[ Регистрация · Главная страница · Вход ]
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 90 из 93«12888990919293»
Модератор форума: Призрак 
Логово Серого Волка. Форум » Ролевые игры » Фантастический мир » По небесной глади во врата ада. (узурпировано Йошей и Призраком.)
По небесной глади во врата ада.
ЙошЪ Дата: Понедельник, 19-Янв-2015, 13:44:31 | Сообщение # 1336    

Клан Белого Лотоса
Собака страшная

Постов: 5700
Репутация: 1362
Вес голоса: 10
Шэрри было щекотно. Она нет-нет, да вздрагивала и принималась тихонько хихикать, но не пыталась сбежать. Игра ей нравилась. Орк скользил по её телу вверх и вниз, кажется, не столько искал яблоки, сколько просто дышал девушкой. Куснул за сосок, Шэр охнула и в голос засмеялась, но быстро расслабилась. Скорое или нет, но игра подошла к концу, Сийрин отыскал последний кусочек яблока и немного поиграл с ним и с губами рыжей. Рыжая, что говорить, была в восторге. Особенно от агрессивного, я яблочным привкусом поцелуя.
— Госпожа вольна снять с меня оковы или накормить еще яблоками.
Шэрри молча приподнялась и сняла повязку с глаз орка, очень хотелось заглянуть в его чёрные глаза.
— Вообще-то ты обещал меня похитить, злодей, - тихонько пропела она намекая, что была бы в самом деле не против прогуляться по спустившейся ночи, — Сейчас я тебя развяжу, и...
Девушка только успела положить руки на ремень. За спиной орка послышался странный звук. Тихий скрип незапертой двери и чей-то вздох. Шэр услышала и замерла у лёгком ужасе. Пока в лёгком.
— Дорогая! - звонкий, красивый, надо признать, голос отца, совершенно спокойный, что характерно, — Принеси мой арбалет. Побыстрее!
Шэрри вытаращила глаза в полном ужасе осознания и вцепилась в ослабшие путы в на запястьях орка.
— Беги! - почти одними побледневшими губами прошептала она. Сама она срочно подтягивала к себе свою одежду и старалась поскорее её натянуть.
— Папа? - осторожно позвала она выглядывая из-за орка.
— Привет. И вам здравствуйте, молодой человек. Не спешите уходить, - высокий стройный мужчина скрестив на груди руки стоял в дверях и легким кивком головы приветствовал орка, — Дорогая! Я жду арбалет! Пару болтов прихвати.
— Папа, не надо, - защебетала непокорная дочь. Очень хорошо понимала, что отец может не просто запугивать.
— Детка, иди в дом. И поторопи маму.
— Но папа...
— Быстро, - голос отца похолодел, — Не беспокойся, не убью я твоего рыцаря.
Шэр проскользнула мимо отца с большим трудом сдерживая слёзы. И вообще-то не зная, куда ей теперь бежать и что делать. Оставлять Сийрина вот так просто было нельзя категорически.
На счастье из дверей дома показалась обеспокоенная супруга ревнивого отца семейства.
— Мама! - Шэр кинулась в слезах к матери на полечи, — Мама, образумь папу, помоги мне спасти его!
— Что случилось? - никакого арбалета в руках женщины не было, но выглядела она обеспокоенно.
— Мама, я потом расскажу, я всё тебе объясню, только пожалуйста, уведи папу, - безудержно рыдала дочь.
Женщина долгим, со смесью сочувствия, непонимания и скорби взглядом посмотрела на рыжую, вздохнула.
— Это будет непросто, - сказала она и решительно сделала шаг к сараю.
— Дорогой! Что ты там делаешь?
— Милая, тут у нас незваный гость. Ты принесла арбалет? Мне всего лишь нужно научить молодого человека хорошим манерам. Чтобы в будущем он не думал лишать невинности девушек в сарае их же двора.
— Я думаю, что это может подождать. А мы пока во всём спокойно разберёмся. Давай лучше пригласим гостя на чай... - женщина подошла к супруга и мягко обняла его за плечо, немного потянув в свою сторону. Заглянула в сарай, — Здравствуйте, - кивнула. чуть улыбнулась, — Одевайтесь, а то прохладно. Милый, идём, поможешь мне накрыть на стол. Шэрри, проводи гостя в дом. Сейчас сядем и обо всём поговорим.
— Мама, ты серьёзно?
— Да, серьёзно, - сделав страшные глаза сказала мама. Шэрри пусть не всё, но многое поняла.
Отец ворчал, рвался в бой, но потихоньку удалялся в дом под напором супруги, уверенный в том, что нарушитель порядка никуда не денется. Рыжая, хлюпая носом, поторапливала Сийрина и не знала как извиняться. И стоит ли вообще. Когда он был готов, она схватила его за руку и быстро повела по двору сквозь заросли фруктовых деревьев. Там, в самом дальнем углу немалого участка. за кустами малины в заборе была подвижная доска. через которую маленькая Шэр с братом часто удирали.
— Спасибо за всё, - вытирая красные глаза рукавом сказала девушка, — Прости, что так...

