[ Регистрация · Главная страница · Вход ]
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 33 из 40«1231323334353940»
Модератор форума: Призрак 
Логово Серого Волка. Форум » Ролевые игры » Мир людей » С Третьей Космической
С Третьей Космической
Эрин Дата: Пятница, 22-Апр-2016, 20:27:04 | Сообщение # 481    

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2278
Репутация: 274
Вес голоса: 5
390е сутки, всё ещё Фельгейзе.

Элиот тоже был крайне рад видеть Дженнифер, обнял её сквозь решётку, поцеловал в покрытую россыпью веснушек щёку. В другое время Роуз возмутилась бы такой бесцеремонности, но сейчас было не до этого. И Элиот... Элиот являлся тем, кому такое позволялось.
- Представь себе, я занялась осквернением фонтанов раньше тебя, - ехидно-хвастливо подбоченилась Дженни, ткнув пальцем в грудь мужчины. - И у меня бравые подельники тоже имелись.
Когда Эл спросил про наличие лишней порции каши, Джен скептически покосилась на тележку, потом на растёкшуюся по полу под железной тарелкой серую жижу.
- Ты уверен, что хочешь это есть? - скривилась она и очень-очень подозрительно посмотрела на Ривза. Потом, привстав на носочки, устрашающе шепнула: - От неё даже гурталинов иногда тошнило, а ты вспомни, какая у них мощная пищеварительная система! - потом вернула голосу нормальную громкость: - Тебе тут до какого времени было положено сидеть?.. Давай я лучше вытащу тебя отсюда и свожу в столовую? Там славные рулетики подают. И всё-таки...
Теперь уже Роуз обняла Элиота сквозь решётку, уткнувшись носом ему в ключицы.
- …Я очень рада тебя видеть. Не представляешь, как.
В огромном мире, где почти все для тебя чужаки, начинаешь ценить на вес золота каждое знакомое лицо. Особенно лицо того, кто тебе дорог. Дорог несмотря на то, что вы знакомы удивительно недолго.
Джен отстранилась, как-то даже неохотно, посмотрела на Элиота снизу вверх. Не в глаза, но в некое рассеянное пространство перед его лицом.
- Я теперь штрафной стажёр тюремного отдела. Кормление всяких мелкопреступных элементов — это только малая часть того, чем я тут занимаюсь. - жалобливо хмыкнула рыжая, - А бóльшая — разбор всяких бумаг. Ты знал, что тут есть целых два резервных бумажных архива?! Я перебрала их все до последнего листика! - Дженни недовольно наморщила нос. - ...Правда, последнюю неделю я почти ничего не делаю. Архивы разобраны, протоколы перепечатаны, формуляры заполнены. Теперь я только кормлю бродяг, Шакса и составляю отчётные таблицы для финансового отдела. Ничего веселее Морей мне придумать не смог.
Дженнифер шагнула чуть в сторону, заглянула за спину Элиота, бегло, но уже внимательнее осмотрев остальных обитателей камеры.
- Так, саахшвета я знаю. А остальные... Все — из твоей шайки? Этот... Эта... куча тоже?

Наконец-то 391е сутки, Фельгейзе.

Про трусы Йун, конечно, шутила, и думала, что сам вопрос Каи шуточный, но всё оказалось совсем наоборот. Мавхарн относительно сего дела был абсолютно серьёзен, и как сарказм ответ девушки не воспринял. Это Йунни очень развеселило, так что пока Каи переоблачался в новенькую одёжку, она тихонько отхихикивалась, прикрыв рот кулаком. В общем-то, Лу тоже не была из тех, кого смущает нагота, а потому она умудрилась ещё отметить... м-м, парочку новых анатомических особенностей широкоплечей братии своего недавнего знакомого.
Итог переодевания был всё равно плачевен. Если изначально Каи выглядел как бомж, то сейчас он был похож на хашвека. Ни то, ни другое хорошим сравнением не являлось, но времени переодевать мавхарна снова больше не имелось. Йун досадливо вздохнула и по пути к кассе сцапала с вешалки треугольный шарф-платок, панически отдёрнув после этого руку прочь и поспешив отойти подальше, потому что один из висящих шарфов обладал тем самым изумрудно-зелёным оттенком.
На кассе шустрая продавщица-илидорка открепила от Каи все бирки, пробила все «запасные» обновки и торжественно вручила парочке два больших белых пакета. Йун торжественно приняла сии наделённые ручками объекты и всё так же торжественно заставила мавхарна тащить их до флаера.
Когда в данное летающее средство передвижения были погружены не только пакеты, но и, непосредственно, живые объекты в лице пассажиров, местом назначения стало место работы. Теперь летели уже без остановок. Поздновато Лу подумала, что неплохо было бы прикупить желтоволосому ещё и пары две новой обуви, но увы, увы, уже не успевали.
За время перелётов у Йун создалось стойкое впечатление, что Каи никогда не летал на флаерах — такой восторг и интерес вызывал у него этот процесс. Танимийку это забавляло и умиляло, и она в очередной раз подумала о том, насколько странного, но любопытного индивида подкинула ей судьба. Неприятно, правда, от того, какими вышли обстоятельства знакомства...
- Такой восторг от полёта на флаере я ещё ни у кого не видела, - хохотнула Йунни, бегло глянув на своего пассажира. И, подумав, улыбнулась и добавила: - Если хочешь, могу как-нибудь прокатить тебя... за город, например. М?
Ей не сложно и не жалко, и это было бы весело, пожалуй, - так рассудила Йун. Впрочем, вылететь куда-нибудь погонять она могла бы и без Каи. Это была хорошая идея для того, чтобы развеяться, отвлечься от событий последних дней. События, если быть точнее.
До салона долетели без приключений. Йун посадила флаер на парковочную площадку, выключила двигатель и покосилась на Каи.
- Так, а ну-ка повернись, - недовольно скривилась она и полезла в сумочку. - Опять у тебя бардак на голове.
Подвергаться процедуре расчёсывания мавхарну пришлось второй раз за последние два дня. Йун нравился цвет волос Каи — такие она среди всех рас видела разве что крашеные, но чтоб натуральный — ещё не бывало. Любопытный, очень любопытный индивид. Вернув волосам мавхарна приличный вид, Лу снова, как уже делала, перехватила их резинкой в хвост. Потом вытащила из одного пакета тот самый свежекупленный платок и треугольником повязала его на шею Каи. По крайней мере, теперь воротника футболки видно не было, и «попугайство» поумерило свой масштаб.
- Ну что? Как настроение? - напоследок поинтересовалась Йунни, уже приоткрыв дверцу флаера и собираясь покинуть его салон.


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Призрак Дата: Воскресенье, 24-Апр-2016, 05:32:37 | Сообщение # 482    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
390е сутки, Фельгейзе

Элиот хотел бы потискать Дженнифер как следует, но решетка все-таки мешала. Когда рыжая, как могла, прижалась к нему, киборг только наклонил голову и еще раз поцеловал подругу, теперь в лоб, легонько коснувшись губами ее нежной кожи, приобнял ее за талию левой рукой. Роуз недолго так стояла, но достаточно, чтобы сердце Эла сменило ритм с быстрого и лихорадочного на почти спокойный, но все еще немного учащенный. И настроение изменилось точно так же: на смену бурного экстаза от встречи пришла... нежность. Просто нежность.
Дженни отстранилась, подняла глаза на Элиота и вкратце рассказала ему, чем она здесь занимается. Приятного в ее работе оказалось мало, а интересного — еще меньше. В рассказе промелькнула фамилия "Шакс", на которую Элиот дернулся. Только одно звучание этой фамилии создало ощущение, будто бы ему дали пощечину. Если бы Эл был собакой, то он бы сейчас поджал уши, отодвинулся бы назад и поднял бы шерсть на загривке. Но Эл был человеком, а потому просто дернулся. Дженни не акцентировала на этом внимание, и слава богу. Она заинтересовалась другим, а именно Эловскими соседями по камере.
— Так, саахшвета я знаю. А остальные... Все — из твоей шайки? Этот... Эта... куча тоже?
— Нет, кучу я не знаю, — Эл тряхнул головой. — И она не подавала никаких признаков жизни все то время, пока мы тут сидели, я бы на этот счет побеспокоился. А остальные — да, мои.
Элиот полуобернулся к "своим". Все "свои" сейчас таращились на него так, что действительно вполне могли бы проделать в спине черноволосого сквозные отверстия, будь взгляд индивидов действительно материальным. Имила смотрела только на киборга широко распахнутыми, застывшими в полном изумлении глазами; Сат — переводил крайне скептические взгляды то с "Джима" на Дженнифер, то с Дженнифер на "Джима"; Злоэ просто очень-очень хмуро смотрел сразу на обоих людей.
— Сат, Имила, Злоэ, — представил Эл своих товарищей в том порядке, в каком они сидели, указывая в сторону каждого названного рукой. — Мы все вместо славно задали этому фонтану. А это...
Дженнифер робко, но внимательно изучила взглядом товарищей киборга. Тихонько представилась и сама тоже, назвав уже по привычке только сокращение от имени. Сат помахал ей рукой, но ни от Имилы, ни от Злоэ никакой реакции на знакомство не последовало.
Элиот, скоро снова словивший на себя все внимание своих ночных товарищей, и внимание неприятное, быстренько отвернулся от них к Дженнифер. Будто бы это могло отменить будущие объяснения. А что могло бы...? Может, завтрак? Точно, завтрак, особенно если он пройдет не здесь.
Эл с сомнением посмотрел на жижу, растекшуюся по полу. В тарелке она выглядела немного аппетитнее, а точнее, просто никак, пища и пища. Вряд ли в тюрьме кормят плохо, скорее максимально просто, безвкусной, гомогенизированной, калорийной биомассой. До того, как Дженнифер сказала о гурталинах, Элиот не имел ничего против того, чтобы просто заглотить эту самую безвкусную биомассу, не для удовольствия, а чтобы только пополнить запасы энергии, но уж очень убедительной вышла у рыжей антиреклама сего продукта. Чтобы гурталина стошнило? Это из чего же надо пищу сделать?! Теперь "кашка" стала казаться действительно омерзительной. Эл был голоден, но не настолько, чтобы смириться с этой новой оценкой единственно доступного здесь продукта.
— Н-нет, кажется, я уже не уверен, что хочу это есть, — киборг отвел глаза от растекшейся под тарелкой жижи, будто бы даже с некоторым сожалением. Слегка понизил голос, но не настолько, чтобы его слышала только Дженнифер: — В десять часов мне надо давать показания некому капитану Орвушу. И меня к этому времени обещали отсюда выпустить. Но если ты сможешь сделать так, чтобы меня выпустили прямо сейчас, то у меня будет еще целых 58 минут для того, чтобы прогуляться с тобой на экскурсии по участку. В первую очередь по столовой. А может даже и немножко больше, смотря насколько строгий этот ваш Орвуш. Не встречалась с ним?
— Хм... нет, кажется, не встречалась, — задумчиво покачала головой Роуз в ответ на вопрос о капитане Орвуше. "Хотя", - подумала она, - "наверняка пересекалась хоть раз, просто не понимала, что это он". — Но я знаю, что он приписан к делу белобрысого. Упоминался в документации. А вытащить тебя отсюда... Подожди-ка, — Роуз решительно шагнула от решётки назад, задумчиво ухмыльнувшись. — Если через одиннадцать минут ты не станешь свободным человеком, можешь придумать мне какое-нибудь наказание.
С этими словами Дженни разве что не вприпрыжку удалилась из данного помещения отсека содержания. А Элиот остался один, вместе в тремя своими (бывшими?) товарищами, каждый из которых хотел от него определенных объяснений.
— Э-ээ... С чего бы мне начать? — Эл повернулся к своим сокамерникам, привалился спиной к решетке, даже чуть-чуть вжался в нее. Киборг неловко улыбнулся, пытаясь смягчить ситуацию.
— Начни хотя бы с того, как тебя зовут на самом деле, — голос Сата звенел иронией, но по глазам илидорца было видно, что тот обижен и удивлен тому количеству вранья, что на него свалилось. — Она окликнула тебя "Эл", и ты подорвался к ней, как бешеный. "Эл", что это? На имя-то не очень похоже, слишком короткое. Кличка?
— Нет, сокращение от имени, — Эл качнул головой, но давать полный вариант сокращения не стал. Продолжал юлить, желая выскользнуть, хотя его уже по сути прижали к стенке. Слишком много нестыковок показала с его рассказом встреча с Дженнифер. — Это важно, Сат? Меня как только не называли. Два года я вообще был всем известен только как "Синеглазик".
— "Синеглазик"? Это почему? — Сат удивленно приподнял одну бровь.
— Не знаю. Наверное, злая шутка, — Элиот нахмурился. — Не я себе это придумал. Так что "Джим" — совсем неплохо. Еще вопросы?
— Дофига, — Сат покачал головой, — Ты говорил, что раньше никогда не был на Фельгейзе, и вообще здесь от силы только сутки, и вот... что это было? Кто эта рыжая, откуда она тебя знает?
— А мы с ней вовсе и не на Фельгейзе познакомились, — Эл ухитрялся, выворачиваясь, говорить правду. Запас все объясняющих художественных историй еще не закончился, но Элиот больше не хотел за ними лезть. Уже не то настроение. — Пережили вместе такое приключение, какое бы заняло самую верхнюю строчку в любом хит-параде ваших историй, если бы мы вам о нем рассказали. Я совершенно не ожидал здесь ее увидеть.
— Совпадение на грани фантастики, — проскрипел Злоэ из своего угла.
Элиот неопределенно пожал плечами. Действительно, даже просто случайно встретить Дженнифер на ее участке было удивительно, а каково было бы встретить Роуз в совершенно случайном месте на совершенно случайной планете?!
— Он не врет, — вдруг тихонько вставила Имила. — Вспомните реакцию Джен. Они оба не ждали встречи.
— Ага, не врет, — Сат прикусил нижнюю губу. — А то, что он, оказывается, должен давать на этом участке какие-то показания, а мы ни сном не духом? Что нас вообще повезли в этот участок, а не в районный, после того как дорогой Джимми долго шептался с поймавшими нас копами?
— Это тоже так важно?
— Важно то, правда ли хоть что-то, что ты нам вообще рассказывал?
Элиот помолчал какое-то время.
— Кое-что правда, — осторожно ответил он.
Сат, Злоэ и Имила тоже долго молчали. Элиот вел про себя обратный отсчет от обещанных одиннадцати минут.

Морей нашёлся в своём кабинете. Солонианин сидел, закинув ноги на стол и запрокинув голову. И, кажется, дремал, закрыв глаза. Рядом, на столе, на подставочке дымились какие-то чёрненькие палочки, дым от которых пах едковатой сладостью и чем-то похожим на лаванду.
«Благовония?» — осенило Джен. — «Зачем Аулу они? Гадко пахнет же, но и то без разницы - он с закрытым ртом и запахов-то не чует.»
Начальника пришлось будить, поскольку он не просто дремал, а вполне конкретно дрых. Проснувшись, он долго пялился открытыми в немом возмущении провалами чёрных глаз на Роуз, которая тем временем излагала ему ситуацию с поистине тельсорской скоростью. Он был удивлён, что Джен дружит с Ривзом, хотя и знал, что они все из одной передряги. Не мог не знать. Морей долго тупил, пытаясь понять, чего от него хотят, потому что в радостном оживлении Джен забыла самое главное — сказать, зачем пришла к начальнику. Когда же она поняла свой промах и высказала просьбу выпустить Ривза раньше указанного в записи срока, Морей согласился, хоть и без энтузиазма. С видом, так и говорящим: «Делай, что хочешь, только иди, иди и оставь меня в покое».
Когда Джен радостно кланялась и выскакивала за дверь, Санта Аул писал сообщение надзирателю ночных хулиганов. Когда рыжая доскакала до отсека содержания, надзиратель уже поднялся с места, чтобы выпустить Элиота на волю. Через минуту просьба Дженнифер — и, по совместительству, указание начальника ИКСПОЛа, — была выполнена, и киборг оказался по другую сторону решётки.
На Элиота никто сегодня не надевал наручники. Даже за запястья его никто не трогал. Но все равно почему-то, оказавшись по другую сторону решетки, на свободе, киборг машинально потер запястья.
— Джим...? Эл...? — Имила, подойдя к решетке, взявшись за нее руками, тихо окликнула киборга по имени. Даже по двум известным ей именам. Элиот обернулся на голос саахшветки, сделал шаг по направлению к ней, вопросительно посмотрел ей в лицо.
— Я... я не знаю, как много ты нам... мне наврал.., — Имила сбивалась, сильно нервничала. Ее хвост вился по левой ноге, как змея. — Но, знаешь... погуляли мы все-таки здорово.
— Да. Правда здорово, — на губах Эла появилась искренняя улыбка. — А ты... боже, как ты танцуешь. Никогда этого не забуду. Тобою даже звезды любовались.
— Да... и ты, — Имила приблизилась чуть ближе, подняла на Элиота свои большие, темные глаза. — Только я заметила... ты, наверное, боишься чего-то, да? Все время прячешь глаза. Не прячь. Это нормальный жест. Никто не подумает о тебе что-то не то, если ты прямо и открыто на него посмотришь. Наоборот, ...
Элиот не стал продолжать это слушать. Он просто снял очки и посмотрел на Имилу, ей в глаза. Прямо и открыто. Имила осеклась на полуслове, выдержала не больше двух секунд, после чего отступила на шаг назад, в темноту камеры, потом еще на шаг. Всхлипнула. Элиот отвернулся.
— Ты чего? — Сат бросился к подруге, положил руки ей на плечи, приобнял. Сложно было так утешить саахшветку низенькому илидорцу, но Сат справился.
— Я... я не знаю.., — Имила села на лавку, закрыла лицо руками и заплакала.
Что было дальше, Элиот не знал. Он подошел к Дженнифер, на ходу меняя цвет глаз с черного обратно на голубой.
Черный в его исполнении — худший вариант. Хуже, чем любой естественный цвет. Черный не привлекает к себе внимание, и ты ничего не подозреваешь, пока с размаху не налетаешь лицом на бетонную стену. Конжуйчианину приятнее смотреть в глаза, потому что ты заранее знаешь, что там увидишь.
Ну зато целую ночь, всю эту прекрасную ночь, все считали тебя самым обычным парнем. Своим в доску.
— Молодец, уложилась, — Элиот улыбнулся Дженнифер, как ни в чем ни бывало, убрал очки в карман. Если не выпадут, то не разобьются, а если и разобьются, то что же... вряд ли когда-нибудь снова пригодятся. — Пойдем? Но прежде — где я могу вернуть свои вещи?
Джен, находившаяся в некоторой прострации после сцены с саахшветкой, ответила не сразу. Она несколько секунд пристально смотрела в сторону Элиота, но будто куда-то сквозь мужчину, задумавшись о своём.
Избегать чужих глаз потому, что боишься, что твой взгляд выдаст собеседнику что-то личное. И избегать чужих глаз потому, что твой взгляд не способен что-либо им рассказать. Две противоположные крайности одной проблемы.
Что хуже?..
— А? Да-да, иди за мной... — тряхнула головой Роуз, когда поняла, что к ней обратились.
Процедуру забора своего инвентаря проходили все из задержанных, у кого изначально вообще какой-либо инвентарь имелся. Сомнамбулического вида тар-нау за стойкой на выходе из отсека содержания быстренько пробил Эла по базе вчерашних прибывших, удалился на крошечный складик через дверь за своей спиной, вернулся и опустил на стойку сумку мужчины, на которой красовалась теперь небольшая наклеечка с номером.
— Итак, сейчас мы покидаем отсек содержания. — тоном экскурсовода сообщила Дженнифер. — Слева — поворот к вытрезвителю, а вот этот коридор справа ведёт в следственный изолятор.
Она так и продолжала вещать о географии участка до самой столовой. Показала Ривзу дверь в кабинет Морея, те самые два ненавистных бумажных архива, коридор мимо офисов финансового отдела, и рассказала о том, что работать тут, на самом деле, не настолько скучно, как могло показаться из первого её пояснения — по крайней мере, не всё сто процентов времени. Рассказала про Драку Джоша с Санта Аулом, про пьянку с Санемикой, Гамом29 и Айзеком, и обещала показать фотографии с сего мероприятия, про приставучего Зузу и вредную Эльку, про странного парня, который прячется во тьме офисов по ночам, про беготню от журналистов. Очень понемногу, без таких уж подробностей, но про всё. И хотя по меркам среднестатистического индивида она не делала ничего особенного, свой собственный рекорд болтливости за последние дни она точно побила. Элиот слушал с интересом, с некоторых рассказов даже немного устало, но повеселился, особенно, конечно, с рассказов о пьянке и о Зузе.
Коротенькие истории от Роуз закончились только в столовой. Здесь было пустынно этим утром, - все нормальные индивиды завтракали обычно дома, - и по-приятному тихо. Только за двумя столами ютились маленькие компании вяловатых копов, и за ещё одним с кружкой в руке спал лицом в столешницу кто-то, судя по всему, из бухгалтеров.
Наверное, приходу Элиота и Дженнифер буфетчица очень порадовалось, поскольку черноволосый киборг существенно помог ей выполнить сегодняшнюю норму по продаже завтраков. Три порции жареного мяса с пикантными тельсорскими специями, большая тарелка салата (точнее, целая миска салата) и два маковых рулетика, которые Дженнифер так нахвалила. К слову, один из рулетиков предназначался ей. Сама рыжая взяла только чай, к которому Эл и пододвинул рулетик с непреклонным «ешь».
— Ладно, что я всё болтаю и болтаю, — Дженни смущённо отвела взгляд в сторону, заправила за ухо волнистую прядку. — Ты-то как? Как... семья, дом? Узнал, кем ты был? Ну и... кем ты снова стал..? Каково это?
Сразу набрасываться на еду Элиот не стал. Есть все еще хотелось, но утреннего аппетита уже не было. Были ли тому виной обстоятельства его прощания с Имилой, или просто усталость, Эл сам себе ответить не мог. Но усталость среди ощущений присутствовала точно, причем довольно сильная. Она обрушилась на плечи как-то резко и неожиданно, будто действительно батарейки закончились.
— Если рассказывать обстоятельно, то на это уйдет очень много времени, — Элиот аккуратно стянул с волос импровизированную завязку. Стянул аккуратно, но все равно получилось немножко больно, потому что в завязке запутались несколько черных волосинок, которые пришлось оторвать. Теперь и этот атрибут «простого парня» отправился в карман, отслуживший свою службу. Эл на несколько секунд прикрыл глаза, запустил пальцы в волосы, немного помассировал кожу головы. С непривычки хвостик давал ощущение стянутости, которое со временем усиливалось. Поначалу Эл это ощущение не особо замечал, потом много отвлекался на всякие происходящие вокруг события, но теперь уже стало даже больно. В результате такого мини-массажа волосы Элиота приняли примерно такой вид, какой имели после сна: пушистые, небрежно-всклокоченные. — Я много хочу рассказать, но спроси меня об этом чуть позже, ладно? А сейчас… М-мм… Скажи, а вот что ты уже успела прочитать обо мне из газет?
— Не так уж много. Ну, ты - сын владельцев одной из самых известных компаний по производству флаеров, в прошлом ты влипал во всякие ситуации, которые любили перетирать в статьях желтобрюхие, ты родом с Марса. Ну и, в общем-то, всё. Я не особо много читала всю эту чушь. — Джен пожала плечами, потом вдруг как-то странно дёрнулась, и по лицу её стало понятно, что она пытается сдержать хохот и идиотскую улыбку. — А нет, нет, стой! Любимое - ты два года находился на принудительном лечении, а белобрысый - плод твоей фантазии.
— Ой, нет, такой бред моя фантазия бы не сгенерировала, — скептически отозвался Элиот на воспоминание Дженнифер о той самой статье, где ему приписывалась психиатрическая клиника, а Альту — существование исключительно в голове Элиота. Сейчас шутить на эту тему киборг был не слишком расположен, как и в принципе заострять на ней внимание. — Но в остальном все верно. «Желтобрюхие» — это я запомню, отлично определение, Дженнифер. Но даже и от них была польза, в их статьях у меня красивые фотографии, — Элиот усмехнулся на одну сторону, сверкнув зубами. — Ну а вообще, если хочешь знать, что со мной случилось, то просто представь: возвращаясь из рабства в большой мир, ты планируешь жить в коробке на помойке и зарабатывать на жизнь портовым грузчиком; но вот когда ты действительно вернулся, то тебя с распростертыми объятиями встречает родная семья, отвозит в огромный особняк на берегу марсианского озера, и дает полный доступ к любым светским развлечениям. Например, к гаражу этих вот самых известных флаеров. Мне и на пиратском хламе-то летать нравилось, но это! — Элиот заметно оживился, возбудился. Глазами, конечно, не сверкал, но подался вперед, рассказывал воодушевленно, и широко улыбался. — Восторг. В первые сутки своей домашней жизни я просто взял и сделал, что мне захотелось, улетел в ночь на приглянувшемся флаере, и несколько часов разрезал марсианские просторы, пробуя крыло, рисуя петли в воздухе. Падая, падая… и потом поднимаясь обратно. Ты знаешь, сколько счастья можно получить от простого падения? А если еще и проделывать многокомпонентные фигуры? Оказывается, я все это умею. И нейрошунт — просто чудо. Такое ощущение, будто бы ты не в коробке сидишь, а сам по воздуху летаешь, на своих собственных крыльях, и чувствуешь воздух так, чувствует птица. Воздушные потоки — родная среда обитания. Когда ветер влияет на движение, на руль, чувствуешь это всем своим телом. Пожалуй, никогда в своей новой жизни я так не радовался тому, что я киборг, как тогда. Хотя нет, вру. Я тогда вообще не думал об этом. 37,35, нейрошунт, будто и нет ничего такого, и весь тот восторг мне просто так прилагается.
Настроение скакнуло вверх, и аппетит тоже снова проявился. Элиот придвинул к себе тарелку-миску с салатом, начал кушать.
— Вообще много чего интересного было, — прожевав пробную порцию, продолжил Элиот. — Мне много чего обо мне рассказали, я заново познакомился со своими друзьями. Одна из них моя ровесница, бывшая одноклассница, и у нее уже есть своя дочка, представляешь? Девчонке еще и пяти нет, но она такая смешная и милая, что с ней интереснее возиться, чем с некоторыми взрослыми. Такая вот искорка. Второй друг — немного странный тип, он бы тебе точно понравился. Кстати, именно с его совета начались мои последние приключения, окончившиеся камерой в твоем участке. За то время, пока мы с тобой не виделись, я успел побывать на…, — Элиот сделал секундную паузу на расчеты, — на пяти планетах, считая Марс и не считая Фельгейзе. Включая Землю. Гулял по Лондону, устраивался там на работу. Ну о ней вы скоро узнаете. Все узнаете, — Элиот блеснул весьма самодовольной улыбкой. — Скоро надо будет опять вернуться в Лондон, но пока я вольная птица. И хочу с тобой в кино! …Вот черт, я забыл о времени. Наверное, Орвуш расстроится, что меня не будет вовремя. Бедненький.
Элиот перестал болтать и принялся за свой завтрак. Казалось бы, еды очень много, но исчезла она быстро, оставив за собой только загадку, куда в Элиоте столько помещается.
— Вот уж не знаю, когда я закончу, но историй для него у меня много, — расправившись с последним блюдом, Эл постарался как-то обозначить планы на будущее. — Я тебе буду писать и сообщать, что да как. Ты же уже отпросилась с работы на следующий день, правда? И когда кончается твой рабочий день сегодня?

… в то же самое время, в том же самом полицейском участке

— Он никуда не исчезнет. Даже если ты выпьешь еще целых десять чашек илри.
— Кто не исчезнет? — капитан Орвуш хмуро посмотрел на коллегу из-под густых, спутанных бровей. — Я не понимаю, о чем ты.
— Все ты понимаешь. Сейчас уже 10.10, — Хваш театрально постучал по запястью рядом со своим терминалом. — А ты все еще сидишь здесь, Дик. Тянешь время. Глупо, честное слово, от работы все равно никуда не деться.
— Вот сам бы и сходил вместо меня, — буркнул Орвуш, но все-таки отставил недопитую чашку илри в сторону. Капитан поднял руки над головой, сцепив пальцы в замок, и хорошенько потянулся, выпятив вперед свой слегка полноватый живот. Он все еще никуда не спешил идти.
— Не могу, это твое дело, — усмехнулся Хваш, блеснув острыми гурталинскими клыками. — А ты ведь просто боишься его, дубинка. Ну, признай же.
— Вот еще, — Орвуш опять нахмурился, задумчиво почесал подбородок, внимательно посмотрел на коллегу. — Хотя… знаешь, ты прав. Но хотел бы я быть гурталином в этой ситуации! С твоей силушкой идти на приватную беседу с кибером куда сподручнее.
— «Кибером»? Ага. Смотри, его так в лицо не назови. А то твои страхи вполне могут оправдаться.
— Это ты меня сейчас так морально поддержал? Спасибо, друг.
— Нет, — Хваш хитро улыбнулся. — Просто предупредил. Да ладно тебе, не выдумывай, раз он может давать показания, значит, он не автомат, а вполне нормальный человек. Просто не зацикливайся на его статусе. Если бы ты не знал заранее, может быть, ничего бы и не заметил.
— Ага, как же, как же…
— Дик. Иди уже. В конце концов, ты сам запросил эту встречу.
— Чертова работа.
Орвуш поднялся с места, оправил форму, похлопал себя по карманам, проверяя, при нем ли все необходимое. Относительно удовлетворенный результатами ревизии, капитан пошел уже было на выход, но задержался в дверях:
— Хваш. Слушай, а у меня есть шанс успеть вытащить из кармана парализатор, если…
— Дик. Ты идиот.
— Значит, нет, — мрачно подытожил Орвуш.

Элиот добрался до назначенного ему кабинета всего на минуту раньше, чем Орвуш. Киборг успел освоиться, осмотреться и оценить популярность данного сегмента участка: в коридоре стояли у стен, сидели на лавках шестнадцать индивидов. Кто-то нервничал, кто-то нет, но своей очереди на общение с представителем галаполиции ждали все. Элиот совершенно не выделялся на их фоне, такой же ожидающий, малость растрепанный, просто одетый.
Точнее, Элиот думал, что он не выделяется.
— Господин Ривз, пройдемте со мной, — Орвуш нашел нужного ему человека моментально и просто, скользнув по лицу Элиота только мельком, для галочки. Для внимательного следователя одного взгляда на сложенные на коленях руки Эла было более чем достаточно, чтобы определить мужчину в верхние сегменты общества. Ухоженные руки, ногти, каких не бывает у «простых ребят» — и вот уже маскировка Элиота рассыпается, как карточный домик, в глазах того, кто умеет читать. Вот все остальные люди рядом — действительно «простые ребята», для которых, наверное, один-единственный поход в салон Ривза обойдется в месячную зарплату.
Еще интересное замечание: на руке у черноволосого мужчины не было личного терминала. Тоже деталь, бросающаяся в глаза. У любого бродяги есть терминал. А Ривзу не нужен…?
«Ах. Киборг», — напомнил себе Орвуш. — «Он сам более чем на треть машина, зачем ему еще одна на руке».
Если первое определение — совершенно точное, второе — спорное, то с третьим капитан ошибся. Личный терминал Элиот очень даже использовал, некоторые его функции система не дублировала, а еще некоторые преподносила не столь удобно. Просто пока что привычка носить что-то на руке не вернулась в образ жизни Элиота, ему было все равно, обхватывает ли браслет его запястье или лежит в сумке, как сейчас.
Элиот поднялся с места, молча проследовал за капитаном в кабинет допроса. Название страшное, но внутри все как в самом обычном офисе: окно, стол, кресло начальника, стул гостя, большое красное растение в кадке, автомат с напитками и даже андроид-секретарь.
Орвуш чувствовал себя не по себе в компании с киборгом (абстрагироваться от его статуса, как советовал Хваш, у Орвуша не получилось, чему очень способствовал сам Элиот). Ривз сразу поставил себя хозяином в кабинете, вольготно рассевшись на стуле, закинув ногу на ногу, прямо и без стеснения рассматривая Орвуша, в том числе и обеспечивая его контактом глаза-в-глаза. Сейчас Элиоту это нравилось, заставлять полицейского нервничать, отводить глаза, киборг чувствовал приятную власть над ним. Будто бы отыгрывался за те слова и слезы Имилы. Элиот сидел ниже Орвуша, но все равно смотрел на него сверху вниз. Орвуш просто возненавидел Ривза в первую же минуту. Впрочем, Элиот бы совершенно не расстроился, если бы узнал об этом. Но он не узнал. Дик умел держать себя в руках.
— Вы, я полагаю, капитан Орвуш? — Элиот скользнул взглядом по форме Дика, опознавая его ранг. Взгляд холодный (не от эмоций, а только кажется издалека таковым из-за цвета глаз), и голос тоже холодный. Настроение Эла дало резкий перегиб где-то в то время, как он зашел в кабинет капитана. Вроде без конкретной причины. Опять. — Беседа будет долгой, слушайте внимательно. Я много могу Вам рассказать.
— Я не сомневаюсь, — проворчал Орвуш, активируя запись на рабочем планшете. — Итак… Кем Вы приходились Альтаиру Шаксу?
Элиот немного помолчал.
— Давайте начнем иначе. Я сейчас просто расскажу Вам о том, что знаю. О тех, кого знаю. А Вы записывайте. И потом будете спрашивать. Я отвечу на все, что смогу. Только подтвердите мне доступ на своем планшете.
— …А?
Там-там. Планшет тренькнул, выводя запрос от Элиота на соединение.
— Это служебное устройство. Я не могу…
— Я не буду лазить по вашим файлам, только кину несколько десятков картинок. Вам ведь нужны иллюстрации к рассказу, верно?
«На треть машина», — напомнил себе Орвуш, чтобы подавить любопытство в том, чтобы узнать, как так это работает, что сидит себе человек, и из головы своей картинки на планшет шлет. Ясно, что без нейрошунта не обошлось, но откуда картинки-то… архив он с собой целый носит, что ли…
— Давай лучше на мой личный терминал, — машина, вот и «ты» само с языка соскочило.
— Давай, — Элиот не оставил это без внимания.
Больше никто сегодня друг другу не «тыкал».
Элиот рассказывал долго, очень долго. Он даже сам не ожидал того, что у него есть столько всего про Шакса и его подельников. Эл рассказывал и рассказывал, жестикулировал, пересылал на терминал Орвушу некоторые данные. Он старался не упустить ничего, ни единой детали. Примерно половину историй киборг дублировал с историями Альта, потому что Альт тоже не молчал, но Эл добавлял некоторые подробности со своей стороны. Вторая половина историй была для Орвуша совершенно новой: это были те истории, о которых Альт уже забыл; те, о которых его никто не спрашивал; и, наконец, те, о которых Шакс сам просто не знал. Элиот общался с командой "Стрелы", кое-что подмечал, будучи в своих рутинных трудах, и накопил некоторый объем своих собственных данных и выводов. Система помогла ему воспроизвести те данные, те многозначные контакты, адреса, которые простой органик просто не удержал бы в памяти. Что-то было мусором, что-то — бесконечно ценной информацией, но даже погружаясь так глубоко в изнанку преступного мира и вынося оттуда его секреты, Орвуш устал. Прошло три, четыре, пять, шесть, семь часов, а Элиот все говорил и говорил. К исходу седьмого часа киборг начал хрипеть, часто трогать горло под шарфом, а к концу восьмого окончательно потерял голос, и перешел на общение в формате трансляции текста, своих теперь немых реплик, Орвушу на терминал. Пару часов назад Дик думал: «когда же этот мужик наконец замолчит», но когда это случилось, то стало ясно, что желание изначально было неверным. Даже потеряв голос (шутка ли? После недавней операции на связках говорить сначала целую ночь, а потом еще целый день почти без остановки), Элиот продолжал выдавать новые и новые данные. Орвуш уже с трудом воспринимал их, но тщательно документировал, зная, что разбираться с этим будет потом долго. Но какой подъем в ранге ему теперь обеспечен…! Столько лиц, адресов, контактов, и все — пиратские. Просто клад.
К концу допроса-беседы Элиот уже больше не терроризировал Орвуша, а Орвуш больше не ненавидел Элиота. Они оба устали, но оба были довольны итогами рабочего дня. Даже пожали друг другу руки на прощание.

