сухо ответила Санемика, усаживаясь обратно на стул. Отпираться уже даже и не хотелось. Куда Сильсерис сунет свой нос, про то он потом все равно сам все разузнает. Он так умел, даже когда был маленьким. Что же теперь, после журналистской практики?
— Вау, — Сильсерис сощурил глаза еще больше. — Моя правильная сестрица крутит шашни со всемирно известным преступником.
— Ничего я не кручу, — Санемика сгорбилась. — Я не совсем дура. Это... не может иметь хорошего конца.
— Ми-и-ка! А как насчет Элиота Ривза? Говорят, красавчик, — Сильсерис пытался себя сдерживать, но все равно мог унять себя в лучшем случае на половину. И в этом даже больше не алкоголь был виноват, а склад характера самого Сильсериса.
— Иди в жопу, — хмуро бросила Санемика. — Мне-то откуда знать. Я не ксенофилка.
— Ага. Альтаир, он же стопроцентный азулиец.
— Знаешь, чем это кончится для тебя? — азулийка взяла со стола пустой уже бокал и вполне серьезно прицелилась в Сильсериса. Сильсерис машинально дернулся, зная, что сестренка действительно может запустить в него чем-нибудь тяжелым, находясь в недобром настроении.
— Но ты с ним переписываешься, — невинно заметил Сильсерис, готовый, если что, нырнуть под стол.
— С Элиотом? Ты что, успел и в моем терминале покопаться? — Санемика с шумом, с силой впечатала бокал в стол, ножка чудом не сломалась. — Знаешь, какая у людей есть поговорка? "Горбатого могила исправит". Это сто процентов про тебя.
— А что с Дженнифер Роуз? — Сильсерис переключился на третью "звездную" личность с нарастающим акульим аппетитом. Санемика сразу же увидела в нем искру тех журналистов, от которых она убегала. — Вы с ней работаете на одном участке, ходите вместе, вас так даже засняли. Это она твой "возможно, друг"?
— Мне сейчас начинает казаться кое-что очень нехорошее, — Санемика очень внимательно посмотрела на брата. — Ты копаешься в моих вещах и задаешь вопросы о героях новостных лент. С которыми я лично знакома. И о которых могу кое-что рассказать. Серис, ты что, приехал ко мне репортаж писать?
— Ты что, совсем в паранойе утопилась?! — Сильсерис жутко, очень правдоподобно возмутился на такое предположение. — Везде тебе теперь репортажи мерещатся? Я тебя несколько лет не видел, Мика! Естественно, мне интересно, все так же читаешь ли ты на ночь стихи, какой автор сейчас твой фаворит. Много ли контактов в твоей адресной книге, с кем ты лично общаешься. С кем дружишь, кого любишь, кого ненавидишь. Как вообще живешь. Сита! Как мне еще о тебе хоть что-то узнавать, если сама ты молчишь, а на мои вопросы о твоем окружении реагируешь так... вот так?!
Санемика почувствовала жгучий стыд за свои мысли. Действительно, как она могла такое подумать?! Серис здесь, потому что узнал, что она теперь рядом, в Советской зоне, и для него досягаема. Он захотел ее увидеть, и вот он здесь. И, действительно, о чем ему еще спрашивать, если он не знает о ее последних годах ничего, кроме того, что вычитал на днях из новостей? Журналист он, не журналист, это не важно, он просто по ней соскучился. Санемика же сама не всегда-всегда в своих мотивах полицейская. Она тоже ходит в гости просто так, а не чтобы разведать, насколько подозрительная обстановка в квартире соседа.
— Извини. Я дура. Наверное, правда в моей жизни было слишком много журналистов в последнее время. — Санемика пылала румянцем.
— Ладно, я не в обиде, — Сильсерис подошел к сестре сзади, положил руки ей на плечи. — Знаешь, вообще-то уже очень поздно. Пойдем спать, а? У тебя найдется для меня местечко?
— Найдется, — Санемика встала, поправила маску на лице. Эта, запасная, была не слишком удобной, не очень хорошо держалась на лице. Азулийка даже подумывала о том, чтобы спать в шлеме. В конце концов, провела же она несколько таких ночей на базе, не умерла. — А что там с моей маской? Глухо?
— А, точно, — Сильсерис щелкнул пальцами. — Ну ты иди, ложись. Я доделаю. И на кухне уберусь.
— Не стоит, — Санемика улыбнулась. — Сама уберусь завтра, ты все-таки в гостях.
— Нет, стоит. Иди. Я же вижу, что ты уже на ногах едва держишься.

...
Утром Санемика радовалась идеально чистой кухне и своей снова застегивающейся любимой маске. Намного больше радовалась совместному завтраку с братом. А вот радоваться или нет новости, что Сильсерис у нее вовсе не в гостях, а собирается в ее квартире какое-то время пожить, азулийка пока не знала.

*Сита — обращение одного азулийца к другому, не состоящему с ним в одном Круге, но не менее близкому, родному и доверенному.

390е сутки, Фельгейзе.

Каи ошибался, думая, что после завтрака Йунни повезет его сразу устраиваться на работу. Вместо этого таними повезла его в магазин за одеждой, причем не просто так, а на своем собственном, личном, красивом и изящном спортивном флаере. Это было приключение, за которое мавхарн был готов потерпеть даже магазины. Каи-Лир еще никогда не катался не то что на спортивном флаере, но и на персональном транспорте вообще. И это был восторг! Конечно, ни с одной маршруткой личный транспорт выше класса "комфорт" даже и сравниться не может. У флаера Йун салон внутри красивый, много всяких непонятных лампочек, панелей. Кресла кожаные, удобные, подгоняются прямо по телу пассажира. Можно включить климат-контроль, можно направить себе приятный ветерок в лицо. Все для наслаждения! А как флаер движется! Легко, преодолевая все поставленные ему задачи, как совершенно плевое дело. Йун гнала флаер быстро, он разгонялся, как ветер, быстро и в то же время нежно, и это был восторг. Каи-Лир никак не мог усидеть на месте, все ерзал, смотрел то за окно, то на панель управления, то на пальцы Йун, то на саму Йун, возбужденно сверкал глазами, улыбался, но молчал. Правда, только поначалу. На полпути до магазина мавхарна все-таки прорвало, и он стал расспрашивать Йун о том, что она делает, для чего какая кнопочка нужна, и почему она летит именно так, а не как-то иначе. За поездку Каи-Лир успел восхититься не только флаером, но и своей новой знакомой. Йунни управлялась с этой летающей машиной так легко, будто с игрушкой, хотя для Каи весь процесс управления казался не просто сложным, а едва ли не магическим. Сколько всяких кнопок, в них надо не запутаться, надо все время следить за навигатором, следовать его указаниям, перенося его рисовку на реальную ситуацию за стеклом, и при этом и просто смотреть на дорогу, чтобы точно ни в кого и ни в чего не влететь. Просто летая на шаттле пассажиром, Каи-Лир никогда не задумывался о сложности управления транспортным средством, но теперь, наблюдая этот процесс воочию, он был очарован.
К сожалению, поездка закончилась слишком быстро, и Йун не дала посидеть во флаере, чтобы еще порассматривать его кнопочки, а сразу поташила мавхарна на дело. В магазине Каи-Лир очень быстро "потерялся" и полностью отдался в руки Йун. Таними затолкала его в большую примерочную с зеркалом, сняла необходимые мерки и куда-то убежала. Потом вернулась, сняла еще мерки с рук, и убежала опять. За это время мавхарн успел скорчить зеркалу одну рожу и внимательно изучить все значки-предупреждения, что высвечивались на внутренней панели кабинки. Так, вот где нарисован гуманоид в форме, бегущий на мигающую красную кнопку — это вызов менеджера. Дальше перечеркнутое, список запретов. Гуманоид прячет трусы за пазуху. Нельзя воровать, это понятно. А вот два гуманоида, полусогнувшихся, один прижимается грудью к спине другого. Это что нельзя? А, это нельзя... о-оо...
Когда Йун вернулась, Каи-Лир был в некоторой прострации, думая о последней табличке с запретом на совокупление в кабинке. Сунутый ему в руки джемпер он надел без каких-либо возражений, даже и не посмотрел, что его вообще попросили надеть. Зато, когда надел, изогнулся и посмотрел на бирку с ценником. Х-мм.
— Йун, ты же понимаешь, что я не смогу оплатить себе свой новый гардероб, если он весь будет вот таким? — Каи-Лир потряс ценником перед Йун. Вообще-то цена на джемпер не зашкаливала, была самой обыкновенной, но для Каи этого все равно было много. Очень много. Всего один такой джемпер — это целую неделю нормально питаться. — Чем тебе вообще моя одежда не нравится?



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Вольф_Терион Дата: Вторник, 05-Апр-2016, 21:07:57 | Сообщение # 476     В браке
Сообщение отредактировал(а) Вольф_Терион - Вторник, 05-Апр-2016, 21:18:45
Ранг: Зрелый волк

Постов: 1006
Репутация: 130
Вес голоса: 4
Статус: Охотится

Конец 389-х суток – 390-е сутки. Вермальт.