— Что, настолько ужасно? - известие о больной голове Раду ни на йоту не успокоило. Если не заставило нервничать ещё больше. Уж кому как ни ей было знать, что настолько (если после такого секса человек впадает едва ли не в паралич, то КАКАЯ же там должна быть боль!) сильные головные боли возникают не просто так. И причин могло быть очень много, и все из них совсем неутешительные.
— Боже, - ведьма сочувственно, будто бы ей самой было больно, морщила лоб и кривила гримасу, аккуратно прикасалась к вискам любимого супруга и понимала, что что-то нужно делать. Срочно.
— Идём. Тихонько. Тебе нужно прилечь.
Рада подхватила Иттрия под локоть и мягко повела в сторону амбара. Всю дорогу Иттрий молчал, а Рада вздыхала и нервничала.
На подходе к амбару их встретил Грог.
— Если кто-то есть на кровати, сгони сейчас же, - распорядилась ведьма. Грог уже развернулся обратно.
— Где вы были?
— В парке гуляли, - не задумываясь ответила Рада, — Сийрин здесь?
— Нет его, - ответил пёс и скрылся в дверях амбара. Через секунду оттуда послышался возмущённый вопль Рейна стянутого с кровати за подол. Рада завела Иттрия внутрь и подвела к нагретому месту.
— Ложись. И не вставай. Арм, принеси воды. Быстрее.
Вообще-то Арм спал. Но не слишком крепко, а уж когда Рейн завопил, то проснулся окончательно. Как всегда безропотно поднялся и пошёл нарушу набирать воды, пока Рада рылась в сумке, отрывала кусок ткани от своей рубахи и что-то готовила. Грог благоразумно с расспросами не лез, хотя было очень интересно, что случилось. Иттрий не выглядел смертельно раненным, но странным — да. А ведьмин странный наряд намекал о том, что она как минимум попала с бала на битву.
Арм принёс воды и ведьма смочила в ней кусок ткани, смочила сухие травы, растерла их и завернула в ткань. Компресс водрузила Иттрию на голову. И мягко поцеловала в висок.
— Постарайся уснуть, - прошептала она, усаживаясь рядом на земле. Сама она спать точно не собиралась.

***

Дверь тихо скрипнула и на пороге возникла знахарка.
— Я буду рада поделиться с тобой энергией, волхв. Если смогу чем-то помочь, то только скажи.
Старик как смог улыбнулся и едва пошевелил головой.
— Я высплюсь, - ответил он, — А ты лучше займись домом. Здесь давно не хозяйничала женщина.


Я не считаю, скольких успела спасти,
Десять душ или, может, сто -
Сколько б ни было их зажато в моей горсти,

Меня. Не. Спасет. Никто.