«Типали» ждала Элиота на стоянке полицейского участка еще с середины дня, когда киборг, наивно полагая, что скоро закончит, отправил флаеру сообщение с приказом явиться на такой-то адрес. Как индивиды раньше жили без автопилота…? Наверное, пришлось бы сейчас брать такси и ехать к своему дому, где оставил свой флаер, чтобы лететь на нем куда-то дальше.
За Дженнифер Элиот договорился заехать к ней домой через два часа. Несмотря на позднее время, превзошедшее все ожидания, рыжая еще не успела что-то доделать, и Элиоту надо было заехать к себе в гостиницу, чтобы привести себя в порядок, собрать немногочисленные вещи и выселиться. А еще по пути в гостиницу заехать в аптеку, купить обезболивающего и закинуться сразу тройной порцией. Не в том проблема, что связки физически не функционируют, а в том, что даже молчать было так больно, будто ножи глотаешь, что уж говорить о попытках произнести что-то вслух…?
Полегчало быстро.
Дома сразу захотелось искупаться, все-таки ночь была проведена на тюремной лавке. Элиот сделал это, осторожно, в два приема, чтобы не намочить шею: сначала ополоснул тело от плеч и ниже, потом под слабой струей воды вымыл голову. Вопреки обыкновению, сегодня киборг плескался в прохладной воде, чтобы освежиться и взбодриться. Усталость сильно наросла к концу дня, и теперь еще и спать хотелось. Эл не спешил с тем, чтобы взвинтить себя при помощи системы, все-таки он еще не падал с ног, и была надежда отоспаться во время варп-прыжка.
А еще холодный душ помог почувствовать себя бодрее.
Свои старые-новые бродяжьи обноски Элиот вышвырнул в мусорку, только очки оставил. Все-таки столько бумажек к ним, принадлежали какому-то известному человеку, можно сказать, наследие культуры. Может, даже когда-нибудь можно будет прислать их обратно в музей.
То, что Элиот принес с собой в котомке, надевать уже было нельзя, поскольку оно совсем измялось. Но запасная одежда у него была с собой, конечно, в одном полном комплекте. Темно-серые бесшовные брюки, белая рубашка с V-образным вырезом, с рукавами до локтей. Вырез сейчас — точно не то, что надо, но на этот случай у Элиота был легкий голубой платочек, который киборг снова повязал себе на шею. На ноги обуть легкие ботинки со скошенными внутрь невысокими каблуками. Надеть на запястье личный терминал. Причесаться аккуратно, разбирая пряди, показывая все достоинства новой стрижки — и можно выходить.
Сдав на стойку ключи и получив на прощание дежурную улыбку девушки с рецепшена, Элиот снова вернулся к своему «Типали». Огромный флаер уже не казался монстром, но и не нравился, Эл просто с нему привык, притерпелся. Сойдет.
Лететь до дома Дженнифер из центра оказалось всего минут пятнадцать. Но на часах уже 22.43.
Эл коротко коснулся сенсора-звонка, и отступил назад, в полутень подъезда, ожидая Дженнифер. По расчетам киборга, камера все равно должна была до него достать и показать рыжей, что гости званые.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Эрин Дата: Воскресенье, 24-Апр-2016, 18:04:46 | Сообщение # 483    

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2278
Репутация: 274
Вес голоса: 5
391е сутки, Фельгейзе, вечер в полицейском участке №13

Как билось сердце колонии, так же сейчас билось сердце участка. Тихое гудение вентиляции, чьи-то шаги. Голоса, слышимые сквозь стены, и крики, и шёпот. Течение воды в трубах. Едва слышные сигналы флаеров, доносящиеся извне, из манящего, загадочного большого мира. Мира, который Альтаиру уже не ощутить на своей шкуре.
Участок дышал. Был полон запахов и звуков, составлявших его сущность. Живое неживое существо. Организм из бетонно-металлической плоти.
Много лет Шакс думал, что разучился так слушать. Знать о том, что происходит далеко вокруг, не сдвигаясь с места, видеть жизнь в холодных лабиринтах мёртвых стен. Но здесь, в этой маленькой камере, в которой нет ничего, кроме мучительного ожидания, он открыл эту способность заново.
Закрой глаза, растворись в пространстве. Потеряйся во времени, слейся с кислородом, затаись в тенях по углам. Откажись от бесполезного зрения — слушай, дыши в такт. Вдыхай чужие голоса, стань единым целым со всей этой живой махиной.
Слушай, как бьётся сердце. Несуществующее сердце холодного здания. Слушай его голос, звучащий сотнями других голосов.
Тихий, крадущийся, но вполне уверенный шаг по коридору. Нет прицокивания каблуков, наоборот — мягкая, едва слышкая поступь. Но зато - приглушённое брякание когтей. Когда звук шагов замер напротив решётки, Альтаир открыл глаза, и мир моментально сузился до пределов камеры в жалких три на два метра.
- Давно не виделись. - слегка шепелявый голос раздался в воздухе, окончательно обрезав нити связи с тем, что находилось за пределами камеры.
- Здравстуй, Сайрин, - Шакс криво усмехнулся. - Что ты здесь делаешь?
Гуннарка хмыкнула, поведя ухом.
- Я работник тюремного отдела из класса «конвоир-надзиратель». Догадайся с трёх раз, почему я здесь.
Альт задумчиво наморщил острый нос.
- Сегодня снова твоя вахта, да?
- Браво! - ехидно выплюнула рогатая. Смерила пирата взглядом, скептически сощурила глаза, повернув уши назад. -У тебя есть целых две кровати. Почему ты всегда катаешься по полу?
Нейри сконфуженно поднял бровь, лёжа поперёк камеры, ногами к стене и головой к решётке, глядя на зелёную снизу вверх. Он никогда не задумывался об этом, даже не замечал за собой этой странности. И сейчас ему самому стало интересно.
- Я понятия не имею. - честно признался пират. - Наверное, мне так больше нравится.
- «Наверное»? - гуннарка подозрительно задрала надбровную дугу.
- Я уже ни в чём не уверен, - спокойно дёрнул плечами Альт. - В том, что чувствую — особенно. ...У меня есть шанс стать пациентом психбольницы. Как думаешь, это хуже тюрьмы?
- Не знаю, - Сайрин уселась на пол перед решёткой, и теперь, чтобы смотреть на неё, приходилось либо выгибать шею, либо сильно закатывать глаза. Это Шаксу не нравилось, а потому он перевернулся и уселся на колени напротив лейтенанта. - Я не была в психушках, особенно в психушках для преступников. Наверное, не сильно отличается, разве что кроме надзирателей с парализаторами есть куча ребят в докторских халатах, которые всё время заставляют тебя проходить всякие тестики и жрать таблеточки.
- Кошмар-то какой, - грустно-шутливо прокомментировал нейриец.
- Сегодня приходил давать показания твой товарищ. - обронила Сай. И добавила: - Киборг.
Если на первую фразу Альтаир лишь любопытно приподнял бровь, то на уточнение почти буквально сделал стойку, резко подавшись вперёд, вытянувшись, как струна, в сторону Сайрин. Лейтенант от такого неожиданного движения даже вздрогнула, качнулась назад.
- Он... он был здесь? Прямо здесь?! - глаза пирата лихорадочно заблистали. - Что, что он говорил?!
- Что это с тобой? - скривилась Сай, - Не знаю я, что он говорил. Даже лично его не видела.
Жёлтые глаза погасли. Шакс разочарованно опустил голову, занавесив лицо спутанными волосами, вернул своё тело в расслабленное, относительно вертикальное состояние.
- Я сюда не об этом болтать пришла. - сообщила Сайрин, указав взглядом куда-то вниз. Альт проследил за её глазами и только сейчас заметил небольшую, самую настоящую, бумажную книгу в её опущенных на колени руках.
- «Сказки народов Ахвешта»? - прочёл он на обложке.
- Ты рассказал мне идиотскую сказку. - усмехнулась гуннарка. - Я хочу показать тебе, как выглядят нормальные.
- Сайрин, - серьёзно произнёс Шакс. - Тебя уволят. Если кто-то узнает, тебя уволят. Со мной запрещено общаться не на допросах, это место не даром зовётся изолятором.
- Не думаю, что уволят. Но выговор серьёзный точно влепят, - беспечно пожала плечами лейтенант. - Впрочем, даже если уволят — пускай. Я всё равно не люблю эту работу.
- Ты занимаешься тем, что не любишь?
- У меня нет образования, и, когда меня выставили из дома, путей было не много. Полиция оказалась самым удобным вариантом. - она снова пожала плечами. - Быть надзирателем оказалось чертовски скучно. Мне совсем не нравится абсолютно всё, что я тут делаю, но у меня нет других путей. В конце концов, это лучше, чем, допустим, армия или бытие официанткой. Или уборщицей... Но знаешь, без диплома даже на эти работы не везде берут.
- Ты можешь пойти учиться. Тому, что тебе нравится. Разве нет? - лицо пирата непонимающе вытянулось.
- Легко сказать! - сверкнув коричневыми зубами, Сай недовольно отвела взгляд, озлобленно растопырив рога. - Комбинировать учёбу с работой, носиться туда-сюда... Да что там! Я, наверное, вступительные экзамены-то не сдам.
- Ты даже не пыталась, я прав? - Альт скрестил руки на груди, ехидно сузил глаза.
- Это сложнее, чем ты думаешь. - фыркнула рогатая. - Ты всю жизнь проторчал в космосе и нихера не знаешь, ты не можешь понять.
- Ты права, я не знаю. - кивнул Альт. - Но знать не нужно для того, чтобы понять именно эту проблему. Ты плывёшь по течению, Сай. «У меня нет образования? - Ну и не надо!» «Я ненавижу свою работу? - Ну и ладно, всё равно же платят.» Сайрин, для того, чтобы что-то поменять, нужно прежде всего оторвать свою задницу от насиженного места. Начать грести, потому что течение не всегда будет нести тебя туда, куда ты хочешь. Ты делаешь то, что не любишь — ты уже давно плывёшь не туда. Нельзя ждать, течение никогда не взнесёт тебя на вершину, потому что всё и всегда стекает вниз. Это закон мироздания.
- Ты просто не...
- Заткнись! - злобно перебил её Шакс не своим голосом, из замученного доходяги разом ни с того, ни с сего превратившись агрессивное костлявое чудище. Правда, всего на несколько секунд — этот облик рассыпался так же быстро, как и возник. - Ты не узнаешь, насколько это сложно в действительности, пока не попробуешь. Жизнь — это борьба, вот что я понял. Если ты не будешь бороться, она однажды схватит тебя и посадит в клетку, совсем как меня. Потому что я не боролся. Я плыл по течению — и в один прекрасный момент рухнул с водопада.
- Всё сложнее, чем кажется со стороны, - всё ещё настаивала Сайрин, хотя уже и не так уверенно.
- Не узнаешь, пока не попробуешь. - с нажимом повторил пират. - Вернуться к началу всегда можно, но ты не можешь достигнуть своих целей, не сделав и шагу. И, поверь, достижение мечты окупает все камни, о которые ты споткнёшься на пути к ней. Получить счастье можно только поймав его своими руками, найдя в себе смелость грести наперекор течению. Я слишком поздно это понял, но у тебя-то есть ещё шанс. Не упускай его.
Не плыви по течению, Сай.
Никогда не плыви по течению...


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Призрак Дата: Воскресенье, 24-Апр-2016, 20:56:12 | Сообщение # 484    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
391е сутки, Фельгейзе

— За город? Просто так, покататься? — уточнил Каи. — Крутяшно, давай! Ты с самого детства, наверное, летаешь...?
— Нет, конечно. Если хочешь, я потом расскажу тебе весёлую историю о том, как этому училась, — с добро-ехидной улыбкой отозвалась Йун.
— Заметано.
Следующее приключение случилось тогда, когда флаер уже сел на стоянку. Йун снова вознамерилась расчесать Каи-Лира, и мавхарн этому не воспротивился, только ворчливо отметил про себя, что он за всю свою жизнь так много не расчесывался, как за последние сутки. И шапку Йун у него забрала, заменив ее на резинку. Каи почувствовал, что становится для Йун чем-то вроде домашней игрушки, куклы для девочки, и пока не знал, как к этому относиться, нравится это ему или нет, или все-таки безразлично. На данный момент последний вариант вроде бы стоял ближе всех к истине.
А потом Йун еще и платок ему на шею повесила. Такой бежевый, мягенький и со стороны вполне симпатичный, вот только неудобный. Каи-Лир ослабил его на шее, создал впереди у горла что-то вроде маленькой воздушной зоны, чтобы уменьшить площадь прикосновения ткани к себе. Какие же все-таки неудобные все эти обтягивающие вещи. И новые джинсы к этим неудобным, обтягивающим вещам тоже относились: они немного терли между ног, слишком тесно обхватывали ноги, и будто даже мешали двигаться коленям. У Каи даже походка изменилась, стала неестественной, а еще он периодически чесался в довольно интимных местах.
Только джемпер из всех обновок его и радовал. Добрый, мягкий и свободный. Что интересно, вопрос о том, ради чего и почему он так мучается и терпит всю эту странную одежду, даже и не промелькнул в голове Каи. Он будто бы уже отдался Йун, позволил до определенных пределов ей с собой играться. К этой милой, маленькой таними у него возникло совершенно необъяснимое доверие, Каи было хорошо и спокойно рядом с ней. Если бы мавхарн захотел найти аналог такого отношения к другому индивиду в своем прошлом, то он бы его просто не нашел. Когда это началось...? Когда Йун начала о нем заботиться? Когда так здорово прокатила на флаере, когда просто так купила ему вещи? Все внесло определенный вклад, единственное яркое событие Каи-Лир выделить не мог.
— Ну что? Как настроение? — Йун открыла дверцу, уже собираясь выпрыгнуть из флаера.
— М-м... не знаю, — мавхарн философски пожал плечами. — Вроде норм.
— Тогда пошли.
Салон "Йенвэкс" приветливо открыл большие, стеклянные двери перед посетителями. Точнее, посетителем пока был только Каи, Йун-то здесь работала на постоянной основе. В оформлении прихожей было много салатового, серого и белого, довольно нейтральной гаммы, которая показалась бы Каи-Лиру скучной, если бы не картины, висящие на стенах. Все такие яркие, такие непонятные. Каи-Лир приблизился к ближайшему полотну, почти лицом уткнулся в него, пытаясь понять, что же тут нарисовано. Какие-то пятна, бледно-зеленые, с красными вкраплениями, и все размазанное, будто не в фокусе.
— Сюда вырвало клиента? — обернувшись к Йун, робким полушепотом поинтересовался Каи-Лир. В ответ на такой вопрос тут же прозвучал сухой, старческий кашель, будто бы кто-то немолодой слюной подавился. Или репликой. Каи-Лир перевел взгляд на звук и только тогда заметил, что за стойкой регистрации сидит старуха-саахшветка и пялится на него очень злобными глазами.
— Здрасьте...?



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Эрин Дата: Воскресенье, 01-Май-2016, 19:49:18 | Сообщение # 485    
Сообщение отредактировал(а) Эрин - Воскресенье, 01-Май-2016, 19:49:43

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2278
Репутация: 274
Вес голоса: 5
У Дженнифер уже рабочий день закончился, а Элиот все продолжал давать показания. Списались в итоге на том, что Ривз заедет за ней, как только закончит со своими делами. Роуз, конечно, могла и подождать, но, всё же, свободное время решила провести с большей пользой. Да и переодеться бы не помешало...
Квартира встречала прежней серостью типовой обстановки. И доставленными вчера поздним вечером двумя внушительными ярко-красными пластиковыми коробками, длинной трубой-футляром, а так же высотой с табуретку узким зелёным цилиндриком у входа. Вчера никакого желания разбирать их не было, хотя этот заказ Дженни очень ждала, а вот сегодня она чувствовала вполне подходящее настроение.
Если тебе что-то не нравится — нужно изменить или уйти от этого чего-то подальше. Так как жить кроме этой квартиры Роуз было негде, у неё оставался только первый вариант. Открываемая крышка издала типичный для пластика глухой хруст. За нею скрывалось много разных ярких мелочей. Бесполезных, но в какой-то степени способных скрасить это неприятную квартирку.
Грязно-жёлтый диван в чёрную клетку первым пал жертвой содержимого коробки. Этот предмет мебели Дженни ненавидела с самого своего переезда сюда, и теперь, наконец, скрыла его противную пигментацию под чехлом, раскрашенным так, будто он сшит из лоскутков разных цветов и фактур. Жестоко отколупав от окна старые, пыльные серые жалюзи, Роуз прикрепила на их место новые, тёплого бежевого оттенка. Из зелёного цилиндра был извлечён и поставлен на подоконник цветок с длинными вертикальными веточками, похожий на гибрид карликового бамбука и орхидеи. Свободные места на книжных полках заняли собой небольшие, замысловатых форм баночки, все разные, наполненные цветными камешками. Пустая стена напротив окна, которая всё время раздражала Джен, была заклеена огромным фотоплакатом, изображавшим то ли восход, то ли закат над полем, сплошь засаженным лавандой. Скучное белое постельное бельё на кровати скрылось за ярким узорчатым покрывалом, сверху наплюхались цветные декоративные подушечки. Небольшая картина над рабочим столом, в тонкой белой рамке, но сама по себе яркая и сочная. Тонкий торшер на складной ножке, с персиково-оранжевым абажуром в форме высокого конуса со срезанной макушкой, пристроенный в дальнем углу гостиной. Цветные подушечки на кухонные стулья, расписная вазочка для фруктов на обеденный стол.
Маленькие вещи, но способные так много изменить. Теперь квартира хоть всё ещё и была пустоватой, но по крайней мере не заставляла чувствовать себя героем древнего фильма, ещё тех времён, когда всё кино было чёрно-белым. По общим подсчётам относительно времени договорённости, до прихода Элиота после окончания всей этой декоративной возни осталось довольно недолго. Пора собираться.
Настроение было такое, что хотелось одеться в самое-самое нарядное, что только есть в шкафу. Увы, но наиболее нарядным предметом в не блещущем разнообразием модных изысков гардеробе Роуз была одна только белая блузка со свободными, мешковатыми рукавами из полупрозрачной кружевной ткани на узких манжетах. Часть от груди и ниже состояла из той же материи, что и рукава. Картину довершал широкий вырез-лодочка, скромно приоткрывавший плечи, покрытые крапушками веснушек. Эту блузку Дженни любила и себе в ней очень нравилась, а потому в наряд сия представительница одежного племени была включена незамедлительно. Увы, иных «праздничных» вещей у Роуз не имелось, а потому в дополнение пошли исключительно простые, узкие серые бриджи и белые туфли с почти плоской подошвой — какая-то странная у Джен возникла мысль, что придётся много ходить...
Что делать с волосами, Дженни придумывала долго. Но до прихода Ривза так и не пришла к какому-то решению, а звонок в дверь окончательно сбил её с мысли. Рыжие волны так и остались лежать на плечах.
— И снова здравствуй, - улыбнулась Дженнифер, впуская Элиота в квартиру. — Чай, кофе будешь, или едем без промедлений?
— Привет, — Элиот не стал мяться на пороге, зашел внутрь квартиры сразу, как только Дженнифер посторонилась, пропуская гостя внутрь. — Чаю было бы неплохо. Можно, я немного осмотрюсь…?
Собственно, вот это «осмотрюсь» интересовало Эла куда больше, чем чай, даже если бы к чаю полагалось сытное угощение. Не дожидаясь ответа подруги на свой вопрос, заданный чисто из приличия, киборг уверенно прошел в гостиную, посмотрел налево, посмотрел направо, выбирая самые интересные объекты для более детального ознакомления. В целом гостиная выглядела свежо, миленько и вполне обитаемо. По крайней мере более обитаемо, чем собственная квартира Элиота на Паналуи. Эл будто бы там вообще не жил, только переночевать заваливался, а у Дженни тут и подушечек целый набор, и фотокартина на всю стену, и пестрый, теплый пледик на диване, и шкафчик, вовсе не пустой, а с заставленными и украшенными полками. Все для уюта. Жилье может много рассказать о человеке, вот Эл и любопытничал, как и чем живет Дженнифер. Сама рыжая-то не слишком много успела ему о себе поведать.
В первую очередь Элиот подошел к книжному шкафу, заприметив там несколько бумажных книг. Интересно, что Дженнифер читает…? Так, книга по истории войны с Роем Ахнор, два военных романа, несколько пособий по биологии, галактическая мифология… Какая скукотища. Зато по соседству с книжками — разные вазочки, заполненные цветными шариками. Элиот запустил руку в одну из вазочек, достал оттуда несколько шариков, рассмотрел их на открытой ладони. Гладкие, блестящие и прозрачные, поодиночке не слишком интересные, но вместе создающие очень яркий и живой натюрморт.
— Ты совсем недавно здесь обустроилась, да? — уточнил Эл, отправляя шарики обратно в вазу по одному. Каждый бросок сопровождался тихим, коротким полузвоном. Идеально чистые, новые, без единой пылинки шарики. Либо Джен каждую неделю перемывает содержимое каждой вазы, либо просто купила этот декор совсем недавно.
— Недавно, недавно, — Джен легонько кивнула. — Но живу тут аж с самого перелёта на Фельгейзе, с начала стажировок.
«Значит, по крайней мере сорок суток», — прикинул Элиот. — «Наверное, она, как и я, не особо много времени проводила в своей квартире».
— Твоя семья? — следующим объектом, привлекшим внимание Элиота, была фотопроекция на одной из полок. На проекции была Дженни, совсем еще девчонка, вряд ли ей было больше двенадцати лет. Рыжая, с косичками, на кого-то надутая. Рядом с ней — такой же рыжий пацан, гордо задирающий нос. Совсем еще малявка, небось и в школу-то еще не взяли. За детьми — молодой мужчина, последний рыжий с фотографии. Он улыбается, держит детей за плечи, и у него теплые глаза. Чуть левее от мужчины стоит женщина, чертами лица похожая на всю остальную троицу, она тоже из «породистых рыжих», даже веснушчатая, вот только волосы у нее не рыжие, а почти белые. Если забыть про цвет волос (в конце концов, тоже мне важная деталь, ведь волосы могут быть просто окрашены), то женщина очень походила на нынешнюю Дженнифер. Мама, тут даже и малейших сомнений быть не может. Мама улыбается, но только ее улыбка не совсем искренняя. Она старается держаться, быть в общем празднике, но видно, что на самом деле она очень устала. Мама, папа, дочка, сын — а в стороне от это семейной картины стоит темноволосый мужчина с резкими чертами лица, с холодными зелеными глазами, мыслями находящийся сейчас явно не здесь. Мужчина стоит по стойке смирно, он напряжен, его поза неестественна, и видно, что ему в тягость находиться сейчас здесь. Кто он вообще такой и что делает на фотографии?
— Ты, братишка, мама, папа, — Элиот смотрел на центр фотографии. — Собачка ваша. А этот мужик кто такой?
Киборг дернул головой в ту сторону, в которой обособился ото всех Джеймс.
— Ты дядю с отцом перепутал, — коротко поправила Дженнифер.
Отец. Ого. Он вообще был будто здесь не к месту, будто лишний, будто рядом стоит не его семья. Элиот вспомнил свою детскую фотографию, где были он, его отец и мать, и все были совершенно счастливы. Пусть их было только трое, но они все были счастливы вместе. Смотреть на Джеймса было неприятно, но он будто бы притягивал взгляд, такой он был особенный, выделяющийся среди своей семьи. Элиот почувствовал короткий укол жалости к Дженнифер. Наверное, тяжело расти рядом с таким человеком.
А ему, Элиоту, во всем было ли легко в детстве…? Но черноволосый все еще ничего о себе не помнил.
— Расскажи о них, — Элиот обернулся к Дженнифер, посмотрел ей в лицо, чуть смущенно улыбнулся. — Знаешь, дома на своем столе я нашел семейную фотографию из своего детства, но я все еще ничего не помню о прошлом. Каков был день, когда вы все вместе сфотографировались? Весело иметь братишку, или вы постоянно дрались? Твой дядя — он, наверное, очень близкий тебе человек? Ты говорила, что он научил тебя стрелять. Джонатан, верно? По-моему, он вас с братом просто обожает. Много вместе времени проводили? А твои родители? Их ты часто видела? А сейчас? Вся твоя семья осталась на Луне?
— Я плохо помню тот день, — покачала головой Джен. — Кто-то меня обидел, и я даже ради фотографии улыбаться отказалась — всё, что осталось в памяти. А рассказать... - Роуз отвела взгляд в сторону, нервно поведя плечом. — Мы с Дэнни буквально ненавидели друг друга в детстве. Я всё время ревновала взрослых к нему, хотя поводов не было — у всех хватало времени на нас обоих в равной степени. Но, когда он стал старше, а я — умнее, мы поладили. Дядя Джон этому тоже способствовал. Знаешь, именно ему я обязана всеми светлыми воспоминаниями о детстве. Этот человек вырастил меня, вырастил Дэнни. Он учил нас любить жизнь такой, какая она есть, хотя я до сих пор не совсем понимаю эту его философию. Он привил мне желание познавать мир. Если бы не Джонатан, я бы никогда не оказалась здесь, а сидела бы в какой-нибудь лаборатории на задворках Луны. Он научил нас, что иногда нужно «сделать шаг в пустоту, чтобы нащупать новую ступень». Я его сделала, и не жалею. Джон всегда был для нас большим отцом, чем Джеймс. Родители всегда были рядом, я видела их чаще, чем любящего путешествия дядю. И вместе с тем, их в моей жизни практически не было. Мама тогда была замученной женщиной, уставшей от бесконечных уборок, стирок и готовок. Она всегда была слабой, и у неё не оставалось сил на то, чтобы достаточно активно занимать нас, гиперактивных детей. Она всегда была какой-то вечно находящейся поблизости, но бестелесной тенью. Отец тоже каждый день являлся домой — и вместе с тем я нечасто его видела. Он уходил рано утром и приходил поздно, иногда глубокой ночью. Никогда ни о чём не рассказывал. Всё его воздействие на нас ограничивалось проверкой домашнего задания и чтением безэмоциональных лекций, когда мы делали что-то не так, от которых хотелось спать. Наше мнение, наши чувства его никогда не интересовали. Я любила его всем сердцем и очень грустила от того, что он будто не замечает этого. У меня были заботливая мама, доставучий брат, славный дядя, но ты ведь понимаешь, всегда больше всего хочешь того, что сложнее получить. Или того, чего попросту нет. Я помню всего один одобрительный взгляд с его стороны — в день, когда я решила стать биологом. — Дженни ядовито, грустно усмехнулась. — И ни единого разговора по душам. Я рада, что он теперь далеко от меня.
Дженни сильно удивила киборга, но он не подал виду, не выразил сильных эмоций, просто внимательно выслушал рыжую. Удивление Элиота исходила не из содержания истории семьи Дженнифер, на самом деле не слишком уникальной, если разобрать ее на части, а только лишь из факта того, что эта история в принципе была рассказана. Очень личная история. Элиот, способный вывалить даже незнакомцу довольно личные подробности своей жизни, не был уверен, что на месте Дженнифер был бы так же откровенен. Со стороны рыжей такая откровенность была особенно удивительной, поскольку для нее что угодно рассказать о себе было проблемой, что уж говорить о таком рассказе.
— И ты совсем не скучаешь? — негромко спросил Элиот, чуть прищурив глаза, слегка наклонив голову к левому плечу.
— Скучаю, конечно. — снова кривая усмешка. — По Джону, по Дэнни, по маме — да. По отцу тоже. Но скорее от непривычки.
— Я бы хотел когда-нибудь с ними познакомиться… — пробормотал Элиот, потом вдруг оживился, вскинул голову: — Хей, Джен, пригласи меня когда-нибудь на семейный пикничок. Если, конечно, твои родные не имеют ничего против киборгов, бывших рабов и тех, кто публично обвинен в том, что путает добрых людей своими нездоровыми психическими фантазиями о несуществующих пиратах.
— Думаю, дядя и Дэнни такому гостю только обрадуются, — Джен неуверенно улыбнулась. — Отцу было бы всё равно. Так что, знаешь, может быть когда-нибудь...
— Заметано, — Элиот прищелкнул пальцами. — Только давай уговоримся на то обозримое «когда-нибудь», до которого все-таки доживем.
Следующим номером в списке интересов Элиота оказался новый Роузовский цветок на окне. Киборг подошел к нему, сунул нос в соцветие, вдохнул сладко-мятный запах. Интересно. Пока Эл эстетствовал, система, связавшись с интернетом, выдала ему краткую сводку по этому растению.
— Акририя, отличный выбор, — Эл не мог не блеснуть тем, что «узнал» растение. — Ладно, Дженни. У тебя уютный домик. Пойдем?
Про чай так и не вспомнили.
— … должен тебя предупредить, что этот странный флаер попал ко мне практически случайно, — сообщил Элиот Джен перед тем, как представить ей своего арендованного монстра (который, кстати, уже залез на дополнительные сутки аренды), огромного и черного, с замененным на экран лобовым стеклом. — Обычно мне нравится нечто другое. И, кстати. Азри недавно передавал тебе привет.
Почему Эл именно сейчас вспомнил Азри? Потому что собирался вести флаер до космопорта именно в том режиме, на который он недавно жаловался длаю: в ручном, с урезанным функционалом из-за слишком прямого восприятия реальности системой и из-за слишком чутких настроек камер «Типали» на отслеживание глаз пилота. Ну, что же. Многие всегда так водят. «Отрубаться» рядом с Дженни, уходя в программную связь с кораблем, не хотелось.
Д космопорта добрались без приключений. Вот вроде бы ночь, а народу там всё равно пруд пруди. Снуют туда-сюда, торопятся, гудят, как пчёлы в улье. Ну, в общем-то, а что ещё ожидать от транспортного узла, находящегося вблизи густонаселённых мегаполисов? А ведь это Фельгейзе, считай, непрестижные окраины советской зоны. Страшно вообразить, что тогда происходит в окрестностях Централи!
Дженнифер здесь, среди кучи индивидов, снующих туда-сюда, было очень некомфортно, она жалась к Элиоту, цепляясь за него, как цепляется за родителей боящийся отстать и потеряться ребёнок. Она впала в абсолютную прострацию, полную пассивность, так что с билетами, временем и другими побочностями подобных путешествий Ривзу пришлось следить в одиночку.
Полёт до Корвиса тоже прошёл без приметных проблем. Исключая буйного ребёнка-илидорца, который пинал спинку кресла Джен и всё время на что-то возмущался противным голосом. В конце концов, на него ополчились все близсидящие пассажиры, а Дженни его тихонько ненавидела, и к началу варпа, под гнётом гневных цыканий, маленький гад соизволил затухнуть. В течение полёта Элиот дремал, а Роуз развлекала себя чтением инструкции по безопасности и правильному поведению на борту, снабжённой очень странными картинками. Так Роуз узнала, что совокупляться в салоне можно только с разрешение соседних пассажиров, а занимать для этих целей кабинки туалетов категорически запрещено. Ещё она узнала, что соседи спереди — саахшвет и илидорка, — проиграли друг другу в карты по двенадцать и пять раз соответственно. Что пинателю её кресла девять лет, что его почему-то зовут Кубин, и вчера он получил в школе тройку по рисованию. А так же что две стюардессы явно нарушали ранее упомянутые предписания инструкции по безопасности и правильному поведению на борту и в туалетах конкретно.
Ко времени долёта все успели относительно проспаться. Корвис встречал привычными огнями, голографическими экранами и воздухом более прохладным и сухим, чем на влажном тропическом Фельгейзе. До кинотеатра, того самого, под открытым небом, добирались на такси. Пилот был какой-то кривой и водил очень странно, двигая флаер рывками, всё время креня его левый бок. И постоянно что-то нервно бормотал. Подозрительный тип. Слава всем богам, этот полёт был совсем недолгим.
Кинотеатр находился за городом, чтобы огни и звуки улиц последнего не мешали проекциям. Смотреть фильмы, романтично лёжа на травке, когда экран — это небо над головой — не шутка ли? Как подтвердило увиденное, нет.
Сам культурно-развлекателный объект был похож на приличных, даже очень приличных размеров стадион без крыши. Кольцевое, не очень высокое здание эллипсоидной формы, не слишком ярко, но очень красиво переливающееся цветными , умиротворяющими картинами. На его внешних стенах то рыбы плавали, то птицы летали, то над полем цветов заходило солнце. Одно только здание кинотеатра уже было большим круглым экраном. Простым по архитектуре, но красивым и завораживающим, настраивающим на расслабленное состояние своими красочными метаморфозами
Внутри было светло, оживлённо и многонародно. Причина этого быстро выяснилась — сегодня премьера! Да и не какого-нибудь посредственного проходняка, а, согласно большому количеству афиш, настоящего апогея киноиндустрии в этом году. "Новое слово в галактическом кинематографе", "Захватывающих экшен с элементами глубокой психологической драмы!» - гордо провозглашали большие буквы на этих самых афишах. Описания у фильма тоже было ничего, хотя, судя по всему, он и обещал быть довольно пафосным.
Правда, когда стало понятно, что большинство главных героев — гурталины, Эл и Джен получили повод насторожиться. Они ведь ещё хорошо помнили просмотренный на базе «Погоди, я тебя съем!» Но сеанс показа именно этого «нового слова» был самым близким и удобным. Что ж, была не была!
Купили билеты, в просторном холле дождались начала. Когда время настало, толпа страждущих повалила к стеклянным воротам, ведущим во «двор» кинотеатра. Чтобы зрителям не было жёстко, грязно или холодно сидеть на земле, по билетам всем выдали мягкие резиновые коврички для лежания, а так же подушки тем, кем они требовались. Всё-таки, весь фильм предстояло смотреть либо задрав голову в небо, либо лёжа, и это время стоило бы провести с комфортом.
Элиот и Дженни успели занять своими ковриками удачное место почти в самом центре зала-двора. Расположившись поудобнее, уставившись в небо, они принялись ожидать начала. Несколько минут — и вот, вступительные титры. И огромными буквами, под эпичную музыку, название:
«Стерилизатор».
Пока что парочка не знала, что этот поход в кино им запомнится надолго...