Несмотря на то, что Азри прибыл домой, его день и не думал кончаться. Причина была довольно простой, но при том и странное – он не хотел проводить выдавшееся свободное время в постели или комнате, гораздо лучшим его использованием стало бы действовать, хоть как-нибудь. К тому же любая деятельность помогала Азри перестать испытывать отдалённые пищания совести на тот счёт, что он, по сути, просто-напросто прогуливает своё наказание, ведь ему было дано время чтобы уладить свои медицинские проблемы. Но очень быстро на такие совестливые мысли Азри находил элементарный и неоспоримый ответ, что медицинскими вещами он и занимает. А почему бы и нет? Душевное равновесие очень даже относится к налаживанию совтсвенных проблем, а на Анурахе с духовной разрядкой явно было плохо и останься Азри там ещё хотя бы на пару недель больше без перерывов он бы наверняка не выдержал и высказал бы начальнику тюрьмы(пардон, исправительной колонии), что в общем-то эта их «кипучая» деятельность по перевоспитанию бесполезна и они лишь тратят время и ресурсы. И даже аргументировать это смог бы, хотя бы теми пунктами, что, во-первых, заниматься своими проблемными гражданами должны те планеты, кому эти граждане принадлежат, а во вторых, как говорят люди, «сколько козла не корми, всё равно козлом останется» или, другими словами, сколько не воспитывай этих малолетних негодяев, всё равно ничего не выйдет. Ибо в большинстве из них нету того, что поможет исправлению, раскаяния, например, да и просто необходимого воспитания. А перевоспитание редко удачным бывает.
Так что, Азри, несмотря на некоторые муки совести, всё же решил остаться на некоторое время на Вермальте. До завтра или же послезавтра...В общем, до полного самоудовлетворения.
За ужином Азри был не в лучшем духе. Сложно сказать почему больше, то ли из-за этих самых «совестливых» размышлений, то ли из-за полученного уведомления, пришедшего от отдела внештатного контроля военного совета. Да и ладно бы было что-то важное, но этому самому отделу с какого-то чёрта понадобился полный отчёт Азри по поводу его приключений, которые с недавних пор освещались новостями. На самом деле у правительства длай правда была такая дурная привычка, очень настороженно относиться к любым негативным моментам, связанным с гражданами Вермальта. А уж если связано с такими далеко не последними гражданами...В общем, Азри пришлось заново разъяснять все события в письменной форме. Точнее, придётся, этим он даже не подумал сейчас заниматься, сейчас у него были другие дела и тратить своё время на бессмысленную бюрократию не хотелось. К тому же ничего стоящего из этого наверняка не выйдет, максимум очередные неодобрительные возгласы.
После ужина Азри прошёлся по своей комнате и собрал всё, что ему может понадобиться, в сумку, после чего направился вон из дома, в направлении лифтов.
Длаю предстояло подняться сначала на двадцать три этажа вверх. Что ж, может на Вермальте это было совсем не утомительное занятие. Освещения в самом лифте не было никакого, лишь тускло светилась панель управления лифтом. Взамен лифт освещало само окружающее пространство. Лифт двигался внутри своеобразной трубы, стены которой, как и все остальные транспортные пути Вермальта, украшали всяческие растения, большинство из которых самостоятельно светились, выложенные в красивый орнамент. Но кроме света от растений, прямо в растительный ковёр, покрывающий стены лифтовой шахты, были вплетены многочисленные тонкие светящиеся нити осветительных приборов, что-то вроде гибкого неона, который удивительно гармонично сочетался с растительностью. По мере продвижения по вертикальной оси оттенки освещения плавно менялись от холодных тонов к тёплым, в итоге Азри вышел где-то между оранжевым и светло-розовым оттенком.
А вышел длай прямиком на станцию магнитного поезда, эта была в тон лифтовой шахте на данном уровне освещена тёплым, насыщенно-оранжевым цветом, настолько тёплым, что возникало ощущение исходящего от осветительных панелей нагрева. А может они и вправду грели, имитируя свет солнца?..Азри этим никогда не интересовался и не замечал раньше, хотя знал, что во многих местах осветительные приборы действительно работали на широком спектре диапозонов и не только освещали пространство, но и давали необходимое излучение для растений, а так же имели и небольшую долю ультрафиолета, чтобы тела подземных жителей при долгом прибывании под землёй не отвыкали от солнечного света, да и гостям Вермальта тоже было гораздо комфортнее, когда их пути освещал свет близкий по набору частот космическим светилам в обитаемых системах. Ну, относительно похожий, очень условно.
Ещё одно из удобств Вермальтской транспортной сети – она работает круглые сутки, без перерывов и выходных, потому в любое место планеты можно добраться без проблем. Впрочем, хоть Азри и нужно было сейчас проехаться весьма далеко от нынешнего местонахождения, планировал он это сделать отнюдь не только на поезде. Сейчас нужно было добраться до подходящего шлюза у поверхности, к счастью, это было недалеко и путь на поезде занимал пол часа максимум.
Кстати Азри был далеко не единственным, кто решил устроить ночную прогулку. В «вагоне», куда он зашёл, было ещё семеро его сограждан. Хотя они-то как раз не гуляли, а наверняка ехали на своё ночное дежурство, работать, а не развлекаться и бездельничать, как поступал сейчас Азри, ведь конкретной цели у него-то и не было.
Поезд мягко тронулся, настолько мягко, что если бы в нём не было панорамных окон, за которыми виднелось движение сначала станции, а после растительного орнамента в тоннеле, то никто бы и не догадался, что он находится в движущемся транспорте. Лишь через несколько минут возникло то самое ощущение ускорения, когда резко разгоняешься сидя в кресле. Это поезд выходил на свою основную скорость, рисунок из лиан теперь походил на пролитые и отчасти смешавшиеся жидкие, светящиеся краски. Минут пять поезд, в котором ехал Азри, нёсся бок о бок с тяжёлым транспортным магнитным поездом, грузовые платформы которого были намертво закрыт, а рисунок на корпусе явственно объяснял причину такой таинственности, это был военный грузовик. Учитывая по какому тоннелю тот ехал и куда вскоре свернул, Азри предположил, что военный поезд сейчас движется от «Платформы – 9.91», одного из многочисленных небольших научно-военных производств, а именно это занималось двигательными установками. Ещё он был почти уверен, что под землёй этот поезд останется ещё минут десять максимум, после чего выйдет на поверхность и продолжит свой путь по ней до испытательного полигона, закрытого мощным радиационным щитом.
А вот поезд Азри вскоре прибыл к освещённой белыми огнями крупной платформе, которая ничем не была отделена от огромного зала с высоким потолком. Эта станция была ничем иным, как транспортным узлом между подземными путями сообщения и наземными трассами. А ещё это место очень хорошо охранялось. Вот, например, в обоих концах зала, параллельно путям поезда, стоят коробочки из зеркально отполированного металла и толктого прозрачного материала, который с лёгкостью бы выдержал попадание любого выстрела из ручного оружия. Ещё на этой будке сверху имелась «шишка», под которой покоилось до поры до времени вооружение, управляемой из будочки. А в самой будочке сейчас сидит охранник и бдительно осматривает станцию в широкоугольные камеры наблюдения с функцией теплового и ночного виденья. Да-да, в отличие от земных охранников, Вермальтские секьюрити никогда не сидели за кроссвордом на рабочем месте, никогда не пялились в голографические фильмы и не спали за рабочим столом, уткнувшись лицом в столешницу. Причём это было одинаково справедливо для любых работников охраны, начиная от охраны магазинчиков и заканчивая охраной военных объектов. Все они одинаково ответственно относились к службе.
Азри прошёл дальше по залу. Взору открывались потрясающие виды на самые различные виды наземного транспорта, начиная от колёсных скоростных машинок и быстрых флаеров и заканчивая вон тем монструозным зверем с 18-ю колёсами, стоящим за прозрачным куполом.,а так же тяжёлым грузовым антигравом. Если рассматривать флаеры, то были среди них и вполне стандартные для остальной галактики модели, даже парочка спортивных двухместных была. Единственное отличие от базовых моделей заключалось в том, что корпус их был покрыт дополнительными защитными слоями против солнечной радиации, а все узлы перепроверены и дополнительно защищены от воздействия высокой температуры и губительной солнечной радиации. Так же и остекление(если оно имелось) было покрыто многослойными защитными плёнками и системой с регулируемым затемнением, от слабенького, такого что ночью можно ездить, и до абсолютно чёрного, не пропускающего никакой свет. Это на тот случай, если нужно выехать в момент когда солнце в зените. Тогда стекло полностью затемняется и в работу вступают камеры, проецирующие картинку на лобовое стекло и боковые панели. На более дешёвых моделях или же колёсном транспорте, за редким исключением, стекло не затемнялось, а просто задвигалось лёгкими многослойными панелями.
В этом же «ангаре», вернее в специально отделённой его части, стояло и несколько образцов военного транспорта. Например, вон то забавное приземистое блюдце, диаметров метра два с половиной, с торчащими в четыре стороны, ортогонально, «лучами» и таким же лучиком сверху и снизу. Но не стоит думать что это какая-то бесполезная штука. Сам Азри, например, в данный момент даже понятия не имел что в этом гараже забыл «Световой Вихрь» или «КЛП-6», если по военной классификации. В общем-то, это был такой своеобразный одноместный флаер, способный почти мгновенно менять направления движения, переворачиваться и крутиться вокруг своей оси, защищённый отличной отражающей бронёй и вооружённый 6-ю рентген-лазерами с невероятно тонким пучком.
А вон стоит тяжёлый ганшип, утыканный с ног до головы плазменными пушками, высокоточными ракетами объёмного взрыва и системами наземной поддержки войск.
Или же вон та штука, похожая на каплевидную кабину, запряжённую между двумя высокими подвижными колёсами и обвешанная кроме плазменных стволов ещё и странного вида антенами.
И всё же гораздо больший интерес вызывали образцы техники, которые сейчас можно встретить на очень малом количестве планет, а именно колёсный транспорт. В общем-то с приходом флаеров передвижение по земле стало архаизмом, но только не на Вермальте. На этой планете даже самый надёжный и защищённый флаер всё равно был менее безопасен, чем лёгкий багги или тяжёлый грузовик. А всё потому, что даже если у кара «умрёт» вся электроника под действием множества неблагоприятных факторов, он просто остановится, а не грохнется с высоты как флаер. И к тому же из-за больших перепадов температур атмосфера Вермальта не слишком подходила для полётов, конвекционные потоки и области турбулентности создавали существенный дискомфорт. А ещё в управлении колёсной машиной были свои прелести, неповторимое ощущение. Конечно, на флаере ты можешь вертеться как угодно и выписывать любые пируэты, но только на каре можно, например, подрифтовать, взрывая землю шинами и поднимая в воздух струи земли, почувствовать как машина старательно вгрызается в плоть планеты, чтобы не слететь с дороги и как сама планета каждой кочкой старается скинуть машину с себя.
В этом гараже стоял транспорт как личный, принадлежащий кому-либо, а так же тот, что можно арендовать. Причём второй, за редким исключением, был ничуть не хуже личного, да и стоимость его аренды была очень демократической.
Азри какое-то время стоял, раздумывая на чём хочет передвигаться. В свете последних переписок с Элиотом он вначале хотел было взять какой-нибудь шустрый флаер, но потом, всё же остановил своё внимание на гораздо более интересном зверьке.
Приземистая машина имела четыре широких колеса, причём довольно странной формы. Сейчас кар стоял на более широкой плоскости, ось ступицы была параллельна земле, но вот если эта машинка перейдёт в режим движения по скоростной трассе, то колесо провернётся боковой поверхностью, пятно контакта станет немного более узким и манёвренность существенно возрастёт. В общем-то, так же колесо подворачивается и при совершении резких поворотов, чтобы уменьшить радиус разворота. Ещё одной особенностью подобных машин на Вермальте были сами шины. Они были безвоздушными, но при этом далеко не простыми. Сейчас, когда багги стоял на твёрдой полимер-бетонной поверхности, шины не имели никакого протектора, были абсолютно гладкими, чтобы обеспечить максимальное сцепление. Но стоит только съехать с ровной поверхности, например, на сыпучий грунт вроде песка, как из шин мгновенно выстрелит мощный протектор, который позволит с лёгкостью вгрызаться в песок, перекапывать его и тянуть машину вперёд. А на скалистой местности из шин выдвинутся небольшие зубики, которые будут царапать камень, цепляясь за него словно когти.
Кроме шин в этой машинке было ещё много любопытного. Например, суммарная рабочая мощность электроприводов, в переводе в лошадиные сила, достигала 3100, что давало удельную мощность в почти 730л.с./т. Кроме того, у этого кара имелись несколько импульсных двигателей, позволяющих ему как прижиматься к земле в моменты нужды, так и отрываться в неё, совершая прыжки, а при движении по скалистым дорогам помогала прижиматься к ним. И ещё с помощью них можно было поддать машине пинка в случае необходимости.
Форма кузова была очень элегантная и подтянутая, приплюснутая и широкая, чтобы обеспечить максимальную устойчивость. Дно было плоским, по бокам, если рассматривать поперечное сечение, похожее на трапецию. Из боковых сторон трапеции выходили штанги за которые крепились ступицы, а так же внутри них шли шланги пневмотормозов и проводка электроники. Спереди в дополнение к штангам шли рулевые тяги. Смягчением неровностей и поддержанием уровня подвески занимались восемь линейных электромоторов, благодаря которым отпадала необходимость в лишних конструкциях вроде реактивных тяг, сайлентблоков крена и прочих колебаний. Вся подвеска была надёжно закрыта армированными пыльниками.
В задней части днище плавно поднималось и переходило в узкую по горизонтали заднюю часть. В целом, весь кузов имел конструкцию по форме простую, прямоугольник, к которому по бокам прилеплены треугольники, а снизу трапеция днища. Хотя реально о выглядел очень элегантно. Несмотря на угловатость не создавалось впечатления элементарности и безвкусности конструкции, вся форма корпуса был спортивной, аэродинамичной. Этому способствовали и хищного вида воздушные дифузоры, на днище имеющие форму зубцов.
Морда сужалась к концу, но не в иглу, а принимая с горизонтальной проекции форму усечённого треугольника, немного сглаженного. Смотря сбоку, нос переходил в широкое лобовое стекло без переломов.
На носу разместилась мощная лебёдка с управляемым земляным якорем, позволяющим без выходя из салона вытянуть машину из западни или прицепиться к чему-то. Несмотря на наличии системы ночного видения, кар был оборудован на носу двумя тонкими линиями мощных, дальнобойных прожекторов, а сзади элегантной, повторяющей форму кузова, линией задних габаритных огней. По бокам, добавляя хищности облику, боковые жаберные дифузоры украшали тонкие полоски жёлтых линейчатых габаритных огней.
Корпус окрашен серый металлик, от носы по бокам шли две чёрные полосы, а так же весь кузов пересекали переплетения синих линий, знающему человеку указавшие бы, что это гражданская версия экспедиционного кара, переделанная для спортивной езды и соревнований.
Снова возвращаясь мысленно к разговору с Элиотом о транспортных средствах, Азри сделал пару снимков избранного спортивного багги, а так же фотографию гаража, намереваясь её в следующем письме отправить.
Как Азри и говорил, на самом деле он ни разу не был за рулём наземного транспорта, да и флаера. Теперь было очевидно, что причиной этому было не отсутствие транспорта подобного класса, просто длай не был уверен, что сможет управиться с такой машиной. Всё же истребитель и джип не одинаковые вещи. Но попробовать стоило. Кстати ещё одной причиной того что он на карах не ездил было то, что, в общем-то, для обычных людей на Вермальте их всё равно было мало, большая часть была служебной. Да и особым разнообразием они не отличались, как говорил Азри в своём письме, по его мнению на Земле гораздо больше возможности выбора.
Закончив короткую фотосессию Азри приложил свой электронный паспорт к сканеру на боку машина. Машина пискнула, мигнула бортовыми огнями и подняла дверь, приглашая в своё нутро.
Внутри оказалось неожиданно уютно. Четыре глубоких кресла помимо водительского, сзади небольшой багажный отдел. Как только Азри уселся на водительское место на лобовое стекло тут же спроецировалась приборная панель. Нажатие кнопки и дверь закрылась, электроприводы перешли в стартовую готовность, шины пискнули – это машина чуть прижалась к земле, готовясь срываться с места. Вначале Азри проглядел краткую инструкцию по поводу основных органов управления, оказалось, что всё не так уж сложно, в истребителе гораздо больше кнопок, рычагов и сенсоров. Здесь же достаточно было управлять поворотами машины с помощью круглой штуковины, именуемой рулём, нажимать педаль акселератора и активировать пневмотормоза педалью слева. Кроме того имелись ещё несколько рычагов, ответственных за вектор направленности импульсных корректоров.
Вначале Азри очень осторожно коснулся педали газа и багги послушно покатилась по бетонному полу в сторону широких выездных ворот, которые при приближении машины автоматически(или ими кто-то управлял?) открылись.
Азри уже чуть смелее нажал на газ и машина начала плавно ускоряться, выезжая на трассу.
Звуковые эмуляторы длай не отключал и в салоне стоял тихий гул от мощных электромоторов, а так же пока почти бесшумный шелест ветра. К слову о дорогах. На Вермальте были наземные дороги, причём очень хорошие и без всяких дурацких правил, может, конечно, потому что по ним почти никто не ездил. Но следили за ними очень хорошо, дорожное плотно было ровное, лишь в некоторых местах были небольшие трещинки.
Очень скоро Азри наловчился управлять своим 4-х тонным каром.
– Вроде ничего сложного...Поэтому...-- Азри, придерживая руль одной рукой, правой потянулся к панели управления импульсными двигателями, меняя их ориентацию так, чтобы они одновременно прижимали машину к дороге и при этом давали ускоряющий импульс.
«-- Раз, два...Три!» – На счёт «три» Азри резко выжал педаль акселератора в пол и одновременно нажал кнопку запуска импульсных двигателей. Машина мгновенно приобрела невероятной ускорение, мощно вжавшее тело в кресло. Шины протестующе завизжали, из-под них вырвались струйки дыма. Машина мгновенно прижалась ещё ближе к дороге, оставляя между дорогой и днищем не более десятка сантиметров, а сами колёса провернулись, вставая на более узкое ребро. Стрелка спидометра быстро сдвигалась в сторону максимальной скорости, эмуляторы передавали шум ветра и гул двигателей, перед глазами теперь осталось только дорожное полотно, окружающее пространство смазалось.
Краем глаза Азри смотрел в навигационную систему и это было хорошо, ибо на такой скорости сориентироваться на развилке дорог оказалось бы сложно. Проекция на стекле твердила, что нужно существенно снизить скорость для безопасного поворота. Будь на машине включена система помощи водителю, то она бы непременно затормозила сама, но её Азри отрубил.
Резкое торможение, такое, что вперёд машины полетели потоки дыма. Отпустить тормоз, по широкой траектории влево, чтобы обеспечить пологое вхождение и не слететь, осторожное нажатие на газ, так, чтобы внешние колёса начали прокручиваться, переключить импульсники на компенсацию центробежной силы...Кар влетел в поворот на невероятной для 4-х тонной машины скорости. Конечно этому способствовала и умная система управления тягой, и магнитная подвеска и компенсаторы, без них бы Азри, первый раз сидящий за рулём, наверняка был где-то очень далеко от дороги, а так...кар задними колёсами прочертил по границе между песком и покрытием дороги, исторгая из-под задних колёс огромную струю песка и дыма, после чего, повинуясь рулю и компенсаторам, плавно вильнул задом и вернулся на трассу. Азри наконец-то выдохнул. Что ж, не сложнее полётов уж точно.
Длай немного снизил скорость и взглянул на навигатор. Да, действительно, это было то самое место. Резкое нажатие на тормоза, поворот руля влево. Машина пошла юзом, днище едва не черкнуло по земле, прижатое подвеской и компенсаторами, но машина устояла, не перевернулась и удачно съехала с дороги, не останавливаясь помчалась по песчаной почве. Шины преобразились, гребни протектора замечательно справлялись с рыхлой, выжженной безжалостным солнцем почвой, взрывая её, оставляя позади клубы пыли.
Ещё одна специфика наземных дорог Вермальта: Если ты никогда не ездил по ним и у тебя нет навигатора – ты никогда не доедешь до нужного места.
Так например сейчас, чтобы доехать до одного места, Азри ехал по песчаной пустоши, где не было и намёка на дорогу. Но вот, впереди невысокая горная цепь, и прямиком в ней прорублен широкий и высокий тоннель. Прожекторы осветили стенки тоннеля, почти идеально ровные, если не считать тонких параллельных, не прерывающихся полос, оставшихся от резцов машины-путепрокладчика.
Тоннель вывел кар прямиком на огромный каменный уступ, огороженный чисто символической оградой. Азри ударил по тормозам и боком подлетел прямо к самой ограде. На самом деле просто уступом назвать это можно было с очень сильной натяжкой. Каменная платформа, нависшая над долиной, была как минимум метров 40 длиной и 100 шириной. Сюда частенько наведывались туристические экскурсии, проезжая рядом. Почему? Потому что здесь, под уступом, располагалась третья по величине долина кислотных озёр Вермальта.
Азри бросил взгляд на приборную панель багги, ища взглядом показания вешнего термометра.
«Температура снаружи: 42°С».
Вполне терпимо. Азри, прихватив с собой сумку, выбрался из внедорожника и вдохнул горячий, сухой воздух, окинул взглядом окружающее пространство – никого – и забрался на морду кара, обратив свой взор на расстилающуюся внизу долину. Размеры её впечатляли. Площадка, длиной метров двести и шириной в километр, покрытая мелкими разноцветными озерцами серной кислоты, сейчас парящей тяжёлой дымкой, подсвечиваемой светом двух лун Вермальта в ясном, но выжженном небе. Порывшись, Азри достал из сумки контейнер с Тиарант-ла и принялся за еду, смотря на долину. Голова была чиста от мыслей, на душе спокойно. Порой каждому нужно просто вот так вот бездумно посидеть, пялясь на что-нибудь в его понимании красивой, посидеть вдали от сородичей. Возможно практической ценности от этого абсолютно никакой, а рациональности в этом и вовсе нету и быть не может, но вот расслабиться это помогает. В конце концов, жизни надо радоваться и у каждого свои способы для этого, пусть даже и просто ужин под луной, с видом на безжизненную кислотную пустыню. Перед тем как уезжать, Азри заснял и эту долину. Кто бы мог подумать...

Дорога привела кар к высокой ограде, выполненной из металлических стержней. На опорах ограды размещались лазерные турели, а дорогу преграждали массивные ворота, сложенные на манер ограды – из стержней.
Коммуникационный терминал кара ожил и в салоне раздался бесстрастный голос.
– Вы находитесь около закрытого объекта. Назовитесь, предъявите документы и назовите цель своего визита.
– Капитан Д'Хаворд. – В подтверждении слов Азри передал по электронке свои данные – Мне нужно встретиться с капитанов Л'Ки или генералом Д'Валантарисн, не знаю кто из них сейчас на дежурстве. Требуется разрешение на посещение корпуса №28, осмотр №0-573-го.
Какое-то время в ответ была лишь тишина, но спустя минуту всё же раздался короткий ответ.
– Проезжайте. Генерал Д'Валантарисн возле корпуса №4. – Ворота бесшумно раскрылись, позволяя проехать багги.
Капитан действительно ждал именно около корпуса №4, а не в нём. Если подробнее, то Д'Валантарисн стоял, прислонившись спиной к стене около входа в здание и затягивался дымом из длинного устройства, похожего на большую чёрную авторучку. Стоял так, что если бы не чёрно-красный военный костюм на нём, украшенный на груди серебристой пластинкой, с выгравированными на ней двенадцатью позолоченными молниями, одной тройной, и одной двойной, то вполне сошёл бы за гражданского, вышедшего из дома покурить и посмотреть на звёзды, даром что действие происходило на военной базе.
При появлении Азри, Д'Валантарисн и ухом не повёл, до тех пор, пока Азри не вышел из машине и не подошёл поближе, поднявшись по лесенке и остановившись на крыльце перед генералом. Д'Хаворд, как и положено младшему по званию, первым поднёс руку ко лбу, отдавая честь.
– Здравию желаю, Генерал Д'Валантарисн.
– Здравия желаю, капитан Д'Хаворд. – в тон Азри ответил Д'Валантарисн, после чего вновь немного расслабился. – С чем пожаловали к нам? Вы ведь в отставке, если мне не изменяет память.
На самом деле Д'Валантарисн само собой знал о цели прибытия Азри, но по каким-то своим понятиям предпочёл спросить.
– С вашего разрешения, я хотел бы взглянуть на 0-573-й. Да, в отставке, но ведь всё же не зря Вы оставили мне доступ к истребителю и даже формально оставили его за мной? Решил перед отлётом навестить его, сами знаете историю...Ностальгия покоя не даёт. – На самом деле Азри не был уверен, что ему позволят хотя бы взглянуть на его старого друга, потому уверенности в его голосе было немного.
– Разрешение я дам, формально, я вполне могу пригласить тебя как эксперта, к тому же, как тебе наверняка сказал отец, твой истребитель полностью пересобрали и улучшили. Хотя, о тебе и не самые лестные слухи ходят порой...Но я-то знаю, что ты обычно поступаешь как должно, пусть и вопреки здравому смыслу. В общем-то, именно поэтому ты стоишь сейчас тут, а не в могиле. Идём, пройдёмся... – генерал обошёл Азри и направился через базу к одному из ангаров.
– А что за слухи? – Поинтересовался Азри с осторожностью.
– Если не считать прошлого, то последние связаны с твоими подвигами во время стажировки в полиции. Само собой, большинство из них перевраны, журналисты как-никак...Например, что у тебя с головой не всё в порядке, поэтому тебя и отправили подальше от полицейского участка... – генерал поморщился. – в общем, не обращай внимание. Кстати, твоим сослуживцам, как я знаю, тоже приходится несладко, можешь даже порадоваться, что тебя отослали на Анурах, избавился от головной боли с журналюгами. – Откуда генерал знает о том что происходит так далеко от Вермальта и почему он это знает Азри не спрашивал.
– Да, Вы правы, повезло. – Согласился Азри. – Хотя, по хорошему, стоило бы всем нашим отдуваться вместе, а получается, что из всех я натворил больше всего, но достаётся мне меньше всего.
– Я думал тебе хватило событий после того, как ты упал на планету. – Заметил Д'Валантарисн.
– Не важно, просто меня немного беспокоит как ко мне отнесутся остальные. – Эту реплику Д'Валантарисн словно пропустил мимо ушей, сменив тему.
– Кстати, передавай привет отцу, что-то мы с ним очень давно не встречались. Он всё последнее время по всяким заседаниям разъезжает, у нас же сейчас модернизация проходит, всё решают во что лучше вкладывать деньги...Не люблю эти советы. Большинство из заседающих там сами-то никогда не воевали и только слышали про войны, откуда им знать что нужно армии, а что нет. – Генерал презрительно фыркнул. – Хорошо твой отец там, он своё дело знает. А я больше тут сижу, на базе. Кстати, ты не думал уйти после этой истории из полиции? Насколько я знаю, своё тело ты улучшить собрался, потому после этого мы тебя вполне можем взять в штат обратно, если не боевым пилотом, то хотя бы испытателем. У нас сейчас не хватает опытных пилотов. Подумай.
– Я подумаю – пообещал Азри. – Но только не уверен пока...Честно говоря, мне понравилось в полиции, по крайней мере работа в той команде. Жаль, конечно, что это был отряд только для стажировки. Но может на новом месте будет что хорошее, главное чтобы не приходилось штаны засиживать за столом. Если честно, я и с Анураха улетел не только из-за медицинских показаний, просто...Бессмысленная трата времени. – Генерал вновь промолчал. Они подошли к ангару.
Этот ангар был значительно меньше остальных на базе, не больше чем на четыре истребителя, но реально их оказалось всего два, вернее, один целый, а от второго только каркас с кучей проводов, да ещё вокруг горы оборудования и контейнеров. Но свой истребитель Азри узнал сразу.
– Что ж, смотри. Если надумаешь вернуться в штат, можешь хоть каждый день летать на нём. Выход с базы свободный, предупрежу на проходной. – Генерал собрался было уходить, о потом остановился и добавил – Но, думаю, разок-другой полетать можешь, как время будет. Запроси только за пару деньков заранее трассу через меня.
Азри остался наедине с своим старым знакомым. Старая модель узнавалось в 0-573-м с трудом.
Во-первых он был больше. Обычные истребители бывают максимум 13 метров, этот же имел длину порядка 17. Во-вторых, обычно фюзеляж походил на вытянутую каплю, гладкую. Этот же скорее походил на диковинный кристалл с очень-очень плавными переходами между гранями.
Кроме того, кабины пилота практически не было на виду, лишь небольшая грань выступала на фюзеляжем. Угол схождения «капли-грани» и местоположения кабины били подобраны так, что кабине не нужно было выступать сильно для обеспечения обзора.
Дальше больше. Судя по видоизменённой задней части, она увеличилась, выросла в длину, сопла двигателей стали больше. Кроме 4-х стандартных «лезвий» было ещё четыре между стандартными, более коротких, о их предназначении Азри решил потом прочесть, для чего намеревался загрузить с бортового компьютера описание, они, как и остальные 4 больших, теперь стали зазубренными.
Кроме того «зубки» у истребителя, даже внешне, стали помощнее, другими словами оружия в него напихали больше даже чем было на других истребителях.
– Доступ к системам для капитана Д'Хаворда. – Азри передал истребителю свои данные.
– С возвращением, Азриаэриэль. – Произнёс приятный женский голос, принадлежащий виртуальному интеллекту корабля. – Рада сообщить, мои системы полностью работоспособны, состояние отличное, эффективность максимальное. После нашего крушения прошла модернизация. Желаете получить подробности?
– Пожалуйста, загрузи данные в мой терминал... – Тихо произнёс Азри. Нет, никаких извращений, но в хорошем смысле он любил свой корабль и связано это было даже не с ВИ, а с самой машиной...Она была его другом, родственником, защитником. Это вряд ли мог понять кто-то, кто этого не испытывал, не мог понять и тот, кто считал всю технику бездушной. И нет, Азри не был верующим в души или что-то подобное, у длай нету богов и прочих атрибутов. Но Азри верил, что у любой машины есть свой разум, непостижимый. Не электронный.
Сейчас Азри был счастлив, это было как заново обрести потерянного когда-то любимого человека.
Сияя радостью Азри забрался в кабину, скользнул руками по приборной панели, рычагам, сенсорам, кнопкам, закрыл кабину и прикрыл глаза, сквозь полузакрытые веки он видел приглушённый свет приборов...Откинулся на кресло и полностью закрыл глаза, погрузившись в воспоминания...