©


Все люди должны трахаться. Недотраханные люди никому не нужны. © Eddy "The Havok"
 Анкета
Призрак Дата: Вторник, 20-Янв-2015, 09:02:47 | Сообщение # 1337    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
Когда в сарай по новому распоряжению расшалившихся сегодня богов зашел отец Шэр, Сийрин не почувствовал ничего, кроме жуткой усталости и разочарования.
"Ну воот, опяя-яять", — вяло протянулась мысль, аккомпанируя требованию обеспокоенного папаши принести сюда арбалет и болты.
Скоро на сцене появилось еще одно действующее лицо: мама Шэр. Итак, теперь с обнаженной физической оболочкой орка было знакомо все семейство понравившейся ему девушки. Рваться за одеждой и прикрываться орк не стал, так вышло бы еще глупее.
Мама увела папу, Шэрри куда-то повела Сийрина. Когда он понял, куда, то искренне возмутился. Понятно, что от мужа обольщенной женщины надо убегать срочно, используя любые возможности. Но от родителей?! Не-ет, такого еще не было. Во всяком случае, тогда, когда не требовалось скрыть от них факт самого соития с дочкой, но сейчас явно не тот случай.
— Так, стой, Шэр! — Сийрин вырвал руку из хватки девушки. — Хочет твой отец со мной поговорить — поговорю. Раз сразу не прибил, то хуже, чем сейчас, уже не будет. А на данный момент ситуация, если принять мое бегство, такова, что тебя надолго посадят под домашний арест, а я навсегда попаду в самый-самый черный список твоих родителей, и никуда и никогда они тебя со мной больше не отпустят. Оно нам надо? Нет, не надо. Веди меня на чай.
Сийрин имел на примере (далеко не только из личного опыта) несколько вариантов поведения отцов соблазненных дочек. Обычно хотели сравнять с землей сразу же, но после, либо иногда вместо, уже были настроены на диалог. Диалоги обычно делились на две половины: в одной отцы либо сопели, смотрели в пол и ничего не говорили, ведя диалог, вероятно, мысленно, в своей голове, либо требовали убраться подальше навсегда-навсегда; во второй половине требовали сочетать соблазнителя со своей дочкой узами брака. Из личного опыта был один забавный случай, когда отец искренне заблуждался касательно невинности своей дочери (на деле шлюшка-то еще та), и один неожиданный, когда отец оказался нормальным, и просто, по-человечески захотел познакомиться с первым избранником своей дочери.
Что ожидать от выдержанного, повернутого на эльфах отца Шэр, Сийрин не знал, но был уверен, что хуже все равно уже не будет. Не пристрелит же в своем доме на глазах всего семейства, в самом деле, ну по лицу максимум съездит. Пусть так. Даже интересно, какой чай может получиться у мамы-папы Шэр на таких условиях.
Хуже все равно не будет.
А лучше? М-мм... Вообще-то, если отец Шэр такой уж фанат эльфов, то может даже заценить такое глупо-смелое (очень часто эти качества идут рядом, не правда ли? Смелость всегда иррациональна) явление к себе "на ковер", а вот трусость точно никогда не простит.
С родителями Шэр Сийрин рассориться навсегда не хотел. Каждый раз, влюбляясь, орк думал, что это очень-очень надолго, а может, даже навсегда...

Иттрия уложили на кровать, окружили заботой и вниманием. Разогнали всех, чтобы не мешали, соорудили компресс для головы, были намерено бдеть у его кровати всю ночь.
Воин не чувствовал себя ни дрянью, ни сволочью, и ни удачливым прохвостом. Он вообще ничего не чувствовал по этому поводу, просто лежал покорно на кровати, с компрессом на голове, и смотрел в пустоту. Сложно сказать, что было сейчас в его голове. Он не думал о чем-то конкретном, нет, воспоминания были не настолько яркими, чтобы видеть все картины последнего месяца своей прошлой жизни в деталях. Но вот атмосфера... Та бесконечная безысходность, отсутствие надежды на что-либо, собственное бессилие, и боль тех дней, когда погибали родные люди. Вот это сохранилось, и опутывало Иттрия, как липкая паутина, просачиваясь в настоящее, и показывая в нем театр теней из прошлого. Театр теней... да! Именно так сейчас видел Иттрий события тех дней. Не их истинную суть, но те тени, что они отбросили.
Память никто из побывавших в тайнике не терял. Но прошлое просто потеряло значимость, воспоминания выцвели и поблекли. Но даже серое может давать глубокие тени.
И не сами тени вогнали сейчас Иттрия в прострацию, а то, что они закрыли.
Семья. Друзья.
Дети? Кажется, никогда больше.
А что, если ...?
Жизнь циклична.