391е сутки, Фельгейзе, всем известный полицейский участок №13

— Ка-а-нец. — Сайрин тихонько захлопнула книгу и устало зевнула.
— Я не понимаю. — помолчав, покачал головой Альтаир. — Я опять ничего не понимаю.
Ахшветские сказки были странными. Шакс никак не мог разглядеть в них какую-либо мысль, совет, фолософию. Это была чёткая последовательность событий, но она не несла в себе абсолютно никакой морали. Да, все эти сказки были куда логичнее и достовернее, чем история, поведанная Альтом для лейтенанта, но в чём смысл рассказывать сказку, если она ничему не учит? Все сюжеты об одном — кто-то пошёл туда-то за тем-то и в итоге убил того-то. Все четыре, которые Сайрин успела прочесть нейрийцу. Шаксу это не нравилось, потому что эти истории можно узнать и тут же забыть, закопать их поглубже в памяти.
— Не понимаешь, потому что ты не ахшвет. — усмехнулась Сайрин. — Ты не можешь увидеть некоторых тонкостей.
— Тогда зачем ты мне это читала? — непонимающе расширил глаза пират. — Почему именно эта книга, если ты знала, что я ничего не пойму?
Гуннарка хитро улыбнулась.
— Чтобы тебе было, о чём подумать. Мне нравится, как ты стремишься найти смысл во всём. Если покопаешься, то, может, увидишь суть. Если уж не заложенную авторами, так изобретённую тобой самим.
Альтаир помолчал, задумчиво глядя куда-то сквозь Сайрин.
— А это тебе зачем? Ну, чтобы я думал?..
— Думать — это полезно. — рассмеялась рогатая. — Тебе ведь скучно здесь сидеть просто так? Вот, это мой тебе подарок. Развлекайся осмыслением.
— Тебе говорили, что ты противная девчонка, Сай? — Шакс ехидно сощурил глаза, и его губы дрогнули в краткой улыбке.
Лейтенант ничего не ответила, только беззлобно фыркнула. Воцарилось молчание, и в этот момент Сайрин очень, очень не понравилось, как на неё посмотрел бледнолицый. Мелькнуло в его взгляде какое-то ненормальное оживление, больная одухотворённость, странно сверкнули из-под белых ресниц оранжевые огоньки зрачков. Он подался вперёд, почти уперевшись лицом в решётку, посмотрел зелёной в глаза, и неожиданно произнёс очень вкрадчивым голосом, почти шёпотом, едва размыкая побледневшие губы:
— Если я попрошу тебя кое-о-чём, ты исполнишь мою просьбу? — Альтаира почему-то трясло, будто его внезапно осенило какой-то страшной вселенской истиной.
— Зависит от того, о чём ты попросишь, — почувствовав себя некомфортно под пристальным взглядом нейрийца, Сай бесконтрольно отклонилась от решётки.
— Не волнуйся, ничего криминального. — Альт резко качнулся назад, напряжение исчезло из его голоса. Но возбуждённый блеск в глазах никуда не делся. — Но мне нужен точный ответ: если ты согласишься выполнить, пообещаешь, то ты это сделаешь?
— Конечно! — в голосе гуннарки мелькнула смесь возмущения и обиды. — Ахшветы никогда не нарушают обещаний.
Шакс философски пожал плечами, непонятно усмехнувшись.
— И всё-таки, важнее то, соглашусь я, или нет — а оно зависит от того, о чём ты хочешь попросить. — серьёзно произнесла лейтенант, скрестив руки на груди.
— Я хочу, чтобы ты помогла мне написать письмо и доставила его одной из служащих участка.
Гуннарка ошалело расширила глаза, разинув рот.
— Ты..! Ты чокнулся?!
— Спокойно! - взвизгнул Шакс. — Абсолютно ничего противозаконного! Просто... просто маленькое личное послание...
— Сдурел! — схватилась за голову Сайрин. — Сам сказал, с тобой говорить-то нельзя, а письма..! Во внешний мир..!
— Участок — это не внешний мир... — недовольно пробурчал пират, а потом посмотрел на гуннарку со всей той мольбой в своих больших глазах, на которую вообще был способен: — Сай, пожалуйста! Это очень, очень важно для меня. Не откажи в просьбе обречённому! У нейри таков закон, и я знаю, что у савэхтов* тоже так было.
Она смотрела на пирата с гневом и непреклонностью в золотистых глазах, подозрительно прижав рога к голове.
— Умоляю тебя, согласись! Я сделаю всё, что ты попросишь. — выдохнул Альт, безнадежно опустив взгляд. — Ну, из того, разумеется, что я могу выполнить, не выходя их этой камеры...
— Ты ответишь на любой вопрос, который я задам. — после тяжелой паузы твёрдо сказала гунарка, заставив пирата вздрогнуть и удивлённо поднять глаза. — Всё-всё, что только знаешь, до малейших подробностей, и честно.
— То есть, ты согласна? — голос пирата недоверчиво дрогнул.
— Ага. При условии, конечно, что я буду знать содержание этого послания, и оно не покажется мне... м-м, нарушительным. — Сай поднялась с пола, отряхнула штаны, развернула экран терминала, что-то там выбрала.
— Конечно ты будешь! Я ведь не могу писать... - нейри протянул в сторону рогатой замотанные руки.
— Нет, ты кое-что не понял. — фыркнула лейтенант. — Я тебе не секретарша, и конспектировать не собираюсь. — с этими словами она сняла терминал с запястья и опустила перед решёткой. Так, чтобы пират не мог достать. Его обрубленные руки удачно сокращали это расстояние. — Личное, говоришь? Тогда оставлю тебя в одиночестве, чтоб спокойней было. Прослушать я смогу и потом. У тебя есть двадцать минут, а мне нужен кофе.
Сказав это, Сайрин усмехнулась, ткнула пальцем в кнопку активации звукозаписи и покинула коридор камер, оставив Шакса наедине с его словами и его мыслями. Нейри проводил её недопонимающим взглядом, потом глянул на лежащий перед камерой терминал. Красный огонёк звукозаписи мигал в такт тиканью воображаемых часов.
— Эм... ну... с чего бы начать...
Время шло, и надо было что-то говорить. Письма — это одно, всегда можно переписать и исправить тут же. А это — одна попытка и звукозапись. Говоря вслух, всегда имеешь меньше времени на раздумья и подбор слов, и, произнеся их, уже не сможешь заменить.
Поглубже вдохнув и и пригнувшись пониже, привалившись лбом к решётке, пират чувствовал, как его сердце бьётся погрузившейся в агонию птицей.
— Привет, Санни. - нерешительно произнёс он, — Знаешь, я сейчас чувствую себя по-идиотски, потому что вынужден говорить с тобой, не имея тебя рядом. Но это... это не так уж страшно, наверное, я скоро привыкну, ха-ха. Не знаю, может это всё глупость, — ну, то, что я сейчас делаю, — и для тебя это будет... как письмо с того света. Может, меня давно больше нет в твоей голове, или ты стараешься забыть меня, а я так вот вдруг баламучу воспоминания, и тебе, и себе самому бережу только-только подсохшие раны... Но я не могу отказаться от этого желания, последнего рывка жизни во мне. И не хочу отказываться. Ни от него, ни от тебя. Потому что, знаешь, я не могу быть уверен ни в чём из того, что сейчас имею в себе как личность. Ни в чём, кроме того, что чувствую к тебе. Тёплый комочек где-то внутри теперь согревает меня даже когда очень и очень плохо. И я эгоистично надеюсь, что нашлось место для меня где-то в твоём тёплом сердце тоже. Я ещё помню его биение за своими рёбрами...

«Знаешь, я очень устал. Никогда не думал, что просто сидя в крохотной каморке и не делая абсолютно ничего можно настолько устать! Никогда не был трудоголиком, но это слишком даже для меня. Ничего, это скоро закончится, да, это скоро закончится. Я не буду спрашивать, как у тебя дела, ты ведь всё равно не ответишь, а просто скажу, что надеюсь — всё хорошо, и ты проводишь время веселее, чем я.
Но знаешь, есть и плюсы. Своё время я провожу, может, и довольно скучно по большей части, но не без пользы: я успел надо многим подумать. Не могу точно сказать, насколько полезны теперь все эти поздновато сделанные выводы, но, в конце концов, неплохо уже одно то, что я к ним всё же пришёл.
Санта Аул сказал, что мне назначена психиатрическая экспертиза, и что, возможно, по её итогам я попаду в психлечебницу, а не в тюрьму. В психлечебницу для преступников. Сообщив это, Морей спросил меня: «Ты не рад?» Я не понял, почему. Клиника для чокнутых криминальных элементов — она лучше, чем тюрьма? Я не знаю, чем они могут или не могут отличаться. Мне немного страшно из-за этого, но, с другой стороны, бояться чего-либо уже нет никакого смысла. В конце концов, нет смысла опасаться неизбежного, так ведь? Напрасно морочить нервы.
Кажется, я всё время чем-то обижаю Роуз, хотя стараюсь быть дружелюбным. Стараюсь... М-м-м, наверное, это бесполезно, если учесть прошлое. Но мы ведь оба напортачили, и она, между прочим, начала первая — никто не просил её делать дырку в моей ноге! Впрочем, уже не важно, пусть это всё остаётся там, на пройденных дорогах. Мой путь теперь слишком короток, чтобы обременять себя подобным багажом.
Знаешь, ощущать себя почти мёртвым и ничего не иметь против — это забавно. Вы, энергики, всегда так живёте, всегда помните о том, что рано или поздно настанет финиш? Или это для всех нормально — о том, что ты смертен, не помнить большую часть времени?
Впрочем, я подумал, что рано себя хороню. В конце концов, сколько бы мне не осталось, это, какое ни какое, но время. Я ещё жив! И не надо забывать об этом. Я веду себя сродни тому, будто хороню смертельно больного, но ещё вполне себе живого. Это же глупо, не так ли? Ха-ха, я депрессивный идиот.
Почему я вообще всё это рассказываю? Наверное, это тебе не очень-то интересно, м-да.
Санни, милая Санни... Я хочу сказать очень много, но не знаю, что именно. Моё время ограничено, и мне некогда подбирать слова. Знаешь, я с радостью отдал бы ещё пару рук, а может и пару пар, чтобы успеть хоть раз снова увидеть тебя.
Я потерялся во тьме,
Я потерял себя,
Я заблудился там,
Где заблудиться нельзя:
Я заблудился в себе
Я заблудился в себе...
Я переосмыслил весь мир, всё, что было со мной до того. Запутался в разных версиях самого себя, разных версиях взгляда на окружающих. И только твой образ в моей голове неизменен. Как монумент, как памятник древней религии... Бури моей души, шторма моего рассудка — они не способны не то что разрушить его, а хоть с места сдвинуть. Ты — путеводный лучик в новом, перестроившемся мире моего сознания. Я не могу избавиться от постоянных мыслей о тебе. И не хочу.
Может, это правда зря. Может, меня правда для тебя больше нет, я был просто проходным героем твоей истории, и, наверное, так было бы правильно. Но мне не хочется, чтобы так было. Мне по-мальчишески капризно не хочется, чтобы все, связанное со мной, ты просто стёрла, выбросила из своей головы... И знаешь, тот... случай в пустыне даёт мне повод надеяться на то, что этого не будет.
У этой истории не может быть хорошего конца. Но, тем не менее, мне не хочется, чтоб она просто оборвалась.
Знаешь, Санни... мне кажется, я без памяти влюбился. Первый и последний раз в жизни. Я болен, Санни. В первую очередь, болен тобой.»

Сайрин слушала запись снова и снова и не знала, смеяться ей, или всё же не стоит. Романтические признания возможного преступника десятилетия к полицейской, ха, кто бы мог подумать. Ничего подозрительного в этих сентиментальных разглагольствованиях гуннарка не видела, по крайней мере, на том уровне, на котором она умела это подозрительное распознавать. С другой стороны, настораживало то, что пират будто ожидал взаимности от этой «Санни», которая оказалась в итоге сотрудницей следственного отдела Санемикой Иорой сп Селеста. Но, наверное, если бы она хотела и могла что-либо изменить в дальнейшей судьбе Шакса, в предстоящем ему приговоре — она бы уже это сделала, ведь так?..

— Ты точно выполнишь обещание? — Альтаир очень-очень недоверчиво сощурил чёрно-оранжевые глаза.
В ответ на это Сай фыркнула раздраженно, и когтем в два маха выцарапала у себя на запястье крест, обозначившийся набухшими капельками лиловой крови.
— Ахшветы не нарушают обещаний. — твёрдо повторила она. — Для нас это моральное преступление, равное по тяжести убийству. — с этими словами она показала нейрийцу руку, гордо задрав нос.
Альт не знал, играет ли Сайрин какую-то выдуманную специально для него роль, или говорит честно, но впечатление на него её выходка определённо произвела.
— Хорошо. У нас есть ещё два часа до начала рабочего дня, а значит примерно три до смены караула. Хватит на исполнение моей части сделки. Что ты хочешь знать?
— М-м... — зелёная задумчиво растопырила рога, потом хитро-прехитро улыбнулась. — Давай начнём с, допустим, «того случая в пустыне».
— Сай! — Альт посмотрел на гуннарку крайне возмущённо. — Это очень личное, и не только моё!
— Ша-а-акси, дорогуша, — лейтенант сощурила глаза так, как делали это все знакомые Альтаиру мошенники и шантажисты, — Ты обещал, помнишь? Это условие. Иначе твоя подружка ничего не получит...
— Угх, ладно! — нейри обиженно нахохлился. — Только клянись, что никому не скажешь.
— Обижа-а-аешь...
— Я серьёзно, клянись!
Так Сайрин Ка'Цхари пришлось нацарапать крест и на второй руке. Хотя, вообще-то, именно об этом действии пират её не просил...

* - «савэхты» — общее название для цивилизации саахшвет и гуннар, так же зовётся и их язык.

391е сутки, Фельгейзе.

— Са-а-алли, дорогая! — растянув губы в фальшивой улыбке, Йун в два скачка оказалась напротив стойки регистрации. — Как жизнь, как внуки, как тебе погодка?
Саахшветка молча сверлила Лу взглядом злобно сощуренных глаз, плотно сжав сухие губы и по своему странному обычаю выпячивая плотно обтянутый кожей костлявый подбородок.
Йун Лу и Сальара Торнэ ненавидели друг друга всей душой, всеми силами пытались не идти в открытую конфронтацию, и одновременно с этим старались максимально ясно показать друг другу своё отношение. Их лицемерные игры в приличных индивидок продолжались с самого принятия танимийки в «Йенвэкс». С того дня, когда Лу сначала пролила на Торнэ баночку красной краски для волос (из-за чего саахшветка стала похожа на жертву покушения, а то и на этого самого покушателя, допокушавшегося вполне себе успешно), а потом разбила её любимую «ферму мха», которая раньше стояла на стойке регистрации.
Саахшветы не очень мстительны по своей природе, но Сальара всегда входила в число исключений. Обоюдная вражда началась с поливания Йун илри и поломанных зубов у всех расчёсок.
— Кто это? — сухо спросила Торнэ, ткнув узловатым пальцем в сторону Каи.
— Э-это мой друг, — отмахнулась Йун. Тускло-жёлтые глаза старой саахшветки хищно блеснули. — Айла здесь?
Салли лишь молча чуть кивнула в сторону продолжения коридора.
— Отлично, — таними отскочила прочь от стойки и направилась обратно к рассматривающему странные картины Каи-Лиру. И вслед ей была брошена ядовитым голосом фраза:
— Друг-мавхарн... ну чего ещё ожидать-то, пха.
Совсем шёпот, но достаточно для того, чтобы чуткие танимийские уши уловили. Йун не знала, чего плохого именно в ней, и чего плохого в мавхарнах, но старухе Торнэ удалось чем-то кольнуть её.
— Пойдём от этой старой сучки. — фыркнула таними, взяв Каи за руку и потянув его дальше по коридору.

Айла была высокой и очень красивой илидоркой, с идеальной осанкой, и походкой, будто у какой-то грациозной хищницы. Она могла бы стать моделью, если бы захотела, любой модный журнал отвалил бы кучу денег за её фотографии на своих страницах (по крайней мере, так казалось Йун). Но Айла не хотела. Айла говорила, что весь этот хаос модельной жизни ей не по плечу. Йун не верила и всё равно не понимала, к чему сдался илидорке этот салонный бизнес. Своею начальницей она восхищалась, восхищалась её характером, её красотой, и умением последнюю подчеркивать. Без фанатизма, конечно, но чего не отнять.
— ...И кто это такой? — Айла сидела за столом в своём кабинете и очень озадаченно взирала на пристроившуюся на гостевом стуле Йун.
— Наш возможный будущий охранник! — гордо провозгласили последняя. Самого «охранника» она оставила ждать за дверью кабинета, только мельком заставив его показаться начальнице.
Илидорка скептически усмехнулась.
— В смысле, кто он вообще? Ты где его откопала-то?
— Э-э-это долгая история, я расскажу её как-нибудь потом, если захотите.
— Ладно. Почему ты его притащила? Опыт работы, образование?
Йунни замялась, неловко шаркнув ножкой.
— Насчёт первого не уверена, а второго точно нет...
— Ох, Йун, — Айла приложила руку ко лбу и тяжко вздохнула. — Так дела не делаются, дорогая — чтобы ты просто притащила какого-то своего приятеля, а я с распростёртыми объятиями приняла его на работу...
— Ну послушайте же, — Лу возбуждённо растопырила ушки, — Нам охранник всё равно нужен только для галочки, не столь важно, что он на самом деле будет делать — тогда зачем ему опыт работы? А без образования — так хорошо же, меньше платить можно. ...Ну хотя бы просто подумайте над этим, ла-а-адно?
Илидорка только снова вздохнула, закатив глаза.
— У этого твоего... как ты его назвала?
— Каи.
— Ах, да. У этого твоего Каи хоть резюме-то есть?
— Я не уверена, но...
— Ох...

Из кабинета Айлы Йунни выскочила с крайним чувством облегчения. Ладно, кажется, путём определённого количества уговоров ей удалось убедить начальницу, что мавхарн может рассматриваться на роль сотрудника. Но был ещё ряд проблем, которые начинались, прежде всего, с одного вопроса:
— Каи, я так подозреваю, что резюме у тебя не в наличии. Я не ошибаюсь, да?


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Призрак Дата: Пятница, 06-Май-2016, 04:14:27 | Сообщение # 486    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
...конец 391-х начало 392х суток, Корвис