По дороге домой на терминал Азри пришло сообщение от Элиота. Переключив машину на автопилот, Азри принялся читать и по ходу дела отвечать.
Некоторое время понадобилось Азри чтобы прокрутить в памяти последние письма, после чего он начал ответ, осторожно подбирая слова и пытаясь выразить свою мысль почётче.
«Конечно в чём-то киборгом быть несомненно удобно, как пилот я тебя понимаю. Можно стать самим кораблём, слиться с ним, а не просто рулить. С твоей точки зрения. Ты привык, что можешь программно слиться с машиной. Привык, что видишь как бы глазами корабля, чувствуешь его стальной кожей, слышишь сенсорами. Если я верно понимаю всё.
Но переходя в режим как ты сказал «обычного органика» ты будто теряешь это. Обидно, да. Но я тебе скажу, что киборг теряет больше. Да, ты можешь подключиться к машине, но это не тоже самое как с ней может слиться обычный органик. И обычный органик может чувствовать свою машину, понимать как она двигается и ощущать её дыхание, просто для этого требуется больше сил и времени, а ещё желания. Ты же, похожу, привык не пытаться ощутить что-то на органическом уровне. Это...Хм...Как у людей с изобретением калькулятора. Да, с ним расчёт стал быстрее и проще, но люди разучились считать в уме.
Не подумай, я обидеть не хочу, но моё мнение таково. Кстати к этой теме...Я сегодня видел свою девочку и она меня помнит:)правда изменилась она сильно...Но осталась не менее прекрасна.» – Азри загрузил плсде этих слов фотографии своего истребителя и добавил – «Ты не представляешь какого её снова увидеть, мало какие встречи меня радовали более этой. Я так давно не видел её...
А ещё мне предложили вернуться в штат, стать испытателем. Хотя я, наверное, откажусь, но не уверен.
Но вот насчёт того, что не надо тыкать пальцем по экрану это ты прав, очень неудобно делать это сейчас на ходу даже с автопилотом и отличной подвеской, я уже пару раз чуть не написал что-то неприличное, не туда попадая пальцем...)
При твоих возможностях я бы удивился, если бы ты любил сидеть дома. А насчёт вспомнить, не беспокойся, успеешь ещё, не всё приходит сразу. Да и рассказать даже сейчас тебе есть что. И ещё будет новое. Поэтому терпение.»

Рассуждение о берёзах Азри прочёл с любопытством. Это же сколько эмоций может вызвать просто дерево, хоть и красивое?...
«Они красивые, да. На самом деле и у нас они редкие, но твой восторг я, кажется, понял.
И ещё минута занудства: Если не знаешь как обозвать теплицы наоборот, сказал бы сады или парники с контролем климата...)
К сожалению, шума деревьев на ветру у нас почти нету...Разве что когда климатические установки а полную работают, но это редко.
Тебя я понял, кажется. А какую стойку ты сделал?
А я, кажется, хотел бы увидеть настоящие водяные источники. На самом деле я только один раз достаточно долго разглядывал настоящее, природное озеро, которое находится на поверхности планеты. Когда грохнулся на планету.
А больше ни разу и не видел толком. Говорят, на Земле есть какое-то природное, очень-очень большое и очень чистое озеро, это правда?
Я перевожу в незаконную деятельность?..Ну, не знаю, само так получается. Твоё лицо не при чём. Вполне стандартное, мягкое, человеческое лицо с признаками растительности, что такого подозрительного? Хотя, девушка ты, вроде, нравишься, вот это может только подозрительно :)»

Вопрос насчёт привета Азри поверг в некоторый ступор. Хотел бы он передать им привет? Да. Но корректно ли это будет учитывая, что они почти не общались?..
«Передай конечно. Это будет нормально?.. А то может они как-то не так поймут ещё, всё же мы не слишком много общались...Да и не вспомнят глядишь ещё...)
Расскажешь потом как у них дела при случае. Слышал, их журналисты-гряземесы замучали совсем. А у нас даже про меня слухи витают, даже удивительно. Хорошо что ваши журналисты везде не копаются.
Так что, передавай приветы, если это будет корректно.»

В конце письма к фотографии истребителя добавились фотографии внедорожника с его краткими параметрами, на котором сегодня рассекал Азри и фотографии кислотного озера с короткой пометкой: «Кстати, рискнул прокатиться сегодня на колёсной машинке. Отличная штука. И пообедал перед кислотным озером»
Отправить.
 Анкета
Призрак Дата: Среда, 06-Апр-2016, 18:38:50 | Сообщение # 477    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 967
Вес голоса: 9
Статус: Охотится