***
Старик выглядел совсем измученным, но постарался выдавить из себя улыбку.
— Я высплюсь. А ты лучше займись домом. Здесь давно не хозяйничала женщина.
Лилия расцвела в улыбке.
— Хорошо, Алонсон.
Вот откуда такая радость от просьбы поработать? Наверное, оттуда, что в душе-то Лилия всегда была семейным цветочком, и хотела бы иметь свой дом и близких, о которых надо заботиться.
Сначала была уборка. Если бы не предварительно разумно смоченный веник, пыль летела бы во все стороны. Алонсон, как и подобает одинокому мужчине, заметал пыль под мебель, и теперь Лилия изгоняла ее оттуда. Пыли было много.
"Сто лет он тут ее копил?" — подумала знахарка. — "Хм. А ведь это может оказаться и правдой".
Потом была, собственно, сама мебель. Все поверхности, что не на виду — тоже пыльные. И занавески какие грязные, у-уу! Лилия сняла их и отправилась на стирку.
В доме было еще много дел, дом немаленьких. Но одна уборка заняла несколько часов, и после и без того насыщенного дня Лилия совсем умоталась, и решила последовать примеру Алонсона: лечь и поспать. Вот прямо здесь, на диванчике, накрывшись старым, прожженным у костра пледом...



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
ЙошЪ Дата: Понедельник, 26-Янв-2015, 18:30:31 | Сообщение # 1338    

Клан Белого Лотоса
Собака страшная

Постов: 5700
Репутация: 1362
Вес голоса: 10
Это был какой-то кошмар. Вместо того, чтобы просто скрыться, Сийрин вдруг выявил активное желание знакомства с родителями барышни. Шэрри не знала что и думать. И тем более что делать. Как отговаривать, как спасать. Как прятать труп потом. Она на самом деле не представляла, чем всё кончится, и правда ли папа всадит арбалетный болт в грудь орку, но нрав у папани был крутой — мягко сказано. По его мнению Сийрин загодя должен был познакомиться с девушкой, получить лично его одобрение, а потом уже что-то там. И то, речь ни в коем случае не об утехах в сарае.
Но Сийрин уже решительно направлялся к дому, откуда был слышен громкий голос отца. Тот разглагольствовал на тему меряя шагами кухню, словно запертый в сарае лев. Одно было хорошо: арбалет висел в прихожей на стене, и, судя по тому, что папа его ещё не схватил, его намерение арбалет использовать было не так уж велико.
— Садитесь, молодой человек, - пригласил он орка, когда увидел его в дверях. Вообще-то отец семейства был удивлён его появлению, он-то был уверен, что парень сбежит. Но не сбежал. Это делало ему честь. Удивления мужчина никак не выдал.
— Шэрри, ты иди к себе. Я с тобой потом поговорю. И вообще, все оставьте нас.
— Ну нет, милый, - отозвалась супруга, — кто-то ведь должен делать чай и контролировать процесс. Я тоже родитель! - женщина проникновенно посмотрела на супруга и улыбнулась, — Я обещаю сильно не вмешиваться.
Любитель эльфов кивнул и опустился на стул напротив орка, пристально глядя на него.
— Меня зовут Эраван. Для начала я бы хотел знать твоё имя. А после я жду обстоятельного рассказа о том, что ты и моя дочь забыли в нашем сарае.