В прогнозе погоды Корвиса значилась легкая прохлада, и в принципе Элиот был готов к ней, тем более что он рассчитывал на то, что на открытом воздухе ему предстоит неподвижно просидеть несколько часов. Только вот на деле ощущалось еще на несколько градусов прохладнее из-за ветра, чем Элиот надеялся. Пробормотав что-то вроде "когда же я, наконец, перестану мерзнуть", киборг изъял из своей сумки тонкую куртку и накинул ее себе на плечи. Ту самую куртку, в которой он успел замерзнуть на Централи. Но здесь и сейчас все-таки было теплее. И снаружи, и внутри.
В именитом кинотеатре единовременно показывали только один сеанс, так что Эл и Джен не выбирали фильм, а просто пошли на тот, который подходил им по времени. "Стерилизатор". Боже, ну и название. Дело спасала только недурная реклама, яркие плакаты, живой трейлер и громкие лозунги. Если верить всему этому, то кино обещало быть зрелищным и интересным, с морей экшна, и это все то, что Элиоту всегда нравилось. Обилие гурталинов на главных ролях настораживало, но не все было так плохо, потому что одну из ключевых ролей в сюжете занимал киборг-человек. Посмотреть, как здесь представят его "коллегу", Элу было любопытно.
Билеты были куплены, коврики получены, и вот Эл и Дженнифер уже внутри кинотеатра, устроились на самом хорошем месте. С соседями вроде повезло, совсем впритык никто не пристроился. Вот только за несколько секунд до начала фильма спереди Джен и Элиота устроилась такая парочка... а, вернее, такая девушка...
"Сиськисиськисиськи" — у Эла просто как мозг вырубило после одного-единственного взгляда на эту девушку, а точнее, на ее грудь, приподнятую корсетом. Черную атласную ткань корсета стягивали тонкие, шелковые тесемки, завязанные спереди на бантик, и над этим бантиком возлежали большие, сочные, персиковые прелести нимфы. Как нимфа выглядит на лицо и сколько ей примерно лет, Эл не имел ни малейшего понятия, ему сейчас никакого дела до лица женщины не было. Грудь-конфетка недолго радовала взгляд Эла: ее обладательница, пройдя на свое место, села к киборгу спиной; до того же момента Эл провожал грудь женщины взглядом, не отлипая от нее глазами ни на миг, поворачивая голову по ходу движения соблазнительницы в корсете. Вот тут-то уж был бы повод устроить безумный пожар в глазах! Но без этого пожара, зато в это же самое время едва ли не истекая слюной в буквальном смысле, как кобель на течную суку, Эл выглядел несколько глуповато. И организм его повел себя тоже не слишком-то умно, обозначив свою позицию как "нучо, давай вперед, я-то готов".
Девушка отвернулась, а мысли о ее сиськах остались, не оставляя места никаким другим мыслям. Самое начало титров Эл пропустил, а когда уже стал способен воспринимать кино, когда наваждение немного схлынуло, буквы в небе уже высвечивали название сегодняшнего зрелища.
"Стерилизатор". . .
— Интересно, если бы я тогда, на базе, пригласил тебя на фильм именно с таким названием, ты бы согласилась пойти? — шепнул Эл, повернув голову к Дженнифер. Оказалось, что рыжая уже не сидит рядом с ним, а лежит чуть сзади. И вообще большинство зрителей уже лежат. И та дамочка с корсетом - тоже. Ой-ой, вот это зря. Эл тоже поспешно лег, заложив руки за голову. Удобно устроился, как на подушке.
Фильм начался с того, как тот самый человек-киборг сидел в баре и пил, показывая зрителям свои полные всей мировой тяжести зеленые очи. По залу прокатился звук, каким женская публика сопровождает появление на экране долгожданного любимого актера. Женщина впереди аж привизгнула от восторга и, судя по этому привизгу, она была еще совсем молоденькой девчонкой, а не взрослой женщиной.
— А я лучше, — скорбно прошептал Эл, перед взглядом которого снова на миг обрисовались груди этой самой молоденькой девчонки над ее шикарным корсетом. Девчонка услышала и что-то неразборчиво и очень недовольно пробормотала в ответ. Эл только улыбнулся с какой-то непонятной хитрецой.
Как оказалось с первых же минут фильма, с выводом "я лучше" Эл явно поспешил. Крис (а именно так звали экранного киборга) вспоминал свое детство, в котором его, маленького ребенка, украли пираты и сотворили из него киборга. Сотворили в грязной лаборатории, чуть ли не из подручных средств, где больше половины подопытных погибали в результате неудачной кибернетизации. Полная фантастика, поначалу вызвавшая у Эла, прекрасно знавшего всю эту кухню изнутри, просто недоумение. Зал же затих и сострадал.
— Но я не могу жить дальше одними лишь воспоминаниями! — Крис вдруг ударил стаканом по столу, оставив в столе вмятину и каким-то чудом не разбив при этом стакан. Мужчина вскинул голову и с отчаянной гордостью изрек: — Пусть я не в силах изменить своего прошлого, но я не дам ломать подобным подонкам судьбы других индивидов! Я стану стражем для тех, кто неспособен защитить себя сам! Я буду надеждой и светом обездоленных! Я протяну руку любому украденному ребенку и верну его домой!
Смена кадров, и теперь показывают Родерику. Она гурталинша с крутыми генетическими модификациями, она журналистка-активистка, и у нее есть любимая семья: муж и семеро детишек. Они очень мило завтракают все вместе, а потом Родерика идет на работу. И на работе, за своим служебным компьютером, изучая свежие сводки, журналистка случайно натыкается на странное послание о том, как некий злодей Спермофаг...
— Мне не послышалось? — Элиот, язвительно, Дженнифер в ухо, — у главного злодея кличка "Спермофаг", серьезно?
...грозит всему миру бесплодием и хвастает тем, что он изобрел мощнейший прибор, способный за одно нажатие кнопки сделать стерильным сразу целую планету. Родерика в ужасе, показывает свою находку миру, но ее только высмеивают и говорят, что такое письмо - это лишь глупая шутка какого-то школьника. Но Рода понимает, что все на самом деле серьезно!
— Если целый мир не видит угрозы, то спасти его смогу только я! — выкрикивает Родерика, вскидывая голову. На ее коротких гребнях головы пробегает золотой отблеск солнечного луча. И героическая музыка.
Смена кадров. Снова Крис. И, оказывается, у Криса серьезные проблемы. У него раздвоение личности, и вовсе не психиатрическое: Крис-органик ведет беседы с Крисом-машиной, беседы совершенно разумные и полноценные. Крис услышал Родерику в новостях, и он единственный над ней не посмеялся, а принял угрозу Спермофага всерьез и собрался действовать. Точнее, так хотел Крис-органик, а вот Крис-машина спорил с ним и доказывал, что вообще-то Спермофаг прав, в Галактике и так перенаселение, и бесплодие пойдет всему миру только на пользу.
— Да, но как ты оправдаешь горе, которое это оружие принесет молодым семьям, которые так мечтали о своих, родных детях?! — Крис заламывает себе руки, искренне сочувствуя будущим бездетным парам. Но проходит секунда - и Крис уже стоит по стойке "смирно" с каменным лицом, и отвечает сам себе же, сухим и совершенно безэмоциональным голосом:
— Стерилизация - это и так слишком гуманно. Предпочтительнее уничтожить всех лишних.
Крис "оживает", сам себе дает звонкую пощечину.
Элиот смеется. Сначала тихонько, а потом уже и в голос. Индивиды вокруг возмущенно шикают.
Джен сначала тыкает смеющегося Элиота локтем в плечо, сама прикрывая губы кулаком и издавая звуки, подобные хрипам жертвы удушения, потом уже отчаянно обоими руками зажимает себе рот, чтобы не начать хохотать. Она не уверена, насколько правдоподобны отношения Криса с самим собой, но и без того каждая реплика героев вызывает в ней желание смеяться до болей в животе.
Сцена Криса заканчивается «боем» с самим собой и погромом в квартире. Камера покидает его на кадре, в котором Кристиан сидит на полу посреди комнаты, схватившись за голову, а вокруг печально разбросаны по дорогому паркету осколки посуды и части развороченных элементов мебели.
Место действия переносится в какое-то тёмное помещение, — тайная лаборатория главного злодея, это становится понятно в первые же секунды, — где перед большим голографическим экраном, в высоком кресле сидит некто массивный, но зрителю видный крайне плохо — только его плечи и выглядывают по бокам спинки кресла. Он что-то настраивает на экране, где видны какие-то замудрёные чертежи, и хихикает зловещим голосом.
После этого пейзаж снова меняется, и зритель видит уже хорошо опознаваемую Родерику. Первый кадр отчасти копирует сценку злодея — гурталинша сидит к камере спиной, в тёмной комнате, что-то напряженно вытыкивая на клавиатуре, перед проекцией экрана. Она ищет информацию о Спермофаге. Тут в кадре появляется один из её детишек, происходит милая семейная сцена. Маленький гурталинёнок лепечет маме о своих успехах в школе, а потом спрашивает, где папа. Родерика устало вздыхает и поясняет, что папа, наверное, опять задерживается где-то на работе.
На следующий день Рода, собрав и систематизировав найденную информацию, снова предпринимает попытку доказать всем, что угроза может быть совершенно реальной, и заявления Спермофага стоит воспринять всерьёз. Однако ей по-прежнему не верят, утверждая, что она пытается накрутить этот скандал, чтобы прославиться. Начальник новостной компании откровенно насмехается над гурталиншей.
Разгневанная Родерика бьёт своего начальника в лицо, заявляя, что никто не смеет смеяться над ней, и что она ещё всем докажет свою правоту.
— Я тебя уволю! — кричит начальник, зажимая расквашенный нос.
— Не утруждайтесь! — в ответ восклицает гурталинша, швыряя на стол заявление об уходе.
Громко хлопая дверьми, Рода покидает офисы своих бывших коллег.
— Что и требовалось доказать! — раздражённо взмахивает руками она. — Никто мне не верит? Что ж, и одна справлюсь! Я — Родерика, я гурталин, и, что самое главное, я двадцать лет работала в сфере журналистики. И после этого мне что, не по плечу какой-то там Спермофаг?! Да одним хвостом..!
Придя домой, Рода гневно швыряет в сторону сумку, и та сбивает с полки большую расписную вазу. В замедленной съёмке ваза падает на пол и разлетается на неисчислимое количество кусочков. Родерика успокаивается, осознаёт случайно сотворённое и бросается собирать осколки.
Сзади подкрадывается какой-то силуэт, невозможный к распознаванию из-за фокуса на осколках. Начинает играть тревожная музыка. Рода резко оборачивается, поднимает взгляд...
И видит сухонького старичка-гурталина, курящего длинную сигару и держащего подмышкой горшок с каким-то небольшим зелёно-фиолетовым растением.
— Никогда не давай гневу овладеть тобой. — провозглашает старичок замогильным прокуренным голосом. — Он ослепляет, делает тебя уязвимой.
— Папа! — удивлённо восклицает Родерика. — Я ведь просила тебя предупреждать, когда вдруг соберешься приехать!
— Я предупреждал. — недовольно отвечает цветоносец, кивая на терминал Роды.
Гурталинша проверяет почту, находит там семь непрочитанных сообщений и смущённо извиняется, говоря, что последние пару дней была очень занята и обо всём забыла.
Старик просит рассказать, что же так заняло его любимою дочурку. Родерика говорит, что на работе аврал, и ей пришлось носиться, как сумасшедшей, и что это нормально, ничего необычного. Но гурталин прерывает её оправдания и говорит, что по глазам видит, что отнюдь не правду ему рассказывают, а какую-то лапшу на уши навесить пытаются.
— Ничем тебя не проведёшь, — вздыхает Рода, после чего обстоятельно, со всеми разведанными подробностями рассказывает про Спермофага и его угрозы.
Она уверена, что отец тоже начнёт убеждать её в том, что всё это не правда, и глупо так загоняться, но старик лишь задумчиво молчит, покачивает головой и говорит, что тоже знает о Спермофаге, и именно из-за этой вести прилетел «в гости». Он уже успел разведать кое-какие подробности из «более надёжный источников, чем эти твои экстранеты».
Так зритель узнаёт, что отец Родерики — не просто какой-то там садовод-растаман, а в прошлом довольно знаменательная фигура в местной мафии, и до сих пор имеет обширные связи среди всякой преступной шушеры и контакты с некоторыми всезнающими мафиозными информаторами. И что цветочек, который он всё время с собой носит, зовут «Гацин», потому что горшком с именно этим растением он приложил по голове своего босса перед тем, как уйти в (более-менее) законную жизнь, из-за того, что он ценного работничка так просто отпускать не хотел. Да так приложил, что и насмерть. С тех пор он этот цветочек как родное существо любит, и в честь покойничка назвал. Мол, «что, Гацин, всегда хотел об меня бок греть? Вот, терпи теперь».
Старик рассказал Родерике, что, возможно, знает, где прячется Спермофаг, хотя и не совсем уверен в точности этих сведений. Но как бы там не было, он не советует дочери идти туда в одиночку — а у него самого годы уже не те для таких приключений, в любом случае только мешать будет. А Спермофаг — мало ли, что за тип, никто ведь не знает, насколько он на самом деле опасен.
— Никто не пойдёт со мной, — отвечает Рода серьёзно. — Мне никто не поверил, у меня нет союзников. Но если не я, то кто? Больше некому!
Старик вздыхает, произносит вдохновенную речь на тему того, как выросла его девочка, и как он ею гордится, даёт последние наставления и благословляет Роду на борьбу со злом. Родерика собирается и едет проверять места возможной дислокации Спермофага.
В это время кадр переключается на Криса. Он выходит из душа, полуобнажённый, камера с крайней увлечённостью демонстрирует его атлетическое телосложение со всех возможных ракурсов. Фансервис, что поделать. Крис подходит к шкафу, открывает его, нажимает тайную кнопку, и задняя стенка отъезжает куда-то в сторону. Взглядам Криса и зрителей открывается стойка с облегающим бронированным костюмом и оружием. Среди последнего особо выделяется катана, пафосный одноатомник с возможностью активации лазерного лезвия по вторую сторону рукояти и огромная снайперская винтовка размером с самого Кристиана.
Кристиан пафосно одевается под пафосную музыку и пафосно идёт в некое куда-то, которое зрителям пока точно не известно, но всем ясно, что это, конечно же, очень пафосное место.
В это же время Родерика проверяет сведения, полученные от отца. Два предыдущих объекта возможной дислокации злодея она уже посетила, и теперь исследует последнее предположение. Однако, увы, эта заброшенная больница тоже оказалась просто заброшенной больницей. Рода вздохнула, села во флаер и полетела куда-то наугад.
— А вдруг это всё и вправду всего лишь чья-то глупая шутка? — размышляла она. — Просто очень... масштабная. А мы с отцом купились, как дураки.
Сомнения росли в её голове, роились назойливыми мухами, пока гурталинша не заметила вдруг что-то странное. Спустившись пониже, она осознала, что это закрытая и заброшенная фабрика презервативов. В голове Родерики что-то щёлкнуло: ну конечно, где прятаться злодею с кличкой «Спермофаг», как не в подобном месте?!
Родерика припарковала флаер на отдалении и принялась пробираться на фабрику. Периметр караулили какие-то андроиды, модель которых показалась гурталинше смутно знакомой. Умело проскользнув между ними («Ха, познайте мощь журналистской практики!»), Рода оказалась в здании...
— Да ладно! — возмутилась Джен. — Полицейские патрули давно бы уже заметили разгуливающих по территории фабрики роботов. В таком-то количестве!.. Впрочем, чёрт возьми, о чём это я вообще.
...Рода оказалась в здании. Пробираясь между андроидов, как настоящий шпионский агент, в одном из цехов она обнаружила устройство, похожее на какую-то гигантскую лазерную пушку. Рядом с ней хлопотала какая-то фигура, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся, похоже, гурталином в химзащитном костюме. Маска успешно скрывала лицо.
И в этот момент Родерика всё-таки умудрилась сделать одно неудачное движение. Всего одно, но, как всегда бывает в фильмах, достаточное для того, чтобы злодей её обнаружил. Спермофаг шугнулся, нажал какую-то кнопку пульта, висящего на поясе, а сам принялся быстрее что-то настраивать на своём устройстве.
На Родерику набросились сбежавшиеся со всей фабрики роботы. Она эпично отбивается от них, разрывая бедняг на части голыми руками.
— Из-за тебя я стала посмешищем! — обличающе выкрикивает Рода Спермофагу, разорвав, кажется, последнего робота, пылая гневом. — Сейчас ты у меня за всё получишь, ублюдок!
И в этот момент что-то заставляет её дёрнуться. Гурталинша прикладывает руку к боку, из которого фонтаном хлынула кровь. Крупным планом показывают андроида с крупнокалиберной кинетикой вместо руки. Спермофаг разводит руками: «Нечего отвлекаться на болтовню».
— Почему тогда все остальные роботы врукопашку лезли? — кричит в Джен угасающий под напором фильма голос здравого смысла.
Из недр фабрики появляется новая волна механических приспешников злодея и движется в сторону зажимающей обильно кровоточащую рану, скривившейся от боли Родерики. Но тут пафосно взрывается стена, облако пыли проносится по помещению, и в проходе, переливающийся в луче света, появляется Крис.
— Пришло время платить за свои грехи, Спермофаг! — с обворожительной улыбкой произносит киборг, встав в красивую стойку, выхватив катану и наведя её на злодея.
Роботы забывают о Родерике и бросаются на него, но зеленоглазый режет их, как куски масла, двигаясь, похоже, настолько быстро, что картинку для зрителей пришлось переводить в слоу-моушн. Спермофаг в панике достаёт пистолет, стреляет в Криса, и попадает ему прямо в грудь. По залу прокатывается испуганное аханье. Но киборг остаётся стоять, проводит рукой по вмятинке на нагрудной пластине костюма и ехидно улыбается. Злодей в ужасе тыкает на все кнопки своего чудо-пульта. Кристиан достаёт пистолет и стреляет по открытым проводам и панели управления большой-и-страшной-пушки, осыпая Спермофага искрами, второй рукой не забывая рубить андроидов. За всем этим поражённо наблюдает истекающая кровью Рода.
Отовсюду выбегает настоящая армия роботов. Крису приходится приняться за них обоими руками. Родерика подбирает конечность с лазером, принадлежавшую одному из поверженных, и по мере возможностей помогает киборгу, каким-то неведомым образом стреляя из подобранной детали. Краем глаза герои замечают, что Спермофаг сбежал.
— Глупцы! — раздаётся из динамиков голос злодея, — Можете считать, что победили меня в этот раз, но чести вам это не сделает: вы всё равно умрёте!
На головах всех роботов, в том числе и разрубленных, начинают мигать красные лампочки, сопровождаемые противным писком. Кристиан убирает оружие, наплевав на недорезанных железяк, перескакивает через их ряды, добирается до Родерики и, крайне по-идиотски закинув её себе на плечи, огромными прыжками добирается до ранее проделанной дыры в стене. Следом за героями остаются огромные кровавые кляксы, собрав которые, можно было бы получить небольшой бассейн. В этот же момент все роботы взрываются, героев откидывает взрывной волной, фабрика складывается, как карточный домик.
Просканировав пространство своими супер-глазами, Крис понимает, что Спермофаг сбежал, они с Родерикой раздосадованно вздыхают и переглядываются. До обоих доходит, что осталась ещё кое-какая проблема, которую надо решать прямо сейчас. На флаере Родерики Кристиан довозит последнюю до больницы. По пути гурталинша узнаёт, что её неожиданный помощник и спаситель по совместительству — киборг, и как-то подозрительно сощуривается, будто задумала что-то очень серьёзное. Когда двери больницы закрываются за спинами Родерики и сопровождающих её врачей, кадр меркнет.
Высвечивается надпись: «Два месяца спустя». Крупным планом — вывеска клиники по кибернетике и имплантологии. Полутёмная пустая палата с открытым настежь окном и развивающимися шторами, коридор с мигающей лампочкой, лестница, звук тяжёлых шагов и скрип захлопнувшейся двери. Крыша, пейзаж ночного города. Звуки полицейских сирен и флаерных сигнализаций, красивое мигание неоновых огней. Тёмный силуэт на фоне всей этой красоты.
Это Родерика, она стоит на краю крыши, в больничной пациентской одежде. Её взгляд полон решительности. Начинает с нарастанием играть крайне эпичная музыка. Гурталинша сначала делает несколько плавных шагов назад, а потом резко разбегается и прыгает вниз, прямо с крыши небоскрёба. Сделав несколько впечатляющих кульбитов в воздухе, она приземляется на асфальт, подняв в воздух целую волну цементной пыли. Музыка достигает своего апогея. Когда морок осаждается, зритель видит Роду посреди огромного кратера и растрескавшихся плит асфальта. Она поднимает на камеру горящие красными огоньками глаза, и её голос за кадром произносит: «Теперь, Спемофаг, ты от меня не уйдёшь!»
Картинка гаснет, а через секунду высвечивается «Продолжение следует...», а затем финальные титры.
Элиот уже больше не смеялся. Он в принципе очень редко смеялся, а тут вот как-то даже в середине прорвало. Во второй половине фильма киборг то серьезно, то недоуменно, то с крайне скептической улыбкой на губах наблюдал за действием, иногда усмехался, иногда фыркал, иногда открыто возмущался, но глаз от проекции не отрывал. Все-таки это зрелище, сколь бы абсурдно оно ни было, прочно удерживало внимание.
Вот и титры. Дженнифер их все просидела в прострации.
— Никогда, — резко заявила она, вдруг истерично рассмеявшись, — Никогда я больше не пойду на фильм с гурталинами в главных ролях!
— Да ладно, а как же продолжение? — Элиот ехидно улыбнулся. — Неужели мы не пойдем и не узнаем, чем это все закончится?
— Надеюсь, что не пойдете, молодой человек, — послышался сзади крайне недовольный голос. Элиот обернулся и увидел саахшвета средних лет с сопровождающей его илидоркой. Говорил саахшвет. — Что за странное поведение? Вы шли на героический экшн, именно его и увидели. Ожидали чего-то другого? То смеялись, то фыркали, то комментарии пренебрежительные давали, а уж вертелись-то сколько! Нельзя так людям мешать! Не нравится данный жанр, шли бы на «Голубой Цветочек», он начнется здесь через полтора часа.
— Экшн экшну рознь, зрелый саахшвет, — Элиот дернул левой бровью. Нотация к себе, пусть и отчасти справедливая, ему совсем не понравилась. — Мне нравятся красивые бои и стрельбища. Но здесь-то, здесь! Красиво может и красиво, но по содержанию — настолько фантастической ерунды я еще никогда не видел.
— А откуда вы знаете, что это ерунда? — саахшвет недовольно дернул хвостом. — Вы что, эксперт по боевым перестрелкам?
— Нет. Я по другому эксперт, — Элиот поднял правую руку наверх, повращал кистью, чтобы его браслет с надписью «киборг» был хорошо виден.
— А… — коротко отозвался саахшвет и как-то сразу замолчал. Зато разговорились другие. Показной жест Элиота, его светящийся браслет привлекли определенное внимание общественности.
— Ой, а Вы киборг, правда? — к Элу подскочила совсем молоденькая длайка. Ее глаза ярко горели, и спрашивала девушка так восторженно, будто бы брала интервью у известной на всю Галактику звезды спарринга по случаю очередной победы. — А сколько…?
— 37,35.
— У-ух! — длайка будто бы даже чуть присела, а потом спросила с новой порцией восторга в голосе: — Скажите, а когда Вы прыгаете с такой огромной высоты, Вам не больно и не страшно?
— Мы не прыгаем с такой высоты, — в голосе Элиота скользнуло легкое раздражение. — С крыши небоскреба?! Да о чем сценаристы думают?! У Родерики что, ноги из суперпрочного сплава сделаны? Ни одно живое существо такого падения не выдержит.
— Значит, нет…? — упавшим голосом уточнила длайка. — Совсем так не можете…?
Разочаровывать девчонку в своей братии Элу совершенно не хотелось.
— Ну почему совсем нет, — Эл пожал плечами. — Не знаю как остальные, но я с третьего этажа прыгал и не почувствовал ничего особенного. Выше не пробовал. Могу, наверное, но повода проверить пока не было.
— А двигаться, чтобы аж в глазах все смазывалось, Вы можете? — этот вопрос от подростка-илидорца. Парень лениво жевал жвачку, смотрел на Эла будто бы свысока, хотя был ниже его головы на полторы.
— Вот так? — миг, и Элиот оказался за спиной у пацана, положив руки ему на плечи. Пацан здорово испугался, и, кажется, подавился жвачкой. В толпе засмеялись. Элиот улыбнулся, театрально поклонился. Двигался черноволосый конечно не как киношный Крис, чтобы с места и в точку, но все равно впечатляющим по меркам простых органиков рывком.
— Значит, не все в фильме врут, — покивал пожилой гурталин. Вокруг Элиота и Дженнифер уже образовалось кольцо из заинтересованных лиц. Ну еще бы, интересно же, посмотрев кино про киборга, сразу же пообщаться с настоящим киборгом. Просто повидать-то такого не так часто удается, а тут и поспрашивать о его особенностях можно прямо, не стесняясь. — И ты, парень, тоже иногда сам с собой разговариваешь, да…?
— Вот уж про это совершеннейшая ерунда! — искренне возмутился Элиот, выпрямился во весь рост, и наконец отпустил плечи «захваченного» илидорца. Тот поспешил юркнуть вглубь толпы и затаиться там. — Чушь, всем чушам чушь. В киборге не «два разных начала». Мозг и система действуют всегда синхронно, вместе, друг от друга они уже неотделимы, но в какой-то момент кто-то абсолютно доминирует, а кто-то абсолютно подчиняется. Они не спорят друг с другом никогда, тем более вот так вот, вслух. Гармония. А если она нарушается, если сознание начинает «разделяться»… чуть-чуть разделяться, а не как здесь показано в фильме, с полноценными диалогами — то это уже все. Это значит, что билет в один конец выписан, ничего сделать нельзя, и конец уже близок. А как вам еще сцена с греющимися имплантами? Головные боли? Ха! Просто смешно. Даже один-единственный крошечный имплант, который ведет себя совсем чуть-чуть не так, как надо, может довести своего владельца до финишной черты.
Элиот распалился к концу монолога, начал жестикулировать, говорил все громче. Зрители внимали.
— И вообще, это ж надо было создать такого раздолбанного киборга, — Эл вдруг нахмурился, скрестил руки на груди. — То у него сбоит, это сбоит… а последствий, считайте, никаких, кроме разбитой посуды. Как вообще жив еще. В жизни такие раздолбанные в клинике лежат, под постоянным присмотром кибернетиков.
— А про тело… тоже врут? — немного обиженно, немного капризно спросила уже знакомая девушка в корсете, слегка выпятив нижнюю губу.
— Что ты имеешь ввиду?
— Ну, после душа… Крис выходил… такой , — девушка томно закатила глазки. — Нет, такого в жизни тоже нет?
Эл ничего не ответил, но задрал рубашку вверх, показывая девушке с корсетом свой тоже очень и очень атлетический пресс. Бока киборга закрывали полы расстегнутой куртки, но окончания шрамов все равно попали в поле зрения страждущих. Девушка в корсете шрамы или не заметила, или они пришлись ей по вкусу: она томно вздохнула, и теперь явно интересовалась Элиотом больше, чем своим спутником. Спутник явно занервничал, но ему повезло: сейчас Элиот уже больше не интересовался девушкой в корсете.
— Еще вопросы? — Эл оправил рубашку.
— Да, да! — на передний ряд кольца окружения с трудом протиснулся псейо. — Вы ведь Элиот Ривз, верно?
Псейо достал из кармана журналистское удостоверение, коротко блеснул им перед публикой, после чего убрал на место. Элиот смерил журналиста длинным взглядом.
— Да, — после некоторой паузы признал он.
— Фидер Ост, — деловито представился псейо. — Могу я попросить у вас об интервью в частном порядке? Сейчас. Читателям будут интересны комментарии к этому фильму от одного из самых узнаваемых киборгов в Галактике.
Журналист Элиоту польстил, но вместе с тем поставил в двоякое положение: с одной стороны, черноволосому захотелось дать это интервью, деловито ответить на ряд вопросов, выразить свое «фи» о фильме, и наконец-то получить о себе нормальную статью. С другой стороны, за него сейчас опять пряталась Дженнифер, которой окружение из индивидов ох как не нравилось. Эл решил пойти на компромисс.
— Можете попросить о не совсем частном, но о совсем коротком интервью, — Элиот постучал по своему левому запястью, где он обычно носил терминал. На то, что сейчас терминала нет, киборг не обратил никакого внимания: голова не тем была занята. Может, опять снял браслет и в сумку сунул. — Выходим отсюда, у вас ровно семь минут. Я засекаю.
После толпы журналистов, осаждающих полицейский участок, кольцо заинтересованных кинолюбителей показалось очень легкой, практически никакой преградой. Пусть Элиот сравнить не мог, но Дженнифер могла. Индивиды даже сами расступились, правда, совсем угомониться не хотели, что-то еще кричали Элиоту вслед. Элиот ответил только один раз, самому нахальному вопрошателю, и то без слов, просто обернулся, скомкал в кулак протягиваемую ему железную пряжку, спустя секунду вернул владельцу уже смятое нечто, что на пряжку больше не очень-то походило.
— Смотрите, смотрите!!! — счастливый обладатель испорченной киборгом пряжки едва ли не прыгал от счастья, показывая свой трофей всем желающим. Желающие послушно восхищались.
… Фидер, Элиот и Дженнифер сдали свои коврики, после чего покинули кинотеатр, свернули на какую-то малолюдную улицу, где Элиот дал псейо обещанное интервью. По большей части интервью строилось на том, что журналист приводил эпизод из фильма, а Элиот давал о нем свое экспертное мнение, бывает/не бывает. Эл снова рассказал о том, что уже говорил кинолюбителем, только уже «на камеру», в деловом оформлении; также рассказал о том, что зрение Криса в кино показали в принципе похоже на его собственное, но добавил, что для этого нужны кибернетические глаза, и большинство киборгов все-таки воспринимают мир в более обычном для индивидов-органиков виде; что, когда ты уже отрисовал план действий, и тебя дальше ведет система, ты не можешь внести коррективы по ходу действий, потому что ты автомат, и «тебя здесь нет»; что нельзя… а, впрочем, о том, что напиться до беспамятства киборгу с подконтрольным метаболизмом нельзя (а Крис, очевидно, был именно таким), Эл рассказать не успел, поскольку отведенные журналисту семь минут прошли. Даже те семь минут, которые начались от начал интервью, а не от слов Эла «я засекаю». Киборг попробовал мягко закруглить интервью, но журналисты так не умели. Фидер продолжил идти следом за парочкой (Дженнифер он, кстати, тоже узнал, но к ней практически не приставал), и очень навязчиво желал продолжения общения, сыпал новыми вопросами. Будь Элиот сейчас один, он бы еще с удовольствием пообщался с журналистом, но… но он прилетел сюда общаться вовсе не с ним, а с тем, по кому сильно соскучился за последние долгие, долгие, почти нескончаемые дни.
— Так, ладно, — Элиот остановился, повернулся к Фидеру. — Хотите, я покажу вам еще одну реальную штучку из киборгского арсенала, которая была в фильме?
— Снимаю, — журналист отреагировал совершенно серьезно.
— Отлично, — Эл сделал шаг к Дженнифер… подхватил ее на руки и бросился бежать. Только в отличие от Криса, который тащил Роду на плечах, как мешок с картошкой, Элиот прижимал Дженнифер к себе спереди, как родную дочку, крепко, удобно и надежно.
Как киношный киборг, размазываясь для органиков, Элиот бегать не мог; более-менее продолжительные дистанции он в принципе бегал не сильно быстрее умеренно-подготовленного человека, но зато мог очень долго выдерживать спринтерский темп. Фидер быстро отстал, а вскоре и вовсе потерялся.
Эл мягко опустил Дженнифер на землю на какой-то совсем уж тихой, темной и маленькой улице. Никого здесь больше не было, вообще никого.
— Бегать от журналистов — уже в традиции, а? — что по голосу, что по дыханию, что по каким-либо другим проявлениям, Элиот будто бы вообще не бегал только что. Ну а что, перед Дженни не надо изображать, что устал, как надо было изображать вчера перед Сатом и компанией. — Извини за этого, но уж очень он.. кх-мм.. попал к месту. Теперь только темные, тихие улицы, да мы с тобой? У тебя вообще как со временем? Мы можем еще погулять, или тебе надо уже присматривать рейсы, чтобы успеть вернуться к рабочему дню?

***
Хорошо было бы присматривать рейсы, если бы было, на чем.

…час назад
На сеанс «Стерилизатора» заглянул один вор, не самый последний в преступных кругах. Фильм ему показался довольно скучным, и потому он стал развлекаться, как умел: стал подворовывать вещи у зрителей, скользя вдоль рядов. Ничего серьезного, просто немного развлечься. Сережки у теплокровной блондинки, планшет у илидорца в рабочем костюме, три конфетки у юного тельсора… удобно воровать, когда ты рикша, и когда тебе служит гравитация. Под внимание вора попали и Элиот с Дженнифер тоже. У этой парочки рикша не нашел ничего особо интересного ни в ушах, ни в карманах, а потому утащил у них то, что было на виду: личные терминалы. Массивный, стеклянный и очень дорогой у мужчины: маленький и простой у девушки. Но рикша радовался обоим трофеям одинаково. В конце концов, не ради денег это делается.
Пока ручки отдыхающих лежат под головами владельцев, расстегивать и утаскивать с их запястий браслеты так элементарно просто.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Эрин Дата: Понедельник, 09-Май-2016, 04:28:22 | Сообщение # 487    

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2278
Репутация: 274
Вес голоса: 5
391-392 сутки, не на Фельгейзе, зато вполне себе на Корвисе.

Уйти спокойно и тихо не получилось. Так уж вышло, что нашлись те, кто желал упрекнуть парочку за неприлично шумное поведение при просмотре фильма. Элиоту, правда, удалось своеобразно доказать, что он имел право посмеяться. Однако, доказательство сие привлекло ещё куда больше сторонних личностей. Они сомкнулись вокруг Ривза и Роуз кольцом любопытных страждущих, и всё задавали вопросы, вопросы, вопросы...
Когда внимание на парочку обратил саахшвет с илидоркой, Джен просто чуть смущённо спряталась за плечо Элиота, но теперь, когда вокруг них сомкнулось плотное кольцо, деваться от чужих взглядов ей было больше некуда. И плевать, что взгляды эти были направлены совсем не на неё... Роуз почти прижалась к спине киборга, неуверенно обхватив плечи руками, уперев взгляд в некое пространство почти перед самым своим носом.
К счастью, град вопросов от восхищённых зрителей продолжался не так уж долго, и, в отличии от толпы навязчивых журналюг, которую они напомнили для Дженнифер, при проявлении желания удалиться попыток схватить и остановить объект интереса сии индивиды не предприняли.
Удаляться, правда, пришлось в компании кое-кого третьего и явно лишнего, но один псейо, пусть и журналист — это явно лучше, чем толпа восторженных балаболов.
На пути из кинотеатра Джен в руки сунули какую-то брошюрку. Роуз взяла её машинально, не глядя, и пошла дальше, затолкав листовку в карман кофточки, и обратила на неё внимание только тогда, когда заскучала во время того, как Элиот удовлетворял любопытство журналиста.
Небольшая, тёмно-синяя брошюрка, сложенная гармошкой длинная полоса. На первой «странице» нарисован цветок, похожий на лилию, светло-голубенький. И кружевными буковками, настолько стилизованными, что едва читаются, подписано: «Голубой цветочек». Можно было и не подписывать.
«Боги, да у нас в галактике что, нормальные названия придумывать разучились?» — фыркнула Роуз. — «Звучит так, будто это какая-то чрезвычайно детская сказочка.»
Дженнифер скучающе оглянулась на Эла, на внимающего ему псейо. Долго они ещё там?.. Не получив обнадёживающих изменений ситуации, вернулась к созерцанию листовки. Перевернула её, поглядела на выписанные на задней стороне информационные сведения. Ничего интересного — где и кем снято, кто в главных ролях...
Развернула «гармошку».
«Этот фильм трогает до глубины души своей неординарной идеей. Задумайтесь, ведь насколько часто мы не замечаем счастья у себя под носом, гоняясь за выдуманными идеалами!» — гласят первые строки в довольно немалом массиве текста. И подписано именем какого-то, наверное, именитого кинокритика.
Дальше аннотация:
«Илия ссорится со своей лучшей подругой Шерайей, из-за чего вынуждена съехать из квартиры, которую они снимают на пару. У неё нет денег на нормальное жильё, и она вынуждена снимать капсульную комнату в неблагополучном районе. В клубе Илия знакомится с приятным парнем, похожим на все её юношеские мечты, который будто читает все её мысли и понимает с полуслова. Он цитирует любимые книги Илии и дарит любимые цветы. Прекрасный принц даже пишет девушке стихи, в которых есть что-то смутно знакомое и очень родное. Илия влюблена по самую макушку. Но со временем она начинает замечать некоторые странности за предметом своего чувства. Ни один обман не может длиться вечно, и однажды этому сказочному кавалеру придётся объяснить, откуда помада в его карманах, и откуда он знает об Илии факты, которые может знать только один индивид в Галактике: Шерайя...»
Роуз криво усмехнулась. Скандалы-интриги-расследования в антураже мелодрамы. Ну, так всегда и бывает. Она снова бросила взгляд в сторону Эла, но застала его за всё тем же процессом разглагольствований на камеру. Вздохнув, снова переключила внимание на брошюрку.
«Внимание, дальнейшее содержание может содержать факты, раскрывающие некоторые интриги сюжета!» — гласит надпись красного цвета, что на фоне основного синего фона выглядит довольно вырвиглазно.
«Нет, я даже знать не хочу, что там дальше!» — отчаянно помотала головой Дженни и сунула листовку обратно в карман. В этот же момент незаметно подкрался закончивший с интервью Ривз, и парочка пошла дальше.
Точнее, Элиот думал, что интервью закончилось, а вот репортёр был явно с ним не согласен, и шёл следом, крайне навязчиво пытаясь достучаться до киборга, выудить из него что-нибудь ещё. И в одни прекрасный момент Элу это, похоже, надоело. Способ отвязать от себя журналюгу киборг нашёл весьма... знакомый. Разве что несколькими днями ранее у пытавшейся действовать так же Роуз ничего не получилось.
Элиоту же побег весьма удался. Когда псейо окончательно отстал, затерявшись в улочках, и мужчина поставил Дженни обратно на твёрдую землю, она находилась в некотором замешательстве. Рыжая и осознать-то толком успела, что произошло, и теперь спешно навёрстывала упущенное.
— Погулять, наверное, можем... — когда процесс анализа ситуации прошёл, Роуз переключилась на обработку заданных Ривзом вопросов.
Рука машинально потянулась к запястью, чтобы стукнуть по терминалу, глянуть на время... и ничего не увидеть. В смысле, кое-что, конечно, увидеть — например руку, — однако не такую важную деталь, как терминал.
— О-ох, только не говорите, что снова! — закатила глаза Дженни. — Он же был совершенно новый! Расстегнулся, что ли... слетел, потеряла..? — рыжая оглянулась назад, будто это могло помочь.
Роуз как-то вскользь провела взглядом по руке Элиота, и внезапно обнаружила, что неожиданные убытки она сегодня несёт не одна. Это значит, что не потеряла...
— По-моему, мы только что стали удачной добычей какого-то ворюги. — мрачно подметила Дженни, указав взглядом вниз, на их с Ривзом руки. — Ох, боги, да я ж разорюсь по два терминала в месяц покупать!
Мило пели где-то какие-то птички, и тянули свои мурлычущие, переливающиеся звонкими ручейками трели вездесущие феронисы. А до Роуз внезапно дошёл факт проблемы, куда более актуальной именно в данный момент. Как таковая потеря терминала — это само по себе не страшно, разве что придётся платить за покупку нового. Потеря функций, которые сей девайс предоставляет — вот это куда важнее. Потерять оба предыдущих пункта на чужой планете посреди ночи — вот это уже реальная проблема.
— Знаешь, мы можем гулять спокойно хоть до рассвета, потому что мне кажется, на работу я точно теперь не успею. — немного нервно хихикнула рыжая. — У нас проблемы, парень.


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Призрак Дата: Понедельник, 09-Май-2016, 06:18:54 | Сообщение # 488    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
388е советские сутки, Фельгейзе.
Часть I


Эту зитицу Айзек ждал с большим нетерпением, поскольку на этот выходной у него были особенные планы. Прокат документального фильма «Народы Ахвешта» шел уже довольно давно, и кинотеатры стали выставлять на продажу льготные билеты. Айзек и сам хотел бы посмотреть этот фильм — его очень впечатлили красочный трейлер и обещание в аннотации большого количества увлекательных документальных фактов — но он придумал кое-что получше, а именно посетить кинотеатр не одному, а вместе с группой детей из 39го детского дома. Парень буквально жил этой идеей последние рабочие дни, только об этом и думал сутки напролет, а, засыпая, мечтал о том, какова будет реакция детишек на внеочередную прогулку по городу, включающую их самый первый в жизни поход в кино. То-то они обрадуются, то-то будут всему удивляться! Маленький Яви наверняка будет очень много смеяться, Зара будет задавать бесконечные вопросы, Гирбдри будет направо и налево сыпать своими деловитыми примечаниями, а Юфиль просто будет все время рядом, будет почти касаться Айзека своим боком, будет смотреть вокруг своими большими глазами и, может быть, даже улыбнется. Столько разных выражений одного и того же чувства — радости. Сводить детей-сирот в кино — это же так просто! Почему никто этого не делает? Неужели никто просто не додумался? Или, что более вероятно, никто из волонтеров не хочет брать на себя ответственность?
«Я хочу и могу» — решил тогда Айзек. — «Зарплата пришла недавно, мне хватит, чтобы сводить в кино пусть и не всех, но хотя бы всю свою группу, к которой я приписан. Очень жаль, что остальным ребятам придется остаться дома, но вывести весь сиротский приют на прогулку я не смогу при всем своем желании. И дело не только в деньгах, но и в том, что я один не смогу эффективно присматривать за большой толпой. Десять индивидов — мой потолок. В моей же группе всего шестеро. Еще я обязательно возьму с собой Роки. Парень уже почти взрослый, через полтора года «выпускается», еще ничего не знает о жизни, но уже совершенно ею разочарован. Хотя нет, знает… он же попал в приют уже подростком. Наверное, от того его разочарование еще больше. Наверное, потому его поведение — открытый протест всему миру. Я обязательно должен показать ему, что иногда, совершенно неожиданно, случаются приятные вещи даже в неприятных местах. Как бы хотелось показать это всем детям приюта… Но более прочих все-таки Роки».
То, что из-за похода в кино Гарик не получит выплату своего долга как минимум до следующей зарплаты, Айзек тогда не подумал. Свои расходы Хоффман всегда контролировал с большим трудом, а если говорить более справедливо, то и вовсе не контролировал, даже когда пытался. Впрочем, Гарик знал, на что шел, одалживая другу деньги — в этом плане Хоффман был не самым надежным товарищем. Он никогда не забывал о долге, всегда старался все выплатить сразу после того, как у него осядет хоть немного ГЕ на счету… вот только единички оседать не спешили, и после выплаты одного долга скоро приходила пора брать новый. Айзек большую часть своей жизни жил у кого-то в кредит. Хорошо, что у друзей, а не у банков, иначе блондинчик бы давно пошел по миру. Кредитным организациям Галактики только сунь палец в рот — мигом останешься без руки.
При этом всем Айзек ухитрялся регулярно отсылать немного денег родителям и стабильно участвовал в благотворительных программах. С такой ориентировкой по жизни захочешь — не скопишь состояние, а если сюда приплюсовать еще и личные антиэкономические качества при низкой зарплате полицейского компьютерного специалиста…
В общем, план был построен, и зитица настала. Айзек отправился в приют с самого утра.
— Вы хотите взять семь детей на целый день? — вопрос о возможности похода сирот в кино Айзека направили обсуждать напрямую с распорядительницей детского дома. И, как стало ясно с первой же минуты разговора, распорядительница в восторг от этой идеи не пришла, и план Айзека восприняла крайне скептически. Айзек, наивная душа, никак не ожидал подобного приема, не ожидал того, что главный в приюте индивид станет изыскивать препятствия всяческого толка, чтобы помешать ему реализовать его чудесный план по развлечению, воспитанию и вместе с тем образованию сирот.
— Да, — Айзек кивнул, уверенно посмотрел в водянисто-желтые, будто выцветшие от старости глаза тельсорки. Глаза создавали ложное впечатление о ее возрасте: на самом деле Твис находилась на пике своей формы, она была еще молода и горяча душой. К сожалению, сейчас ее горячность шла во вред: тельсорка совершенно не была уверена, что польза от прогулки по городу с волонтером превышает потенциальные риски от этой же самой прогулки. Передавая Айзеку ответственность за детей, Твис также принимала ее и на себя; она не хотела так рисковать с одной стороны, и в то же время не хотела отказывать без весомой причины в мероприятии, которое на словах звучало хорошо. Нет причины? Найдем, разберемся. Не найдем? Вот тогда посмотрим.
— Шестеро из них — это подконтрольная мне группа А12. Седьмой — паренек из А7, он часто приходит в нашу гостиную. И дети, и воспитатели приюта хорошо меня знают — я был здесь уже четыре раза, из них два провел на территории детского дома целый день. Никаких нареканий ко мне не было. Кроме того, я переводил некоторое количество денежных средств на счет приюта. Это немного, знаю, но это все мои возможности. Я хочу, я стремлюсь помогать вашим воспитанникам, я делаю это! Позвольте мне продолжить.
— Я ничуть не сомневаюсь в ваших благих намерениях, господин Хоффман, — слушать речь тельсорки было тяжело. Она не подстраивалась под слушателя, говорила в обычной ее расе быстрой манере, настолько быстрой, что человеку, в данном случае Айзеку, приходилось напрягать слух и сильно концентрировать внимание, чтобы что-то понять из этого стремительного речевого потока. — Я не уверена в том, что вы сможете удерживать над ними контроль весь день. Общаться с сиротами в приюте — одно дело, выводить их в город — совсем другое. У вас еще нет своих детей, полагаю. Вы еще так юны. Вам уже есть шестнадцать?
— Мне восемнадцать, — спокойно поправил Айзек. То, что ему дают меньше лет, чем есть на самом деле, он давно привык. Так было всегда, с самого детства. Айзеку оставалось только надеяться на то, что и в старости он тоже всегда будет выглядеть моложе, чем есть на самом деле, и походы к косметологам можно будет начать позже, чем в среднем начинают люди. — У людей совершеннолетие наступает в пятнадцать лет. Я почти год работаю в полицейском участке. За все это время на меня не было ни одного нарекания от начальства. Госпожа Фау, я достаточно взрослый и ответственный для того, чтобы проследить за детьми. Тем более, со всеми ними я знаком, и примерно представляю, что можно ожидать от каждого.
— В том-то и дело, что «примерно», — Твис чуть наклонила голову. — Это же дети, точнее, пять детей и два подростка. Они что угодно могут выкинуть.
— Я буду готов, — Айзек твердо смотрел в глаза Твис. — Что бы они не выкинули.
— Говорите, Вы полицейский…? Можно ваш значок?
Айзек показал значок Твис, следуя правилам, не выпуская его из рук. Твис пришлось вытянуть шею, чтобы рассмотреть значок поближе.
— Информационно-аналитический отдел, — тельсорка прочитала вслух интересующую ее строчку. — Получается, Вы целый день сидите за компьютером, не имея контактов с живыми индивидами?
— Почему же, имею контакты, — аккуратно возразил Айзек. — И по работе, и вне ее. Вне, конечно, больше. Как Вы правильно заметили, у меня преимущественно кабинетная работа. Но я вырос на космической станции, там очень тесное сообщество, все хорошо друг друга знают, все со всеми взаимодействуют. Я не затворник. И, к слову, 39й приют — не первый, в котором я состою как волонтер. Когда я жил на Хау, я состоял сразу в двух. Несколько лет. Вы можете связаться с руководством приютов, я назову контактные данные, они наверняка меня помнят, и…
— Нет, не стоит, — Твис весьма невежливо перебила своего собеседника. — Тогда было тогда, а сейчас есть сейчас. Если только Вы не имели опыта выводить трудных детей в город раньше… Вы ведь не имели?
Айзек покачал головой.
— Тогда почему Вы решили, что справитесь?
— Потому, что это правильно, — Айзек говорил по-прежнему спокойно, серьезно, только на секунду чуть сощурил глаза. — Потому, что дети сидят взаперти всю свою жизнь и не видят ничего, кроме темных стен и маленького, заасфальтированного дворика приюта. Потому, что когда-нибудь им придется выйти в большой мир, о котором они не знают ничего. Госпожа Фау, вы знаете, какая на Фельгейзе программа адаптации сирот к самостоятельной жизни. Она практически никакая. Единственная ниточка общения сирот с большим миром — это волонтеры, но и волонтеры, как бы не старались, не могут дать все. Те дети, у которых есть опекуны, счастливы. Те, у кого нет никого — как в моей двенадцатой группе — тех мир не ждет. Не все могут оформить опекунство, но подарить детям немного личного времени может каждый. Я — могу, и я хочу. Я делаю и знаю, как сделать лучше. Почему никто из волонтеров хоть иногда не водит детей гулять в город? Ведь это так важно! Такая практика непривычна? Может быть. Но общение со внешним миром очень важно для сирот. Начну я, начнут и другие. Одна-единственная прогулка по настоящему, живущему городу — это более важная ступень подготовки детей к самостоятельной жизни, чем все документальные фильмы, которые вы им показываете, вместе взятые. Представляете, если таких прогулок будет много? Это не заменит полноценного опекунства, никогда, но существенно социализирует сирот, подготовит их к грядущему. Выходить из приюта будут больше не беспомощные индивиды, воспринимающие мир как большую ловушку, видящие всех встречных, как врагов, а индивиды, у которых уже есть знакомые и любимые места в этом городе, индивиды, которые имеют представление о том, как здесь надо жить. Они пойдут искать работу, а не темную подворотню, в которой можно спрятаться, потому что будут знать, где искать, и, самое главное, зачем искать. Вам могло показаться, что я веду детей в кино просто для того, чтобы их развлечь. Да, и это тоже. Но это не главное. Даже не то главное, о чем я сказал уже. Сегодня я хочу показать детям, что сюрпризы случаются. Что добро приходит просто так. Вы понимаете меня, госпожа Фау…? Вы поддержите меня, пойдете мне на встречу?
Твис молчала долго, долго даже по не-тельсорским меркам.
— Хорошо, господин Хоффман, — наконец, сказал она. — Вы умеете убеждать. Я дам Вам соответствующие полномочия на эти сутки. Пробуйте. Но помните, у Вас один шанс. Не спускайте с них глаз. Не дай Боги с детьми что-нибудь случится. Помните, отвечаете за них сегодня Вы. Отвечаете по закону.
— Не спущу, — взгляд Айзека был твердый, как камень. Хоффман обещал, и искренне верил в то, во что обещает. — Ничего не случится, госпожа Фау.