...390е сутки, Фельгейзе. Часть I

Довольно быстро Элиот определился с тем, что Йестив за короткое знакомство понравился ему намного больше, чем Третий город Фельгейзе за такое же короткое знакомство. Йестив был как-то разнообразнее, его делят все расы, которые только есть в Галактике, и каждый приносит в этот город что-то свое. Третий же, как, вероятно, и все остальные города Фельгейзе, оказался слишком советским, каким ему, впрочем, быть и полагалось. Больше прочих тут было саахшветов, илидорцев и аштенов, как, впрочем, и везде; много рикш, таними и людей. Люди отчего-то любят Фельгейзе. Именно эти расы и определяют жизнь планеты и Третьего города в частности. Не плохо, но... слишком стандартно. Мало чему можно удивиться.
"Ты был в рабстве последние два года своей жизни, Элиот Ривз, и кроме "Стрелы" ничего там не видел", — сам себе напомнил киборг. — "Disfruta ahora. Когда тебе успела приесться ночная жизнь? ...Дело ведь вовсе не в этом."
В центре Третьего города даже ночью много народа. Здесь много развлечений для молодого одинокого мужчины: бары, клубы, шоу; мирная классика - кинотеатры и ночные выставки. Все это было хорошо знакомо Элиоту по его прошлой жизни: представляя себя сейчас в звенящем энергией, искрящемся красками ночном заведении, киборг будто бы домой переносился. Все развлечения подобного рода — очень хорошо, но сейчас просто хотелось чего-то другого. Не алкоголя, не зрелищ, и не девочку на ночь. Последние дни было очень одиноко и очень серо. Хотелось наконец взбодриться, глотнуть чего-то яркого, жизненного. Перестать хандрить.
Привычный досуг — плохой способ для того, чтобы себя встряхнуть. Привести в норму может быть, но не встряхнуть.
Элиот позвонил Нику. О том, что в славном городе Верселе, где живет и работает эрлаец, сейчас может быть глубокая ночь, киборг вспомнил ровно в тот момент, как Ник принял вызов.
— Ты чего не отвечаешь, Эль? — проекция Николаса над рукой Эла хмурилась. Судя по всему, на Верселе была не ночь, а эрлаец был на работе: он аккуратно причесан, в кадр попадает строгий белый воротник офисной формы.
— Ну вот, я тебе и звоню, — попробовал оправдаться Элиот. — Работаешь, есть минутка?
— Да, ты метко попал в мой обеденный перерыв. Как съездил в клинику? Ты же съездил, правда?
— Съездил, съездил, справку получил, я молодец, — Элиот чуть улыбнулся. То, что о нем думают, волнуются, было приятно.
Даже немножко стыдно, в ответ недоговаривать и по сути почти врать. Но если уж и жаловаться на жизнь — то точно не по видеозвонку.
— Молодец, — Ник тоже улыбнулся, не поймав подвох. — Видишь, совсем не страшно.
"Ага, вот расскажу тебе когда-нибудь, как не страшно, язык проглотишь", — промелькнуло в голове у киборга, но вслух он ничего не сказал, только иронично улыбнулся на одну сторону.
— Ладно, чего ты мне звонишь? Не думаю, что просто поболтать, — Ник чуть наклонил голову, почесал лоб костяшками пальцев. — Чего надо?
— Эксперта по туризму мне надо. Брось, я же не всегда звоню тебе, когда мне что-то требуется!
— За последние два года ты мне вообще в первый раз звонишь. Мог бы и почаще проявляться мне после своего возвращения из плена в наш большой, советский мир. Ладно, Эл, я тебя слушаю. Ты что, где-то заблудился?
— Я? Нет. Только если в каталоге нестандартных развлечений. Я сейчас на Фельгейзе, Третий город, центр, время 1:37. Тут довольно оживленная ночная жизнь. Бары, дискотеки, всякое такое — на каждом шагу. Но это как-то уже не интересно. Ты говорил мне при прошлой встрече, что у тебя "другие интересы", чем девочек на ночь клеить. Ну и? Как ты развлекаешься, когда оказываешься на новом месте?
— Ночью я обычно сплю, а днем обхожу те места, которые можно встретить только в том городе, где я оказался. Уникальные достопримечательности. Фельгейзе, Третий, говоришь? — Ник открыл параллельное окно рядом с переговорным, закопался в экстранет. После короткой паузы эрлаец продолжил: — Ну оттуда, например, идут флаеры к тропическим лесам, на Фельгейзе очень буйная природа, там много всяких больших хищных цветочков, радужных деревьев и прочих эндемиков. О, о-оо! Если повезет, можно найти стаю мимикрирующих бабочек, когда она взлетает, это просто незабываемое зрелище. Тоже эндемики. Больше нигде подобного не увидишь.
— Ник, прием. Сейчас ночь. Я здесь проездом — пардон, сразу не сказал. Мне нужно что-то интересное прямо сейчас, на эту ночь.
Ник снова ушел на страницы экстранета. Элиот коротко выдохнул, выражая нетерпение.
— Экстранет у меня вот здесь сидит, я могу сам все это прочитать, — Элиот постучал себя костяшками пальцев по виску. — Мне бы что-то, ну... оригинальное. Не куда стайки туристов направляются первым делом. Вот куда бы ты отправился первым делом, если бы попал на Фельгейзе?
— Тебе не понравится, куда, — Ник посмотрел на Элиота с сомнением во взгляде.
— Почему? Ну же, расскажи! — Эл, заинтригованный, подначил друга.
— Ну... потому что, — сомнение во взгляде Ника никуда не делось. — Развлечения совсем не твоего класса. Смею напомнить, что когда я путешествую, то практически бомжую.
— И все-таки?
— М-м... Чтобы все-таки не совсем бомжевать, я собираюсь с такими же автостопщиками, как и я. Точка сбора есть практически в каждом крупном городе. Ребята снимают небольшое помещение, и вот в этом помещении живут, ночуют и развлекаются обычно много индивидов. На самом деле это интересно, там собирается очень разный народ, и каждый приносит что-то со своей родины, от себя. Кто-то историю, кто-то лакомство, кто-то танец. Кто на что горазд. Это что-то вроде традиции. Можно встретить представителя какой угодно расы, более того, там как раз максимальная концентрация отщепенцев вроде меня. Всегда разные забавы, истории, игры, вечера получаются настолько классные, что я иногда даже чаще вспоминаю их, чем то, что видел в самом городе. Но, э-ээ... ты же понимаешь, что не смотря ни на что, это все-таки логово бродяг?
— И?
— Что "и"? Грязь и блохи! Эль, ты правда этого хочешь?
— Коньо, кончай ломаться! Как попасть в твою богадельню?
— Сам ты богадельня! — фыркнул Ник, — ладно, я найду тебе адрес и скину. Если спросят, откуда ты появился, то назови мое имя, я у них в базах должен быть. Только тебе придется постараться, чтобы туда попасть, прямо вот так ты туда не войдешь. Они таких, как ты, не слишком-то любят.
— Каких "таких"?
— Богатых. Известных. Киборгов.
— Классно.
— Ну сам посуди, нафига вам идти в их приют. Там же процветает что-то вроде идеи помощи всем малоимущим любителям приключений. Успешные противоположности для них как враги. Но ты справишься с фейс-контролем, я в тебя верю.
— Мы не настолько давно виделись, чтобы ты успел забыть, как я выгляжу.
— Не бзди. Сделай глазки нормального цвета и смотри в пол. Не будешь выпендриваться, никто не просечет, что ты кибер, большинство из них вас только в кино и видело.
— Еще умные советы?
— М-мм... у тебя походка слишком... правильная. Ссутулься, что ли. Не надевай ничего из своего шкафа, а купи в интернете чего-нибудь самое дешевое, что найдешь, дело на полчаса максимум. Не свети дорогими игрушками. Ну, включи фантазию, Эл. Поиграй в бедного нищего.
Элиот "подвис" на несколько секунд, после чего просиял широкой улыбкой:
— Пожалуй, игра может оказаться не менее интересной, чем конечная цель. Спасибо, Ник, я тебя обожаю. Жду адрес.
— Расскажешь потом подробно, — Ник подмигнул Элиоту, сбросил вызов. Через минуту-другую на терминал киборгу упало обещанное письмо с адресом "богадельни". Что же, можно было начинать.
Элиот переместился в ближайший парк, устроился там на лавочке не под самым фонарем, выискал в интернете сайт одежного склада с экспресс-доставкой и довольно быстро оформил там заказ. Теперь надо было немного подождать. Хотя нет, кое-что можно сделать и сейчас. Элиот подогнал цвет своих глаз под черный, почти настоящий черный, какой бывает у земных "детей Востока", решив, что в его случае самый темный цвет будет цветом, наименее привлекающим внимание. Используя камеру терминала и его проектор вместо зеркала, киборг смог посмотреть, что у него получилось, и остался почти доволен. "Почти" — потому что поднимать такие глаза на индивида все равно нельзя, если желательно остаться "простым бедным парнем", а смотреть постоянно в пол — это очень подозрительно. Впрочем, решение проблемы было найдено быстро, только лишь Элиот подумал о Дженнифер. Тут пришлось немного поискать, но искомое в конце концов обнаружилось. И покупка была оговорена, и доставка, во время личной беседы с директором музея классического земного искусства. Деловая беседа неплохо скоротала время: к ее окончанию как раз подоспел робот-курьер с посылкой от вещевого склада. Деньги были перечислены еще при формировании заказа, так что теперь Элиот, проверив наличие всего, что он заказывал, просто подтвердил роботу прием посылки, после чего стальной курьер улетел.
Элиот посмотрел направо, налево, убедился, что никого рядом нет. Отлично, значит можно устроить раздевалку прямо здесь.
Даже собирая из себя облик "бедного, бездомного парня", Элиот последовал своим вкусам. Новая одежда — дешевле некуда, дешевле, чем та, которой снабжал его Альт на "Стреле", но при этом того же стиля: яркая, солнечно-оранжевая майка с надписью "Любимчик Солнца" на груди, и джинсы, правда, потертые, не то намеренно ради стиля, не то потому, что их уже кто-то долго носил, так сразу и не поймешь. Новые ботинки вообще вызвали восторг: будто бы склеенные из клеенки, на совершенно плоской подошве, вместо нормальных застежек какие-то железные кнопочки, на которые приходилось с силой давить. Подобного Эл еще нигде не видел. Что удивительно, но такая бессовестно дешевая и простая обувь вроде бы нормально села, правда ходить в ней было очень непривычно, потому что из-за отсутствия даже минимальной платформы казалось, что идешь по земле в носках, ощущая каждый камешек, на который наступаешь. Освоившись с обувью, Элиот надел на себя последнюю одежную обнову: большой, не слишком-то тонкий шарф с кисточками. Вообще-то что цветом, что структурой, шарф больше походил на половую тряпку, но Эл всего за несколько движений смог закрутить его так, чтобы он стал смотреться весьма неплохо, даже почти элегантно. "Бродяга — не синоним парня-грязнули, полностью лишенного вкуса", решил про себя Элиот. Свои старые вещи киборг сложил в тряпичную котомку, в которой прибыла его новая одежда.
Не забывать о мелочах! Эл снял с руки свой личный терминал, отправил его в котомку к остальным своим "нормальным" вещам. Не без удовольствия подумал о своей модельной стрижке и о том, что ее теперь надо как-то спрятать. Ну как, как... в хвост собрать, только вот ничего похожего на резинку у киборга при себе не было. Тоже не проблема: Эл оторвал одну из кисточек у шарфа, скрутил ее, и ей, как веревкой, собрал волосы. Более короткие передние пряди подбираться в хвост не хотели, так и остались на лице. Ну и ладно, так даже лучше.
Второй заказ привез обычный, живой парень, даже человек. Сверив координаты, он уверенно подошел к брюнету в оранжевой майке, что скучал на лавочке.
— Вы, наверное, посыльный Элиота Ривза? — бодро поинтересовался курьер. — У меня тут для вас доставочка.
— Ага, — Элиот, про себя очень довольный, что его приняли за слугу, полез в мешок за своим терминалом, расплатился, не поглядев ни на посылочку, ни на ворох бумажных документов, к ней прилагающихся. Курьер немного удивился такой небрежности, проверил на всякий случай полученную сумму еще раз, после вручил посылку и бумаги мужчине и пошел обратно, к воротам парка, где он оставил свой мотолет.
Бумаги Элиот аккуратно сложил и убрал в сумку, из посылки достал потертый кожаный футляр, из фуляра — прямоугольные очки с толстыми стеклами, такими, что даже немножко искажают лицо, когда их надеваешь. Даже на руке они лежали тяжестью, и Элу стало жалко тех людей старых времен, которым надо было носить такое всегда, каждый день. В частности, жалко вот этого художника из начала двадцать первого века, который когда-то был владельцем сего оптического прибора. Сейчас-то такие очки, пожалуй, встретишь только у бедных людей в бедных городах Земли. Где найти такие на свежем, современном Фельгейзе, где царствуют тонкие полимеры? Только в музее.
— Хотя вроде лазерную коррекцию зрения делали уже тогда. Я бы себе сделал, если бы надо было, — проворчал Элиот, аккуратно, даже с некоторой опаской, надевая очки себе на нос.
Они правда были тяжелые. Стекла слегка тонированные, но ночь не воспринималась в них еще темнее, чем есть. Обзор сильно уменьшился: глаза Эла сразу адаптировались к новым условиям, подстроились так, чтобы киборг мог нормально видеть сквозь рассеивающие линзы; однако то, что не попадало в область линз, стало смазанным и нечетким. Еще один нюанс: хоть Элиот и обладал отнюдь не узким лицом, но лицо давно почившего художника было намного шире (вероятно, он излишне много ел), и очки сползали. В общем, неудобств много.
Но зато глаза закрыты приемлемым способом. В солнечных очках ночью Элиот ощущал бы себя последним идиотом. А сейчас, несмотря на некоторые неудобства, он был очень доволен собой и своим новым обликом, и очень хотел кому-нибудь своими придумками похвастаться. Так как в курсе истории был только Ник, ему Элиот и отправил свою свежую фотографию. В ответ ему прилетело: "Главное, не переиграй :)) "
"А еще главное не забыться и не сделать чего-нибудь такое, что не полагается делать простому парню. Например, неловко получилось бы, если бы я при всей своей маскировке активировал ночное зрение", — добавил про себя Элиот. — "И не забывать о походке".
Постоянно напрягаться, чтобы сутулить плечи, пусть даже и чуть-чуть, для искоренения оттенка «излишней правильности», оказалось тяжело, поскольку система пыталась мягко, но не то чтобы ненавязчиво внести свои коррективы в "неправильную" осанку. Элиот не имел ни малейшего понятия, как отключить влияние системы на свою моторику, это было что-то из глубинных изменений, но пока он справлялся и при такой помехе. Главное было все время сохранять контроль, думать о том, чтобы удерживать нужное положение тела. Походку Элиот просто немного замедлил относительно своего обычного шага. Уж скорость-то задавать было совсем не сложно, даже естественно, как и любому совершенно органическому индивиду. От профессионалов всеми этими переменами Элиот бы, конечно, не скрылся, но зато смазал свою "печать" для оставшегося большинства. Даже в его обычном образе, даже с неприкрытыми глазами, не абсолютно любой индивид определил бы, что Эл — киборг. И если Ник прав, и в маленьком клубе его друзей знакомство с киборгами — большая редкость, то задача сильно упрощается.
Чем ближе к «приюту автостопщиков», тем больше радостного возбуждения от ожидания интересного приключения. Элиот едва ли не подпрыгивал на каждом шагу, и это лучше маскировало его как киборга, чем любая из прочих мер, которые он предпринял. Что там, впереди, в этом таинственном закутке межпланетных бродяг? Удастся ли сыграть свою роль так, чтобы опытные автостопщики приняли его за своего и пустили к своему очагу? А какие они, эти индивиды? Те, которые, несмотря на отсутствие денег, путешествуют едва ли не больше, чем путешествовал Элиот, просто потому, что хотят этого, и не останавливаются ни перед какими стенами? Которые всегда идут вперед просто потому, что не умеют останавливаться? И что они делают в свои короткие паузы, в вечера, взятые на передышку, вот в таком приюте? Собираются вместе и рассказывают чудесные истории, готовят диковинные блюда, устраивают экзотические танцы? О-оох. Аж дух захватывает.
Лишь бы на самом деле они просто не спали по углам. Лишь бы не спали.
«Ну, Ник бы тогда мне такого не посоветовал», — отогнал мысль о возможном разочаровании Элиот. — «Кажется, он немножко разбирается в том, что мне нравится, и совершенно точно не отправил бы меня валяться на тюфяках среди сонных лентяев. Самое худшее, о чем он предупреждал, это грязь и блохи. Можно пережить. Особенно после всего того мусора, что мне приходилось выгребать у Альта.».
Странно, но сейчас мысль об Альте не вызвала злости. Она просто пролетела, не задержавшись в голове, как обычное, рядовое воспоминание. Конечно, Элиот не простил беловолосого. Наверное, и никогда не сможет простить, но по крайней мере он уже прекратил реагировать на Альта, как бык на красную тряпку, хотя бы в своих мыслях, проходящих на фоне чего-то увлекательного. Что же, уже какое-то начало, сдвиг с мертвой точки.
Чему сейчас Элиот больше радовался, возможности окунуться в неизвестность или возможности задействовать свой актерский потенциал, он и сам себе не смог бы ответить. И то, и другое ему сейчас было нужно. Не пойти в бар, не провести там, а после на своей широкой кровати, с какой-нибудь красивой девочкой, обычный, в общем-то, вечер для себя-старого, а полностью побыть тем, кем он не является и не являлся. Немного отдохнуть от себя.
По подходу к «богадельне» Эл начал себя осаживать. Заявиться на порог тайного клуба, горя от энтузиазма и любопытства — не самое лучшее решение. Надо быть спокойным, сдержанным или, возможно, просто немного растерянным.
Где угодно сложно заблудиться, когда тебя ведет навигатор, отрисовывая путь на местности; однако прямо ко входу в здание воздушная дорожка не вела. Впрочем, и здесь особо плутать было негде: искомое здание было высоткой, в которую вел либо обычный подъезд, предназначенный для входа местных жителей, либо дверь в подвал, предназначенный для всяких ремонтных служб.
«Блохи и грязь? Это определенно подвал!» — Эл дернул массивную железную дверь, но безуспешно: та была закрыта. Впрочем, обитателям подвала попытка проникновения сразу стала известна благодаря «доносу» сенсора. То, что на него «донесли», Элиот тоже узнал сразу по высветившейся на дверном табло надписи: «Ожидайте».
«Ладно, подожду», — Эл сунул руки в карманы, опустил глаза вниз, стал переминаться с ноги на ногу. Эдакий заблудившийся парниша, который стесняется спросить дорогу. В таком образе его и увидел впервые хозяин «богадельни», открывший дверь спустя несколько долгих минут.
— Ты кто такой? — этот стандартный вопрос, заменяющий приветствие, был задан спокойным, почти что доброжелательным голосом. Встречающий — саахшвет, сутулый сильно и по-настоящему, но все еще достаточно рослый. Он был стар, он определенно разменял свою сотню лет. «Уставшая» осанка, блеклые, почти полностью выцветшие волосы, глубокие морщины, россыпь светлых пятен на лице, руках и хвосте — все эти признаки старости Эл заметил сразу, хотя, естественно, не разглядывал хозяина приюта, даже на лице его задержался взглядом не дольше, чем на мгновение. Элиот — сама скромность. Глаза в пол, неустойчивая, «закрытая» поза, тихий и неуверенный голос.
— Мне рассказал о вас Николас Хадзис. Меня зовут Джим, — Эл был совершенно уверен, что капитан Лестер не обидится на него за то, что он взял на время поносить его имя. — Вы можете мне помочь…? Я прилетел только вчера, и уже оказался совершенно без средств. Я… вы не подумайте, койку просто не займу! Я умею готовить, могу убирать, может быть, смогу починить что-нибудь, если надо, и…
— Подожди, рэмми, не спеши, — саахшвет нетерпеливо махнул хвостом, прерывая речевой поток Эла. Хозяин приюта говорил медленно, и все это время так пристально разглядывал Эла, что тот уже и сам не мог понять, все еще разыгрывает ли он смущение или теперь уже испытывает его по-настоящему. Так или иначе, но это смущение вылилось на физический уровень, окрасив щеки Эла румянцем. — Мы многим помогли, поможем и тебе. Я раньше точно не встречал тебя, Джим? Твое лицо кажется мне знакомым.
— Не думаю, я никогда раньше не бывал на Фельгейзе, — Эл фалангой пальца поправил съехавшие очки. Глаза с начала своего представления он держал только в пол. — И с вашими коллегами тоже раньше никогда не… пересекался…
«Чертов репортаж. Чертовы журналисты», — Эл почувствовал, что начинает злиться, но не позволил смене эмоций отразиться на лице. — «Спокойно. Спокойно».
— Хм, — несмотря на некоторое оставшееся сомнение, саахшвет посторонился, открывая Элиоту проход. — Ладно. Заходи, Джим. Мое имя Альонд, и мой дом — твой дом.
От двери основное помещение приюта отделял узкий, короткий коридорчик с уклоном вниз. Чтобы пройти по нему, Элу пришлось наклонить голову и повернуть по диагонали плечи. Для кого этот лаз предназначен? Для аштенов? Вот гурталинам тут было бы уже сложно протиснуться, лакханам и вовсе невозможно. Хотя последнее — точно не потеря. В каком заведении лакхан — желанный гость…?
После норы-лаза основное помещение приюта показалось Элиоту еще больше, чем оно было на самом деле. Все, что здесь было, располагалось в одном-единственном, но действительно большом помещении. Низкий потолок, бетонный пол, ничем не прикрытые трубы на стенах — а между всем этим настоящий подземный кемпинг. Справа, впритык к стене, выложены в ряд спальные мешки, половина из которых уже занята спящими индивидами. Слева — кухня, а также настоящая барная стойка с завсегдатаями, окутанными плотным дымом, с которым не справлялась слабенькая вытяжка. Запах от дыма стоял даже здесь, на входе: тлеющая, неизвестная трава, но несложно догадаться, какого она происхождения и какого назначения. Посередине помещения — что-то вроде развлекательной зоны, где на цветастых тюфяках сидели и общались самые разные представители Галактического сообщества. И душевые, душевые тоже здесь были: закрытые капсулы, стоящие в этом же самом помещении, ничем от него дополнительно не отгороженные. Сейчас в одной из капсул кто-то мылся, и всем постояльцам приюта был хорошо виден силуэт. Женский. Некоторые, не стесняясь, в открытую глазели на такое бесплатное «кино». Что касается туалетных кабинок… стоит ли уточнять, что они тоже были практически на виду?
— Выбери себе свободный спальный мешок, положи с ним рядом свои вещи, — посоветовал Альонд. — Не волнуйся, у нас здесь не воруют. И ты не воруй тоже.
Эл кивнул, прошел к ряду спальников, держась у стены, выбрал себе первый же попавшийся «кокон», положил на него котомку с вещами.
«Не воруют. Моя котомка стоит дороже, чем это заведение, все вместе взятое», — Элиот уже начал жалеть, что пришел сюда. Киборг долго разглядывал и доставшийся ему спальник. Явно немолодой, с вылазящими по краям нитками, с крупными и непонятными желтыми пятнами явно органического происхождения на самом видном месте. И, наверное, с блохами… — «в жизни бы не стал не то что спать, но даже садиться на что-то подобное. Я бы лучше жил на лавочке в парке и питался феронисами. Как все эти индивиды живут здесь…? Ну ладно, я уже пришел сюда. Была не была. Возьму максимум. И вообще! Сейчас я — потерявшийся бродяга! Меня не должна смущать подобная обстановка! …но к этому спальнику в следующий раз я подойду так близко не раньше, чем придет пора забирать мои вещи».
Элиот развернулся на каблуках (извините, на плоских клеенчатых подошвах) и прошел в центральную часть помещения, где вроде бы как было сосредоточено основное веселье. Киборг присел на наименее подозрительный тюфяк, находящийся на периферии, и осторожно, скромно, из-под полуопущенных ресниц, стал наблюдать за происходящим. Да, Ник был прав, когда говорил, что здесь собирается очень разный народ. Прямо перед Элом беседовали о’арис и панатер: последний что-то рассказывал, качая рогатой головой, а первый почти все время хихикал. Глава другой, более обширной компании — тампал, сопровождающий свою речь активной жестикуляцией. Чуть сбоку сидит мавхарн и мучает какой-то щипковый инструмент, создавая для Эла звуковые помехи, а для прочих — красивую, позитивную мелодию. Кто-то здесь ест, притащив еду с кухни, кто-то увлечен игрой, кто-то просто слушает, что рассказывают другие.
Наверное, Эл бы сам попробовал подключиться в чей-нибудь диалог, если бы в скором времени ему не дали повода влиться в самый центр местного общества.
— Други, други, смотрите, что я припер!!! — в общий зал из входного лаза вывалился молодой, какой-то особенно коренастый илидорец. Его волосы, вопреки обыкновению илидорцев, были заплетены в мелкие косички и убраны назад в хвост. Темные глаза парня возбужденно сверкали, голос он имел звонкий, двигался много и быстро, и весь собой воплощал настоящий фонтан энергии. Илидорец пробежался в самый центр зала и с победоносным видом бросил на низкий столик дорогой, кожаный рюкзак. — Утащил у одного пьяного разини на остановке. Оставил, глупый, свой рюкзак на земле, и отошел отлить. Думал, никому его добро не нужно. Или просто ничего не думал. Ха-ха-ха! Разбираем, други, разбираем!
Илидорец открыл крышку рюкзака, подцепил рюкзак за донышко и высыпал прямо на стол все его содержимое. Одежду обворованного пьянчужки разобрали моментально, она разошлась не хуже, чем настоящее молочное мороженное в жаркий земной день. Какие-то сопутствующие мелочи, Эл не смог рассмотреть, какие (на некоторое время столик от него загородили спины желающих получить халявное добро), разошлись почти так же быстро. Не тронули только еду, которая, согласно сложившимся традициям, являлась достояниям общественности. Ну и сам рюкзак, личный трофей удачливого вора.
— Чего там, Сат, консервы? — откуда-то слева раздался грубый басок. — опять аскероньские водоросли в сотый раз дегустировать будем?
— Не, — жаждущие схлынули, и теперь Элиот видел илидорца, стоящего у столика, вертящего в руках небольшую плоскую консервную банку. На столике в стопке лежали еще шесть таких же. — Консервы, но на этот раз чего-то другое. Нарисована толстая птица. А написано… э, где тут интерлингва… «гу-си-на-я печень»! Не знаю, что это такое, но банка не саморазогревающаяся и походу дорогая. Очевидно, настоящий деликатес нашелся. О, да. Ура, товарищи! Я нашел пометку. Земля. Прямиком с Земли! Только… мм… эта банка бракованная.
Сат взял другую банку, повертел ее в руках, нахмурился, отбросил обратно.
— Язычка нет. Вот как это открыть?! Человеческие заморочки. Люди здесь есть? Эй, лю-у-ди!!!
— Да вот, сидит тут один, — впереди сидящий панатер обернулся, кивнул головой на Элиота. Секунда — и теперь уже все смотрели на Элиота. Почувствовав внимание толпы, Элиот сразу оживился (внутренне, внешне сохраняя скромность и сдержанность), почувствовав себя в своей тарелке.
— Ножик есть у кого? — Эл встал с места, подошел к столику с прочно запертыми для не-людей консервами. Хотя, откровенно говоря, и для многих людей, не пробовавших подобное, тоже запертыми. Многослойная консерва — та еще головоломка. Элиот не знал, смеяться или плакать по поводу того, что его раса известна Галактике консервными банками.
— На, — Сат быстренько метнулся на кухню и сунул Элу под руку обычный ножик средней тупости. В руках у киборга этот ножик разрезал жесть так же легко, как разрезал бы и масло, но Эл не подумал, что он делает что-то сверх меры. В конце концов, он же не пальцами банку открыл, хотя мог бы.
— Ух ты! Выглядит элементарно, но я бы сам точно не допер, — Сат отобрал у Элиота нож, взял закрытую консервную банку и попробовал, как и киборг, открыть ее, разрезая боковину трапециевидной формы. Вот только даже проткнуть консерву у илидорца на получилось, нож соскакивал с ее гладкого бока. — … нет. Давай лучше ты.
Элиот открыл остальные банки.
— А вы знаете, что люди еще и пианино придумали…? — негромко пробормотал Элиот, вручая Сату и нож, и последнюю открытую банку.
— А ты что, и на пианино тоже умеешь? — глаза Сата полыхнули огоньками.
— Умею.
— Вау! Я Сат, — илидорец, желая произвести на Эла благоприятное впечатление, протянул тому руку для человеческого рукопожатия. Киборг мягко пожал руку Сата.
— Джим.
— Джим! — Сат чуть прищурился, подался вперед, заглянул Элиоту в лицо. — Слушай, а мы с тобой никогда раньше не встречались?
— Не встречались, — Элиот подтянул очки выше к глазам.
— Хм, — реакция Сата повторила реакцию старика-саахшвета, только вот илидорец смог легко и быстро отбросить свой скепсис. — Ладно, Джим, ты молоток. Тебе целая банка.
Сат чувствительно хлопнул Элиота по плечу. Киборг внимательно проследил за тем, чтобы никаким недостойным для простого органика образом не отреагировать на такую шуточку. Только чуть-чуть дернулся.
— Да нет, нас же тут много… — Эл, совершенно не фанатеющий от гусиной печени, попробовал откреститься от лакомства, но Сат был настойчив.
— Да ешь, ешь, — илидорец сунул открытую банку Элу под нос. —Деликатес же! Когда еще такое сможешь попробовать?
«Я бы не расстроился, если бы ответ был «никогда», — Элиот раскрыл банку, как гармошку, обнажая верхний слой лакомства. Кто-то подсунул ему под руку ложку. Эл вяло соскреб деликатес с разделительной крышки, отправил его себе в рот.
— Вкусно? — уже знакомый панатер любопытно подался вперед.
— Угу, — «ну как. Очень жирная печень, которая явственно отдает металлом. Одно из тех блюд, которое синтезатор пищи не ухудшает, а улучшает».
Эл перевернул разделительный листок, открывая второй, нижний слой с гусиной печенью.
— На-ка, сам попробуй, — киборг отдал консерву и ложку панатеру. Тот повторил необходимые действия для дегустации.
— Угу, вкусно! — панатер важно покивал, но Эл отметил, как перед этим тот наморщил нос. — Хотите, друзья?
И эта, и все остальные банки пошли по кругу. Кому-то гусиная печень понравилась, кому-то нет, но так или иначе восторг выразили все. Кроме Сата.
— Проклятые богатеи, — илидорец, отведавший деликатес последним, точнее, из-за особенностей процессов питания своей расы только лизнувший его, небрежно бросил свою банку на стол. — Ну мясо и мясо. Что такие цены-то непомерные за оттенки вкуса задирать? Я и с вином вашим, человеческим, никак прошарить фишку не могу. Такой-то год, урожай оттуда-то… какая, блин, разница, на вкус только сухое от сладкого и отличается. Джим, вот ты не… о, друг, скажи-ка, а где твой терминал?
Элиот бросил короткий взгляд на свое опустевшее запястье. Ну да, свой-то терминал снял, а о новом не позаботился, привыкнув щеголять на «Стреле» с голыми руками. В обычном-то мире эти портативные помощники есть даже у последних нищебродов.
— С меня его в парке сняли, — Эл пожаловался мигом придуманной историей. — Я прилег на лавочку подремать, а когда проснулся, вот… Хорошо хоть барахло мое не утащили, я на своей котомке как на подушке спал.
— Как с терминалом-то не повезло, — лицемерно огорчился илидорец, держа в руках кожаный рюкзак, плод собственного воровства. — Вот ворье проклятое. А сумку это ты молодец, никогда свое от себя не отпускай. Индивиды в наше время всякие бывают, никто не брезгует у бедного последнее отобрать.
— Это точно, — вступил в разговор о’арис. — У меня вот на днях сумку из рук вырвали, прямо в толпе, и деру! Ни стыда, ни совести! А был-то у меня там мой запасной комбинезончик! Ну куда мне теперь без него?
— Негодяи, — по толпе обитателей приюта пронесся недовольный ропот.
— Ничего, мы тоже не луком шиты, — Сат важно задрал нос, постоял так несколько секунд, потом скосил на Эла вопросительный взгляд: — Я правильно сейчас сказал?
— Почти, — Эл сдержал смешок. — Не «луком», а «лыком». Лук — это растение, побеги которого едят. А лыко — это древесная кора, из которой в некоторых странах Земли когда-то плели обувь. Это считалось дешевым вариантом для простых людей. Отсюда и пошла поговорка.
— Боги, ну вы и замороченные, обувь из коры, — Сат покачал головой. — Я совершенно не удивлен, что именно от вашей расы пошли консервные банки.
— И пианино, Сат! Не забывай про пианино.
— Вот ты музыкант, — смешливо фыркнул илидорец. — Я не расист и не преуменьшаю, упаси боги. Я только удивляюсь и удивляюсь. Ладно, други, чего сегодня делать будем? Если никто ничего не предложит, то есть у меня одна идейка. Джим, ты с нами?
— Почему нет? — Эл сразу согласился. Впечатлений от того, что происходило внутри приюта, ему было сильно мало. Нужно какое-то действие, а уж этим, кажется, Сат обеспечит.
— Отлично! Злоэ, Имила — в деле?
Злоэ – панатер, Имила – саахшветка. И оба вступили в дело.
— Тогда выдвигаемся. Все, что нам нужно — это улица. Джим, ты куда?
— Следовать твоему совету, не отпускать от себя свою сумку.
— Ну Джим, мы же не ворье какое-нибудь уличное, у своих не таскаем! — Сат искренне оскорбился.
— Привычка, — Эл смягчил свою фразу виноватой улыбкой. — Извини.
Оставлять свое добро киборг тут точно не собирался. В конце концов, ему еще возвращаться в гостиницу, а в его нынешнем виде, да еще и без терминала, с этим будут проблемы.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Призрак Дата: Среда, 06-Апр-2016, 18:39:12 | Сообщение # 478    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 967
Вес голоса: 9
Статус: Охотится