Рада глаз так и не сомкнула. Всю ночь она провела на полу у постели Иттрия, время от времени меняя компресс. И ждала Сийрина. Очень ждала Сийрина. И ещё жалела, что сейчас тут нет Лилии, ох как жалела! У Рады при себе не было ничего, чтобы реально помогло справиться с сильной болью, искать было негде. Да даже если бы она нашла, всё равно прежде чем лечить неплохо бы понять причину возникновения такой боли. А их могло быть очень много. Определить причину лучше всех и наименее безболезненно для воина могла только Лилия. Вылечить мог Сийрин, если это просто физиология. И рада бы могла, но не так быстро. А если это какая-то тварь, что подсела в супруге и жрёт его изнутри, что тоже нисколько не исключено, то только для того, чтобы это определить, придётся потратить много как собственных сил, так и сил Иттрия. И это сложный ритуал, и слишком много всего нужно для этого. И слишком опасно. Прямо сейчас ресурсы ни к чему не располагали.
Вот чего ведьма не допускала как причину совсем, так это боль душевную. Как-то не складывалось. Не видела пока ведьма причин для такой внезапной хандры.
— Арм, - устало позвала ведьма, — У меня просьба, - крестьянин, пытающийся уснуть, поднял голову.
— Утром сходи в агенство, забери мою одежду. В этом я долго не выхожу.
— Рада, мне с утра на работу, - тихо, с виноватыми нотками отозвался Арм.
Ведьма тихо, устало вздохнула и принялась снова вымачивать компресс.

***

Ямерт, глядя на Лилию, подключился к уборке. Что делать сам по себе он не знал совершенно, так что просто хватался за то, что делала знахарка. И пока оборотень снимал паутину с высокого ушла, Лилия уже успела лечь спать на стареньком диване. Накрывшись не менее старым пледом. Ямерт осмотрелся, прошёл из комнаты в комнату, поискал, да-таки нашёл плед поцелее и накрыл им женщину. Накрыв, вышел в сенцы, разделся, оставил одежду на полу и выглянул наружу. Ночь была глубокая, около трёх часов. Тихая. Звезды мягким светом ласкали землю и верхушки деревьев. Ямерт вздохнул поглубже и началось. От привычной боли в спине ноги подкосились и тоже стали болеть. Затем затрещали кости и суставы, нервы зазвенели. Ещё минута и всё стихло. Мир перед глазами стал другим, а лес наполнился острыми запахами. Волк отряхнулся, потянулся, обежал сторожку и оставил несколько меток. Просто на случай.
Рейд по лесу был недолгим, не охоты ради, а скорее прогулки. Вскоре волк вернулся к крыльцу и прямо на нём уснул, свернувшись калачиком. Ночь была тихая и спокойная. Лес будто бы спал крепко-крепко, как и сам волхв у себя в сторожке.


Я не считаю, скольких успела спасти,
Десять душ или, может, сто -
Сколько б ни было их зажато в моей горсти,

Меня. Не. Спасет. Никто.

©


Все люди должны трахаться. Недотраханные люди никому не нужны. © Eddy "The Havok"
 Анкета
Призрак Дата: Вторник, 27-Янв-2015, 04:48:07 | Сообщение # 1339    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
— Меня зовут Эраван. Для начала я бы хотел знать твоё имя. А после я жду обстоятельного рассказа о том, что ты и моя дочь забыли в нашем сарае.
Сийрин чуть склонил голову, выражая уважение к отцу Шартаниэль, и представился в ответ:
— Сийрин, орк, тридцать четыре года, медик, — сжато и лишь о самом главном, как будто бы Сийрин на работу устраивался. Сравнение приуменьшенное: отцы влюбленных дочек хотят знать об их избранниках куда больше, чем какой-нибудь там работодатель. — Мне нечего добавить к тому, что Вы видели своими глазами. Только то, что я без ума от Вашей прекрасной дочери, и ей, очевидно, тоже не безразличен.
Отца Шэр Сийрин изучал аккуратно. Долго в глаза не смотрел, но и от встречного зрительного контакта не убегал. Орк вообще себя чувствовал довольно спокойно, несмотря на то, что в ситуацию он попал довольно щекотливую. Он не считал, что поступил неправильно, переспав с Шэрри — и в тоже время понимал возмущение ее отца.
Все только выглядит запутанно, а изнутри очень даже просто.