….
Зара, Гирбдри, Яви, Юфиль, Гала, Рошш и Роки. Прогулке были рады все. Вернее, почти все. Роки — исключение.
— Ну и каким боком я-то тут оказался? — длай кривился настолько, насколько в принципе позволяло его лицо. — Я не из этой твоей подопечной группы. Что, сказочку мне лично решил проиллюстрировать?
— Просто одевайся, — махнул рукой Айзек. — Думай поменьше, смотри по сторонам побольше.
— С какой стати-то?
— А с такой, — Айзек строго посмотрел на Роки. — что сегодня ты в моем распоряжении. Временно я твой воспитатель. Первый случай по-настоящему проверить меня на вшивость. Ну как, ты в деле?
Роки не ответил, но к общему сбору в гостиной пришел вовремя.
— Все держитесь рядом со мной, не отставайте! — Айзек раздавал напутствия своей группе. Все дети были взволнованны, все немножечко боялись. Кроме Роки. — Если хотите что-то рассмотреть, говорите мне, остановлюсь, подождем. Если вдруг потеряетесь — просто в теории, а так умоляю, не теряйтесь — то никуда не уходите! Просто стойте на месте, где потерялись, и ждите. Я сам вас найду. Все все поняли?
— Не все, — это, конечно, выступил Роки. — Какого хрена мы идем сейчас на какую-то муть про хвостатых гуманоидов, если всего через несколько дней на экраны выходит «Стерилизатор»?
«Ого, а они тут, в приюте, в курсе новинок», — про себя удивился Айзек.
На «Стерилизатора» Айзек и сам был бы не прочь сходить. Актеры играют известные, бюджет фильма огромный… что еще надо киноману для счастья? Только вот в том, что такое кино стоит смотреть детям, Айзек сильно сомневался. Все-таки гурталины… лучше сходить на документальное кино, одобренное ОНС. Все надежно, познавательно, с гарантией. И никакой расчлененки.
— Другие вопросы? — Айзек пробежался глазами по ряду своих притихших детишек. — Нет, отлично! Стройтесь по парам, Юфиль – со мной. Ходим друг за другом, не отстаем, не теряемся. Первый маршрут предельно прост: приют – остановка шаттлов.
На словах просто, на карте тоже, на деле — нет. Казалось бы, что стоит пройти каких-то пятьдесят метров от дверей приюта до остановки маршрутных средств? Но дети боялись. Дети жались в кучку. Юфиль прижималась к Айзеку. Яви молчал, втянув голову в плечи. И Зара молчала. Даже Гирбдри молчал. Гала бросила свою пару (Роки) и шла рядом с Айзеком, вцепившись ему в руку. Когда тебя держит за предплечье испуганный гурталин, тем более восьмилетний, почти уже взрослый, то это больно. Но Айзек терпел. Рошш полз чуть-чуть в стороне, низко, будто прижимаясь к земле, явно страшась улицы. Только Роки чувствовал (или, может быть, всего лишь выглядел) уверенно. Дети передвигались медленно и выдавали вовсе не ту реакцию на окружающий мир, которую ожидал от них Айзек.
«Может, не стоило так резко — раз и сразу в город?» — впервые задумался об этой стороне плана Хоффман. — «Может, стоило начать с прогулки по соседней улице, чтобы дети привыкали постепенно? Точно стоило. Я дурак».
Айзек предложил детям сменить планы, но они его инициативу не поддержали. Пусть детям было страшно, непонятно, но обещанное кино они все же очень хотели. Когда еще в ближайшие годы им выдастся возможность посетить кинотеатр…?
— Отлично же. Все отлично! — Гала пыталась храбриться, но ее хватка на руке Айзека только усиливалась. Синяк останется — и это в лучшем случае. Гурталинша говорила как бы весело, вот только наигранно. — Столько всего вокруг, ха-а-аа. Я в последний раз выходила из приюта… э, года полтора назад, когда нас возили на диспансеризацию. Ничего страшного же не случилось. Только возили нас на шаттле от самого приюта…
— У нас скоро тоже будет шаттл, — подбодрил гурталиншу Айзек, ненавязчиво и потому безрезультатно пытаясь вывернуться из хватки Галы. — Вон, смотри, видишь стеклянный навес, совсем-совсем рядом? Это остановка. Сейчас дойдем.
Шаттл пришлось ждать долго, очень долго, минут тридцать: все проходили мимо полные, мест для восьми индивидов в них не было. Но ожидание маршрутки неожиданно пошло мероприятию не пользу: под полукрытой остановкой, стоя на месте, в компании всего лишь двух незнакомых индивидов, детишки освоились и начали потихоньку вылезать из своего панциря. Вначале они просто робко озирались, потом перестали откровенно липнуть к Айзеку (и Гала, слава всем богам на свете, перестала делать из руки Хоффмана отбивную), потом даже стали чуть-чуть отходить от своего воспитателя, чтобы осмотреться лучше и увидеть больше. Дети задирали головы, разглядывая небо и небоскребы, нюхали городской воздух, прислушивались к непривычным им звукам. Вначале каждый осваивался сам по себе, но немного погодя между сиротами пошел обмен впечатлениями, из робкого и неуверенного перешептывания быстро превратившийся в гвалт.
— А тут цветочек растет, цветочек, вы только посмотрите! — Яви прыгает вокруг желтого росточка, пробивающегося из зазора на дорожном покрытии перед самой остановкой. — Сам, прямо на улице, из земли! Вот же, вот!!!
— Растет. Залилия обыкновенная, — Гирбдри осторожно приближается к ростку. — Сорняк на Фельгейзе, декоративное растение на многих других планетах. Цветет крупными, желтыми, многолистными цветами.
— Откуда ты все знаешь?! —Зара толкает локтем конжуйчианина. — Вот ты всезнайка!
—Оттуда, — Гирбдри важно смотрит на Зару, — что я предпочитаю книги компьютерным играм.
—Ой, смотрите, еще цветочек!!! — Яви, захлебываясь от счастья, перебирается к соседнему цветочку.
—…Интересно, а тем, кто живет на самом верху, не страшно смотреть вниз? — Гала не отрывает глаз от вершины ближайшего небоскреба. — Айзек, Айзек! Ты когда-нибудь бывал так высоко?
— Бывал, — кивает Айзек. — Тем, кто привык — смотреть вниз не страшно. И вы когда-нибудь побываете, и обязательно привыкните.
— Тепло… — Юфиль произносит одно-единственное слово за все время ожидания шаттла. Она касается ладонью щеки, которую нагревает солнце, и улыбается. Айзек улыбается в ответ, сияя своими серо-зелеными глазами, до краев наполненными счастьем. Несмотря на скомканное начало прогулки, все пошло-таки правильно. Дети интересуются.
Рошш ничего не говорит, но упорно пытается облизать все то, что видит. Айзек старается пресекать попытки нарушить личную гигиену маленького рикши так грубо.
Роки тоже молчит. Но от него другого и не ожидают.

В шаттл детишки залезли дружной гурьбой, вполне цивилизованно, никого не притеснили, никого не прижали, и если толкались, то только между собой, за место у окошка. Ну, тут все у них получилось просто: кто сильнее, тот и занял лучшее место, а кто кого сильнее, все уже знали прекрасно и так, лишних проверок не потребовалось. Единственное исключение сделали для Яви: Гала, по просьбе Айзека, взяла его на ручки, ведь с оставшегося ему места малышу ничего не было видно. Уютно устроившись у старшей подруги на ручках, маленький илидорец носом влип в окошко и, как зачарованный, наблюдал за проносящимися мимо небоскребами с приоткрытым ртом. Галу это здорово забавляло, и она практически безостановочно хихикала, легонько щелкала Яви по носу или еще как-нибудь над ним подшучивала.
На следующем участке маршрута «остановка шаттла – кинотеатр» детям снова стало сложно. На них свалилось новое испытание: толпа. Индивиды слева, индивиды справа, спереди, и всегда кто-то есть сзади… Только с одной любой стороны индивидов было больше, чем во всем детском доме, вместе взятом.
Гала снова вцепилась Айзеку в руку. Точнее, в его запястье с терминалом. Немедленно послышался неприятный, хрустящий звук, навевающий очень неприятный мысли.
Рука или терминал…?
Все-таки терминал.
— Ой, прости, прости! — Гала поспешно разжала руку, но было уже поздно. Айзек сокрушенно посмотрел на свой личный терминал, по корпусу которого теперь змеились несколько больших трещин. — Работает…?
— Сейчас проверим, — Айзек коснулся кнопки активации. Что-то щелкнуло, проекция на секунду появилась над рукой, потом исчезла. Айзек встряхнул рукой, попробовал вызвать проекцию снова, но она больше не появилась. Перезагрузка терминала тоже не помогла. При этом сам терминал подавал признаки жизни: он сопровождал свои действия звуковыми сигналами. Судя по всему, у него скончался только проектор. — А вот это проблема…
Заплатить в кино все еще можно было бы, если поломка заключалась только в проекторе: Айзек мог бы попросить соединиться с терминалом кассира, чтобы использовать его проектор вместо своего, или попросить соединения с терминалом любого другого посетителя. Кто-нибудь да ему поможет — в этом Айзек был уверен. Прямо сейчас же проблема стояла в другом.
Как теперь добраться до кинотеатра…? Куда идти…?
Айзек чуть растерянно посмотрел на своих сжавшихся в кучку детишек. У сирот личных терминалов не было. Вообще. На их навигаторы рассчитывать не приходилось. Видимо, уже сейчас придется обращаться к прохожим. Но одно дело — попросить об одолжении на десять секунд, а другое — просить довести до кино… Не факт, что кто-то согласится уделить незнакомцу так много своего личного времени. Даже Айзек сомневался, что ему случайно попадется такой добрый индивид. Но даже если бы и нашелся, было бы немного неловко просить о сопровождении. Впрочем, дети важнее любых личных неудобств. Стоит попробовать.
— Извините, вы мне не поможете…? — Айзек обратился к первому встречному прохожему. Прохожий, тельсор, остановился, внимательно посмотрел на Айзека, наклонив голову к плечу под углом в девяносто градусов. Хоффман потряс перед тельсором своим разбитым терминалом. — У меня терминал разбился. Вы не подскажете мне, как пройти к кинотеатру «Новый Кадр»? Он должен быть здесь где-то недалеко.
В «Новом Кадре» Айзек уже был дважды, но никогда не добирался до кинотеатра с этой стороны, от этой остановки. И тем более никогда не искал его без навигатора. Как жаль, что он не попросил высадить его группу прямо сразу у кинотеатра, маршрут флаера проходил же совсем рядом…! Тоже мне, обеспечил прогулку воспитанникам. Такая прогулка точно надолго запомнится.
— Интересно он у Вас разбился… — этот тельсор, в отличие от госпожи Фау, говорил нормально, с учетом того, что его окружают более «тормознутые» индивиды. — «Новый кадр», говорите? Сейчас посмотрю.
Тельсор активировал свой терминал, проложил маршрут, показал Айзеку результаты на проекции карты.
— Здесь идти минут пятнадцать-двадцать. Сначала прямо, до конца этой улицы, потом направо, до фонтана, от него налево, и снова до конца улицы. Там возьмете правый переулок по диагонали, и вот вы у цели. Справитесь, или проводить вас?
— Справлюсь, — Айзек с благодарностью посмотрел на тельсора. Ничего себе, первая попытка — и сразу же полное предложение о помощи. И что еще лучше, без дополнительной помощи со стороны даже можно справиться: маршрут оказался проще, чем Айзек себе представлял, с четкими и явными ориентирами, мимо которых сложно пройти. То, что рисовала карта, Айзек уже запомнил с одного взгляда, картинка отпечаталась в его мозгу, словно скриншот. Другая проблема, что практика хождения по картам без автонавигации у Айзека практически отсутствовала, но тут все казалось так просто… — Спасибо Вам большое.
— Сарес*, — на прощание кивнул тельсор.

Идти по незнакомому району, без навигации, только по ориентирам и по запомненной карте, оказалось неожиданно увлекательно. Будто бы решаешь головоломку, сопоставляешь между собой мелкие детали, чем-то даже напоминает собирание мозаики. Айзек уверенно вел за собой детей, которые, с одной стороны, к нему жались, с другой — не забывали глазеть по сторонам, не упуская ни секунды из предоставленного им момента свободы. Чем-то все они напоминали сейчас черепашек, любопытно выглядывающих из-под своего панциря в поисках вкусного салата.
Первый прямой участок улицы — пешеходная аллея с покрытием-мостовой, по центру которой посажены невысокие деревья со светло-зелеными, мясистыми, покрытыми густым белым пушком листьями. Между деревьев расставлены пластиковые лавки с черным, резным металлическим каркасом, на которых отдыхают индивиды. Кто-то просто сидит, кто-то болтает с соседом, кто-то кушает, а кто-то отдыхает после шопинга, согнувшись над тяжелыми пакетами. Что слева, что справа от аллеи — ряды магазинов, занимающие первый и второй этажи небоскребов. В основном здесь дорогая одежда, косметические салоны и парикмахерские, что определяет основной контингент гуляющих здесь: аллея приглянулась тем, кто любит хорошие вещи, уход за собой, и кто в состоянии себе это позволить. Женщин несколько больше, чем мужчин, детей практически нет. Поток индивидов довольно плотный, чтобы не дать сиротам разбежаться, но не настолько, чтобы мешать им немного осмотреться на расстоянии нескольких метров от их сегодняшнего воспитателя.
— Сто-о-ой! — как-то печально окликнула Зара Айзека. Уни быстренько подбежала к ближайшему к ней дереву, сорвала с его ветки листочек, сжала его в своих маленьких пальчиках. Глаза девочки удивленно округлились. — Какой же он мягенький…
— Нельзя срывать листья с деревьев, им больно, — наставительно произнес Гирбдри. — А обрывание деревьев в черте города еще и противоречит законодательству Фельгейзе.
— Ну ты потрогай… — Зара робко протянула листочек конжуйчианину. Гирбдри аккуратно коснулся его своими длинными, чем-то похожими на ветки старого дерева пальцами. Не меньше минуты стоял на месте, только лишь бережно переминая в пальцах листочек.
— Сохрани его, Зара, — очень серьезно сказал Гирбдри, отдавая листочек Заре обратно. — Но все же не срывай ничего больше.
— Да… — тихо отозвалась девочка. Подошла к Айзеку, заглянула ему в глаза. — Айзек. А дереву правда больно, когда с него срывают листья?
— Я… не знаю, — Айзек немного растерялся такому вопросу. — У дерева нет нервной системы, но, кто знает… Некоторые растения же чувствуют, когда их что-то касается, реагируют на это, знают, в каком направлении им расти к солнцу…
Зара тихонько вздохнула. Подошла к дереву, с которого сорвала листок, коснулась ладонью его коры. Ничего не сказала вслух, но, наверное, много о чем подумала.
Айзек тоже много о чем подумал. Например о том, почему эти дети, растущие в жутких условиях, без родителей, иногда бывают более чуткими, чем дети из нормальных семей.
Направо, до фонтана — более спокойный участок, здесь уже аллея, где меньше магазинов, меньше индивидов и нет никакого оформления в центральной части улицы. Зато вокруг фонтана стоят лавочки, на одну из которых залезла коленями Гала, чтобы сунуть руку в воду.
— Теплая, — прокомментировала она. — И, кажется, не очень чистая…
— Конечно. Туда, как пить дать, ночами всякие индивиды мочатся, а ты туда руки суешь, — в своем обычном тоне сложного подростка отозвался Роки. — Фу, Гала. Оботрись где-нибудь.
— Сам ты туда мочишься, —не поверила гурталинша. — Заткнись, Роки. Вечно тебе все надо опошлить.
Гала загребла немного воды и брызнула ей в Роки. Попала. Яви и Зара засмеялись, а Роки при этом выглядел так приниженно и в то же время зло, будто бы его оплевали.
— Хватит, хватит, — поспешил вмешаться Айзек. — Никто сюда не мочится, это запрещено, везде стоят камеры. Пойдемте дальше.
На конце улицы — повернуть налево. Новый переулок оказался еще меньше, еще пустее. Рошш нашел под лавкой зеленые стекла от разбитой бутылки и стал тащить их за собой. Айзек попробовал отобрать у рикши стекла, но тот не отдавал, увиливал и практически хныкал. Хоффман таки позволил оставить ему игрушку на некоторое время, но предупредил, что в кинотеатр со стеклами все равно не пустят. Рошша такой вариант вполне устроил, и всю дорогу до кинотеатра рикша полз, весело звякая летящими за собой прозрачными стекляшками, играющими на солнце яркими бликами.
Последний поворот, широкая улица меж жилых кварталов, над которой летают флаеры — и вот он, кинотеатр. Чтобы попасть внутрь, надо было подняться на лифте с прозрачными стенами на сороковой этаж. Стоит ли говорить, что для детей это было новое приключение, и что от «окон» они не отлипали весь подъем. На стеклах лифта остались разводы от их носов.
А вот и холл кинотеатра. Повезло. Прибыли как раз к началу сеанса, и кассир легко помог Айзеку расплатиться со сломанного терминала. Даже места удалось раздобыть всем рядышком: зал оказался полупустым, на давно вышедший в прокат документальный фильм никто не спешил даже в выходной.
Из своего огромного киноманского опыта Айзек мог сказать, что документалистика бывает куда более увлекательной и красочной, чем оказались эти «Народы Ахвешта», но сиротам сеанс более чем понравился. Они смотрели на сменяющиеся кадры фильма, будто бы на магическое действие. Конечно, разные фильмы сироты уже видели в большом количестве, но чтобы на таком большом экране — никогда! И звук, объемный звук! Что показывают и о чем говорят на экране — второстепенное дело, главное заключалось в самом процессе просмотра фильма. Когда кино закончилось, Юфиль даже не хотела отдавать свои виртуальные очки, в которых всегда смотрели фильмы илидорки из-за своего специфического зрения. Даже Роки был чем-то впечатлен, длай покидал зал, о чем-то крепко задумавшись…
Добираться обратно пришлось той же дорогой, уже знакомой, и на конечном пункте «остановка» снова пришлось просить помощи у прохожих, чтобы те вместо Айзека проголосовали на маршрутку. Вот только на маршрутку группа так и не села, поскольку еще до ее прихода обнаружилось кое-что совершенно страшное.
Роки среди детей не было.
— Кто видел его в последний раз? — Айзек говорил ровно, хотя изнутри чувствовал себя так, будто бы всю его кровь заменили на жидкий азот. И арктически холодно, и жжет, как кусает.
Дети переглядывались, пожимали плечами. После короткого обмена воспоминаниями выяснилось, что на улицу длай вышел точно (но это Айзек знал и сам. Более того, он видел длая еще у фонтана), а дальше… никто и ничего. Осталась буква «Г», две улицы, на которых потерялся ребенок.
Не уследил.
— Я потому просил ходить парами, — Айзек выдохнул, коснулся пальцами висков. — Стойте здесь, на остановке. Стойте, и вообще никуда не уходите. Не садитесь ни в какие транспортные средства, ни с кем не говорите, ничего не трогайте. НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЙТЕ, ЯСНО? Гала, ты за старшую, отвечаешь за всех. Все слушают Галу беспрекословно. Все понятно?
Искать пропавшего надо было срочно, по горячим следам. Айзек обогнул эту злосчастную букву «Г» не просто шагом, а быстрым бегом. Где, где на ней стоит, ожидает группу потерявшийся подросток…? Но подростка не было. Не было на том участке, на котором он потерялся. Роки как будто бы провалился сквозь землю.
Непривычному к физическим нагрузкам человеку не так просто взять и быстро пробежать две улицы от начала и до конца без остановки. После забега у Айзека сильно кололо в боку, и ему потребовалось с минуту-другую постоять, уперевшись ладонями в колени, тяжело хватая ртом воздух, чтобы восстановиться. В такой позе челка совсем закрыла Айзеку обзор, очки съехали на середину носа. Эту самую «минуту-другую» Хоффман не оглядывался в поисках пропавшего Роки (все равно не увидел же его здесь раньше), а думал, что делать дальше.
Длая нигде нет, хотя всем детям было сказано, чтобы в случае потери они оставались ждать на месте потери. Длай совершенно точно потерялся на одной из этих двух улиц, которые Айзек уже обошел. И длая при обходе не нашел. Может быть, это значит, что длай вовсе и не потерялся…?
Сбежал? Украли? Айзек не знал, что хуже.
А в это же самое время на остановке ждали другие дети, неприсмотренные, с которыми тоже в любой момент могло что-нибудь случиться.
Так Айзек не попадал еще ни разу в своей жизни. Даже когда за ним явились полицейские с обвинением во взломе терминала директора дома престарелых, ему не было так плохо. Напротив, тогда Айзек шел за полицейскими, гордо задрав вверх свой нос, совершенно уверенный в своей правоте. Сейчас же Айзек полностью ощущал свою вину, свой провал.
Не досмотрел. Беда все-таки случилась. Подвел.
Обратно к остановке шаттлов Айзек шел медленно, просматривая глазами каждого прохожего, тщетно пытаясь найти среди них Роки. Хоффман заглядывал в переулки, в каждый магазин по пути, но длая не было нигде.
— Нет…? — дети встречали Айзека, испуганные более, чем в свои первые сегодняшние минуты нахождения на улице. Зара тихонько плакала, Гала гладила ее по плечам, утешая.
Айзек молча покачал головой.
— Что будем делать? — это Гала.
Вот как. Не «ты», а «мы».
— Я отвезу вас в приют, — Айзек говорил совершенно без эмоций, как киборг в автоматическом режиме, с пустыми глазами, с застывшим лицом. — Расскажу госпоже Фау, что случилось. Запрошу в полиции данные с камер наблюдения. Попробую выследить Роки.
— В полиции? Что ты! — ахнула Гала. — Айзек, ты отвечаешь за него. Им нельзя знать об этом. Тебя посадят. Подожди, может… может Роки еще вернется.
— Посадят вряд ли, — теперь в глазах, в голосе Айзека появились первые градусы холода, первые отблески стали. — Но это не важно. Его надо найти. Что угодно может случиться с сиротой в большом городе.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Призрак Дата: Понедельник, 09-Май-2016, 06:19:32 | Сообщение # 489    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
388е советские сутки, Фельгейзе.
Часть II



Твис выслушала Айзека молча. Потом поговорила с каждым ребенком из группы А12. Постучала когтями по столу. Думала недолго. Не стала говорить сидящему напротив нее Айзеку, что у него огромные проблемы. По тому, как он пытался держаться — пытался, но настоящие чувства уже проскальзывали — было видно, что парень и сам все прекрасно понимает.
Твис было его жаль. И идея его все же была хороша.
— Ты же из информационно-аналитического отдела, верно? — тельсорка спросила совершенно серьезно. И медленно. Все-таки умела, когда надо. — Хоффман, тебе обязательно надо просить полицию, чтобы получить данные с видеокамер наблюдения?
Айзек вскинул голову, посмотрел на Твис широко раскрытыми от удивления глазами. Глазами, в которых плеснулась надежда.
— Я буду ждать до полуночи. Позже буду обязана сообщить в полицию.


— Все равно я уже преступник со вторым допуском, — негромко говорил сам с собой Айзек, настраиваясь на нужный лад. Парень стоял на самом худом переулке, отходящем от улицы, утыкающейся в фонтан, и приматывал изолентой к детской игрушке, летающему флаеру, длинный шнур так, чтобы РМ-разъем торчал впереди и был жестко зафиксирован. — Все равно я уже потерял вверенного мне ребенка. Еще и взлом городской системы видеонаблюдения? Ха, ерунда какая. И, в конце концов, я же ничего не ворую, не скачиваю. Я только смотрю. Х-мм, вроде держится.
Айзек активировал терминал, который ему одолжила Твис, соединился с игрушкой-флаером и запустил последнюю в полет. Щурясь от предзакатного солнца, лучи которого попадали в переулок и отражались от стеклянных боков небоскребов, задрав голову наверх, Айзек пытался пристыковать флаер к камере так, чтобы, с одной стороны, не попасть в зону ее видимости ни собой, ни флаером, и, с другой, попасть разъемом ей в РМ-порт, находящийся в тыловой части. Другие камеры, как прикинул Айзек, его игры сейчас не видели, а если бы и увидели, то автоматическая система распознавания преступлений вряд ли что-то заподозрит. Проблемы могут быть только потом, если по каким-либо причинам записи попадет живому полицейскому.
Задача оказалась непростой, Айзек манипулировал флаером не меньше получаса, пока, наконец, разъем не попал в порт. Свершилось… но у Айзека не было времени, чтобы радоваться. Оставив игрушку висеть на проводе, Айзек подключил второй конец шнура к своему терминалу, быстро забегал пальцами по голографической клавиатуре. Раз, раз, раз… хоть и старые программы в полиции, но работают. Хорошо, что кое-что хранилось у Айзека на «облаке», пригодилось теперь. Доступ к материалам видеонаблюдения этого района Айзек получил менее, чем за тридцать секунд работы. Присев на корточки прямо в переулке, Айзек стал изучать материалы, отснятые камерами в то время, когда потерялся Роки. С помощью расового фильтра, подсветившего на записи всех длаев, потерянца удалось найти очень быстро. Почти сразу после фонтана длай приотстал от своей группы, смешался с толпой, а после юркнул в один из переулков. Слепое пятно, Роки на какое-то время теряется из вида городских систем видеонаблюдения. Следующая камера подхватывает его метров через тридцать. Еще камера, еще одна… последняя в цепочке показывает, как Роки, разговорившись на стоянке у универмага с каким-то молодым, панковатого вида илидорцем, садится к нему во флаер и улетает.
Собственно, это конец.
Айзек выключил терминал, аккуратно посадил игрушку-флаер на землю. Вытащить разъем из тыла камеры оказалось намного проще, чем его туда воткнуть. Смотал провод, убрал и его, и игрушку в пакет. Вернулся на главную улицу, ту, с которой началась сегодняшняя прогулка до кинотеатра, и сел на одну из лавочек.
Солнце уже почти село, и улицы убраны его последней позолотой. Магазины закрыты, на улицах практически никто не гуляет. И тихо-тихо. Совсем не похоже на то, что было днем.
Айзек поднял очки наверх, забрав ими челку вместо обруча, закрыл лицо ладонями, сгорбился, и сидел так, пока солнце окончательно не село. Пока позолоченные лучами волосы не стали серыми, потерявшими цвет. Пока на улицах не зажглись огни. Пока коленям не стало холодно.
Тау-тау. Ненавязчивый сигнал с терминала. Десять вечера.
Айзек отнял руки от лица, но почти ничего не увидел перед собой, то ли из-за плохого зрения, то ли из-за слез. Сейчас более, чем когда-либо, серая зелень радужек Айзека напоминала собой зацветшую аквариумную воду.
Перед глазами — только смутные, размазанные силуэты. Второе дерево от своей лавки Айзек мог уже легко спутать со столбом, с живым индивидом, с чем угодно. Так далеко предметы теряли форму и суть. Теряли перспективу. Оставались только размазанные контуры.
Уже десять, и уже больше ничего нельзя сделать. Пора возвращаться.
Когда пропал ребенок, нет времени вести собственное расследование за спиной тех, кто может разобраться с этим намного быстрее.
Пропал ребенок. Не досмотрел. Потерял. Подвел. Распорядительницу, детей, Роки, самого себя — безусловно, да. А еще — дети гулять дальше своего приютского садика больше не будут. Зара не коснется другого дерева, Рошш не найдет цветные стеклышки, Гала не обрызгает никого из фонтана, Юфиль не почувствует горячих лучей открытого, городского солнца на своей коже.
А Роки? Что теперь Роки?
Взял столько ответственности. Не удержал.

*Сарес – вежливое тельсорское прощание, ближайшим переводом на интерлингву которого будет «служу». Широко известно всему галактическому сообществу, используется не только тельсорами.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Призрак Дата: Четверг, 12-Май-2016, 02:36:04 | Сообщение # 490    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
391е сутки, Фельгейзе

Все то время, пока Йун говорила со своей начальницей, Каи-Лир сидел на лавочке в коридоре и просто ждал, опустив глаза в пол. Мавхарн ничего не делал, ни о чем таком особенном не думал, просто сидел, сфокусировав взгляд где-то на полпути между своим носом и покрытым плиткой полом. Глаза немного болели, но всего лишь немного, и не слезились, хотя могло бы быть хуже после сегодняшнего свидания с яркими солнечными лучам. Сегодняшний день выдался очень солнечным, а Йун запретила надевать кепку с козырьком, так что дорогу от флаера до дверей салона пришлось преодолевать, прикрывая глаза руками. Хорошо, что хотя бы с утра погода была серой и пасмурной, на грани дождя, и тогда глаза не уставали, иначе сейчас было бы хуже.
Еще один повод не любить свою расу.
Каи слышал, как Йун подходит к нему, но поднял голову только тогда, когда таними его окликнула.
— Каи, я так подозреваю, что резюме у тебя не в наличии. Я не ошибаюсь, да?
— Не. У меня ж никогда раньше не просили резюме, — Каи пожал плечами. — Ну слуш, в тех местах, куда я тыкался, никому это не было интересно. Да и что я малякнуть-то там могу? Особых заслуг не имею. Я здесь, значит, малякнуть надо?
— Надо, —подтвердила Йун. Вздохнула. — Что же… пойдем составлять. Только не здесь, лучше найдем какой-нибудь пустой кабинетик.
А поисках пустого кабинетика Йун повезло со второй попытки, со второй двери: свободным оказался один из маникюрных кабинетов для вип-клиентов. За маникюрным столиком парочка и расположилась. Йун перетащила стул маникюрши поближе к Каи, чтобы сидеть рядом с ним, а не напротив, и видеть, что мавхарн пишет в своем резюме.
— Так, — Каи открыл текстовой редактор, поднял руку над клавиатурой, на несколько секунд «подвис». — Первый делом, наверное, надо указать имя?
— Верно.
— А… именно полное, как в паспорте? Проверять будут?
— Да, надо полное.
— Хорошо… — Каи набирал символы не слишком шустро, но вполне уверенно.
«Каи-Лир».
— Дальше?
— Дальше дата и место рождения.
С местом просто — Шудия, Лау-Лоу, а для того, чтобы указать свою дату рождения, Каи пришлось открыть файл с данными своего чип-паспорта и посмотреть там соответствующую строчку. Какую там ему шлепнули дату рождения для вступления в ряды советских граждан, Каи-Лир наизусть не помнил, она ничего для него не значила, являла собой просто случайный набор цифр. Несколько лет назад Каи сказал что-то для чиновника, что первое пришло ему в голову, примерно соответствующее действительности, и не более того. Свою настоящую дату рождения Каи просто не знал, знал только год, и то мавхарнский. На Советский пришлось пересчитывать.
4271г, 400е сутки.
— Образование. Просто поставь прочерк.
— Есть. Дальше?
— Опыт работы.
— Последнего места работы хватит?
— Не-е-т. Перечисли весь.
Вспомнить все места, где работал Каи, было несложно: их всего-то было раз-два и обчелся. Со сроками работы немного сложнее, Каи написал примерные цифры.
«Корабль «Аорта», разнорабочий, двое суток. Фельгейзе, I город, модель, школа художников «Харст», 40 суток. Фельгейзе, III город, попрошайка, 1 год. Фельгейзе, III город, вахтер 26го мужского общежития, 10 суток. Фельгейзе, III город, попрошайка, 1 год. Фельгейзе, III город, оформитель букетов в магазине «Эстетика», 1 сутки. Фельгейзе, III город, официант кафе «Инеронь», 9 суток. На настоящий момент безработный».
— Что дальше?
— Молодец. — Йун деловито кивнула. — Дальше укажи, на какую должность ты сейчас хочешь устроиться, и дополнительно пропиши, почему считаешь, что справишься с ней.
— А напомни, куда я там хочу, как должность называется?
— Охранник-наблюдатель. — Йун небрежно махнула рукой. На самом деле она и сама не была уверена, насколько точно такое название, но Айла ведь в любом случае поймёт, о чём речь, и если что - исправит.
«Охранник-наблюдатель».
Дальше Каи завис. Почему он считает, что может справиться с этой должностью? Потому что там не надо ничего делать, надо просто сидеть на стуле и делать вид, что работаешь, только когда приходит начальство? Все так, но не писать же об этом в резюме.
После долгой паузы в резюме Каи появилась новая строчка: «Я справлюсь с этой должностью, потому что в ней нет ничего сложного».
— И это всё? — Йун скептически скривилась, капризно чуть выпятив нижнюю губу. — Ну нет, Айле ты так не понравишься. Напиши, не знаю, что ты внимательный, усидчивый, м-м-э... терпеливый!
«Я внимательный, усидчивый и терпеливый», — послушно добавил Каи.
— Хорошо. — снова кивнула таними. Чуть задумавшись, нетерпеливо выдала всё разом: — Осталось четыре пункта. Укажи, какие языки ты знаешь, какие стороны своего характера считаешь положительными, а какие - возможно конфликтными. И, в конце - вредные привычки.
«Интерлингва», — пусть мавхарнам до людей было далеко по вариативности языков, но все-таки разделений по диалектам у красноглазых было много. Опыт интерлингвы пришелся на Шудии очень кстати всем, и этот язык, несмотря на крайне негативное отношение к его создателям, мавхарны переняли и использовали довольно широко, особенно в таких местах, в каких существовал микс индивидов разного происхождения. Как раз к такому типу и относилось место взросления Каи-Лира, и именно поэтому вышло так, что интерлингву на враждебной Совету Шудии желтоволосый знал намного лучше, чем свой собственный, родной диалект. Мавхарн некоторое время думал, указывать ли второй язык в резюме или нет, и в итоге все-таки указал: — «Лоасский».
Положительные стороны характера? Это просто!
«Внимательный, усидчивый и терпеливый» — списал Каи с предыдущего пункта, и еще два пункта, которыми вполне гордился, добавил от души: — «Незаметный и неприхотливый».
Сейчас-то Каи сильно выделялся в толпе, но когда носил свою одежду, скрывающую фигуру, прятал волосы под шапкой, а глаза под козырьком, он не привлекал особенного внимания индивидов.
Конфликтные качества. Этот пункт Каи-Лир не стал заполнять, но зато внес дополнение в предыдущий пункт: «Не имею конфликтных качеств».
Вредные привычки. Тут просто — нет.
Ну не считать же за таковые периодическое использование электронной сигареты, тягу в воровству и легкой жизни?
Йун очень недобро сощурила глаза, и полоски на её лице плавно из нейтрально-серого цвета стали чуть-чуть красноватыми.
— «Нет конфликтных качеств»? — неожиданно едко переспросила она, подавшись к мавхарну. — Каи, дорогуша, если бы у тебя их не было, ты бы не был такой зашуганный. Идеальных не бьют. В первую очередь потому что их не бывает.
Танимийка хорошо запомнила и то, как Каи сжался, когда она в первый раз взялась за его причёску, и фразу о «пудовых кулаках» саахшветов. Да и количество прошлых мест работы, продолжительность занимания которых ограничивалась по большей части сроком удивительнейши малым — это неспроста.
— Конфликтные качества указывают для того, чтобы тебя и тут не побили. — фыркнула Йунни. Конечно, выражалась она метафорически. — Когда знаешь, чего ожидать — нет повода злиться, если это происходит. Если же у тебя «нет конфликтных качеств», то тебя выпрут при первом же признаке таковых.
— Да, и что мне тогда указать? — в глазах Каи мелькнул нехороший огонек. Но мавхарн не шел в наступление, напротив, он немного сгорбился, прячась не то от фырканья Йун, не то от ее метафоры про то, что здесь бьют, не то от самой Йун. — «Зашуганный», говоришь? Давай так и напишу! А что мне писать? Ты уже заметила, что я «терпеливый», и может поэтому мне и прилетало по ребрам, что я терпел и не давал сдачи. Может, мне написать, что я агрессивный? Тоже нет, единственный раз за последние годы я орал на кого-то тогда, когда из-за взрыва у меня оглохли уши, и я сам себя не слышал. Может, я люблю стравливать индивидов? Нет, я вообще предпочитаю не совать нос в чужие дела! Не пропускаю ни одной юбки? Да не понимаю я этой вашей озабоченности! Я алкоголик, наркоман? Нет, тоже нет! И не болтун! За что еще могут бить? О, ххах, я знаю, сейчас напишу.
Каи резко отвернул голову к терминалу, хлестнув Йун по лицу своим желтым хвостом, и застрочил:
«Зашуганный, трусливый, ничтожный мавхарн с дикой планетки, обманщик, выбравшийся на Советскую зону тайным проникновением на чужой корабль,»
— Ах да! Я отлично адаптируюсь! — Каи вернулся к пункту о положительных качествах, добавил туда свои способности к адаптации, а дальше снова вернулся к пункту о негативных качествах:
«…, неамбициозный, живущий так, как получается, малодушный и недалекий, неинтересный и без чувства юмора, необразованный и с бедным словарным запасом, нищий и завистливый, мелочный и беспринципный, не имеющий никакого потенциала и перспектив на будущее».
— Вот так. Наверное, начальница будет очень довольна, — Каи поднял голову, посмотрел Йун в глаза… не с вызовом, не со злобой, не с тоской и не с иронией. Просто посмотрел, как будто бы написал то, что и стоило написать в этом пункте. — Я от всего подстраховался.
Пока Каи писал, танимийка ёрзала, несколько раз дёрнулась, как-то странно махнула рукой, будто хотела схватили мавхарна, остановить его. Но так этого и не сделала. Теперь же она смотрела на него исподлобья, как-то очень-очень странно, опустив ушки, и её полиловевшие было полоски поблёкли до неопределённого, светлого голубовато-серого.
Она осторожно взяла мавхарна за руку, обвив тонкими пальцами его запястье. Каи слегка вздрогнул.
— Каи... — серьёзно произнесла она, чуть сведя брови.
И замолчала, смотря на желтоволосого растерянно. Её полные губы так и остались чуть приоткрытыми, будто на них застыло что-то, что она не решалась сказать. Но это была иллюзия — если бы в этот момент Йун знала, что сказать, хоть что-нибудь, всё было бы гораздо проще. Но танимийка не знала, ей было очень некомфортно, и оттого рука её чуть дрожала.
— Каи, — снова повторила она, тише, чем прежде. — Каи-Лир... — ещё тише. Пристальный, внимательный взгляд глаза в глаза, долгая, даже слишком долгая пауза. — Не унижайся. Не смей называть себя ничтожным. И уж тем более — считать себя таковым. Ни за что и никогда, понял?
— Напиши тогда сама, хорошо? — Каи-Лир подвинул согнутую в локте руку к Йун так, чтобы та могла воспользоваться клавиатурой его терминала. — Ты меня, должно быть, уже хорошо рассмотрела. Напиши, что видишь. Я не обижусь.
Йун посмотрела на экран терминала мавхарна, затем снова на него самого. Плавно отпустила его руку, напоследок чуть крепче сжав.
«Что вижу...»
Таними опустила взгляд, протянула руку к проекции, стёрла написанное Каи, после чего замешкалась, и пальцы её замерли в миллиметрах от клавиатуры.
«Что я вижу?...»
Какой ты, Каи-Лир? Немножко лжец, обманщик. Из-за чего назвался другим именем? Ну как... наполовину другим. И всё же — мавхарны и таними, даже заменив себе лишь одну часть имени, перевоплощаются так в других индивидов. Комбинация двух частей важна. Почему ты это сделал? Не доверяешь, боишься? Чего? — уж точно не маленькую танимийку. Каи-Каи, Каи-Лир...
"Недоверчивый"...
Недоверчивый — значит осторожный. И всё равно умудряется отхватывать побоев. «Терпеливый»... Терпеть удары, не отвечая на них, не бороться? Да где твоя гордость, Каи?!
Нерешительный”...
Сколько мест работы — во всех навылет, нигде не задерживаясь. Дольше всего — попрошайкой. Образования нет никакого, и получить хоть какое-то, заработать хоть на какие-нибудь курсы не стремится. Почему? Может быть...
Немного ленивый”..?
Недоверчивый. Лживый. Побитый и, кажется, никому не нужный. Одинокий, но, похоже, не так уж сильно от этого страдающий.
«Замкнутый”...
“Неамбициозный, без потенциала и перспектив на будущее»? «Ничтожный мавхарн»?
«Пессимист”.
Точка. Жирная точка проблемного пункта отдалась в голове Йун высокой, колючей ноткой, будто кто-то молотком стукнул по самой правой клавише на фортепиано. Таними выдохнула, промотала поле документа вверх, и поставила курсор за двоеточием пункта положительных качеств, молча вписала:
«Способен к самокритике.”
И так же молча ткнула на значок сохранения.
Каи-Лир следил за тем, что пишет Йун, спокойно, ровно. Он не давал оценок тому, насколько правдиво таними описала его отрицательные качества, не хотел давать. Она пишет — значит, так и будет. По крайней мере для начальницы салона красоты. Как Каи характеризовал самого себя, что выносил на первое место, уже известно по стертым строчкам.
— Семь против пяти. Плюсы победили, — Каи пробежался глазами по пунктам «позитивные качества» и «конфликтные качества», чтобы подсчитать номинантов. — Лови мое резюме, Йун.
Мавхарн скинул файл на терминал Йун, и уже после того, как нажал кнопку «отправить», подумал, что, возможно, Йун его резюме и не нужно. Возможно, начальница захочет поговорить с ним лично, провести собеседование. Собеседование… Какой страшное слово. Каи-Лир поежился.
— Или…. Или я должен отнести его сам?