...390е сутки, Фельгейзе. Часть II

Такой странной ночи у Элиота давно не было. В компании трех совершенно незнакомых ему индивидов он шатался по ночному городу и творил вещи, достойные малолетних уличных хулиганов. Он лазил на дерево в парке, чтобы ободрать с него кши, а потом ел их, недозрелых, вместе с кожурой, под шутки и смешные истории своих новых товарищей, которые тоже пытались разделаться со своими плодами. Потом Злоэ помочился на угол какого-то здания, и по доносу камеры за нарушителем порядка вылетел робот-охранник. Сат сбил его палкой, которую он таскал с собой зачем-то из самого парка. У робота что-то закоротило, но, потеряв летательные функции, он перешел на весьма посредственные беговые. Компания рванула от него наутек и бежала обратно до самого парка, и там, поплутав среди деревьев и выскочив с другого входа, запутала свои следы и оторвалась от преследования.
— Вы же понимаете, что наши фотографии остались у него? — со смешком поинтересовался Эл, согнувшись, имитируя отдышку под стать остальным. Он все никак не мог взять в толк, почему на трезвую голову такая фигня, как удирание по улицам и парку от робота-охранника, может быть настолько веселой. А может, не на трезвую? Может, та пассивно вдыхаемая травка из приюта дает эффект? Нет, система же молчит…
— А, забей, — отмахнулся Сат. — Кто нас тут найдет. Без регистрации-то. Не в розыск же за такое объявят.
Они гуляли по ночным улицам и разговаривали о том, что видели. Живое общение, обмен текущими впечатлениями — для Элиота это было просто как воздуха глотнуть после одиночества последних дней. Пусть тогда он сам ни с кем не хотел общаться, это не важно. Для Эла общение — не меньшая потребность, чем питание: даже если в какое-то время нет аппетита, потом ты будешь голоден. И киборг восполнял сейчас этот голод. В этой странной компании он смог почувствовать себя своим. Ну, еще бы. Он же сегодня не Элиот. Он — бродяга Джим. И переводить свои впечатления через образ бродяги Джима, образ, который весьма четко и совершенно сам собой нарисовался в голове Элиота, было чертовски увлекательно. Он даже уже и не воспринимал это как игру, он будто бы действительно стал на время совсем другим человеком.
А потом Имила показала саана-орэ. Саахшветский танец, написанный для одного. Сначала девушка танцевала сама, плавно поворачиваясь на носочках, поднимая руки, словно крылья, рисуя, как фигурной лентой, хвостом по воздуху, выгибаясь назад, практически становясь на мостик. Рассеянный свет ночного города ласково целовал ее оголенные плечи. Имила была похожа на флейту, на тонкий и нежный инструмент, способный зачаровать любого, кого только затронет. Она как будто гипнотизировала своими движениями, широкими и мягкими одновременно, наполненными пластикой и грацией. Элиот, видевший за свою жизнь много танцев, подобных впечатлений не получал еще никогда. А Имила, кажется, хотела получить его. Мягко качая бедрами, она, как кошка, подошла к Элиоту, взяла его за руки и утащила за собой. Так одиночный танец стал рисоваться для двоих. Музыки не было — и сейчас она не была бы нужна даже в том случае, если бы Эл мог ее слышать. Ритм танца был в цветах мегаполиса, в ночном ветре и поцелуях дорожной пыли. Имила повелевала этим всем, а еще — Элиотом. Киборг зеркально повторял ее движения, мягко и бережно, будто хрустальной вазы, касался талии своей напарницы. Эл не все мог повторить за саахшветкой из-за недостатка гимнастической подготовки (черноволосый мог многое, но все же не ТАКОЕ), но у него все равно получалось здорово. Не слышать музыки и любить танцевать? Легко! Элу нравился сам процесс, нравилось вести свое тело так, как ему хочется, создавая что-то красивое, на что другие обращают внимание. Двойное удовольствие: и от самого движения, и от зрителей, которыми это движение обеспечивает. Ну и ритм, ритм никуда не уходил. Как транс: движешься с ним, и будто бы пробуешь, каков на вкус сок нирваны.
Имила тоже была нирваной, но не в том смысле, в каком хотела она. Когда танец закончился, Элиот отпустил ее руки, чуть виновато улыбнувшись. Он снова смотрел в пол. И во время танца он смотрел Имиле куда угодно, но только не в глаза. И на этот раз избегать зрительного контакта было сложно по тому удивительному ощущению, что не хотелось этого делать. Но нельзя. Стекла очков прозрачные, затемненные лишь слегка, и оправа с широкими дужками недолго удерживала их на достаточно высоком положении.
Казалось бы, какая ерунда. Широкий, плоский нос, четыре пальца, хвост, гнутые ножки, острые зубы и серая кожа. Не так уж и много и общими очертаниями все-таки похоже на людей. Но это было все-таки не то. Для Имилы, саахшветки, любой гуманоид был потенциальным сексуальным партнером, но у Элиота так не получалось. Инопланетянки сами по себе не вызывали у него желания, исключая, быть может, разбивающую сердца всех мужчин Наю Монт. Вот и сейчас Эл восхищался Имилой, даже почти боготворил ее, но и воспринимал примерно так же: как совершенное произведение искусства. Которое вызывает восторг, в которое можно влюбиться, и которым хочется обладать. Но вовсе не так, как влюбляются в женщину и как хотят ею обладать. Это — особое, другое чувство, окраской под стать многим чувствам Элиота: сильное, но короткоживущее. Жизнь этого чувства оборвалась тогда, когда закончился танец, и киборг отпустил теплые руки Имилы. Но чувство оставило за собой шлейф, сладкий и глубокий, к которому еще долго можно будет оборачиваться.
Зрителей было всего двое. И они не аплодировали и не кричали. Тишина с их стороны, совершенное ошеломление, немой восторг в глазах звучали громче, чем любые выражения восторга из в принципе возможных.
Самый звонкий крик — тишина, самый яркий свет — ночь.
Имила все поняла. Ее ответная улыбка была похожа на все еще яркий, но уже поникший из-за ранних заморозков цветок.

Знаете, чем похожа сегодняшняя прогулка бродяг на недавнюю прогулку четырех полицейских? Тем, что в обоих случаях имело место осквернение городского фонтана, то бишь купание в нем. А знаете, что в этой истории кончилось по-разному? За бродягами приехали полицейские. За полицейскими полицейские – нет.
В этот раз это был не робот-охранник. В этот раз перед компанией ночных гуляк опустился патрульный флаер.
— Ой, плохо дело, — Сат мигом скис. — От этих не удрапаешь. Ну вот, опять в камере придется ночевать.
— Готовим предплечья, товарищи, не стесняемся, — полицейский-человек приветствовал квартет гуляк, приближаясь к ним сразу со сканером наизготовку. — Капитан Хедлер к вашим услугам.
— Понеслась… —пробормотал Сат, героически выступая вперед первым, закатывая рукав рубашки.
— Ага. Регистрации нет. Так и знал, — спустя несколько секунд после проверки изрек полицейский. Досадливо махнул рукой. — Ну когда же вы научитесь… Есть же приюты… встать на учет — раз плюнуть. Так, следующий ко мне подходит.
Элиот попал на проверку последним. Когда информация с чипа киборга высветилась на полицейском сканере, у капитана Хедлера в совершенно буквальном смысле слова отвисла челюсть.
— Ого. Кого я поймал… — растерянно проговорил он, поднял глаза на Ривза. — Пройдемте-ка со мной к машине, господин Р…
— Пройдемте, — Эл перебил копа до того, как тот произнес его фамилию. Заканчивать игру, тем более вот так, пока не хотелось.
Хедлер отвел Элиота ко флаеру, показать его коллегам и посоветоваться. Сат, Злоэ и Имила сгрудились в кучку и перешептывались, глядя на удаляющуюся спину своего нового знакомого.
— Элиот Ривз, —Хедлер кивком головы указал коллегам на киборга. Эл выпрямился, скрестил руки на груди. — Залезал в фонтан на общественной территории. В компании тех ребят, ни у одного из которых нет регистрации. Это такие теперь у богатых развлечения? Что мне теперь с ним делать?
— Вместе с остальными в участок доставить, — буркнула полицейская-илидорка, неприязненно разглядывая Элиота. — Ривз, не Ривз, какая разница, нарушил порядок — получит строчку в деле и ночевку в обезьяннике.
— Ага! А ты помнишь, чем кончил Жюи, когда отправил за решетку брата Весписа за какую-то сущую ерунду? Я не хочу повторять его историю. Достаточно Жюи. Отпустим парня и дело с концом. В фонтан залезть, дело-то не страшное…
— Алекс! Порядок есть порядок! — укоризненно воскликнула илидорка.
— А я вообще-то живой и тут рядом стою, — для Элиота было удивительно, что, во-первых, его дело обсуждают при нем, а во-вторых, не требуют с него денег за то, чтобы «разрулить ситуацию». Видимо, Хедлер действительно просто не желал связываться с деньгами, газетами и связями, а просто хотел сегодня тихо и мирно поработать без каких-либо отдаленных последствий для себя. Киборг продолжил, когда полицейские повернулись в его сторону. — Везите меня в камеру вместе с этими ребятами за те же самые проступки. Только неофициально, без личного дела, инкогнито. Все ясно, устроите?
— Я их вообще-то на сутки-двое хочу забрать. Запереть в тюрьме за нарушение порядков, — Хедлер растерялся. — Как так с Вами-то? У вас и регистрация есть, остается только фонтан… И… инкогнито? Невозможно.
— Как невозможно? Придумайте что-нибудь! — Элиот прищелкнул пальцами. — У вас что, в обезьяннике каждого пьяницу по голове считают? Возьмите меня между прочим, устройте в камере, не делая никаких записей. С тюремщиком как-нибудь договоритесь. В конце концов, нет закона, запрещающего мне находиться в обезьяннике по собственному желанию и с полицейского одобрения! Только вы отвезите нас всех вместе в 13й участок, хорошо? И не забудьте указать, чтобы меня утром выпустили. В десять часов мне там надо будет давать свидетельские показания.
— Но…
— А я могу достаточно заплатить, чтобы вас стимулировать. И вас, госпожа полицейская, тоже порадую, — Элиот посмотрел на илидорку, коснувшись своих волос, приподнимая воображаемую шляпу. — Я же все-таки буду сидеть в камере, пусть и неофициально. Понесу наказание за фонтан.
Тюрьма — это новое приключение. Когда еще удастся побывать в обезьяннике на экскурсии с атмосферой полного погружения, не испортив себе при этом досье?! Возможно, никогда! А сегодня есть такой шанс. И здорово, что нормальная одежда с собой. После камеры можно будет привести себя в порядок в туалете, переодеться, чтобы случайно не встретиться с Дженни в таком странном и непрезентабельном виде. А потом можно будет идти давать показания, завершить свои дела на Фельгейзе, и отправиться с Роуз в кинотеатр на другую планету.
Зачем Элиоту Ривзу потребовалось провести несколько часов в камере вместе с несколькими бродягами, с которыми тот был пойман на месте преступления, при полной возможности избежать какого-либо наказания, полицейские так и не поняли, и еще долго потом ломали головы над этим вопросом. Но они выполнили эту экстравагантную и неплохо финансируемую просьбу.
Элиота запихнули на заднее сиденье флаера, и в очень скором времени добавили туда же Злоэ, Сата и Имилу.
— Чего это ты с ними тут шептался? —буркнул илидорец, с подозрением глядя на нового товарища.
— Они ошиблись, — Эл пожал плечами. — Просто я однофамилец одного известного человека. Забавно, правда?
— Ну… наверное, — Сат покачал головой.

13й участок был не ближайшим полицейским участком к месту действий, до него пришлось лететь минут двадцать. Соседство с копами не располагало к беседам, но располагало к скуке. За это время Эл ответил на письмо Азри.
«Аз, я понимаю твои рассуждения, но ты не можешь сравнить эти два режима, потому что просто теоретизируешь», — Элиот следил, чтобы сохранять каменное лицо и не пугать ни копов, ни своих товарищей пляшущей мимикой, такой, как, например, неожиданные улыбки не к месту. Сейчас вот хотелось улыбнуться. И ладно копы, но остальные-то не знают, что он киборг, и у него целый компьютер в голове с дополнением в виде нейрошунта. Еще подумают, что ненормальный. — «Я хорошо понимаю, что ты хочешь сказать, потому что знаю оба этих ощущения: я могу как соединяться с системой корабля, так и просто физически управлять им, используя ручную панель. Это два совершенно разных процесса, они дают совершенно разные ощущения, каждое из которых прекрасно, но между которыми лежит пропасть. Их просто нельзя сравнить, и я бы не хотел выбирать что-то одно, если бы пришлось. Я просто не знаю, что лучше, что хуже, но я могу и так и так. Я тебе не говорил, но я гонял на карах преимущественно в подростковом возрасте. Именно тогда я полюбил движение, скорость и машины. Я не был киборгом. У меня были только руль, педали, мощный двигатель и вот то чувство единения, о котором ты пишешь. Оно все еще при мне. Мне не хотелось бы писать, что ты не можешь понять то, как я чувствую машину, сливаясь с ней программно, потому, что ты не можешь этого испытать сам, только это может оказаться правдой. Но ты попробуй вообразить. Я в те моменты не автомат, я полностью в своем сознании, и мои программные мысли, как, впрочем, и в обычной жизни, едины с органическими. Я не думаю цифрами. Сенсоры флаера — действительно мои органы чувств. И получать своим телом подобную информацию никакой индивид в принципе не способен. Я знаю чувство полета, я знаю интуицию. Это все есть и там, но на другом уровне. Уровень восприятия органика — более яркий…? Нет. Он просто другой. Попробуй представить еще раз. И, если получится, ты больше не скажешь, что быть флаером — это меньше, чем сидеть внутри него».
Элиот вспомнил, как он рисовал в небе, будучи флаером. Вспомнил, как мчался по Марсу наперегонки с мамой, играя, как пианист, на клавишах флаера. И то, и то было просто замечательно. Но все-таки…
«Я бы теперь сказал, что быть флаером — это больше. И, черт, я все-таки не могу объяснить тебе, почему. Ощущения круче. И все. Прими, поверь : )
Но вообще-то, когда я писал тебе «глазами обычного органика», я имел ввиду именно зрение в обычном режиме пилотирования, а вовсе не неудобства от отсутствия слияния с кораблем через нейрошунт. Из-за некоторых причин временно мне пришлось отказаться от дополнительных функций, которыми меня обеспечивает система».

С минуту Элиот любовался на фотографию истребителя Азри.
«Я помню, что ты обещал мне дать на ней покататься! Слушай, а можно нескромный вопрос: у тебя нет живой девушки? С которой ты гуляешь, говоришь комплименты, пьешь вечером коктейли, ну и далее по списку?».
От описания своего корабля Азри очень сильно веяло недотрахом. Слухи о сдержанности длай только подтверждали подозрения Элиота об очень давних сексуальных контактах его панцирного знакомого хоть с чем-нибудь, даже с собственной рукой. Нельзя сказать, что удовлетворение Азри особенно волновало Эла, но уточнить было интересно. Что-то вроде еще одного способа померяться.
Про свои возможности киборга (или возможности финансов?) и связь их с сидением дома Элиот не совсем понял, немного удивился, но ничего не написал. Вообще-то статус киборга только мешал прогулкам, по крайней мере межпланетным. Не везде можно гулять без особых условий, не везде можно вообще хоть как-то гулять. А способности, что способности? Любой индивид может отдавать жизнь за путешествия и приключения, лишь бы только у него было желание. И деньги тут не самое главное. Взять того же самого Ника. И, напротив, какие-либо способности и большие финансы совершенно не гарантируют, что у того же самого индивида будет наблюдаться и жажда приключений, жажда перемены мест.
Минута занудства.
«Я сказал «холодница». И по-моему это весьма метко отражает суть этих зданий : ) К слову, я заглянул в экстранет после того, как отправил тебе прошлое письмо. И вот: эти теплицы так и называются «теплицы», несмотря на то, что в них холоднее, чем на улице. Вот что значит никакой фантазии.
Когда человек пишет «сделал стойку», это просто значит, что он чем-то заинтересовался. Смотри, не перепутай когда-нибудь со стойками из Камастуры».

Вслед за этим сразу ссылочка на вышеуказанную Камасутру, во избежание новых вопросов.
«На Земле есть много больших и относительно чистых озер. А еще есть моря и океаны. Там еще больше воды, и она соленая. Прилетай на Землю. Уж на воду-то там можно любоваться сколько угодно. На Марсе с этим не так здорово, хотя он поживее Вермальта будет. По крайней мере, если говорить о поверхности. Смотри, какой вид из окна моего дома».
Элиот легко восстановил из памяти вид на озеро Марова из окна своей комнаты. Ночь, гладь озера, заросли кровавой камышовки и две луны, рисующие блики на поверхности воды. Не фотография и не картинка, что-то среднее. Ну в целом похоже. Прикрепить изображение.
«Ну тебя! У самого у тебя стандартное лицо с признаками растительности! Последней, кстати, больше нет. Так что девушкам я стал нравиться еще больше : )» — вот тут сохранить каменное лицо, не пропустив смешок, стоило Элу определенных усилий. С инопланетянами в вопросах внешности всегда весело.
«Передавать приветы — это совершенно нормально. Что-то вроде «я помню, что мы знакомы». С учетом того, что мы все пережили, это более чем уместно. Хорошо, расскажу. А про журналистов — СТОП! Даже упоминаний о них читать не хочу».
Еще несколько картинок от Азри. Вау.
«Ого. А ты-то тоже там отнюдь не скучаешь. Кислотное озеро, багги — почти романтика! Слушай, а это там руль на снимке? Не могу определить точно из-за ракурса и разрешения. Небось еще и педали есть? Очень похож на земные модели.
Поздравляю с первой поездкой на колесном средстве.»

Отправить.

Обстановка в камере показалась Элиоту если не уютнее обстановки в приюте Альонда, то по крайней мере не хуже. Помещение не слишком тесное, и народу сейчас там немного: кроме новоприбывших, всего два индивида умеренно-бродяжьего вида, и оба сейчас спят на лавках. Лавки ничем не примечательные: примитивный пластиковый каркас и обивка из гладкого синтетического материала. Пятен нет, грязи нет, и садиться на них не так уж и страшно, если не думать о том, кто на них мог сидеть раньше. Но Элиот сейчас об этом не думал, потому что отчасти был бродягой-Джимом, для которого подобные условия — совершенно обычное дело.
Когда за новоприбывшими закрылась решетка, было около семи часов утра. Светать только-только начинало, искусственное освещение на ночь в камере не включали, и сейчас в обезьяннике царствовал полумрак, рассеиваемый только светом, приходящим из коридора. Достаточно, чтобы немного осмотреться, но не сверх того.
Эл сел на ближайшую лавку, Сат рядом с ним, Злоэ и Имила устроились напротив них. На несколько минут воцарилась тишина, нарушенная лишь раз каким-то подозрительным шорохом на полу. От греха подальше киборг подобрал под себя ноги. Мало ли, кто тут может водиться.
— Ну что, так и будем молчать? — Сат нетерпеливо поерзал по скамейке. — Давайте во что-нибудь…
— Я тебе сейчас дам во что-нибудь, — заворчала одна из недавно спящих куч. — Спите сами, и другим индивидам спать не мешайте.
— Ну ты чего? — обиделся Сат. — Утро же только начинается! Тебя как звать?
Куча зашевелилась и приняла сидячее положение, оказавшись хмурым, мрачным саахшветом.
— Ну Тадис. А вы кто такие, полуночники?
— А мы Имила, Злоэ, Джим и Сат, — представляя кого-то из своей компании, Сат указывал на этого кого-то пальцем. — Мы здесь за то, что любим экономный туризм без регистрации и ночное купание в общественных фонтанах. На двое суток. А ты здесь за что?
— А я тоже турист, — буркнул Тадис. — В баре подрался с барменом, потому что напиток некачественный был. Ну откуда я знал, что так нельзя?! Сижу первую ночь, и еще две осталось. Еда тут — настоящее дерьмо, скажу я вам. Теперь мне тот коктейль амброзией кажется. А почему вы не регистрировались? Это же дело максимум получаса. Находишь самое дешевое прибежище и забиваешь там койко-место. Даже не обязательно лично там появляться.
— Ну так не бесплатно же, —Сат несколько раз мелко дернул плечами.
— А что, у вас такие проблемы с финансами? — удивился Тадис. — А. Вы эти, вроде бродяги-автостопщики, да?
—Вроде того, — покивал Сат. — Злоэ, расскажи ему свою историю. Она у тебя самая жалостливая.
— Да что тут рассказывать, — забормотал Злоэ. — отдал свою жизнь родной космической станции, никуда не выезжал, знал там каждый угол и каждого поселенца, на мне по сути все хозяйство там держалось, и мне больше ничего не надо было для счастья. А потом комиссия обнаружила какую-то фатальную неисправность в проводке, и наших индивидов расселили, а станцию отправили в утиль. Мне якобы повезло: я получил новое жилище на планете. И оказался я там на самом краю жизни, умея только то, что никому не нужно, и не с тем багажом знаний, да и, откровенно говоря, не с тем талантами, чтобы учиться чему-то другому. Несколько лет пытался устроиться на другую станцию, но никому не нужен старый панатер-ремонтник. Своих рабочих рук хватает. Перебивался на этой планете, преимущественно в канализационных работах. И я все еще так и живу.
— Да ты сегодня в ударе, Злоэ! — усмехнулся Сат. — Рассказ для тебя чертовски красочный. Имила?
— А что Имила? — пожала плечами саахшветка. — Имила хорошо училась и была прилежной девочкой, которой хватило глупости сразу после университета заложить все свое имущество ради того, чтобы открыть стартап. У меня был свой бар, и все шло хорошо ровно до того момента, как он не начал откупать затраты, потому что туда стали ходить индивиды. Конкуренты серьезно забеспокоились и легко, просто, одним движением устранили помеху в виде меня, выжали, как крем из тюбика. К сожалению, у меня не было своего юриста. Никогда, слышите, никогда не экономьте на юристах!!! Конкуренты нашли какую-то брешь в моих бумагах, развернули ее, немножко дополнительно подставили, обратились в суд, и у меня отобрали как бар, так и лицензию на подобные виды деятельности. Квартира, флаер, личные сбережения до последней единички — все ушло за залог, за покрытие долгов. Я осталась нищей и бездомной. Обратилась к семье, но они отказали в помощи, сказав, что уже дали мне достаточно, и то, что я это все проворонила— исключительно моя глупость, за которую я должна расплатиться. Да, но мне же негде было жить, нечего есть! Мы сильно поссорились, так, как еще никогда не ссорились, и теперь меня для них больше нет. И тогда во мне будто что-то взорвалось, ломая все то, что уже было, но давая энергию на что-то новое. Я уехала, и не просто из города, а с планеты. Я решила, что если у меня нет дома и нет денег, то я буду жить так, чтобы мне это было и не нужно. Еще и года не прошло с начала моих странствий, но я уже побывала в стольких местах, сколько не надеялась объездить за всю свою жизнь. Я не знаю, когда мне хватит сил на то, чтобы остановиться и оглянуться. Пока что я этого не хочу.
— А ты наоборот скромничаешь, душка, — усмехнулся Сат. — Ладно. Мне, к сожалению, совершенно нечего рассказать. Я с детства был балбесом, балбесом и остался. Учиться, работать, воспитывать детей — эт все не про меня. В холодном поту просыпаюсь, если мне снится, что я когда-нибудь завязну в подобной рутине. А ты, Джим, чего? Музыкант, одинокий непризнанный талант?
— Музыкант, — кивнул Элиот. История рождалась у него в голове прямо в процессе повествования. Ну не рассказывать же, в самом деле, тут свою настоящую биографию. Так что игра продолжается! — Вернее, был когда-то. С детства у меня не было ничего, кроме музыки, и я отдавал ей все свое время. Другие дети не понимали меня, смеялись надо мной, нередко даже били…
— Тебя — били? — скептически уточнил Сат, разглядывая киборга. По комплекции Эла, даже не зная, что он киборг, сложно было сказать, что кто-то легко может взять и побить его. Майка без рукавов давала возможность оценить физическую подготовку мужчины и, к слову, это была еще одна причина, по которой Элиот любил майки.
— В детстве, — подчеркнул Элиот. — Тогда я был совсем другим. Домашний, тихий ребенок.
— Да ты и сейчас не особо-то шумн…
—Цыц! Дай рассказать! В общем, я с утра до ночи играл на пианино, а иногда меня даже приглашали поучаствовать в концертах классической музыки. Я не только играл, но и сочинял и, смею похвастаться, был в определенных кругах довольно популярен. Я не мыслил свою жизнь вне музыки и, конечно, получив полное музыкальное образование, продолжил свою жизнь в творческой карьере. Я неплохо зарабатывал, накопил даже на небольшую квартирку на окраине Мадрида — это такой город на Земле. Но в один день все закончилось. Иногда, знаете, я немного выпивал, чтобы было больше вдохновения… Тот день был именно таким. Я выпил больше обычного, сел за руль автомобиля без автопилота и попал в серьезную аварию. Дело кончилось несколькими переломами и черепно-мозговой травмой, после которой я перестал слышать музыку. Вот вас я слышу, обычные шумы слышу, а музыку — нет. Она для меня стала тоже бессмысленным фоновым шумом. Естественно, я больше не смог не то что писать что-то новое, не то что играть с листа, но мне даже стало сложно исполнять что-то старое и хорошо известное. Руки помнят, но голова не контролирует. Не знаю, если бы у меня было много денег, то, может быть, мне смогли бы помочь кибернетики, и я бы вернулся в любимую профессию, — Эл тихонько вздохнул, играя на слушателей. Он даже в своей прошлой жизни не особенно страдал от потери музыкальных способностей, когда еще помнил, каково это — обладать ими. Со своей новой, электронной височной долей, киборг даже не мог сполна пережить те музыкальные впечатления, что сохранились в его памяти. Но Эл прекрасно представлял себе, как можно преподнести эту историю так, чтобы соответствовать имиджу своей компании, индивидам, которые потеряли что-то очень ценное для себя. — Но таких денег у меня нет и, видимо, никогда не будет. Я не мог больше жить в своем доме, где стояло пианино, не мог ходить по улицам, где знал каждый угол и все напоминало мне о старом. Я жил, как тень, и дошел до такого состояния, что мне осталось только два пути: либо где-нибудь повеситься, либо уехать как можно дальше, перечеркнув прошлое, и найти себе совсем другое применение. Я долго выбирал, но в конце концов остановился на втором пути. Стал очень много путешествовать, меняя обстановку от случая к случаю. Подрабатываю в основном на физической работе: чтобы днем вымотаться на полную, а вечером падать на койку и сразу видеть сны. Наверное, мне не хватает сил, чтобы остановиться, как и Имиле. Но я тоже не хочу останавливаться.
После рассказа наступила короткая тишина, которую легким присвистом разрушил Сат.
— Знаешь что, Джим? Злоэ теряет первенство в рейтинге самой жалостливой истории. Извини, чувак, но человек тебя обошел.
Обмен байками продолжался до самого завтрака. И от Эла этих баек поступало не меньше, чем от всех остальных обитателей камеры, вместе взятых. Сочинять оказалось чертовски увлекательно.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Эрин Дата: Пятница, 15-Апр-2016, 21:16:49 | Сообщение # 479    
Сообщение отредактировал(а) Эрин - Понедельник, 18-Апр-2016, 14:47:58

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2276
Репутация: 274
Вес голоса: 5
Статус: Охотится

384е сутки, Фельгейзе, уже не полицейский участок.