391-392 сутки, темный переулок Корвиса

— Да ладно, — отмахнулся Элиот. — «Проблемы». Вот на Ганнете были проблемы.
На всякий случай Эл проверил, действительно ли у него украли терминал, и не лежит ли последний где-нибудь в недрах его сумки. Нет, не лежит. Ну и ладно. Факту воровства Эл совершенно не расстроился, не пожалел пропавшего терминала, и не стал пенять на себя за то, что упустил тот момент, как его обворовали. Что же, всякое в жизни бывает, и то, что случилось — точно не худшее.
— Кстати, советую тебе сейчас заблокировать свою учетку. Если терминал у тебя не запаролен или запаролен плохо, то нашему удачливому воришке уйдут не только сами терминалы, но и все твои деньги и персональные данные. Мои не уйдут. Я уже все заблокировал. Могу и тебе заблокировать, если скажешь имя аккаунта и пароль. Ах да, наверное, ты не знаешь, но доступ в экстранет у меня сейчас есть, а значит, что есть и навигатор, и мы здесь не заблудимся. Х-м. Как-то сегодня мне слишком много приходится говорить о своих кибернетических особенностях. Смотри, Джен, такими темпами скоро будешь знать меня как облупленного, никаких сюрпризов не останется. Ладно. Я постараюсь все устроить, не обращай внимание, если буду «подвисать».
В результате ухода в решение проблем Эл не просто «подвис», а совершенно отключился от внешнего мира и вел себя, как автомат, хотя на самом деле автоматом он сейчас не был и сразу бы «пришел в себя», если бы, Дженни, например, потрясла его за плечо. Элиоту, да и любому киборгу, было очень тяжело разделять внимание между реальным миром и электронным, открываемым ему нейрошунтом, прочно стоять ногами сразу и там, и там, через границу, не удавалось. Сейчас мир с нейрошунтом и экстранетом был важнее.
Заблокировать учетку Дженнифер — сделано.
Загрузить расписание рейсов на Фельгейзе — сделано.
Найти решение проблемы оплаты такси до космопорта и оплаты билетов на Фельгейзе. ?
Без терминала, с заблокированной учеткой, нигде ни за что заплатить не получится. Первый вариант — идти в банк и обналичивать там средства, предварительно доказав, что ты — это точно ты. Последнее не сложно, для последнего есть чип-паспорт. Второй вариант — просить кого-нибудь знакомого, чтобы тот купил билеты на имена Элиота Ривза и Дженнифер Роуз. За такси или за маршрутку, тем более за автопилотные, через удаленного посредника заплатить нельзя, а пешком до космопорта идти… у-оу, восемнадцать часов без перерыва, причем по не слишком приятным местам. Значит, второй вариант отпадает.
Найти ближайший банк. Найден. До него пешком — чуть больше двух часов. Да, вот она, обратная сторона того, что кинотеатр расположен далеко от города, чтобы огни последнего не мешали небесной проекции.
Время работы ближайшего банка — с восьми утра. Могло бы быть хуже. Сейчас час ночи. Итого семь часов на обязательную прогулку.
Результаты поиска несколько более отдаленного, но круглосуточного банка отрицательные.
Прямого рейса на Фельгейзе после восьми утра сегодня уже не будет. Разумный вариант — лететь с пересадкой через Харх, иначе, в ожидании прямого рейса, придется провести здесь еще сутки. Можно было бы, но Дженнифер и без того в любом случае прогуливает один рабочий день, не стоит усугублять ее положение. Пересадка через Харх короткая, всего с часовым ожиданием, транзитная, без спуска на планету. Очень удобно. Проверить, насколько Харх дружелюбен к киборгам. Желтый. Подходит. В принципе, транзитом можно лететь и через «красную» планету, космопорт — условно нейтральная зона, но с допущением местных правил, часть из которых совершенно точно была бы нелояльна и неудобна киборгам.
Где провести ближайшие семь часов? Что говорит карта? Ничего хорошего. Район полупустынный, с крохотным городишкой, в котором совершенно все развлечения ночью закрыты, за исключением лишь одной захудалой рюмочной и уже посещенного кинотеатра. Но ни в рюмочную, ни в кинотеатр Элиот точно не хотел бы идти, даже если бы у них с Джен были на это деньги. В кинотеатр — особенно не захотел после того, как чисто из любопытства ознакомился с аннотацией к следующему на показ фильму с нежным названием «Голубой Цветочек».
Впрочем, все не так плохо, если посчитать за развлечения несколько местных парков, в одном из которых даже был большой пруд с мостиком, и то, что воздух на Корвисе чистый и свежий, и что здесь на небе сияют звездочки, свет которых не перебивают огни мегаполиса.
На то, чтобы разузнать всю эту информацию и выстроить план действий на ближайшие сутки, Элиоту потребовалось три-четыре минуты. Все время поисков киборг просто шел рядом с Дженнифер, куда она вела, механически переставляя ноги и смотря прямо перед собой, будто бы в пустоту.
— Слушай, что я разузнал… — Эл «очнулся» резко, неожиданно и очень просто для себя, ведь он только перестал использовать нейрошунт, а не выходил из автоматического режима. Киборг повернул голову к Дженнифер и поделился с ней всеми новостями.
— …так что с тем, что мы можем гулять до рассвета, ты угадала, — подытожил Элиот. — Можем начать очень медленно двигаться по направлению к банку. Как тебе парк с прудиком в качестве первой остановки?
На парк с прудиком Дженнифер была согласна. На том и порешили.
Элиот вывел к пруду через городские переулки, через дома, собранные не более чем из пяти этажей, с маленькими окнами, с потрескавшимся покрытием, темные, мрачные и старые. По контрасту с гнетущим впечатлением, оставляемым захолустным городишкой, парк с прудиком показался парочке красивее и больше, чем был на самом деле. Деревьев здесь было не очень много, и все — широколистные, зеленые, вполне привычные людям; кустарников, густых и темных, больше; трав и ярких цветочных клумб — еще больше. Только вот цветы почти не пахли, большая часть из них была закрыта в ожидании утренних касаний солнца. Лишь от одной клумбы с мелкими, невзрачными белыми цветочками можно было уловить сильный, немного терпкий, горьковатый запах. На этих цветах сидели какие-то небольшие жучки, чьи панцири светились в темноте холодным голубым светом. Даже Эл, не слишком жалующий насекомых, подошел поближе, чтобы лучше рассмотреть такое чудо. Жучкам такое внимание не очень понравилось, и они поднялись на воздух маленькими искрами фейерверков, громко стуча крыльями, будто кастаньетами, и исчезли где-то на фоне ночного неба, растворившись между звезд.
Несколько самых смелых жучков остались сидеть на цветах, держась гнутыми черными лапками за белые лепестки. Никто не стал их больше тревожить.
В дальнем конце парка располагался большой пруд, через который шел горбатый деревянный мостик. Именно этот мостик Элиот и Дженнифер и облюбовали в качестве своего первого пункта отдыха, совершенно незапланированного на Корвисе.
Элиот облокотился на перила мостика, потянулся вперед, посмотрел вниз, на воду. Его глаза полыхнули огоньками: киборг ненадолго включил ночное зрение, чтобы осмотреть пруд, света от звезд для этого было недостаточно. И звезд будто бы начинало становиться меньше… Небо потихоньку начали затягивать облака.
Пруд мелкий, с каменистым дном и очень чистой водой. У берегов колышутся темные клубки водорослей, между которыми шныряют какие-то мелкие рыбки, если слово «рыбки» уместно для фауны Корвиса. Несколько «рыбок» покрупнее плавают в открытой воде, у них черные гладкие спины, большой кружевной хвост, гибкие плавники и круглые, выпученные глаза. Восемнадцать глаз, попарно расположенных вдоль всего бока «рыбы».
«Фирия,
водное млекопитающее,
распространено на Корвисе,
содержится в качестве домашних питомцев в садовых прудах.
Пресноводные, всеядные, вырастают до полутора метров в длину.
Съедобны».

Гадать, что это за звери, система не дала. Элиот стер строчки, выключил ночное зрение, повернулся к прудику спиной, оперевшись на перила локтями, и поднял голову, чтобы видеть небо и звезды, которых медленно, но верно заволакивали серые кружева облаков.
На Марсе не так часто выпадает достаточно темная ночь для того, чтобы видеть много звезд. На Паналуи, этом рукотворном сияющем бриллианте, их тоже всегда было плохо видно. Со «Стрелы» звезды казались совсем другими, и виделись там чужими, фоновыми декорациями, которые не имеют к тебе никакого отношения.
Здесь было по-другому.
— Как насчет небольшой игры, Джен? — смотря в небо, не на Дженнифер, предложил Элиот. — Ты мне неожиданный факт о себе, я тебе — о себе. А кто первый сдастся, тот потом позовет другого на свой семейный пикничок.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Эрин Дата: Пятница, 13-Май-2016, 23:36:54 | Сообщение # 491    

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2278
Репутация: 274
Вес голоса: 5
392е сутки, Фельгейзе, всем известный участок.

Доставкой послания пирата Сайрин озаботилась только на следующие сутки — утром после дежурства у неё в голове не было абсолютно ничего, кроме одного желания: спаааать. К тому же, Шакс ведь не принуждал её быть срочным курьером — значит, ничего, потерпит его подружка. В общем, совесть гуннарки была вполне себе спокойна.
Но клятва — она есть клятва, и должна быть исполнена. Задерживать долги, даже если у их отдачи нет чёткого срока, у ахшветов не принято. Сегодня сотрудницу следственного отдела Санемику Иору ждал, наверняка, крайне большой и внезапный сюрприз.
Азулийка. Согласно тому, что знала Сайрин, азулийцев в полицейском участке номер тринадцать можно пересчитать по пальцам ног солонианина. Да и, благодаря недавним статьям, прославившим компанию потеряшек из 3К1Р на полгалактики, узнать «Санни» будет не сложно. Проблема была в другом. Выследить одну-единственную азулийку среди мельтешащего и весьма немалочисленного населения участка.
На самом деле, территория выслеживания в итоге сузилась до площади следственного отдела. Сайрин всё время ошивалась где-то там, периодически возвращаясь в тюремный отсек, показываясь «на посту». Благо, караульной деятельности у неё сегодня не намечалось. А рапорты... а рапорты пусть стажёрка заполняет, говорят, у неё неплохо получается.
Однако, как не следила за пространством гуннарка, Санемику ей заметить никак не удавалось. Будто как назло азулийка проскакивала мимо именно в те моменты, когда Сай ослабляла бдительность. Сайрин уже начала нервничать после начала обеденного перерыва — ей и поесть хотелось, и постоянно упускать Санемику не нравилось. Гуннарка, хоть и опасалась разоблачения, даже осмелилась уточнить, а на работе ли вообще азулийка. Сказали — да.
Терминал ощущался на руке каким-то чужим, и будто даже жёг запястье. Всё-таки, рогатой было немного не по себе от того, что она сейчас нарушала правила. Вообще, нарушала она их, конечно, уже много десятков раз, но сейчас это было совсем-совсем другое. Это было почти маленькое преступление, крошечная информационная контрабанда. В её голове даже проскакивала нечестная мысль: Ну к чёрту это всё! — но обещание есть обещание.
А савэхты не нарушают обещаний.
Когда получательница послания вдруг появилась в поле зрения, Сайрин уже почти отчаялась и пребывала в настроении крайне раздражённом, потому что был всеобщий обеденный перерыв, а она торчала здесь. Но вот — наконец! — показалась миниатюрная фигурка азулийки среди лениво циркулирующей массы индивидов в зелёном. Сай сначала хотела её окликнуть, но потом передумала, прикинув, что Иора, кажется, идёт в сторону столовой. И эта мысль гуннарку не обманула. Столовая - самое место для всяких тёмных делишек, не так ли?
На самом деле, всё это время лейтенант жутко боялась действительно найти Санемику. Рогатая абсолютно не представляла, как начать разговор, как пояснить, с какой целью она вообще пристаёт. А ещё больше боялась, что влюблённый Шакс если не солгал, то просто напридумывал себе каких-то признаков взаимности, — с психа-то станется! — и Иора совсем не обрадуется посланию, а потом ещё и настучит начальству на курьершу. Как бы ни недолюбливала Сай свою работу, и сколько бы ни говорила, что будет не против, если её выпрут, на самом деле она всё же боялась вылететь, особенно слишком уж стремительно. А то, что она делала сейчас, казалось гуннарке вполне достаточным поводом для увольнения.
Подойти к Иоре Сайрин решилась только тогда, когда азулийка уже давно устроилась за одним из столиков. Благо, за ним больше никого не оказалось, никто не подслушает — самое время.
— Денёк светлый, — поздоровалась Сай, неуклюже плюхнувшись на стул рядом с «Санни». — Сайрин Ка'Цхари, тюремный отдел. Санемика Иора, я так понимаю?
Вопрос был риторическим, потому что не узнать Иору в лицо гуннарка не могла, но необходимым — рогатая тянула время, пытаясь придумать толковое объяснение ситуации. Но к успеху она так и не пришла.
— М-м, как бы это сказать, — Сай неуверенно прижала к голове рога и уши. — Я тут к тебе с небольшим поручением... в общем... Кое-кто попросил тебе кое-что передать... э-э-э... Короче, сама всё поймёшь! У меня тут файлик для тебя, да, во-о-от...
Сайрин больше ничего толком не объясняла — просто скинула звукозапись на терминал Санемике, после чего, нервно попрощавшись, спешно скрылась. Только оказавшись в родной тюремке и спешно удалив с терминала запись, она начала думать о произошедшем, и теперь в панике вышагивала туда-сюда по коридору. Надо было всё-таки остаться, пронаблюдать, как Санемика отреагирует, убедиться, поняла ли она вообще, что происходит... А теперь и не узнаешь! До тех пор, пока, возможно, из полиции не вышвырнут внезапно. Кошмар, кошмар-то какой, что она вообще натвори...!
— ...Ай! Лейтенант Цхари, Смотри, куда итёшшь!
Гуннарка за своими мыслями не заметила внезапно вышагнувшего из-за поворота Морея и налетела на него со всего размаху своего нервного шага. Она испуганно сжалась под взглядом чёрных провалов глаз капитана Аула, приготовилась слушать крики, завернув уши назад. Но солонианин, смутившись, смотрел на неё молча.
Раздалось странное урчание, Сайрин не сразу сообразила, что это её собственный желудок. Если бы гуннар могли краснеть, она бы это сделала. С этими письмами про свой-то голод она совсем и забыла...
Морей сначала удивлённо расширил глаза, а потом вдруг рассыпался не своим смехом. Непривычно задорным, незлобным, Сай даже сама почему-то кратко неловко улыбнулась.
— Голотная, что ли?
Сайрин смущённо кивнула.
— Иди-ка ты покхушай, — наставительно подняв длинный палец к потолку, серьёзно сказал Морей. — Продуктифно на пустой шелудок не поработаешь.
Гуннарка тихонько выпала в осадок, но капитан, к счастью, этого не заметил, потому что продолжил движение по своим делам, насвистывая какую-то весёленькую мелодию и будто даже чуть-чуть пританцовывая.



It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Призрак Дата: Вторник, 24-Май-2016, 03:28:22 | Сообщение # 492    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
386е сутки, Фельгейзе, квартира Санемики

Сегодняшний рабочий день тянулся для Санемики дольше, чем должен бы был тянуться по официальному рабочему графику. Азулийка осталась реализовывать свои возможные оплачиваемые сверхурочные, чтобы, во-первых, показать себя в хорошем свете новому (и, к слову, весьма симпатичному) начальнику, а во-вторых из низменного желания подзаработать себе на счет дополнительных единичек. Зарплата у полицейских — никто не позавидует. Даже если живешь одна в небольшой квартирке, чуть-чуть себя иногда балуя новой одеждой и походами в кафе, на будущее денег не отложишь. А Санемика хотела бы начать откладывать хоть какие-то запасы. Кто знает, что в будущем может случиться... и беспомощную, нетрудоспособную старость тоже никто не отменял, к ней надо готовиться заранее. Тех накоплений, что Санемика привезла с родной Селесты, надолго не хватит. Уже съедена почти треть. И куда съедена...? На обновки для дома. Ах.
Начальник следственного отдела, капитан первого ранга, азулиец Лаерис Винд сп Серера, хорошенько нагрузил свою новую подчиненную: за свои сегодняшние сверхурочные два часа Санемика ни разу не то что не встала из-за стола, но и не отвела глаз от экрана служебного планшета. Задание капитан дал странное: ознакомиться со всеми ныне текущими делами, дать им хоть самую примитивную систематизацию, а после сделать устный доклад о проделанной работе лично ему. Если учесть, что в следственном отделе трудятся два десятка следователей, и каждый из них ведет сразу по несколько дел, можно себе представить, сколько страниц документов оказалось на планшете у Санемики для прочтения. И, естественно, за первый день со сверхурочными азулийка смогла справиться лишь с малой дозой материала, до начала составления классификации ей было еще ой как далеко. Возможно, дело бы пошло немного легче, если бы Иора понимала цель этого задания, но Лаерис не потрудился ничего разъяснить, просто сказал "делай, на ближайшее время это будут твои сверхурочные". Знай Санемика кого-нибудь, хоть кого-нибудь из своего отдела чуть больше, чем на уровне просто "доброе утро, до свидания", она бы непременно поинтересовалась порядками на своем новом рабочем месте. Но она не знала, а начать более близкое знакомство вот так сразу не могла. Слишком все... чужие во всех смыслах этого слова. Надо хотя бы немного присмотреться, прежде чем пробовать налаживать с кем-то связи. Кого-то из своих новых коллег Санемика успела пронаблюдать чуть больше, кого-то чуть меньше, но пока азулийка отмечала только интересности, а не возможности. Вот веселая полинидка, например, очень интересная индивидка, но Санемика сомневалась, что смогла бы на самом деле завести с ней дружбу. Слишком лейтенант Уолоу Карт... другая. И расовые различия — лишь один из критериев ее инаковости, пусть самый первый критерий, но все же лишь один из.
"Жалко, что нас с Дженнифер не поставили работать в один отдел", — пожалела Санемика. — "Или с Гамом29. Но лучше все-таки с Дженнифер. Интересно, ей понравилось бы быть следователем? А я вписалась бы в атмосферу уголовного розыска? А если бы нас обеих назначили на что-нибудь совершенно другое? Например, отправили бы в отдел патрульной службы? Маршировали бы мы с Джен по вверенному нам участку напару, нога в ногу. И в дождь, и в холод, и в толпу, и в полную пустоту-скукоту... Нет, все-таки хорошо, что мы обе не патрульные".
Всю дорогу до дома Санемика добиралась будто бы в полутрансе, полностью погруженная в мысли о своих новых коллегах. О том, что к ней в гости на неопределенный срок жительства приехал родной брат, азулийка вспомнила только перед самой дверью своей квартиры.
«Надо бы ему матрас какой-нибудь отдельный раздобыть», — подумала азулийка, отпирая дверь квартиры. — «Моя кровать не настолько большая, чтобы ночевать в ней вместе с айхтом».
— Серис, я пришла, — Санемика с порога объявила о своем присутствии, но брат не отозвался. Ушел гулять…? А почему тогда свет в комнате не потушил? Боже, вот же ребенок. Азулийка недовольно вздохнула, скинула с ног туфельки офисного варианта, строгие и без каблука, и босиком проследовала в спальню-гостиную. Там ей открылась совершенно удивительная картина…
— Как?! — выдохнула Санемика. Азулийка привалилась боком к дверному проему, не переступая порога комнаты, боясь спугнуть чудо.
Сильсерис играл с Иртом. Брат сидел на полу в позе лягушки, а ыг лаской вился вокруг его коленей, выписывал восьмерки, круги вокруг азулийца, и совершенно не протестовал против того, чтобы тот периодически касался его жесткой, темно-коричневой, будто бы грязной и местами облезлой шерсти. Ирт вообще был тем еще уродцем, но Санемика влюбилась с него сразу. К сожалению, ыг все никак не отвечал ей взаимностью, а вот Серису…. Иора даже почувствовала укол чего-то, до безобразия похожего на ревность.
— Иди сюда, Мика, — негромко позвал Сильсерис, не поднимая головы. — Только осторожно, не шуми и не дергайся.
Ступая на цыпочках, тихо и аккуратно, Санемика прошла в комнату, села рядом с братом. Ирт не испугался, не прекратил своих игр.
— Как ты это сделал? — шепотом повторила азулийка свой вопрос. — Я четверо суток пыталась найти к нему подход, и ничего. А ты справился за одни. Уже имел дело с ыгами?
— «Ыг», эта штука так называется? — усмехнулся Сильсерис. — Какое смешное слово. Нет, подобных зверюшек я еще никогда не видел. А ты не боишься, сита, что ты его однажды случайно «заклинишь»? Придет он к тебе как-нибудь поспать под бочок, и все. Даже если просто приласкается к тебе, когда ты без перчаток, то это может плохо для него закончиться. Ты же не собираешься жить дома в скафандре? Или эта волосатая штука у тебя только на передержке?
— Нет, не на передержке, и нет, не боюсь, — ответила Санемика. — У ыгов как-то иначе устроена нервная система, или даже вовсе отсутствует в привычном нам понимании, я так и не поняла, но это и не важно. Важно то, что касание азулийца для них ничем не отличается от касания любого индивида другой расы. Так что можешь снять перчатки и хватать Ирта пальцами.
— Серьезно, ты уверена? — Серис поднял голову, вопросительно посмотрел на Санемику. Та кивнула. — Ла-а-дно…
Азулиец аккуратно снял с левой руки перчатку, дождался, пока Ирт пробежал под его коленями, и цапнул ыга за спину голыми пальцами. Ничего не произошло. Никаких «лишних» ощущений, а зверек как носился вокруг Сериса, так и продолжил носиться. Азулиец поднес левую руку к своим глазам, посмотрел на нее так, будто бы впервые увидел.
— Прикольно, — оценил он. — Долго, наверное, искала настолько подходящего себе зверя?
— Нет, — Санемика улыбнулась. — В первый же день нашла. Можно сказать, случайно, и не то чтобы сама, мне его продавец из зоомагазина посоветовал. Вообще-то ыги — редкий товар, они стайные животные, и содержать их полагается стаей. Но этого изгнали, он слишком мелкий, и нет никаких шансов, что его примут другие сородичи. Лишь таких вот невезунчиков и продают поштучно. Так что? Ты просто открыл клетку, и он к тебе вышел?
— Ну, почти так, — хитро улыбнулся Сильсерис. — Я предложил ему кусочек тиарант-ла.
— Серис! — возмущенно выдохнула Санемика. — Ыги не едят мясо, когда у них в доступе достаточно растительной пищи. Им это вредно.
— Ага, — усмехнулся Серис. — Ты ему это скажи. Продал душу за котлетку первому встречному.
Санемика пихнула брата локтем в плечо. Тот весело хихикнул.
— Ну правда. Попробуй сама ему предложить!
— Ага. А мне-то еда осталась?
— Безусловно. Пошли.


— Нет, Серис. Я не хочу об этом рассказывать.
— Но почему, Мика? Ты так напрягаешься, когда речь заходит о базе. Я вижу, что ты вынесла там немало трудностей. Ты сама говорила мне когда-то, что своими чувствами, даже самыми плохими, надо делиться с близкими. Я запомнил, и…
— … и стал айхтом?
— Это-то здесь причем? — Сильсерис недовольно дернул головой. — Мой выбор совершенно не мешает мне делиться с кем-то своими мыслями и чувствами. Посредством языка, как делают все остальные нормальные индивиды. Я могу делиться с теми, с кем я хочу, и именно тем, чем хочу! Слив сразу всей своей головы в Круг — это… неправильно, Мика. Я не жду, что ты это примешь, но хотя бы постарайся понять.
Азулийка только покачала головой.
— Ну а вот твои новые друзья, коллеги? — Сильсерис попробовал подобраться к сестре с другой стороны. — С которыми ты ходишь пить? Ты же с ними тоже можешь общаться только посредством языка. И что, такое общение теряет в качестве? Они тебе меньшие друзья, чем могли бы быть, если бы ты каждый день обменивалась с ними живыми картинками?
— Теряет, Серис. То, как я живу здесь, как общаюсь, совсем не похоже на то, что было раньше. Я чувствую себя ограниченной, любая моя дружба заранее ограничена, как бы я не старалась. И я не жду, что ты это даже просто поймешь. Потому что у тебя в башке какой-то сдвиг, который, к сожалению, никак не ловится и не лечится.
— Ой-ой, не трогай физиологию, никто ничего не доказал, — Серис поморщился. — Оставим это. Так что, с твоих слов получается, что все другие расы более ограничены, более примитивны, чем азулийцы, и не способны к настоящей дружбе? Ты в это веришь, серьезно?
— Не переиначивай мои слова. Я не говорю, что азулийцы в целом лучше, у нас просто есть уникальные способы общения. И когда их не используешь, то, конечно, чувствуешь себя хуже. Ну давай я поясню на примере. Вот, э-ээ… гурталины! Никакая другая раса не может тягаться с ними в силе. Если гурталин заведет себе девушку-суранку, то ему придется все время соизмерять свои силы, все время сдерживать себя. Он не будет любить от этого свою суранку меньше. Так я не буду меньшим другом индивиду другой расы. Гурталин не сразу научится, как вести себя мягко, спокойно и безопасно для суранки, если он не жил в советском обществе с самого рождения. Я жила среди чужих не больше сотни суток, и я все еще не все могу сказать для них языком и понять ушами. Гурталин будет всегда чувствовать себя скованным. И я чувствую. И буду чувствовать.
— И тем не менее, Галактика знает миллион примеров пар из, казалось бы, совершенно несочетаемых рас. Очень даже удачных пар. Что твои «Золия и Вердэ!»
— Мне напомнить тебе, чем кончили Золия и Вердэ?
— А, ну да. Плохой пример. Но суть от этого не меняется. Напомни, как мы вообще в тысячный раз вышли на этот разговор?
— Ты сказал, что я должна поделиться с тобой своими мыслями и чувствами о самом ужасном событии, которое мне только доводилось пережить. Не считая, конечно, жеребьевки, выдернувшей меня из Круга.
— Ну и…?
— Ну и нет.
Серис нервно вздохнул.
— Почему, Мика? Разве я не друг тебе?
— Ты есть и всегда будешь из моего Круга, Серис. Сколько бы ты ни уродовал свое лицо. Только я теперь не могу поведать тебе так много, как могла раньше. Если бы ты мог, как раньше, заглянуть в мои мысли, то ты бы увидел не только перечень событий на базе, но и мое отношение к ним, то отношение, что я могла бы попробовать сейчас передать словами. Ты мог бы увидеть то, что я чувствую, то, что я даже для себя не могу оформить в слова, а не то что передать тебе посредством языка. Раньше ты мог бы все это пережить и понять вместе со мной, но теперь ты не можешь. Те события на базе… они только для тех, кто их действительно пережил. Я могла бы обсудить их с Дженнифер, с Гамом29, с Альтом, с капитаном Лестером, быть может, с Элиотом, и еще чуть менее вероятно — с остальными участниками событий. Но это безусловно точно не для широкой публики. Не обижайся, Серис, но в данном случае ты — широкая публика. Ты айхт, но вот парадокс, язык у тебя всегда был без костей. Ты внештатный журналист, и тебе выпадает возможность проникнуть в глубины тех событий, которые сейчас обмывает пресса. Какой бы дурак этим не воспользовался? Ты кто угодно, но только не дурак. Я знаю, что ты прилетел ко мне из-за меня, а не из-за возможного репортажа, но и на репортаж ты тоже рассчитываешь. Его не будет, не старайся. Нашему отряду выпало много горя, мы потеряли своих товарищей, увидели чужую смерть и ждали свою, и мы не раз стояли перед сложным выбором. Любая ошибка любого члена команды могла привести к чьей-нибудь смерти. Эта атмосфера… я никогда ее не забуду. Это темное и мрачное животное, Серис, которое должно сидеть в запертой клетке в самом глубоком подземелье. Его нельзя вытаскивать наружу для развлечения толпы, как циркового зверя. Нельзя, понимаешь? Оно… сорвется…
Санемика опустила голову, прижала к глазам ладонь, будто бы заслонялась от света. Сейчас ей настолько живо представилась эта тварь, этот клубящийся туман с желтыми горящими глазами, туман, дышащий разложением, представилась настолько реалистично, что азулийка даже почти поверила в ее физическое существование.
Так сложно объяснить, почему некоторые личные вещи должны оставаться личными.
— У меня есть другое объяснение, которое ты от меня ждешь, — Санемика убрала руку от глаз, очень серьезно, строго посмотрела на брата. Нахмуренный лоб, сведенные брови, поджатые губы, и глаза, сейчас похожие на сталь, серые, блестящие, совершенно уверенные в своей стойкости — Сильсерис вжал голову в плечи, на миг снова почувствовав себя маленьким, напроказничавшим ребенком, за то держащим ответ перед старшим. — Начальство запретило проливать свет на это дело общественности. Совершенно категорично запретило, под угрозой увольнения. Если ты напишешь то, что не должен был писать, стрелки сразу приведут ко мне, и отвечать за огласку буду я. Серьезно отвечать. Поэтому вопрос закрыт. Так доходчиво получилось?
— Вполне. Если забыть о том, что я уже миллион раз повторил тебе, что не собираюсь ничего писать о том, что ты мне расскажешь. Ладно, слушай, а как насчет того, чтобы ты познакомила меня со своими новыми друзьями?
— Сейчас — нет. Позже да, когда новости перестанут быть актуальными.
— П-ффф… Я же только что сказал…
— Передай мне, пожалуйста, вон те леденцы в вазочке.

Перед тем, как лечь спать, Санемика поставила пароль на свой личный терминал. Просто на всякий случай.

392е сутки, Фельгейзе, полицейский участок №13

Из Сайрин вышел бы очень плохой наркодилер. Гуннарка нервничала, вертелась и все время мямлила, что не могло не вызвать больших подозрений касательно того файла, что она скинула на терминал Санемики. Что это за послание и от кого, Санемика уточнить не успела, поскольку Сайрин, сделав дело, спешно скрылась из ее поля зрения.
— Вот ведь ерунда какая, — Санемика свела брови. Какая-то незнакомая полицейская из тюремного отдела что-то ей тайком передает. Очень странно, очень неправильно. Так не должно быть. Азулийка еще какое-то время сомневалась, что лучше сделать — запустить проверку файла на вирусы или сразу его удалить.
«Хотя какое «удалить»», — вовремя одернула себя азулийка. — «Это же улика. Надо не прятать ее, будто бы я соучастница, надо просто спокойно с ней разобраться».
Прежде чем дергать начальство, Санемика решила сама прослушать звукозапись. Неизвестно пока, что именно с ней не так, и вдруг на самом деле эта передача не так опасна, как ей представляется. Спешить с прослушиванием азулийка не стала, дождалась конца рабочего дня, нашла свободный кабинет для допросов, осмотрелась, удобно устроилась на стуле и только тогда запросила воспроизведение записи.
«Эм... ну... с чего бы начать...» — и долгая пауза, прежде чем зазвучали следующие слова.
От голоса Альта у Санемики сердце похолодело. Азулийка выпрямила спину, села ровно-ровно, как статуя, и слушала все сообщение беловолосого пирата, никак не меняя своей позы, дыша едва-едва, и даже почти не моргая.
Скоро Альт употребил это выражение. «Письмо с того света». Да, именно так Санемика и воспринимала его звуковое послание. Этого послания нет, не может быть, оно не должно существовать! Альтаира окутали стеной информационной блокировки, к нему никто не вхож, кроме следователя и психиатра, по крайней мере до проведения психиатрической экспертизы. Санемика пыталась пробиться через этот барьер, но только убедилась в том, что пока хода через него не существует. Скрепя сердце, Санемика приняла свое ожидание.
А Альт не принял ожидание. И Альт нашел ход. Это неправильно, незаконно, но как же, все-таки, больно…
« — Я болен, Санни. В первую очередь, болен тобой».
Минута тишины, потом запись закончилась, оборвалась. Одновременно с тем, как на терминале свернулось окно воспроизведения файла, из левого глаза Санемики скатилась слезинка, прочертила мокрую дорожку на щеке азулийки и скрылась где-то под ее маской. Одинокая, маленькая слезинка. Последний золотой лист в тихом, сером ноябрьском лесу. Первая капля весеннего ливня. Первое дыхание ветра после затишья, предвещающее большую бурю.
Санемика уронила голову на стол, уткнувшись лбом в свои руки, и разрыдалась. Она плакала громко, почти в голос, дергая плечами, сотрясаемыми состоянием, близким к истерике, и ничего не могла с собой поделать. Слезы все катились, катились, катились бесконечным соленым потоком из ее глаз, горло саднило от рыданий, в груди непрерывно росло пружинистое, черное чувство тяжелой стянутости. Санемика хотела бы прекратить, но не могла — сейчас ее тело ей больше не принадлежало. Не принадлежали и чувства.
Это было больно, очень больно. Как будто бы заживо вспарывают ножом изнутри. Каждая фраза из записи — разбуженное воспоминание. Нет, Санемика не забыла ничего из того, что было связано с ней и Альтом, она просто научилась это контролировать и даже в каком-то смысле «затирать», убавлять градусы реальности. Азулийка знала и принимала то, что беловолосый пират ей глубоко небезразличен. Но она знала и принимала также то, что у них никогда не будет общего будущего. Все это знала — и легко содержала в себе, поскольку Альт стал для нее кем-то вроде книжного героя. Героя, которым можно восхищаться, о котором можно ночью видеть сладкие сны, о котором позволительно мечтать с меланхолией, которого можно даже любить. Но герои всегда отделены непреодолимой стеной от своих почитателей, они стоят будто бы на витрине за стеклом, они не двигаются и ничего не чувствуют в ответ. Тот, кто влюбляется в героя, знает изначально и о стене, и о молчании мраморной статуи, он это понимает и принимает. Такая любовь носит исключительно созерцательный характер и не имеет никаких перспектив. Такой была и любовь Санемики к Альту. До сегодняшнего дня.
… Первое прикосновение к коже Альтаира. Контакт, начавшийся как обычно, но продолжившийся так, как никто и представить себе не мог. Искры вместо крови, жар вместо холода, легкость вместо чувства поражения. Черно-оранжевые и бело-серо-черные глаза, соединенные бесконечным, циклическим взглядом: невозможно разобрать, где начинается свой и кончается его. Случайные урывки чужих воспоминаний, передача собственных — но ни одна сторона ни на секунду не пожалела об обмене.
Санемика тогда сама не заметила, к какой момент вместо того, чтобы касаться щеки Альта кончинами ногтей, стала обнимать лицо Шакса так, как будто бы не хотела выпускать его из своих рук больше никогда.
… Клац. Клац, клац. Острые зубы, звонко приветствующие ложечку с тушенкой. Слабый, израненный нейри, привязанный к столбу, бессильно привалившийся к нему спиной. Забота, много заботы.
— Зачем ты меня кормишь?
— Чтобы ты не умер.
… Обмякшее тело Альта впереди. Беловолосый будто засыпает… Разговоры ни о чем, поддерживающие как пирата, так и его сопровождающую-полицейскую.
Их первый, неловкий поцелуй со вкусом раскаленного песка.
И закат. Тот, который они видели и пережили вместе.

Санемика раньше не знала точно, как Альт воспринимал эти события. Как развлечение, быть может? «Бред», как он сказал ей в пустыне? Теперь — знала точно, и это знание было так тяжело, что создавало ощущение рухнувшего на голову небоскреба. Стеклянного небоскреба, рассыпавшегося в полете на острые осколки…
Санемика бережно хранила открытку Альтаира, но никогда не надеялась получить продолжение. И вот. Получила.
Книжный герой поднял голову, подмигнул, открыл дверцу витрины и спрыгнул с постамента.
Он стал настоящим, живым мальчиком.
Альт любит. Любит.
Значит, в другой жизни все могло бы получиться. Стеклянной стены нет и никогда не было. Но зато есть решетка, и уж она-то не исчезнет никогда.
Как жаль, что эта жизнь — не та. Не другая.
Санемика долго плакала. Со временем — все тише и к тише, и к самому концу выражения переживаний азулийка уже просто лежала щекой на холодной столешнице, совершенно обессиленная, только иногда вздрагивала всем телом и тихо всхлипывала. Слезы давно кончились. В индивиде просто не может быть столько слез, сколько сегодня была готова пролить Санемика.
Когда азулийка вышла из допросного кабинета, было уже больше девяти часов вечера. В здании участка практически никого не осталось, Санемика не встретила никого, за что была крайне признательна случаю. К выходу Санемика шла, уткнувшись носом в свой терминал, на ходу печатая на нем жалобу-донос на Сайрин. Гуннарка представилась тогда, в столовой, и теперь это вышло ей боком. Хотя даже если бы она и не представилось, установить ее личность потом не составило бы никакого труда.
Чувства чувствами, но порядок должен быть всегда и во всем.
Подпись — лейтенант 4го ранга, Санемика Иора сп Селеста.
Отправить.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Вольф_Терион Дата: Вторник, 24-Май-2016, 21:05:06 | Сообщение # 493     В браке
Сообщение отредактировал(а) Вольф_Терион - Вторник, 24-Май-2016, 21:07:57
Ранг: Зрелый волк

Постов: 1007
Репутация: 130
Вес голоса: 4
390-е сутки, утро, Вермальт.


Разъезды Азри продлились до столь позднего утра, что пришлось активировать защитные панели против солнца, когда то залило своим смертельным светом поверхность планеты.
Температура стала мгновенно повышаться, а на экране вспыхнули предупреждающие огни. Бесцельные разъезды пришлось прерывать, правда на некоторое время у Азри возникла проблема с ориентированием. Ни разу за всю ночь он не задумался куда едет, главное что едет и всё. Мимо проносились горы и мёртвые долины, машина то летела по гладкой дороге, то прыгала в клубах пыли по песчаным пустыням. Кататься Азри определённо понравилось, так понравилось, что когда он взглянул на карту в навигационной системе, то обнаружил, что умудрился уехать от изначального места базирования своего багги более чем на три сотни километров, хотя изначально этого не планировал. Впрочем проблемой особой это не стало, с помощью карты Азри быстро нашёл ближайший заезд под землю, к которому и направился. Прокатную машину можно было оставить в любом гараже.
Любой приезжий человек наверняка удивился бы, насколько одинаковые на Вермальте входы под землю для транспорта, если бы не некоторые различия по размерам, можно было бы сказать, что все въезды были созданы под копирку без единой доли фантазиии. Как, впрочем, и станции магнитного поезда около этих въездов. Ещё почти два с половиной часа Азри потратил чтобы добраться на поезде до дома, в итоге прибыл он туда поздним утром или даже ранним днём, смотря с какой точки зрения смотреть, иногда и пять часов вечера может быть утром, а час ночи – днём.
Квартира была абсолютно пустой, родители Азри разъехались на работу и вряд ли вернутся раньше чем вечером. Дожидаться их Азри, впрочем, не собирался, смысла особого в этом не было. Сентиментальных прощаний от длай всё равно сложно ожидать, да и говорить было не о чем.
Первым делом Азри посетил душевую кабинку дабы немного освежиться и привести себя в порядок, в чём определённо хорошо помогала холодная вода, всё же ночь без сна немного давала о себе знать и Азри тянуло придавить подушку, но делать этого он не собирался. Вместо этого после посещения ванного блока он отправился на кухню, где почти залпом выпил кружку свежезаваренного, на редкость крепкого флэр-кси-лэ*.
Что обычно делают выходцы из тех или иных стран да планет, возвращаясь на родину, даже если не страдают излишней сентиментальностью? Верно, набирают с собой всяких гостинцев, этим длай и занялся в последующие два часа, пройдясь по магазинам.
Само собой Азри набирал съедобные объекты с собой с весомой долей рациональности. Ну, спрашивается, кому надо, чтобы что-то протухло по дороге и завоняло всё окружающее пространство? Подобное стоило делать разве что для ароматической пометки своего багажа и защиты от кражи. Поэтому слишком большим разнообразием продуктовый набор Азри не отличался, но всё же обещал разнообразить стол длай на Анурахе. В основном это были многослойные, блестящие гермопакеты с вялеными или сублимированными продуктами, некоторые саморазогревающиеся. Например, консервированный Тиарант-ла, да плюс само вяленое мясо тиара. Да ещё и в дополнение ко всему несколько бутылок с подозрительными жидкостями, на самом деле вполне питьевыми.
Когда продуктовый паёк оказался упакован, как и некоторые другие вещи, вроде миниатюрного штака (да, длай тоже не чуждо создавать для себя приятную звуковую обстановку, даже на временном месте прибывания).
Азри не стал медлить. Покончив со сбором вещей он переоделся в чёрный «комбинезон» с тёмно-сине-фиолетовыми вставками, нацепил на правую руку небольшой браслетик с передатчиком, дабы сумка с вещами плыла следом за ним, а левая рука оказалась занята несколько потяжелевшим кейсом. Длай задержался ненадолго лишь когда покинул квартиру. Оперевшись на перила, он несколько минут смотрел вниз, на раскинувшийся внизу парк и водный источник, после чего нехотя направился в сторону путей магнитного поезда, в сторону космодрома, на ходу мельком задумавшись, что пусть он давно отвык называть какое-то место домом, даже то, которое оным являлось много лет, всё же здесь ему гораздо комфортнее, нежели на пустынном Анурахе или незнакомом Фельгейзе.

390-е сутки, лайнер на Централь и путешествие в память Азри часть 1


Обратный путь предстоял столь же долгим, как и путь на Вермальт. Точно так же он пролегал через Централь. Но только в этот раз окончательная цель путешествия не была сколь-нибудь желаемой, от того путь обещал тянуться очень долго. Вдобавок, в этот раз ничего читать или смотреть Азри не хотел, да и вообще находиться в сколь-нибудь активной обстановке. Хотелось тишины, уединения, которого в салоне лайнера добиться было непросто. Длай извлёк из встроенного в кресло напротив мультимедийного комплекса пуговки одноразовых наушников, после чего почти случайно выбрал из обширного плей-листа лайнера какую-то мелодию, в итоге в наушниках зазвучали тонкие переливы мелодии флозы, с какими-то почти незаметными, ненавязчивыми добавками иных звуков, оплетающих основную мелодию как лианы оплетают ствол многовекового дерева. Азри прикрыл глаза. Любопытный эффект получается когда сон отсутствует долгое время, телу даётся время бездействия, но что-то не даёт заснуть(вроде выпитого утром напитка) или же сам не даёшь себе уснуть, сидя ночами с полузакрытыми глазами. Начинаешь погружать в глубины сознание, перед глазами встают образы или памяти, или же мечтаний, таких мечтаний, которые в обычном состоянии не позволишь себе никогда, может даже не признаешься в них себе. И если память бывает любопытной, но не слишком интересной, то фантазии напротив, интересны, но и немного опасны – вернувшись в реальность есть угроза разочароваться на их фоне в происходящем реально. Под действием данного состояния, а так же лёгкой и приятной мелодии, длай понемногу непроизвольно углубился в мысли и вспоминания, словно в сон наяву, к счастью, всего лишь в воспоминания. Хотя это скорее было подобно кое-как склеенной плёнке. Словно некий хулиган распотрошил старую катушку с плёнкой, на которую записали фильм о жизни одного человека, а после, под страхом наказания, склеил, вот только не слишком задумываясь о том, чтобы всё шло по порядку как и раньше, а швы не позволяли кадрам биографии идти монолитным зрелищем, прерываясь чёрными полосами на мгновение и заставляя гадать что же было между кадрами пропущено.
...Шёл последний год обучения в военной академии. Наверное, самое напряжённое время за всё обучение, особенно последние пол года последнего курса. Именно в этот промежуток времени происходит самое настоящее соревнование между курсантами за право получить лучшие должности после окончания обучения. Первые в рейтинге курсанты практически гарантированно шли на службу в самые элитные подразделения, на самые совершенные корабли или же служили на самых желанных и развитых планетах. В зависимости от специальности. Азри не был исключением среди учащихся пилотских групп, причём он весьма и весьма преуспевал. Он был среди лучших абсолютно во всём, начиная от несколько абстрактных наук, достаточно далёких от лётного искусства, и заканчивая, собственно, самими полётами, а так же сдачей физических нормативов. Что ни говори, но у длай подготовка в военных академиях основательная. Например те же пилоты не сильно меньше знают об искусстве наземного боя, чем учащиеся десантных корпусов. Хотя, само собой, физической форме первых уделяется поменьше внимания, а даже обычный пехотинец вполне неплохо разбирается в устройстве часто встречающихся образцов военной техники. В общем, длай следуют принципу, что лучше знать всего понемножку.
Собственно, Азри было легко держаться в первых строчках рейтинга именно по той причине, что его «всего понемножку» имело несколько больший объём, чем у остальных. Не во всём, конечно.
Однако, и у него было с кем соперничать, причём одна история соперничества заслуживает отдельного упоминания, ибо в будущем, возможно, именно она оставила весьма существенный след на Азриаэриэле. Именно во время этого последнего полугодия последнего курса в группу где учился Азри перевелась некая молодая особа. Азри никогда не был замечен в повышенном внимании к девушкам, его больше интересовала перспектива карьерного роста, нежели иррациональные, сердечные дела. Потому сей перевод для него оставался незамеченным достаточно долго...ровно до тех пор, как оказалось, что он становится отнюдь не первым. До тех пор он даже не знал свою соперницу, но с тех пор, как та проявила себя, показав что не зря перешла в последний год в лучшую Вермальтскую военную академию, он запомнил её надолго.
Причина их соперничества была не только в голых цифрах рейтинга. Надо заранее сказать, что масла в огонь соперничества Азри подливал более необоснованно, нежели Аннэттария. Причина неприязни Аннэттарии к Азри была в том, что она подозревала, что успехи Д'Хаворда связаны не с его талантами, а лишь с должностью его отца, мол, проталкивают сыночка. А Азри упрямо считал, что если кому и не место в армии, то девушке, якобы её успехи связаны с миловидной внешностью и поблажками из-за половой принадлежности (Да здравствует мужской шовинизм аля сексизм в лице Азри). Вряд ли нужно уточнять, что обе стороны были неправы и подобные отношения были вызваны лишь попыткой объяснить свои слабые стороны в соперничестве.
Вообще парадоксальное свойство психологии длай: Их невероятно сложно выбить из равновесия, вывести из себя, зато сами они могут себя накрутить просто замечательно. Практически на пустом месте, особенно если касается соперничества. В таком случае о какой-то разумности со стороны противоборствующих говорить не стоит совершенно. Пожалуй, это один из тех факторов, который прославил длай с грани неожиданных поступков и непредсказуемости. И наверное этот же фактор делает их прекрасными воинами, ибо любая война это поединок, а в поединке длай на каком-то генетическом уровне считает себя обязанным победить любой ценой и скорее умрёт, чем позволит себя победить там, где считает себя лучшим. К сожалению, этот фактор даёт о себе знать далеко не всегда тогда, когда нужно.
На равных они были практически во всём, кроме двух дисциплин. Азриаэриэль был лучше в полётах, но уступал Аннэттарии в физподготовке, а если точнее, то в рукопашном бою. На тот момент он не уделял особого внимания своим физическим характеристикам, ровно до момента когда осознал в каком месте проигрывает. И всё же несмотря на слабые места, к «финишу» они пришли одновременно и на равных позициях. Обоим одобрили перевод в элитное соединение малых военных судов при военном флоте Совета, обоих как командиров звеньев. Но это не значило, что их личное соревнование за пальму первенства было окончено, успокоиться они на этом не могли...
-- Поздравляю с назначением, Д'Хаворд. – Прозвучал за спиной совершенно нежданный, властно-мелодичный, одновременно по-военному жёсткий и женственно мягкий голос Аннэттарии. Азри едва не подпрыгнул от неожиданности, развернулся на месте так быстро, что из бокала едва не выплеснулась сизая жидкость. Он не сразу сообразил кто к нему обращается, но как только сообразил, то сразу же подобрался, старательно прогнал из взгляда лёгкую завесу веселья, вызванную спиртным и кругом знакомых бывших курсантов, с которыми, собственно, болтал ещё несколько секунд назад.
– Поздравления взаимны, Р'Кани. Признаться, я не думал, что ты заявишься сюда, мне казалось это не девичник. – Доброжелательным тоном произнёс Азри.
– Тебя я тоже не ожидала здесь увидеть, всё же это мероприятие для будущих военных, а не для сыночков влиятельных отцов. – Не менее доброжелательно парировала Аннэтт, при этом вызывающе смотря в глаза Азри.
– Полагаю, обмен любезностями можно считать завершённым? – Холодно поинтересовался Азри понимая, что словесную дуэль он проиграл в самом её начале. Искусство разговора тоже не было его сильной стороной, а в случае с девушками его речь становилась ещё менее уверенной.
– Я так не думаю, но учитывая, что ты всегда сдаёшься в начале боя, то, видимо, ты снова проиграл и да, пока что обмен закончен. Но если что, я к твоим услугам, побеждать тебя становится моим хобби. – В глазах Аннэт сверкнуло что-то не ясное, быстро сменившись ехидством, после чего она развернулась на месте и вильнув бёдрами отправилась к барной стойке ресторана, где праздновала день выпуска группа Азри и ещё несколько других групп.
– Если бы я тебя не знал, то сказал бы, что она тебе нравится и потому ты не можешь её ничего ответить ни на спарринге, ни в разговоре. – Усмехнувшись и хлопнув зависшего Азри по плечу произнёс Гейлус. Он закончил академию по специализации электроньщика и то же отмечал со своей группой выпуск в этом ресторанчике, а по совместительству был лучшим другом Азри.
– Да пошёл ты, шутник... – Растерянно пробормотал Азри и недовольно фыркнул – она мне нравится не больше, чем тиар.
– То-то ты цепенеешь, стоит ей к тебе обратиться или посмотреть на тебя.
– Я цепенею потому что она меня бесит и это взаимно, если ты не заметил.
– Заметил, особенно когда в последнем она сломала тебе руку. Однако я не сказал бы, что ты дрался в полную силу, не так ли?
– Во-первых не сломала, а вывихнула, а во-вторых, я не бью девушек, вот и всё. – Буркнул Азри – И вообще, мы сюда отдыхать пришли или обсуждать невесть что, порождённое твоим фантазиями?-- Азри зло сверкнул глазами.
– Ну, не кипятись, мы и отдыхаем, просто дружеская беседа, кто ещё кроме меня будет лезть в твою личную жизнь? – Гейлс едва заметно шевельнул приротовым отростками что однозначно можно было интерпретировать как лёгкую улыбку. – И знаешь, хочешь тресни меня, но готов спорить, ты её тоже нравишься, иначе бы она не лезла к тебе по-любому поводу.
– Если я ей и нравлюсь, то только в качестве объекта на который можно излить свой яд. Закрыли тему. Пошли ещё выпьем, сыграем партейку в карты или ещё что, скоро закат и праздничное световое шоу.
– Первым делом выпьем, без этого точно ничего не получится. – Согласился Гейлус.
Праздник посвящённый выпуску из Вермальтских учебных заведений действительно является одним из самых крупных праздников на планете и отмечают его не менее пышно, чем, например, новый год. Помимо того, что это один из немногих дней, когда сдержанных длай можно увидеть напившимися до зелёных помидоров(хотя всё же это обычно касается самих выпускников, а не поколение старше), в ночь после того праздника устраивается настоящее световое шоу на поверхности планеты. Не только фейерверки, но и мощная лазерная иллюминация.
На поверхность Азри и Гейлус выбрались уже достаточно «хорошими», то есть свою лепту в опустошение бара внесли, впрочем, вполне в меру, на ногах стояли уверенно, лишь мысли стали лёгкими, а все моральные блоки спали. Наверное именно это послужило причиной того, что было дальше.
Вокруг горы, у подножия которой располагался выход на поверхность, небо было едва ли темнее чем днём, всё благодаря мощным лазерам разрезающим небо своим светом, рисующим на нём целые картины или фрагменты батальных сцен, повествующих о героизме длай. Там были сцены и внутренних конфликтов на Вермальте, шедших столетия назад, так же там были и батальные сцены войны с Рой Ахнор. Играла оглушительная музыка, из-за которой сложно было услышать что говорит человек стоящий буквально более чем в паре метров. Азри с детства любил эти представления, может от того его и потянуло стать пилотом, эдакая детская мечта взмыть в небо и стать участником этих сцен...Мечта, которая переросла во взрослую жизнь, но всё же осталось. И сейчас, смотря на проекции, Азри хотелось взлететь. И одновременно с этим желанием ему в голову пришла безумная мысль.
– Знаешь, ты был прав, хватит с меня оцепенения неуверенности, пока ещё мы не разлетелись по всей галактике, некоторые вопросы нужно решить сейчас.
– О чём это ты, Аз? Ты себя нормально чувствуешь? – Перекрикивая музыку высказал свой сомнение в адекватности Азри Гейлус.
– Об Аннэтт. Стоит окончательно выяснить, кто из нас лучше.
– И как же ты это собрался выяснить, гений?
– Гонкой, конечно же. – Азри так посмотрел на Гейлуса, будто тот спросил что-то неимоверно глупое, после чего не дожидаясь ответа ввинтился в глубину толпы, растворяясь в ней.
Спустя минут десять скитаний Азри всё же нашёл Аннэтт стоящей на периферии толпы и смотрящей в небо.
Очередным лирическим отступлением стоит сказать, что это была одно из последних безумных празднеств, в которых участвовал Азри. Он не то что был занудой, но каких-то ярких эмоций от всяческих безумств на пьяную голову не испытывал, особенно учитывая, что они заканчивались всегда не слишком хорошо, причём именно по вине Азри, как было и в этот раз.
– Может нам стоит сделать этот вечер более запоминающимся? – Поинтересовался Азри подойдя к Аннэтт достаточно близко, чтобы не приходилось излишне напрягать связки, дабы перекричать посторонние звуки. Не ожидавшая подобного развития Аннэтт обернулась не менее резко, чем Азри ранее вечером, разве что у длайки это вышло на несколько порядков более элегантно. Аннэтт окинула Азри изучающим взглядом, будто пытаясь что-то прочесть по нему, после чего с лёгким высокомерием в голосе поинтересовалась:
– И как же, например? – Голос её был чист, в нём не слышалось ни усталости, ни действия алкоголя, Азри даже было решил, что Аннэтт не притрагивалась ни к чему крепче безалкогольных напитков, но быстро вспомнил, что она почти не выпускала из рук бокалы с тем или иным спиртным. Впрочем, ему даже в голову не пришло в тот момент, что после достаточно хмельного вечера устраивать то, что он хотел, явно не стоило.
– Например, проверить, кто же из нас лучший, в принципе. Всё очень просто, кто первый доберётся до места назначения, тот и победил в нашем споре. Если выиграешь ты, то я признаю, что был неправ насчёт тебя, пожалуй, даже оставлю за тобой любое желание. Если же выиграю я, то аналогично, но обратную сторону. Что скажешь? – Азри посмотрел в глаза Аннэтт и увидел то, что надеялся увидеть – искорку азарта.
– Я согласна, но на чём ты предлагаешь лететь? – Та лёгкость, с которой Аннэтт согласилась на подобную авантюру несколько удивляла Азри в глубине мыслей, но он всё же решил для себя, что она вызвана лишь совпадением желаний и Аннэтт самой приходил в голову подобный вариант решения проблемы.
– Ангары учебной части сейчас не закрыты и не охраняются. Возьмём APR-4. – Как ни в чём не бывало предложил Азри. О последствиях он не задумывался.
– Ты хочешь их угнать?!
– Только одолжить на время, никто не узнает, сегодня всем не до этого. Нет, ну, если, конечно, ты боишься, то вопрос исчерпан... – В ответ Аннэтт одарила Азри взглядом сверкающих от возмущения глаз и двинулась мимо него обратно в толпу, а после и вновь под землю, бросив на ходу лишь короткое «Пошли за мной».
Конечно основной вход в ангар оказался закрыт тогда, но никто не мешал пройти по техническому коридору, соединяющему ангар с основными тоннелями. Ангар учебной части оказался сравнительно небольшим. Он был плотно напичкан самыми разными макетами летательных средств, начиная от военных флаеров и заканчивая истребителями, вернее, их фрагментами. Так же здесь было полно голографических учебных стендов, различные симуляторы. А ближе к выходу и то, что было нужно парочке. Четыре крылатых машины выстроились в ряд почти перед самыми воротами для вылета на поверхность.
Внешне APR-4 были похожи на очень худых скатов. Широкие как у планера плоскости крыльев(на самом деле с изменяемым размахом и геометрией), плавно переходящие в сильно вытянутый, сигарообразный фюзеляж. Впрочем, сам фюзеляж в поперечном сечением был отнюдь не круглым, а скорее чем-то между эллипсом и ромбом, а в переходе между им и крыльями имелись решётки. Сигарообразный фюзеляж к обоим концам сужался в тонкие кончики, сзади в переход были встроены концентрические кольца маршевого двигателя. В плоскостях были встроены две пары дюз компенсирующих двигателей с изменяемым вектором тяги. Корпус сиял как идеальное зеркало, плафон кабины был неотличим от корпуса, разве что геометрией немного отличался. Это было одно из немногих транспортных средств, способных безопасно перемещаться в изменчивой атмосфере Вермальта, лавировать меж восходящими потоками, возникающими от перепадов температур, а корпус мог выдержать полёт в губительных лучах Вермальтского светила. Эти машины предназначались для обучения курсантов реальным полётам в атмосфере планеты.
Сев в кабину, Азри быстро проложил в навигационной системе маршрут их полёта и отправил его в кабину «планера» Аннэтт и почти сразу же нажал на кнопку открытия дверей ангара, открывшегося почти бесшумно. Оба уже запустили двигатели в режим прогрева, те работали почти бесшумно, от них исходил только тихий гул, нечто среднее между гудением трансформатора и шелестом электрических разрядов меж двумя стальными пластинами, расположенными очень близко. Немного пахло озоном, но в кабине этого не ощущалось, а никого кроме них в ангаре не было. Все праздновали.
Аннэтт не отвечала достаточно долго, но наконец передала сообщение через закрытый канал связи между «скатами».
– Ты хоть понимаешь какой крюк нам придётся совершить, чтобы долететь отсюда до цели? Да у нас топлива даже не хватит, эти машины не рассчитывались на такое!
– Я надеялся, что ты будешь сообразительнее и хоть немного смелее. Мы летим через ущелье Альманере, разворачиваемся и идём обратно. – В ответ прозвучала тишина, но почти физически ощущалось, что несмотря на большую долю безрассудства в сердце, Аннэтт это очень не нравилось. Коротко добавил Азри – Я тебя не заставляю, девочка. – Последнее Азри произнёс максимально обидным тоном и не дожидаясь ответа молнией пробежал руками по приборной панели, переводя двигатели в маршевый режим. Выжал акселератор, переставил вектор тяги дюз компенсаторов и его «скат» молнией вылетел из ангара. «Скат» Аннэтт не отстал. Азри и Аннэт устроили настоящее шоув небе. От летательных аппаратов с большой парусностью сложно было бы ожидать большой манёвренности, но «скаты» были очередным гениальным решением длай. Их крылья легко меняли конфигурацию и площадь посредством сложнейшей системы приводов, а управляемые дюзы компенсаторов и изменяемый вектор тяги маршевых двигателей позволяли вытворять в воздух невероятные пируэты. И всё это на скорости буквально на какую-то сотню меньше сверхзвука.
Азри не признавал этого, но способности к пилотированию Аннэтт восхищали его. Она безупречно справлялась со сложным управлением океаном сенсоров для перераспределения тяги, а так же на каком-то совершенно интуитивном уровне умудрялась идеально подгадать как воспользоваться восходящими и нисходящими потоками в своих целях, коих на Вермальте было бесчисленное множество. Несмотря на явный дух соперничества, в какой-то момент Азри и Аннэтт перестали пытаться «сбросить хвост», а скорее начали непонятный наземному существу воздушный танец, переплетая серебряные тела «скатов» в голубовато-фиолетово-красных отблесках выхлопа двигателя немыслимым образом. Постепенно они осознали, что ничуть не уступают друг другу, они идеальный дуэт...Они танцевали и танцевали в воздухе, позабыв наконец-то про своё соперничество. Сложно объяснить их эмоции на тот момент, но они получали удовольствие от совместного полёта. Определённо нарушить правила стоило ради этого танца, этот танец Азри запомнил на всю жизнь, возможно именно он связал Азриаэриэля и Аннэттарию на длительный срок...
Однако этот вечер кончился не столь радужно, как мог бы. Всему виной непредсказуемость планеты длай. Далеко не только сложная атмосферная обстановка затрудняет полёты, кидая транспорты неподготовленных пилотов в разные стороны как пёрышки. Страшнее были долины гейзеров. Некоторые из них были способны ударить струёй перегретого пара и мельчайшей пыли на высоту свыше полукилометра. И эта струя для двигателей «скатов» была очень опасна, вызывая мгновенное падения тяги, а то и так забивая двигатель, что разрядовые камеры переставали работать как нужно, генерируя тягу, и он выходил из строя.
За своим страстным танцем Азри и Аннэт не заметили, как всё же продолжали следовать прежним курсом, но немного отклонившись в сторону...прямиком к долине гейзеров.
Вначале они летели прижимаясь друг к другу нижними плоскостями, но после стали понемногу отдаляться, одновременно оборачиваясь вокруг своей оси так, чтобы кончики крыльев устремились друг с другом, почти соприкасаясь... «Скат» Азри резко толкнуло в правое крыло, по фонарю кабины забарабанили капли горячей грязной воды. Правый задний компенсатор мощно пыхнул выхлопом и и дымом( а может паром). Но Азри заботило не это. «Скат» Аннэтт попал под раздачу гораздо мощнее, в него пришлась основная масса пара и пыли. Сейчас он был похож на звезду в полыхающей то голубым, то красным, пыли. Аннэтт Попыталась подняться резким рывком поднять корабль вверх, на высоту и это было ошибкой. Маршевый двигатель работал, но грязь не давала развить ему максимальную мощность. «Скат» рванулся было носом вверх и вдруг завалился вперёд. Ухудшало ещё и то, что Аннэтт пыталась подруливать дюзами, но одна из них вообще не работала, а остальные выдавали красные огненные плевки, рывками толкая самолёт и заворачивая его не туда, куда надо. «Скат» Аннэтт дёрнулся и пошёл к земле.
– Выключи дюзы и маршевый мотор!-- Крикнул Азри в передатчик, мгновенно заставляя крылья своего ската свернуться, а двигатель напротив, толкнуть вперёд. – Разверни крылья полностью!
К счастью Аннэтт сделала всё быстро, но для того, чтобы стабилизировать полёт на такой скорости этого было мало, к тому же восходящие потоки то и дело норовили швырнуть самолёт так, чтобы он потерял управление. Азри кое-как увернулся от нового потока горячей воды, устремился к «скату» Аннэт.
Мгновение и он оказался под ним, стал вылавливать момент, подстраиваться так, чтобы площади скатов совпали.
– Когда я скажу, пытайся запустить маршевый в форсаж! – Он надеялся, что Аннэт услышит. Мгновение и он отключил свой маршевый, перевёл дюзы на вертикаль и дал максимальную мощность. Его скат мощно ударил спиной в брюхо «ската» Аннэт, подбросив его вверх.
--Давай! – Аннэт исполнила его требование мгновенно, вниз ударили красные вспышки...Её скат вновь пошёл вниз. Азри вновь ударил, на этот раз сам ушёл глубоко вниз, в опасную близость к земле, к басейну из горячей грязи, в которую точно не стоило садиться.
Наконец, чудом у ската Аннэтт заработали двигатели, полёт выровнялся.
Когда они вернулись в ангар обнаружилось, что скатам досталось сильно. Скат Азри сверху был измят, фонарь кабины потрескался и открыть его удалось лишь с помощью Аннэтт и плазменного резака. Одна из дюз была оплавлена.
Скату Аннэтт досталось сильнее, у неё оказались так же немного оплавлены решётки, но уже на всех дюзы. Легко объяснимо, конечно, на мгновение забитые двигатели перестали исторгать выхлоп вовне, оставляя его в себе, к тому же грязь сильно ухудшала теплообмен решёток, да и отверстия становились уже из-за запёкшейся грязи.
Когда оба оказались на твёрдой земле Азри и Аннэтт уже не смотрели друг на друга как на врагов или противников. Тот танец в воздухе, а после и их маленькое приключение расставило все точки над «i».
– Думаю, ты выиграл... – Тихо произнесла Аннэтт, смотря совершенно другим взглядом в глаза Азри. Во взгляде её чёрных глаз по прежнему тлел небольшой огонёк, слабее, чем прежде, но он был. Только огонёк этот сменил своё настроение, из жара соперничества перешёл во что-то другое.
– Мы выиграли оба, ты ничем мне не уступала, к тому же это тебе пришлось бороться за то, чтобы не тонуть в горячей грязи, я лишь немного помог. – Деликатно возразил Азри тихо.
– Если бы ты не подпихнул меня, я не успела бы перезапустить двигатели, так что, ты меня спас. – С серьёзностью в голосе произнесла Аннэтт, а после уже удивительно мягким голосом, в котором остались лишь преобразившиеся нотки властности, добавила – Спасибо.
– Не за что...Мне было...Приятно. – И добавил с лёгким задором в голосе – И, раз мы оба выиграли, мы должны друг другу желание, не так ли?
– Пожалуй, ты прав. И что же ты хочешь?
– Может, того же, что и ты? Мы можем проверить нашу физическую форму не только в рукопашной...А заодно и снять стресс?..
– Ты прав... – Глаза Аннэтт хитро прищурились.
Азри скользнул руками по талии Аннэтт, после чего его ладони скользнули по её спине, нащупывая и расстёгивая молнию на её вечернем костюме, одновременно он подтолкнул её к столу...
Азриаэриэль понятия не имел когда именно нырнул из своего полусна в полноценный сон, оставив самую пикантную часть того вечера о первом своём сексуальном опыте где-то глубоко в своей памяти, не дав её вынырнуть на поверхность. Разбудило его сообщение о выходе лайнера из варпа в ближайшие пол часа. Он прибывал в свой пересадочный пункт и ему предстояло провести время до своего рейса на Анурах в Стоне, столице главной планеты Централи, Атарамы.
 Анкета
Эрин Дата: Четверг, 26-Май-2016, 23:26:01 | Сообщение # 494    
Сообщение отредактировал(а) Эрин - Пятница, 27-Май-2016, 00:57:32

Клан Созвездия Волка
Ранг: Зрелый волк

Постов: 2278
Репутация: 274
Вес голоса: 5

394е сутки, Фельгейзе, следственный изолятор полицейского участка №13.