Маршрутный шаттл медленно, сонно плыл меж ночных огней небоскрёбов Третьего города. Дженнифер смотрела вниз, на лабиринты улиц, сквозь оконце иллюминатора. Сегодня на улицах было по-странному пусто. Индивиды пробегали по ним торопливо, маленькими количествами, и быстро прятались в стеклянных столбах небоскрёбов. Это было подозрительно, потому что обычно в такое время жизнь в одном из самых больших мегаполисов Фельгейзе только-только начинала расползаться. Ночь здесь была яркой, местами даже более насыщенной, чем день. Но не сегодня.
От выпитой доброй порции вина сознание было какое-то вялое, а перед глазами стояло мутноватое, липкое марево. Всё тело чувствовало ленивую, унылую слабость. Роуз упорно боролась с этим состоянием, привалившись лбом к стеклу, за которым, гипнотизируя, проползали неоновые огни и рекламные вывески.
Шаттл плавно опустился к посадочной площадке тринадцатого этажа. Джен со вздохом поднялась с сидения и прошествовала на выход. Снаружи царила приятная, вязкая летняя прохлада. Воздух был по-странному свеж и сегодня нёс в себе что-то необычное. Где-то там, в расчерченном шпилями зданий небе, что-то сверкнуло, и по городу прокатился густой, раскатистый рокот, будто где-то там, наверху, кашлянул какой-то гигант.
Сегодня будет гроза, - осознала Дженнифер и поняла, почему на улицах так спокойно. Сегодня будет дождь..?
Квартира встречала звонкой тишиной. Обычная, типовая двухкомнатная квартирка. Бежево-серые стены, малое количество мебели, никаких ярких цветов... сегодня здесь было как-то особенно неуютно. Джен устало скинула сумку с формой в прихожей, лениво стащила с ног ботинки.
В голове было тяжко и мутно, кажется, теперь ещё и чуть-чуть тошнило.
- Вот зря мы согласились с ним пить, - недовольно проворчала Дженни себе под нос, потирая виски. - Надо было отказаться и мотать. Ну почему я такая сговорчивая? У-у-гх.
Роуз налила себе стакан воды и уселась на диван, устало запрокинув голову. И какое-то время говорила о чём-то невразумительном сама с собой, потому что ей хотелось поговорить с кем-то, но здесь она была одна.
Спать почему-то не хотелось, хотя тело чувствовало усталость. Роуз свернулась на диване клубочком, уставившись взглядом в пустоту и вслушиваясь в тишину. Тихий свист далёкой сигнализации за окном, новый скромный раскат грома, ночная трель домашнего соседского ферониса, вспугнутого этим криком природы. А в её квартире — оглушающая, негостеприимная тишь.
Дженнифер вытянула ноги, всунула в уши горошенки наушников. Дядя Джон, кажется, рассказывал, что когда-то наушники были проводными и должны были иметь прямое подключение к устройству через разъём, а об их способности запутываться в невообразимые узлы, находясь в спокойном состоянии, буквально легенды ходили. Ха-ха. Меломанов того времени даже жаль немного — сколько, наверное, неудобств они терпели... Роуз развернула экран терминала и, тыкнув на несколько кнопок, запустила музыку. Тишина исчезла, и от этого стало как-то легче, но странное, противное и невесть откуда взявшееся настроение рассеять было не так просто.
Здесь, на Фельгейзе, было так пусто и одиноко. Когда ты имеешь очень узкий круг близких индивидов и вдруг лишаешься их присутствия в своей жизни — это сложно. Когда ты при этом не можешь завести новых друзей — это ужасно. Хочется поговорить с кем-то о том, что чувствуешь, поделиться тем, что у тебя внутри. Но здесь нет тех, кто достаточно близок, тех, с кем можно разделить самое сокровенное. Роуз обрела здесь новых товарищей в лице Санемики и Гама29. Но для той, которая не доверяла свои чувства даже большинству членов семьи, дружба длиною в полтора десятка дней была недостаточно прочной, пусть и подкреплённая событиями, из которых нельзя выбраться, оставшись чужаками. Сейчас Джен с усмешкой подумала, что, наверное, неплохо бы быть такой, как Джош — не думая, просто вываливать на окружающих всё, что думаешь и чувствуешь, не заботясь тем, нужно им это или нет, и что они подумают.
Но она так не могла.
Сегодня Дженнифер Роуз начала страдать от того, что годами терзало того, кого она ненавидела. Сегодня в её душе заворочалась и начала отгрызать кусочки ядовитая Пустота.
Пустота внутри появилась, а пустота снаружи подбадривала паразитку. Сегодня мир был слишком велик и слишком просторен. Его нужно было чем-то заполнить. И музыка с этим не справлялась, от её звучания только подбитая вином голова разболелась.
Джен вытащила наушники и небрежно кинула их на придиванный столик. Они тихонько, приглушённо стукнули и замерли на стеклянной поверхности. Прямо как маленькие кубики игральных костей там, на злополучной базе...
За окном раздался громкий раскат, настолько неожиданный и резкий, что Дженни на секунду приняла его за взрыв, а полутёмную комнату осветила краткая, белая вспышка молнии, очертив предметы светлым контуром. Сердце ухнуло в пятки и вернулось на место, подскочившая с дивана Роуз успокоенно выдохнула.
- Что ж так пугать-то?! - гневно воскликнула она, погрозив кулаком приоткрытому окну.
Что-то забарабанило по стеклу, сначала редко, а потом целым оркестром. В комнату прокрался свежий, прохладный ветерок, тишина потонула в мерном шелесте льющихся с неба капель воды. Дженни удивлённо расширила глаза и подошла к окну, раскрыла створку пошире, вытянула руку на улицу и почувствовала, как о неё бьются крупные капли.
Время на несколько секунд замерло вместе с дыханием.
«Не гуляй под дождём!» - всегда говорила мама. Но её ведь здесь нет...
Губы Джен растянулись в непонятной улыбке, и она рванула, как была, босяком, из квартиры, на лестницу. Вниз по ступенькам, спотыкаясь, бегом, пешком, потому что ждать лифта нет никаких сил. Тринадцать этажей — как одно мгновение. Дверь, которая открывается невыносимо медленно — и вот, он, Мир.
От тяжёлых потоков воды отделял лишь козырёк парадного входа. Черта между пустой сухостью и Дождём. Всего один шаг, который Джен сделала, перед тем замешкавшись на мгновение. И стена воды поглотила её.
Here comes the rain again
Falling from the stars...

Одежда стала мокрой до нитки за считанные секунды, но это было приятно. Джен задыхалась от пробежки по лестнице, но не могла остановить рвущийся из груди смех, кружилась на заплетающихся ногах по асфальту, разведя руки в сторону.
На Луне бывали дожди. Но те были совсем другие. Чётко по расписанию, они падали с расчерченного купольными балками небосвода, искусственные, холодные и мёртвые.
Дядя Джон всегда говорил, что ненавидит дождь на Луне, потому что он неправильный. Тогда Дженнифер не понимала этого — вода, льющаяся сверху — она ведь всё равно вода..? А сейчас, кажется, поняла.
Сейчас всё было иначе. Дождь Фельгейзе был живым. Настоящим. Он соединял небо с землёй, приносил вниз какую-то неведомую энергию оттуда, сверху. Из настоящей, живой атмосферы, а не подвешенных к «небу» труб. Он сливал мир в одно целое. Заполнял собой его Пустоту. И Дженни чувствовала себя сейчас настолько живой, насколько не была никогда, впервые в жизни полностью единой со внешним миром. Будто вода смыла все страхи, социофобию, привычку ограждаться и прятаться ото всего внешнего.
Роуз чувствовала, как щиплет глаза, как горячие слёзы смешиваются с небесной водой, и смеялась, громко и искренне, не отдавая себе отчёта в том, почему плачет и почему смеётся.
В голове не было ни одной мысли, а из тела исчезла усталость. Сейчас не было ничего, и вместе с тем было всё. Вся боль последнего времени граничила с необъяснимым чувством счастья. Дыхание сбивалось, одежда промокла, и странно косились трудноразличимые в мареве воды редкие прохожие, что-то бормоча. А Джен было всё равно. Она танцевала под дождём, разбрызгивая воду, кружилась босяком по асфальту, смеялась и плакала, плакала и смеялась, сама не зная, отчего.
Here comes the rain again
Falling from the stars
Drenched in my pain again
Becoming who we are...


390е сутки, Фельгейзе, снова старый добрый полицейский участок №13.

Сегодняшний день не предвещал ничего необычного. Он будет самым обычным, таким же, какими были предыдущие, практически одинаковые, скучные деньки в отсеке содержания. По крайней мере, так думал Альтаир, пока дверь не скрипнула, и к камере тихим, размеренным шагом не прошествовала высокая, стройная фигура. Кто это, пират разглядеть не мог — только общие очертания, вырезанные светом ламп, так как сидел, натянув себе на голову наволочку от той замызганной лепёшки, которую тут называли подушкой, и глядя на мир сквозь её ткань. Он не знал, зачем надел эту штуку себе на голову, и почему ему не охота её снять, и просто неподвижно сидел, привалившись к стене.
- Эй, ты! С тобой фсё ф порятке? - этот голос и акцент Шакс узнал сразу, хотя и видел их обладателя всего единожды.
Пират передвинул наволочку назад с лица, так, что из мешка похищенного она стала похожа на колпак гнома.
- Доброе утро, ортэ. Как у вас дела? - пират наивно улыбнулся, подавшись вперёд от стены.
Морей лишь фыркнул, скривив рот, но не ответил.
- Я пришёл сюда, чтобы кое-что тебе сообщить, Шакс. Разфодить бесеты будешь со сфоими галлюцинациями. - пренебрежительно бросил солонианин.
А потом, выпрямившись и сложив руки за спиной, продекларировал протокольным голосом новость, которая заставила нейрийца подскочить с пола, сдёрнув свой идиотский головной убор. На самом деле, новостью этот факт из всех обитателей участка был только для непосредственного субъекта проблемы в лице Альтаира.
- П-психиатрическая экспертиза?.. Не... не суд? - дрожащим голосом непонимающе переспросил нейри, когда Морей закончил объяснять смысл этого процесса.
- Суд тоже. Но потом. Его фердикт ф немалой степени бутет зафисеть от результатоф экспертизы. - необычно терпеливо для обычного себя пояснил Санта Аул.
- То есть, в итоге я могу оказаться не в тюрьме, а...
- Ф психиатрической клинике. - кивнул Морей. - Особой, разумеется. На принудительном лечении.
- В-вы... ортэ, вы не шутите?
- Ты не рад?
- А должен быть? - Шакс растерянно уставился на начальника ИКСПОЛа.
- Не знаю, - усмехнулся Морей, сощурив чёрные глаза до узких щёлочек. - Тебе решать.
Когда солонианин уже повернулся, чтобы уйти, дверь открылась, снова тихонько скрипнув, и в коридор между камерами просочилась вторая фигура, тень которой протянулась по полу. Её Альтаир мог узнать не глядя, по одним лишь шагам. Нерешительным, нетвёрдым. Будто прячется от кого-то, будто боится, что её обнаружит кто-то опасный. Она крадётся, как испуганный, но любопытный ребёнок. Или как забитая зверюшка. Но никогда не ступает смело.
Она не умеет..?
- Доброе утро, стажер Роуз. - кивнул Морей и продолжил шагать к выходу. Она ответила солонианину кивком и словами, произнесёнными настолько тихо, что их невозможно было услышать, не глядя на начальника.
Это вызвало странную, колкую усмешку на его белёсых губах, изборождённых паутинкой тонких морщинок. Морей удалился, держа спину прямо и задрав к потолку несуществующий нос. С видом гордым, преисполненным важности, будто он был начальником не тюремного отдела, а всего участка.
Рыжая замерла на несколько секунд, провожая солонианина взглядом. Её губы плотно сжаты, и, обычно в меру полные, сейчас они превратились в узкую, едва различимую полоску. Серая металлическая миска чуть-чуть дрожала в руке девушки, желеобразная серая каша в ней вторила вибрациям. Джен горбилась, как всегда, от страха перед чем-то, ей самой неясным, и вместе с тем стояла твёрдо, распираемая чувством злобы.
Она больше не заговаривает первой. Чаще — не заговаривает вообще. Молча приходит, пропихивает тарелку в камеру и удаляется, будто Шакса здесь нет. И только в карих глазах плещутся колкие огоньки.
- Привет, Дженнифер. - рассеянно улыбнувшись, поздоровался пират.
Рыжая молчала, лишь как-то странно дёрнула головой. Альтаир вздохнул, не надеясь уже услышать от неё хоть слово, но, как оказалось, отчаялся он рано.
- Вне зависимости от того, куда тебя определят в итоге, ты получишь по заслугам. Я тебе обещаю.- голос рыжей был будто чужим, настолько холодным, что пирата передёрнуло, и ему само собой поверилось в сказанное. - В твоём отношении судьба не может быть несправедлива.
- Ты подслушивала?
- Нет. Подклеивала файлы твоего дела для бумажного архива.
- Роуз...
- Иди к чёрту. - Джен раздражённо впихнула миску с едой в камеру.
- Ты не простишь меня. - эта фраза не была вопросом, она являлась утверждением. Но Роуз показалось обратное.
- Да, не прощу, Шакс. Никто не простит. Мир тебя ненавидит.
- Я это заслужил.
- Да, заслужил! Да!! - Дженнифер раздражённо повысила голос, сжав кулаки. - Хватит изображать из себя раскаявшегося. Я тебе ни на грамм не верю. Проклятый лицимер. Вспомни себя на базе, а? Куда делась та наглая сука? Аа-а, дай-ка подумать! Когда поймали за горло и надежды не осталось — тогда ты прилежный, смирненький?! Думаешь, кого-то сможешь убедить?
- Не смогу. - необычно спокойно для того, кого помнила Джен, согласился нейри. - И не нужно.
Она ничего не ответила, только лишь демонстративно развернулась на пятках и пошла к двери. Вытянувшись по струнке, выпрямив спину и тихонько стукая каблуками по полу.
...Хах, нет, всё-таки умеет.
- Дженнифер, - окликнул девушку Альт, с лёгкой, ехидной насмешкой в голосе. - Ходи так всегда. Твёрже шаг, раз-два, раз-два!
Злобно рыкнув, она ушла, громко захлопнув за собой дверь. Шакс нервно засмеялся, окинул опустевший коридор взглядом и обрушил своё худое тело обратно на пол. Миска с кашей, неустойчиво уложенная на подставку, соскользнула и плюхнулась вслед за нейрийцем со смачным «чвак». Альт покосился на уныло растёкшуюся серую массу и печально подумал, что чем-то они с ней похожи.

Что ж, питомец следственного изолятора был, условно говоря, накормлен, а вытрезвитель в этот раз, как ни странно, пустовал. Оставались «любимые» ночные хулиганы. Даже если с вечера «обезьянник» был свободен, к утру в нём обязательно набиралось как минимум три индивида. Учитывая бурную ночную жизнь Третьего города, как и любого уважающего себя мегаполиса, это не было так уж удивительно.
Колёса тележки противно поскрипывали. Джен подумала, что, возможно, эта штука — её ровесница. Кое-где даже ржавая, да ещё и на этих дурацких колёсиках, тяжёлая и неудобная махина. Бэ. Эту тележку за все прошедшие дни Роуз уже почти возненавидела, и из-за неё ненавидела всю процедуру кормления содержанцев. Впрочем, не только из-за неё. Главнее было в проблеме, всё же, то, что приходилось, хоть и молча по большей части, взаимодействовать с этими самыми содержанцами.
Сегодня, судя по количеству тарелок, ночных дебоширов было пятеро.
Зайдя в помещение, Дженнифер бегло, вскользь окинула взглядом тех, кто был отделён от неё решёткой. Не разглядывая, лишь приметив шесть силуэтов, сгрудившихся на лавках. Подтолкав тележку поближе к камере и взяв с неё две тарелки, подошла к стальным прутьям, и тут уже чуть внимательнее посмотрела на собравшихся. Один саахшвет знакомый, ещё отсиживает. А новички? Так, панатер (ого!), саахшветка, неопознанная спящая куча, илидорец, человек...
Человек...
Когда Роуз бросила взгляд на лицо мужчины, то просто впала в ступор. Одет потрёпано, в очках, с другой причёской, глаза другого цвета, но лицо... это лицо спутать она не могла. Лицо, в которое она столько раз смотрела во время самой запоминающейся череды событий в своей жизни.
Уже вторая тарелка за сегодняшний день по вине рыжей оказалась на полу, выскользнув из её руки, и серая масса громко чавкнула по полу, сопроводившись железным звяком края миски. Если бы об этом знала Элька, то Джен была бы немедленно приведена в чувство.
Но, увы, ткнуть Роуз ручкой швабры было в этот момент некому, а потому она ещё с полминуты пялилась на мужчину, оказавшегося по ту сторону решётки от неё, панически пытаясь убедиться, что точно не обозналась.
- Э... Эл?! - наконец, выдавила она, сделав шаг вперёд и чуть сузив глаза. - Т-ты... каким боком вообще?..
Непонимание и шок быстро сменились радостью от хоть и странной, но неоспоримо приятной встречи. Дженни отставила вторую тарелку обратно на тележку, подскочила к решётке, вцепилась в прутья руками.
- Как в камере-то оказался, чёрт тебя дери? - рыжая улыбалась так широко, как вообще могла, давя смех. - Неужто в хулиганы подался?

Уже почти 391е сутки, Фельгейзе.

Кажется, Каи было напрочь всё равно, во что его наряжают. А вот цена этого чего-то его очень даже волновала.
- Я догадалась, что не сможешь, - уперев руку в бедро, скучающе отмахнулась Йун. - Поэтому успокойся, бродяга, сегодня за твой новый гардероб плачу я. А чем не нравится твоя одежда? О-о, дай-ка подумать! - таними скривилась. - Она изношенная, выглядит грязной даже несмотря на то, что только вчера постирана, и смотрится так, будто её купили века два назад. Мне стыдно стоять рядом с тобой! Если ты приходил в таком виде всюду, куда хотел устроиться на работу, я прекрасно понимаю, почему тебя не брали, да ещё и удивлена, что пинками от порога не отгоняли... Или такое бывало? - Лу ехидно хихикнула в кулак. - Ладно, повернись-ка.
Девушка придирчиво осмотрела Каи со всех сторон. Да, на плечах, руках и груди сидело действительно годно. А вот на животе тряпьём висело. Мало того, что мавхарны сами по себе с, как выражаются люди, «осиной талией», так сам новый приятель Йун от голодной жизни был ещё худее.
Впрочем, практическим путём было выяснено, что если заправить джемпер в штаны, всё становилось не так плохо. Так, выводы сделаны. Надо выбирать либо что-то сильно тянущееся, почти что консистенции водолазного костюма, чтобы оно могло и растянуться до ширины плеч Каи, и более-менее плотно стянуться до его торса, либо что-то, чему априори положено по стилю быть мешковатым и висеть на теле свободно. Так были набраны несколько водолазок и свободных толстовок. Натягивать на Каи первые было делом довольно мучительным и потребовало все четыре руки, имевшиеся в распоряжении парочки, но результат потраченных усилий Йун абсолютно не понравился, и все водолазки полетели в корзинку у кабинки с пометкой «не подходит». А вот то, как сидели толстовки и несколько других джемперов Йунни вполне устроило. Из их арсенала в список покупок отправилось почти всё.
Так же был сделан вывод, что плечи надо как-то стушевать. Необычная, непривычная фигура её нового приятеля девушке определённо нравилась, но, всё же, то, что он может привлекать такой комплекцией слишком много внимания — не всегда есть хорошо. Проблему решали при помощи свободных, клешеных штанов джинсоподобной наружности. Трёх расцветок — синие, серые и чёрные. Лу хотела взять светлые, но вспомнив, что выбирает одежду не себе, а индивиду, который по всем признакам чистоплотностью не отличался, от этой затеи отказалась: сначала изгваздает, а потом так ходить и будет, будто это нормально.
- Ладно, надень что-нибудь, что тебе больше нравится, и пошли на кассу. - Йун наконец решила, что необходимое количество обновок выбрано. И, подметив возможный просчёт, уточнила: - Что-нибудь из выбранного. А эти твои обноски я конфискую, даже показываться мне на глаза в подобном больше не смей.

Когда-то где-то в космосе, «Фалтэон».

Тамгрикар застал её во втором медотсеке. Она сидела за столом, сгорбившись, что-то писала в какую-то тетрадь. Её плечи вздрагивали, хвост, пернатая кисточка которого закрылась в пушистый белый бутон, лежал вяло, забившись под стул. Рогатый слышал, как она тихонько всхлипывает, как дрожит её дыхание.
Он подошёл тихо, крадучись — не специально, но на автомате, просто от нерешительности. Тронул её за плечо.
- [Тэфэ?]
Чилига резко, испуганно обернулась, сжавшись, обхватив плечи руками, прижав пернатые ушки к голове. Вокруг её бледных, льдисто-голубых глаз образовались сиреневатые круги, ресницы слиплись от влаги, и на щеках блестели мокрые дорожки. Опознав в пришедшем Тамгрикара, суранка резко отвернулась, стегнув его ногу хвостом. Гуннар видел, как она спешно стирает слёзы с лица.
- [Что случилось?] - Там обошёл с другой стороны, снова оказавшись напротив белой.
Она едва слышно прошептала дрожащим голосом: «Всё в порядке». Не поднимая глаз, наклонив голову, занавесив лицо волосами. Ничего не было в порядке.
Тамгрикар присел перед начальницей на колени, заглянул ей в лицо, задержав взгляд на нервно сжатых дрожащих губах, глянув ниже, увидел, как она держится рукой за шею. Но из-под тонких пальцев всё равно выглядывало чужеродное тёмное пятно. Бледное само по себе, но всё равно ярко выделяющееся на белой коже.
Гуннар взял суранку за запястье, от чего она вся сжалась, осторожно убрал её руку от шеи. Она попыталась сопротивляться, но почти неощутимо.
Небольшие лиловые гематомки по бокам шеи. Слева их больше, чем справа, оставлены точечным давлением. Рукой. Сильной хваткой.
Суране — хрупкие создания, на их телах всегда так легко остаются следы причинённой боли. На Чилиге они оставались ещё проще. Неловкое движение могло оставить на её коже тёмные синяки, падение с высоты собственного роста пару раз кончалось переломами, тонкую кожу так легко было повредить...
Но такие следы не оставляются случайностями.
- [Чилига, откуда это?] - Там нахмурился, осторожно убирая волосы за ухо белой, чтобы свет настольной лампы свободно падал на шею и можно было рассмотреть повреждения пояснее.
Она промолчала, старательно отводя взгляд.
- [Чили, скажи мне]. - настаивал гуннар. - [Это он сделал, да?]
Чилига сгорбилась сильнее, нервно помотала головой, но по глазам Тамгрикар видел, что она врёт.
Никто не смел причинять вред главному медику «Фалтэона», потому что знал, что за это будет иметь дело с Князем. Никто не смел.
Кроме самого Князя.
- [Шэссэ...] - хвост гуннара резко метнулся в сторону, стукнувшись о тумбочку, брякнув по ней шипами. - [Я его урою, Чили. Я его урою...]
Рогатый поднялся. Чравхатзер нервно схватила ассистента за руку, крепко, почти больно сжала его запястье, глядя на Тамгри умоляющим взглядом.
- [Нельзя ему позволять так обращаться с тобой.] - сёрьёзно, вкрадчиво пояснил Тамгрикар, покачав головой. - [Ты не вещь, которую можно ломать. Если не можешь сама ему объяснить, это сделаю я.]
Он снова присел, неловко, но искренне обнял Чилигу, положив её голову себе не плечо. Она нерешительно обняла его в ответ, обхватив за плечи одной рукой.
Дрожащей рукой запуганной жертвы.

Его всегда было легко найти. Либо все знали, где он, либо не знал никто. Когда были моменты второго, Тамгрикар точно знал все возможные местонахождения Оура. Их было достаточно мало, чтобы процесс нахождения занял не больше пятнадцати минут.
Спортзал номер один. Им почти никто не пользовался, поскольку он был чертовски мал и не подходил для тех, кто не любил силовые упражнения. На всём «Фале» его постоянных посетителей было всего штук десять. И главным среди этой десятки был Щербатый.
Тяжелая штанга, опять чрезмерная, тихий звон металлических дисков, мышцы, вздувающиеся под кожей устрашающими буграми. И почему-то очень по-злому напряжённое лицо.
Саахшвет игнорировал гостя, даже не смотрел в его сторону, хотя рогатый прекрасно знал, что босс его заметил.
- [Тальмонд Маринкош,] - гуннар встал прямо напротив Князя, уставился в его оставшийся глаз. - [Ты что себе позволяешь?!]
Оур недовольно приподнял бровь и бросил штангу на пол. Тамгрикару пришлось спешно отскочить, чтобы тяжёлая железяка не приземлилась не его ноги.
Там не доставал ему даже до ключицы, и в ширине плеч Оура уместились бы, кажется, плечи двоих таких рогатых. Изборождённое шрамами тело, распоротое старыми и новыми порезами лицо. Абсолютно лишённое эмоций выражение на последнем, но холодный, злой взгляд огненно-оранжевого глаза. Видная из-под коротких штанов чёрная сеть вздутых, выпирающих вен на больной ноге. Монстр, прошедший через увесистое количество битв. «Калека», «ущербный», что твёрже стоит на ногах, чем добрая часть полностью здоровых. «Наверняка покойник», что живее всех живых. Победитель самого себя. Сейчас Князь выглядел внушительно, но Тамгрикар быстро вспомнил, что пришёл не для того, чтобы восхищаться.
- [Что ты сделал с Чилигой?]
- [Ничего.] - отмахнулся Князь.
- [Оур, у неё на шее такие следы, будто ты пытался её задушить!]
- [Она разозлила меня.] - спокойно отозвался серый, и Тамгрикар просто выпал в осадок.
- [И ты считаешь, что это нормально?!] - гуннар сделал шаг вперёд, уставился на босса снизу вверх.
- [Нет. Но она могла быть осторожнее.] - решительный настрой Тама абсолютно никак не смущал Маринкоша, он глянул на рогатого абсолютно без какого-либо дискомфорта во взгляде. Он знал, что куда внушительнее гуннара по всем параметрам, и медику нечем было на него давить.
От этого взгляда уверенности у Тамгри поубавилось, и хвост его нервно задёргался, но он не отступил, и даже глаз не отвёл.
- [Знаешь что, Шант?] - Тамгрикар вытянулся, выпятил грудь, пытаясь казаться внушительнее. - [Ты... ты...] - Голос дрогнул и сорвался на сипение. И гуннар вдруг понял, что не может ничего сказать. Уязвлённое чувство справедливости, хоть оно и было у бывшего вора довольно хилым, сейчас рокотало в его груди. Рогатый так много думал, что скажет Князю, когда найдёт его, выстроил целуй тираду, а сейчас, пред лицом босса, всё это куда-то пропало.
- [Это всё? Молодец. Будь добр, оставь меня одного.] - Оур раздражённо выдохнул и, повернувшись к гуннару спиной, двинулся куда-то в другой конец зала.
- [А ну стой!] - Тамгрикар топнул ногой, напряжённо сгорбившись. - [Сам будь добр, завались и дай мне сказать!]
Князь замер, через плечо бросил на медика такой взгляд, что у зелёного по спине холодок пробежал, а рога и уши предательски прижались к голове, выдавая то, что их хозяин настроен уже явно не так решительно.
- [Извинись!] - сжав кулаки, выпалил Тамгри. - [Извинись перед ней.]
- [За что?] - Маринкош смерил гуннара презрительным взглядом.
- [Этого мало?! Ты сделал ей больно. Ты обидел её.]
- [Она меня тоже.]
- [Чем?! Слава именам предков, ты ведёшь себя как ребёнок!] - рога на голове зелёного снова злобно растопырились, хвост заметался из стороны в сторону. - [Сравни себя и её. Кому, думаешь, больнее? И я не только о боли физической.] - Тамгрикар неуверенно обхватил плечи руками, но всё ещё пристально глядел в глаз Князя. - [Она не виновата в том, что ты параноик, Таль. Не виновата в том, что у тебя едет крыша, и ты боишься каждого шороха, каждого нелицеприятного слова в свою сторону. Не она, и никто из нас.]
И даже не таблетки.
Тамгрикар печально скользнул взглядом по спине Шантала, дольше всего глядя на относительно старый шрам на левой лопатке. Большой и круглый, с неровным краем, след от слабо-взрывного кинетического патрона. Ещё один похожий есть на боку, на краю тазовой кости. Это были серьёзные раны для тела Маринкоша. Но для его души и разума — куда серьёзнее. Когда истины, которые казались тебе непоколебимыми, вдруг рушатся, ты не можешь не попасть под их обломки.
Он спал, не выпуская из рук пистолета, почти полгода. Боялся прикосновений, боялся оставаться с кем-либо наедине. Никому не мог доверять. Основа равновесия была разрушена, Оур больше не мог быть так уверен в том, что когда-то вело его. Тамгрикар не видел того отрезка жизни Маринкоша своими глазами, но хорошо знал об этом. Виерра и Варрик умеют рассказывать.
- [Извинись, Таль. Это не так сложно, как кажется, сам знаешь. Я, Вие, Гугер, Су, даже Варрик— мы способны спокойно переносить твои выходки. Она - не может, как бы ни хотела.] - гуннар печально усмехнулся. - [А если тебе понадобится кто-то для битья — лучше обращайся ко мне. По крайней мере, мне-то не привыкать.]
Впервые Тамгрикар отвёл взгляд. Потом спрятал руки в карманы и тихонько пошёл на выход, потому что больше никаких слов не приходило в голову.
- [Там,] - тихий голос Князя заставил зелёного замереть, но не повернуться. Только уши его качнулись на звук. - [Скажу одну вещь: я рад, что ты в моей команде.]
Гуннар только фыркнул, выписав хвостом в воздухе выразительную петлю, и скрылся за дверью.


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Призрак Дата: Воскресенье, 17-Апр-2016, 05:22:36 | Сообщение # 480    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 967
Вес голоса: 9
Статус: Охотится

390е сутки, Фельгейзе, самая дружелюбная камера полицейского участка №13.

Цок-цок, деликатно стучат каблучки. Женщина это или мужчина, молодое оно или старое, в наше время по такому звуку уже не скажешь. Больше можно сказать по ритму походки. Или... нет? Ровная, уверенная, почти нейтральная, но скорее бодрая, чем вялая. Все это Элиот отмечал скорее машинально, и по-настоящему обладателем каблучков заинтересовался только тогда, когда этот обладатель окликнул его по имени. До того даже звук упавшей миски не привлек особого внимания черноволосого. Ну уронили и уронили железяку. А вот то, что было потом...
— Э... Эл?!
Элиот отреагировал на оклик не слишком по-человечески, он не повернул, скорее вздернул голову, захватив глазами цель-источник. "Эл" голосом Дженнифер — вот уж этого он тут ну никак не ожидал услышать! Знал, что рыжая отрабатывает провинности в полицейском участке, но даже и на секунду не допускал, что ее отработки могут быть вот здесь, среди задержанных бродяг и забияк.
— Т-ты... каким боком вообще? — Дженни подскочила к решетке, сияя счастливыми карими глазами, улыбаясь во весь рот. Элиот прыгнул ей навстречу, тоже не совсем по человеческим возможностям, но сейчас мысли о том, что надо за собой следить, были совершенно забиты радостью от встречи с Роуз. Всего лишь элемент неожиданности — и эмоции от радости встречи взвинчены на максимум! И еще чуть-чуть сверх того, потому что кому не будет приятно, когда его встречают вот с таким вот счастливым лицом?! Оказавшись у решетки, Эл тут же просунул руки сквозь прутья, притянул Дженни к себе, обняв ее за талию, и поцеловал рыжую в щеку.
Если бы кто-нибудь следил за тем, что происходит во время кормления узников по видеокамере, он бы наверное очень удивился, сколько мелких преступников хорошо знакомы с Дженнифер.
Эл отпустил талию Дженни, переложив руки на прутья решетки, и прижался лицом к прутьям. Очки в таком положении создавали некоторые неудобства и помогли Элиоту вспомнить, как он сейчас выглядит, и испытать некоторое смущение по поводу собственного вида. Он-то хотел расфуфырить перед рыжей хвост, а не снова предстать перед ней растрепанным бродягой. Вот что за невезуха?
Но радость от встречи все равно перевешивала. Эл тоже улыбался во весь рот.
— Да, я теперь отпетый мошенник, — похвастался он. — Навожу страх и ужас на весь район. Я же ночью — ты не представляешь! — осмелился осквернить фонтан на городской площади. В нем было воды аж по целые колени, но меня это не смогло остановить. И я был не один, а с бравыми подельниками. Только, э-ээ...
Эл чуть сощурил глаза, понизил голос до едва слышного шепота, так, чтобы его могла услышать только Дженни.
— Я тут с неофициальным визитом. Не спрашивай здесь, потом все расскажу, — радость радостью, но количество тарелок на тележке не прошло мимо очень давно по его меркам не евшего киборга. По нехватке одной, не считая уроненной, Эл и вспомнил, что он тут вообще-то нелегал. А еще Дженни назвала его по настоящему имени. Как неудобно получилось. Наверное, сейчас в спине дырки появятся от прожигающих взглядов Злоэ, Сата и Имилы. Следующие свои фразы Эл снова говорил в полный голос. — Я просто страшно голодный. Может, есть еще кашка...? Батарейки почти на нуле. А, э-э... ты сама что тут делаешь? Неужели твои отработки заключаются в кормлении хулиганов? Или это просто день такой удачный, с оригинальным заданием?

Уже вот-вот 391е сутки, один из шопоцентров Фельгейзе.

Когда Йун сказала, что собирается оплатить ему покупки, Каи-Лир выпал в осадок. Будто бы неаккуратно глотнул воды, поперхнулся, и теперь не может сказать ни слова, ведь дыхание сперло. Никто нигде и никогда не покупал ему что-нибудь просто так, Каи даже в мыслях, во снах не мог представить себе что-то подобное. И вот теперь едва знакомая ему девушка собирается выложить за него в магазине крупную сумму. Крупную, очень крупную! Один джемпер чего стоит, а ведь Йун собралась одеть мавхарна целиком. То, что для таними это совсем небольшая сумма, уходило на второй план, более важным был сам факт свершения доброго дела. Как на такое реагировать, Каи просто не знал, он даже в своих чувствах запутался, не знал, как надо благодарить, или правильным будет отказаться, или заверять "я все верну", а если заверять — то соврать или быть искренним. В итоге мавхарн так ничего и не сказал, и все время примерки просто стоял дуб дубом, пока Йун бегала вокруг него и наряжала его, как модный манекен. И оказалось, что тяжело быть манекеном! Прострация прострацией, но из окружающего мира Каи выпал не совсем и чувствовал все, что с ним делают. И это было не слишком-то приятно, особенно недружелюбными показались тугие, эластичные водолазки. Они так сильно стягивали плечи и грудь, что не только создавали желание ссутулиться, но и затрудняли дыхание. Как только индивиды в этом ходят?! Во время примерки новых вещей Каи-Лир часто кидал взгляды на свои вещи старые, такие хорошие и удобные, ожидающие его на пуфике перед зеркалом. Только, как оказалось, Йун хотела старым друзьям Каи иной судьбы.
— Ладно, надень что-нибудь, что тебе больше нравится, и пошли на кассу. Что-нибудь из выбранного. А эти твои обноски я конфискую, даже показываться мне на глаза в подобном больше не смей.
— Вот уж не подходит! — Каи-Лир яростно затряс головой. Выбрасывать вещи, его личные, да еще такие хорошие, ишь чего удумала! — Давай-ка сконнектимся на том, что я не буду одевать их тогда, когда буду с тобой где-нибудь встречаться. Так, а труселя мне что, тоже новые сейчас надо натянуть?
— Вот их-то можешь пока и старыми оставить. Но если хо-о-о-чешь...
Искринку в голосе Йун Каи-Лир как-то пропустил.
— Все новое, так все, — мавхарн пожал плечами, отвернулся и разделся целиком, игнорируя тот факт, что все его причиндалы отражаются для Йун в зеркале. Наготы он не стеснялся, не обращал внимания на чужую наготу, приличия соблюдал только для галочки. — Че мелочиться-то.
Трусы, подобранные для Каи Йун, были солонианскими. Удачный выбор, учитывая не только примерно одинаковый размер бедер, но и отсутствие яиц у обеих рас.
Джинсы Каи-Лир выбрал серые, футболку с воротником насыщенно-ультрамариновую, а джемпер травянисто-зеленый, тот самый, первый. Воротник футболки торчал из-под джемпера, создавая картину вырви-глаз из-за полного несочетания цветов.
— Вот это вот мне очень не нравится, — скорбно заявила Йун.
— И это тоже? — с унынием в голосе отозвался Каи. — Ну выбери ж мне сама, че по вкусу. Я одену.
— Обязательно оденешь, — пообещала Йун. — Но так и быть, позже.
Каи-Лир первый пошел к кассе, так и не переодевшись во что-то другое, но зато собрав с пуфика свое старое барахло, нежно прижав его к груди. Йун покачала головой, собрала всю одежду из корзинки "годно" и отправилась следом за мавхарном.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Логово Серого Волка. Форум » Ролевые игры » Мир людей » С Третьей Космической
Страница 32 из 40«1230313233343940»
Поиск:
 
| Ёборотень 2006-2015 ;) | Используются технологии uCoz волк