Темнота давила, создавала дискомфорт, но сегодня в ней больше не таилось воспоминаний и страхов — они ушли, растворились где-то на задворках больного разума. Сегодня Альтаир чувствовал себя не многим хуже, чем любой индивид, не способный хорошо видеть во мраке.
Он сидел в центре своей камеры в позе лотоса, повесив голову, занавесив лицо белёсыми волосами. Его сгорбленный позвоночник угловатыми бугорками выпирал из худой спины. Шакс слышал музыку и чуть покачивался ей в такт. В такт тихой мелодии где-то в его собственной голове.
И вдруг темнота рассеялась, хоть и не полностью. Коридор осветился одною хилою лампочкой. Раздался короткий скрип распахнувшейся двери, и уже хорошо знакомые шаги протопали до камеры нейрийца.
Сайрин выглядела не такой бойкой и гордой, как в предыдущие встречи, и в глазах её блуждало немного грустное выражение. Она была без формы, в гражданской одежде, с рюкзаком за плечами.
Альтаир дёрнулся, чтобы что-то сказать, но Сай прервала его, бросив короткий взгляд куда-то в начало коридора. Наклонившись вперёд, уперев лицо в решётку, арестант увидел прислонившегося к стене Морея. Он нервно стукал пальцем по своему локтю, скрестив руки на груди, и, не смотря в сторону гуннарки и нейри, явно собирался очень внимательно подслушивать.
— Я пришла попрощаться, Шакс. Больше мы не увидимся, так что...
— Говорят, что и в тюрьмах, и в психушках можно навещать заключённых иногда. — ободряюще качнул головой нейри. — Я был бы рад, если бы ты зашла.
— Пожалуй, откажусь от такого удовольствия! — хохотнула Сайрин, чем вызвала короткую вспышку обиды в золотых глазах Альтаира. Потом, снова невесело повесив уши, сказала: — Я больше не работник полиции. — и, сделав небольшую паузу, с усмешкой добавила: — Знаешь, твоя подружка на меня настучала.
Альт удивлённо расширил глаза, резко вскинув голову, потом залился румянцем, совестливо опустил взгляд, подняв плечи до самых ушей.
— П-прости, я... я не знал, что она т-так сделает... и что тебя за это... — нервно забормотал он.
— Да брось, всё нормально, — отмахнулась гуннарка. — Меня не из-за этого уволили. — и, поймав в вернувшемся к ней взгляде пирата огонёк нового испуга, поспешила поправиться: — То есть, меня вообще не увольняли. Отчитали, оштрафовали, откопали ещё моих нарушений, понизили, но не более. Ухожу я по своей воле.
— И... и что теперь? — подозрительно сощурил глаза Альтаир.
— Вернусь на Ахвешта, получу образование, — пожала плечами Ка'Цхари. — Знаешь, ты в чём-то ведь прав — попробовать никогда не поздно.
Нейри нерешительно, по-доброму улыбнулся, но ничего не сказал.
— Ну и, дхолго вы ещё ясыками чесать будете? — проскрипел из конца коридора Морей. — Я не собираюсь стоять тут фсю ночь.
— Почему он здесь? — шёпотом спросил Альт.
— Без его разрешения сюда нельзя входить. Особенно гражданским. — пояснила Сайрин.
— И как ты...?
— Я умею договариваться. — пожала плечами гуннарка и как-то очень хитро сощурила глаза.
— “Догофариваться” умеет! Шанташистка ты хренофа! — ворчливо прокомментировал Санта Аул.
— У меня свои методы, — вновь дёрнула плечами Сай. — Ладно. Я, в общем-то, сделала всё, что хотела — отчиталась, попрощалась...
— Вот и слафно! Пошли тогда. — Морей отстранился от стены и положил трёхпалую руку на ручку двери, злобно бормоча. — Хоргу мне ф генетические предтечи, с такими выхотками и сам того гляти с места слечу...
— Ну, прощай, Альтаир Шакс. Тсур алх аэ'наннэ*. — Сайрин усмехнулась, махнула рукой и устремилась к выходу, описав хвостом в воздухе пышную петлю.
— Тсур ах цэн**, Сайрин. — донёсся в спину гуннарки тихий ответ, в котором так и читалась широкая, ехидная ухмылка. Ка'Цхари не обернулась, лишь чуть печально улыбнулась, покачав головой.
Дверь захлопнулась. Свет погас. И в маленьком мире пирата снова воцарилась тишина. Тишина, танцующая под музыку, раздающуюся где-то глубоко в его голове.

* — савэхт, фраза, в изначальном своём варианте дословно переводившаяся как «Чтоб [твоя] голова крепко держалась [на плечах]». Примерно равно пожеланию удачи у людей. ** — савэхт, «Чтоб тебе того же».


It doesn't matter what you've heard,
Impossible is not a word,
It's just a reason for someone not to try.©
 Анкета
Призрак Дата: Пятница, 27-Май-2016, 04:53:23 | Сообщение # 495    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
389е Советские сутки, Фельгейзе

— Может быть, тебе хватит, Роки? — Чиа вопросительно посмотрела на длая, удерживая бутылку с вином над его стаканом, не решаясь подлить другу новую порцию.
— Что ты. Я еще совершенно трезв, — отозвался Роки, но это было очевидной неправдой. Глаза длая лихорадочно блестели, он говорил быстрее, чем обычно, совершал много мелких суетливых движений. Пока что алкоголь не сделал его неадекватным, только раскрепостил ум и расстроил моторику, но до настоящего, полного опьянения Роки оставалось совсем немного. Буквально один бокал и чуть-чуть времени на "дозреть". — Давай еще.
Чиа неуверенно наклонила бутылку, плеснула Роки чуть-чуть жидкости, на четверть бокала. Остальное долила себе. Роки проследил за этим недовольным взглядом, но возражать не стал. Просил еще вина он только из бравады, умом прекрасно понимая, что вообще-то ему уже хватит алкоголя. Желания напиться до отключки длай не испытывал, он просто хотел, скрашивая неловкие паузы в общении, «вкусить запретного». Напиться и отключиться в свой единственный день свободы? Нет, спасибо!
И все же опять повисла неловкая пауза. Чтобы занять ее, Роки стал уделять много внимания своему бокалу, отпивая из него вина непрерывно и по чуть-чуть.
Общаться в интернете и в реале — совсем разные вещи. Роки нашел Чиа на одном популярном музыкальном портале, отметив, что его музыкальные пристрастия очень схожи с пристрастиями некого пользователя с ником "ArsArtArs". Даже сам ник — комбинация из двух любимых групп Роки — привлекала внимание. Длай хотел начать переписку, вынашивал планы на это суток сорок, но никак не мог придумать, как же все-таки завязать диалог. В конце концов, обозлившись на самого себя за нерешительность, а заодно и на все остальное на свете, Роки кинул ArsArtArs "гениальное": "Ars дерьмо, сосет у Art". Отправил — и пошел бить стенку кулаком, поскольку был уверен, что ArsArtArs ему теперь точно никогда ничего не напишет. Но она написала, удивленное: "Почему ты считаешь, что Ars хуже? Art более молодая группа, причем она вдохновлялись именно Ars’ом".
ArsArtArs тоже было одиноко. Завязалась переписка. Вначале разговоры шли только о музыке, но потом ребята стали понемногу, по чуть-чуть делиться друг с другом личной информацией. В первую очередь они узнали относительный возраст друг друга: ArsArtArs собиралась в следующем году поступать в медицинский институт, достигнув совершеннолетия, а Убиватель12 собирался уже в этом году писать вступительный экзамен в инженерную академию, куда для поступления не требовалось совершеннолетия, до которого пришлось бы ждать аж целых два года. Потом любители музыки обменялись своими настоящими именами, но имена "Роки" и "Чиа" никак не прояснили расовой принадлежности их обладателей.
Несколько позже Чиа между делом обмолвилась о полете, о настоящем полете на собственных крыльях. Так Роки узнал, что она суранка. Суранка! Длай никогда не забудет, как обалдел тогда, как почти целый час сидел перед проекцией, с открытым ртом "зависнув" перед признанием ArsArtArs. Суранка... Роки знал о ее расе мало и никогда не видел представителей вживую. Длай не был детдомовцем в полном смысле этого слова, его детство прошло в совершенно нормальных условиях, раньше у него была хорошая семья. В принципе была семья. И сам Роки был совершенно нормальным, обычным ребенком, который гулял по улицам и общался со сверстниками. Но суран он все равно не видел потому, что на Фельгейзе, как, собственно, и на любой подобной ему советской планете, их практически не было.
А тут вот раз — и случайно вытянул из простора главного музыкального портала Фельгейзе, населенного обывателями под самую завязку, такое вот золотое зерно. Роки стал искать информацию о расе суран, смотреть фотографии, естественно, порнографические сюжеты, и... вдруг влюбился. Интересный, но ранее бестелесный собеседник длая обрел выдуманный образ красивого, тонкого, нежного и мягкого существа, у которого есть крылья, у которого есть перья. Существа с бархатной кожей, о которой Роки даже боялся думать: его начинало буквально трясти от вожделения, когда он представлял себе то, как будет дотрагиваться кончиками пальцев до такого совершенства.
Но восторгаться суранами Роки стал чуть позже. Тогда, когда он только узнал расу Чии, когда прочитал о ее выходной поездке за город и про неловкий полет над рекой, он отправил ей ответное сообщение, злое и очень длинное. О своем полете полуторагодовой давности. Когда они летели с родителями в магазин, в обычный продуктовый магазин, и их флаер сбил какой-то пьяный придурок. Как отец скакал пальцами по голографической панели, пытаясь предотвратить, или хотя бы смягчить неминуемое падение, как ужас горел в глазах матери и как она молчала, и как кричал он сам. Как вертелся флаер, как пахло гарью, и как больно врезáлся в живот ремень безопасности. Как жесткий удар об землю по ощущениям стер в порошок весь его позвоночник. Как загорелся реактор, как Роки вытащили, а его родителей — не успели. Все это Роки писал с совершенно ненужными подробностями, с кровавыми, физиологическими деталями, размазывая по своему лицу непрерывно текущие слезы и рыча от ненависти к тому дню. Он много написал и об этой ненависти; о том, что пьяный убийца его семьи выжил и сейчас всего лишь сидит в тюрьме; о том, что Роки ненавидит себя за то, что не ненавидит этого водителя и не мечтает его убить. Длай написал сообщение и тут же его отправил, не перечитывая. Не ждал ответа, но ответ пришел. Через сутки — это много или мало...? Все это время Роки провел будто в безвременном тумане, лежа на своей кровати и не думая ни о чем, не вспоминая ничего и не надеясь ни на что. Но Чиа ответила, всего в одном абзаце уместив свое понимание настолько душевными и искренними словами, что Роки, прочитав ответ, снова плакал. Только теперь по-другому. Теперь его слезы не жгли, а очищали.
ArsArtArs и Убиватель12 больше никогда не возвращались к этой теме, но после ее обсуждения информационный барьер во всем остальном был снят. Чиа знала, каково Роки в приюте, а Роки знал, каково Чии жить в семье у очень строгих родителей, не позволяющих своему чаду иметь собственного мнения. Друзья делились друг с другом мечтами, планами на будущее, писали друг другу длинные и задушевные письма, болтали вечерами ни о чем, иногда затрагивали сложные моральные проблемы, устраивая жаркие дискуссии, яро отстаивая каждый свое мнение, но в конце они все же всегда ухитрялись приходить к общей точке.
Если бы не Чиа, то Роки, наверное, не имел бы никакого желания жить. Но Чиа была, долгое время оставаясь для него эфемерным, полувыдуманным существом, далеким-далеким ангелом, с которым он никогда не планировал настоящей встречи ни в приюте, ни в день побега, до самого последнего момента. В какой-то степени в созревании идеи о побеге был виноват фильм «Народы Ахвешта», прокрутивший перед Роки ролики о суранах, заставивший его подумать о своей подруге. Но убежал Роки все-таки не из-за нее. Он убежал, просто чтобы убежать, потому что была такая возможность. Убежал от опостылевшего ему приюта, где он чувствовал себя полным ничтожеством, ни на что не способным и ни на что не свободным длаем, убежал, чтобы совсем немного побыть нормальным индивидом. Чтобы остаться совсем одному, наедине со своими мыслями, немного погулять по улицам, подышать городским воздухом, посмотреть на ночные звезды не через стекло. Почувствовать себя так, будто бы в жизни все в порядке.
Когда Роки намеренно отбился от группы Айзека, он ни о чем конкретном не думал, он поступил так, как приказывали ему эмоции. Но все-таки совсем дураком длай не был, и в его голове почти сразу начал рисоваться план о том, как выстроить свой спонтанный побег так, чтобы его не поймали, или, по крайней мере, поймали не сразу. Ведь его отсутствия быстро хватятся и станут искать, в этом Роки не сомневался.
Первым делом надо было как можно скорее покинуть район экспресс-поисков. Роки долго петлял по всяким маленьким переулочкам, пока не вышел на задворки парковочной площадки универмага. Воспользоваться автостопом длаю не пришло бы в голову, если бы он не увидел на стоянке совсем еще молодого илидорца, локтем опирающегося на новенький, сверкающий полиролью «Сауд». Половина волос илидорца была выкрашена в насыщенно-синий цвет, его глаза были ярко подведены черным карандашом, и одет парень был так, будто бы выбирал вещи из своего шкафа практически наугад, руководствуясь лишь единственным принципом «чем ярче, тем лучше». Роки, в своих драных штанах и в драной куртке с заклепками, с вечно угрюмым выражением на лице, тоже походил на неформала. Какое-никакое, но сходство.
— Подбрось, а?
— Куда?
— Не важно.
— Ну ладно. Залезай.
Молодые люди не то чтобы легко нашли общий язык, но немного поговорили во время полета. Выяснилось, что Лон (так звали илидорца) летит к другу во Второй город. Во Втором городе живет и Чиа… адрес суранки Роки выбросил на едином дыхании, снова следуя эмоциям, а не рассудку.
Совпадение со Вторым городом — это же не просто совпадение…?
Роки не имел ни малейшего понятия, дома ли Чиа, дома ли ее строгие родители, он просто высадился на площадке ее небоскреба и позвонил в ее квартиру. Чиа оказалась на месте, и оказалась одна. Ее родители отсутствовали по причине командировки.
— Ты… Роки? — Чиа отступила на шаг назад. Она не обменивалась фотографиями со своим другом по переписке, не знала, как тот выглядит, но, увидев длая вживую, сразу каким-то чудом признала в нем старого доброго Убивателя12. — Как ты узнал, где я живу?
— По твоему сетевому адресу. Ну же, Чиа, впустишь меня?
— Заходи… Как ты здесь вообще…?
Роки зашел в квартиру Чии, вольготно расселся на клетчатом кресле в гостиной, и тогда все рассказал о своем побеге. Длай говорил, по большей части держа глаза в пол, лишь изредка поднимая взгляд, чтобы полюбоваться своей подругой. Чиа оказалась намного, намного лучше, чем он себе воображал. Маленькая и тонкая, как тот росточек, что нашел сегодня Яви, вся такая воздушная, будто бы даже полупрозрачная. За ее спиной — сложенные перистые крылья, на хвосте — тоже перья, составляющие из себя веер-опахало. Чистое лицо без клановой татуировки. Глаза светлые, слегка зеленоватые, такого цвета мог бы быть отражающийся в серой луже туман весеннего разнотравия. Роки было немного страшно смотреть в эти глаза, поскольку он считал, что его собственные по сравнению с этими не стоят ничего. Только Чиа так не думала, ей очень нравился глубокий, сочный коричневый цвет глаз Роки. Колькотар, заливающий всю радужку, не оставивший место для белой рамки. Но Роки не давал налюбоваться им вдоволь. Не только глаза… вся Чиа казалась для него слишком совершенной. Длаю было неловко рядом с ней, он чувствовал себя маленьким, нескладным и грязным, и пытался компенсировать это ощущение собственной неполноценности показной развязностью.
Когда кончился рассказ о побеге, наступила первая неловкая пауза. Казалось бы, что на этом кончились все темы для разговора. В переписке было столько откровений, фантазий, дурашества… куда все подевалось теперь? Почему при общении с глазу на глаз на язык теперь не приходится ни одной темы? Роки боялся этой паузы, потому что был уверен, что из-за нее Чиа посчитает его скучным и неинтересным молчуном, и пытался выдумать хоть какую-нибудь фразу, чтобы произнести ее вслух и начать разговор, но у него никак не получалось. Вольготная поза ушла в небытие, теперь длай выглядел смущенным и растерянным.
Чиа тоже не знала, что сказать. Она неподвижно сидела в кресле напротив Роки, манерно сложив руки на коленях, и только кончик ее хвоста дергался вправо-влево, вправо-влево, совсем как у рассерженной кошки.
— А… выпить у тебя есть что? — Роки сам не узнал свой внезапно охрипший голос.
Чиа кивнула и пошла за алкоголем, прекрасно зная, что родители обязательно заметят налет на свой мини-бар и что ей серьезно влетит. Но сейчас… правда было надо.
За бутылкой вина разговор действительно пошел проще. Но на самом последнем бокале, непонятно почему, снова вернулась пауза.
Чиа украдкой посмотрела на настенные часы. Полночь. Нет, Роки нравился суранке, но… девушка нервно сжала и разжала пальцы рук, скомкав подол своего домашнего платья.
— Роки… — осторожно начала она. — А тому парню, от которого ты сбежал… Ему же, наверное, теперь здорово достанется?
— Ему-то? — Роки презрительно фыркнул. — Не думаю. Айзек весь из себя настолько правильный, что от одного взгляда на него тошно становится. Заучкам всегда все сходит с рук. А если и нет, то уж им-то тычки от начальства особенно полезны, чтобы не думали, что они тут самые хорошие.
— И все же у него будут проблемы. А у тебя — еще большие. На что угодно могу поспорить, что тебя уже вовсю разыскивает полиция. Ты… что думаешь дальше делать? Скрываться, или вернешься в приют?
— Вернусь, конечно, — Роки пожал плечами. — Я не такой дурак, чтобы несколько дней непонятно зачем просиживать в кустах за городом, прежде чем меня поймают. А меня поймают, и скорее рано, чем поздно. У меня нет никакого намека на прибежище. А есть, спать где-то надо. А раз меня все равно неизбежно поймают, то уж лучше я сам вернусь.
— Верно, Роки. Но знаешь, уже за полночь, и мои родители могут в любой момент вернуться. Может, … ?
— Да. Да, Чиа, конечно, — длай вдруг усмехнулся. — Я всегда нежданный гость.
Роки встал с кресла, чуть покачнувшись, и пошел к входной двери. Чиа догнала его, положила руку ему на плечо. Роки вздрогнул, обернулся.
— Я была очень рада увидеть тебя, Роки, — очень серьезно сказала суранка, заглянув длаю в глаза. — Нагнись.
— А…?
— Просто нагнись.
Роки нагнулся, Чиа привстала на цыпочки и быстро чмокнула длая в щеку, залилась румянцем, опустила глаза в пол.
— Ты слишком высокий… — тихо сказала она, чтобы что-то сказать. — До встречи, Роки.
Роки ничего не смог выдавить из себя в ответ. Его щека горела так, будто бы ее прижгли раскаленным железом, но от этого чувства он испытывал не боль, а наслаждение. Роки неловко махнул рукой подруге, сделал шаг за порог…
— Подожди, — Чиа быстро стянула с руки свой личный терминал, протянула его Роки. — Возьми. Я давно хотела себе новый, а тебе любой нужен. На моем счету есть немного средств, терминал не запаролен…
— У меня и на своем счету кое-что есть, — Роки пошевелил ротовыми наростами в длайской улыбке. — Я люблю делать то, что нельзя. Ну, ты знаешь. Пока, Арс.


Добраться обратно до приюта без личного терминала было бы правда проблематично, вряд ли бы Роки снова так повезло с попуткой. И еще без подарка Чии у длая не получилось бы такой прогулки, какая получилась.
Терминал Чии — простой, старой модели, довольно большой. Достаточно большой для того, чтобы добавление к нему отсека, хранящего две бисеринки наушников, оказалось разумным. Роки долго гулял по окраине Второго города, наслаждаясь любимой музыкой, вдыхая прохладный, чуть более влажноватый, чем ему нравился, воздух. Может быть, юность, может, удачные гены, но Роки страдал от повышенной влажности воздуха чуть меньше, чем среднестатистический представитель его расы. И все же влажность Роки не нравилась, даже умеренная, потому что она делала его дыхание менее свободным и легким, чем это возможно при сухом воздухе.
«Ветер несет меня навстречу
Великим переменам.
Где мой дом, я не отвечу,
Я заблудился в изменах.»

Лит Найс. Группа, названная нехитрым образом по имени ее основателя и вокалиста. Илидорец, в совершенстве освоивший гроулинг и скриминг, в этой песне даже не повышает голос. Он почти что шепчет в микрофон, омывая свой голос в теплом и нежном море гитарной музыки. Роки на несколько секунд прикрывает глаза, ступая наугад по широкому, пустому проспекту. От алкоголя слегка кружится голова, шаг получается не совсем ровным.
«Я пробовал выйти к морю,
Но оно мне поет про разлуку.
Я пробовал серые горы,
Но они навевают скуку.

На Фельгейзе почти никогда не бывает холодно, но по спине Роки бегут мурашки. На Фельгейзе не бывает холодно, и мурашки вовсе не из-за погоды.
«Хотел бы вернуться к началу,
Но оно навсегда закрыто.
Я в прошлом искать не стану.
На прошлом могильные плиты.
Ветер несет меня навстречу
Великим переменам.
Где мой дом, я не отвечу,
Я заблудился в изменах.»

Иногда Роки казалось, что в этой жизни у него не осталось ничего, кроме музыки.
Потом играл «Молебен», потом «Арс», потом «Сладкая Зитица» и, наконец, «Хромовый Закат». Были и другие группы, которых Роки не знал, которые подсунул ему случайный выбор. Много кто играл, но сегодняшний вечер принадлежал, несомненно, Литу Найсу.
«Как я протяну эти полтора года, чтобы дожить до новой прогулки?»

…сиротский приют №39, 389е сутки, 5:00 утра
Роки сняли прямо с такси, с которым длай расплатился при помощи своей учетной записи, оставшейся с прежних, счастливых времен. Эта запись была известна полиции, но Роки больше не стремился шифроваться. Он сам возвращался в приют.
Под серы рученьки два угрюмых полицейских провели Роки в кабинет распорядителя приюта. Народу там было по меньшей мере втрое больше, чем обычно: Твис стояла за столом, сгорбившись, нахохлившись; напротив нее сидел Айзек, Роки узнал его по желтовато-белым волосам неаккуратной длины «ни то, ни се»; к стене прислонялся спиной полицейский-длай. Как только Роки переступил порог, все трое обернулись к нему. Глаза Твис вспыхнули злобой, которую тельсорка, впрочем, быстро подавила; взгляд длая-полицейского оживился и почти сразу же погас, поскольку его обладатель опустил глаза и немедленно начал писать что-то на своем терминале; Айзек же скользнул по Роки настолько усталым и безразличным взглядом, что Роки стало не по себе. Парень еще никогда не видел собранного, доброжелательного, участвующего во всем Хоффмана настолько… трупом.
Видимо, дело серьезное.
— Иди в свою комнату, Р’Цеттош, — коротко обронила Твис, пристально смотря на своего неожиданно вернувшегося воспитанника. — Время позднее. Завтра с утра тебе предстоит очень серьезный разговор. Капитан Д’Гартис, полагаю, на этом дело можно закрыть?
— Нет, — полицейский покачал головой. — Нет… Вы должны дать мне разрешение пообщаться с вашим воспитанником, госпожа Фау, и только после этого я смогу вынести окончательный вердикт и отправить дело в архив.
— Я дам разрешение, — пообещала Твис. — Но через несколько часов. Когда ребенок поспит. Что сейчас делать Хоффману?
— Пусть идет домой. Господин Хоффман, ваше предплечье, пожалуйста.
Айзек покорно задрал рукав рубашки. Полицейский поднес к его предплечью корректор, чтобы изменить второй уровень допуска Айзека на третий.
Здравствуй, временная подписка о невыезде.

…сиротский приют, комната Роки, пять минут спустя.
В комнате вместе с Роки проживало еще три воспитанника, но сегодня народу здесь было вдвое больше. Были сами соседи, само собой… а еще Гирбдри, Гала и Юфиль. И все смотрели на длая, прожигая его глазами. Гала выступила вперед.
— Ну, вроде привет…? — небрежно бросил Роки, хотя внутренне сжался. Он не знал, что именно происходит, но происходящее ему определенно не нравилось.
— Привет, — Гала сделала еще шаг вперед. Ее глаза сверкали, как злые лесные пожары. Гурталинша тяжело дышала, слегка приоткрыв рот.
Гирбдри скользнул Роки за спину, чтобы закрыть дверь в комнату. Роки оглянулся, отступил назад, к ныне запертой двери, но конжуйчианин преградил ему путь, покачал головой.
— Ты не выйдешь отсюда, Роки.
— Эй? Что происходит, народ?
— «Что происходит»?! Это мы должны у тебя спросить, что происходит, — еще один шаг, и Гала оказалась совсем близко к Роки, на расстоянии вытянутой руки. — Ты совсем идиот, Р’Цеттош? Ты что за представление устроил? Ты знаешь, как мы испугались, когда ты пропал? А потом, чтобы ты знал, нас допрашивала сначала Твисси, а потом полиция. Я не знаю, что более неприятно. И тут бац! В процессе опроса мы узнаем, что ты не потерялся, а сам пошел погулять. Как ты это объяснишь, дерьма кусок?
Гала потянулась вперед, чтобы ее пасть оказалась совсем близко к шее Роки. На уровне его шеи. Теперь длаю стало по-настоящему страшно.
— Что ты делаешь, Гала? Задумайся о последствиях! — Роки отклонился назад.
— Это ты задумайся, грязный, вонючий ублюдок! — Гала сделала еще шаг вперед, совсем маленький, возвращая предыдущую позицию. Гурталинша говорила жутким, свистящим, тонущим в гневе и ненависти полушепоте. — Ты знаешь, чего ты нас лишил своей выходкой? Все могло бы стать хорошо, но теперь мы больше никогда не выйдем отсюда, Роки! Прогулок больше не будет. Никаких, никогда, дальше нашего обычного дворового каменного мешка. Айзек больше не придет. Не придет, ты понимаешь? Он отвечал за тебя, а ты все испортил!
— Я сразу говорил ему, что лучше меня ост…
Гала толкнула Роки плечом. Пока вполсилы, но этого хватило, чтобы длай отлетел назад и упал бы на пол, если бы его не подхватил Гирбдри. Подхватил, вовсе не чтобы защитить…
— Вот именно! — голос Галы стал еще тише и еще страшнее. — Вот именно! Его не просишь — а он все равно делает так, чтобы все было хорошо! Поздравляю, теперь Айзек здесь больше так поступать не будет. И не знаю, где еще будет. Может быть, в тюрьме будет, другим нарушителям.
— Х-ха, Гала! В какой тюрьме? Он же сам коп! Правда, настолько жалкий, что даже за группой детей усл…
Удар Галы заставил Роки согнуться и судорожно хватать воздух ртом. Гурталинша не дала парню отдышаться, она стеганула его хвостом сзади под колени, сбив с ног, и рухнула сверху на Роки всей своей нешуточной массой, при падении впечатав ему в бок свои острые локти. Роки закричал, но Гирбдри быстро пресек его крик, зажав лицо длая какой-то тряпкой.
Одной Галы было более чем достаточно, но к «темной» присоединились и соседи Роки по комнате. Вчетвером они били парня ногами и руками, а тот мог только защищать руками голову, дергаться, сгибаться и пытаться хоть как-то дышать так, чтобы не задохнуться. После того, как Гала в первом же падении на длая сломала тому несколько ребер, все остальное воспринималось Роки не так ярко, как могло бы. Кажется, ему сломали и руку тоже, и еще несколько ребер, и кто-то с таким размахом упал ему на ногу, что, по ощущениям, вывернул ее из колена. Роки чувствовал вспышки сверхновых по всему своему телу, несколько раз он терял сознание на непродолжительное время, чтобы очнуться в новом приступе боли. Тряпка, которую Гирбдри прижимал к его лицу, промокла… Роки начал задыхаться собственной кровавой пеной.
— Эй, ребят. Хорош, — тихо, спокойно сказал Гирбдри, когда кровь Роки стала натекать на полу небольшой лужицей. — Гала, Гала! Сваш. Успокойтесь.
Удивительно, но подростки действительно остановились и перестали бить Роки. Никого не пришлось оттаскивать, никто не стал изображать из себя берсерка.
Просто все знали, что будет дальше. И хотели этого.
— Юфиль…? — Гала обернулась к девочке. Гурталинша с трудом произнесла ее имя, так тяжело она дышала.
Илидорка молча подошла к хрипящему, стонущему на полу Роки. Присела перед ним на колени. Подняла над ним белую тряпку, смоченную в какой-то вязкой жидкости. Включила зажигалку, позволила пламени немного поиграть тенями по стенам, прежде чем подожгла тряпку.
Огонь шел вверх медленно. С тряпки стекали раскаленным капли, как с плавящейся пластмассы. Они падали на бок Роки, оставляя на его панцире обугленные выбоинки. Юфиль ненадолго отвела тряпку в сторону, оценивая результат.
— Кто-нибудь, подержите ему голову, — тихо и спокойно попросила она.
Гирбдри повернул голову Роки так, чтобы глаза длая смотрели в потолок. И на горящую тряпку. Вот только Роки уже не соображал, что происходит, ему не было страшно. Он вообще едва находился в сознании.
Юфиль поднесла тряпку к лицу Роки. Крупная капля упала на нос длая и покатилась по его щеке, как слеза, оставляя за собой черный след. Роки мелко дернулся.
Один шрам на щеке — такая мелочь… Юфиль снова подняла тряпку… и тут, как всегда запоздало, сработала пожарная сигнализация. «Очаг возгорания», то есть Юфиль с тряпкой, залило водой, окружающим тоже немного досталось. Через двадцать секунд в комнату на вой сирены вбежала Твис в компании андроида-спасателя. Гирбдри не чинил препятствий тому, чтобы распорядительница попала в комнату.
Они уже сделали то, что хотели. Даже сильно сверх того, правда о последнем пока не догадывались.
По отрывистой команде распорядительницы включился свет. Твис, увидев Роки на полу, вытянулась в струнку, плотно прижав крылья к телу, откинула голову назад, будто бы желая больше не видеть то, что увидела. Впрочем, поддалась эмоциям госпожа Фау всего лишь на секунду.
— Срочно, боги, СРОЧНО пришлите медицинский флаер в 39й приют, — подсветка личного терминала блеснула в глазах Твис мертвенным голубым пламенем. Тельсорка упала на колени перед Роки, положила кончик крыла длаю на гребень. Роки кашлял кровью, не останавливаясь. — Что же вы наделали…
Медицинский флаер не задержался нигде, но все равно прибыл чуть позже, чем надо было бы. По пути в больницу Роки перестал дышать. Его реанимировали прямо во флаере, его подключили к системе жизнеобеспечения, и доставили-таки в больницу живым, но в крайне тяжелом состоянии.
Никто не мог гарантировать, что все будет хорошо.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
Логово Серого Волка. Форум » Ролевые игры » Мир людей » С Третьей Космической
Страница 33 из 40«1231323334353940»
Поиск:
 
| Ёборотень 2006-2015 ;) | Используются технологии uCoz волк