Вайд ушел на свою ночную работу чуть раньше, чем требовалось. Причина была в Иттрие: некромант совершенно не знал, как ему в ситуации с больным себя вести. Помочь не может, сочувствовать не умеет, хотя вроде бы как приличия это требуют. Сильная неловкость, полная беспомощность. От этих двух кумушек Июль и удрал, поджав хвост.
А Рейн не удрал. Сколько раз его выхаживал Иттрий, сколько раз он видел раны воина, и иногда даже как-то содействовал в лечении. Вот и сейчас то же самое, только кровь не течет. Причину Радиной паники Рейн совершено не понимал: он-то не знал всех тех причин, которыми может быть вызвана такая сильная головная боль, какой отговорился Иттрий.
— Рада, ложись спать, — Рейн сел рядом с ведьмой, чуть-чуть подтолкнул ее в плечо. — Просто оставь его в покое. Поваляется-поваляется, а потом снова свеженький встанет. Такое же уже не раз было. У..?
Но Рада поддаваться уговорам и ложиться спать не собиралась. Она-то была уверена, что у Иттрия не просто голова болит, "как уже не раз было".
— Ну, как знаешь... — Рейн пожал плечами и отодвинулся. — Грог, найди Сийрина, а? Впихнет в Иттрия какую-нибудь гадкую настойку, и ляжем спать, наконец. Где он только шляется...

***

Утро Лилия встретила очень деловито: сначала закончила уборку, а потом принялась за готовку. Хорошо так, обстоятельно: давненько Алонсон блинного пирога не пробовал!
Когда все собрались, позавтракали, Лилия не дала разойтись:
— У нас всего месяц до праздничной деревни. До гор путь долгий, нам нельзя задерживаться. Звезда ждет..! Почему бы нам не выступить этой ночью, Ямерт? Только нам нужны кони... И как потом найти ту деревню? Что это за деревня? Что еще мы должны знать? Открыли ли вчера книги тебе что-то важное, Алонсон?



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
ЙошЪ Дата: Вторник, 03-Фев-2015, 13:04:54 | Сообщение # 1340    

Клан Белого Лотоса
Собака страшная

Постов: 5700
Репутация: 1362
Вес голоса: 10
— Медик. Медик — это хорошо, - непонятно, то ли правда похвалил, то ли с иронией молвил мужчина, — Теперь я хотя бы спокоен насчёт каких-то последствий. Я ведь могу быть спокоен? Мне не нужны преждевеременные орчатки в доме в качестве внуков.
— Дорогой, - тихонько пожурила супруга, но тот уже замолчал. Ответа он и не ждал, почему-то был уверен, что любой сознательный мужик прежде чем приступить к важному делу озаботится наличием контрацептива. Или сумеет вынуть вовремя. А медики люди щепетильные, внимательные, так что же тут думать. Он-то и знать не знал что его дорогая жена позаботилась обо всём ещё с вечера.
— Но всё-таки, молодой человек, врываться в частные владения незнакомых людей, и посягать на самое дорогое — это очень мерзко. В вашем возрасте я себе такого не позволял. Прежде чем только пригласить девушку на свидание следовало познакомиться с её родителями и получить их одобрение. А вы с чего-то решили, что вам всё позволено. Вы ведь как медик должны понимать, что ничего обратно не прирастёт, а репутация нашей дочери для нас очень важна. Когда-то ей предстоит выйти замуж за достойного человека. А кто теперь возьмёт в жены опороченную девицу? Мне придётся втрое, а то и впятеро увеличить приданное!
И я всё-таки желаю услышать, как вы оказались здесь, и как вам в голову вообще пришла такая мысль.
Всё это время Шэр тихо сидела на лестнице и вслушивалась в разговор. Больше всего она боялась, что папа вспылит, хотя и не была в том уверена. Она вообще не знала что ждать от отца в такой ситуации. Хорошо хоть мама была там, она всегда работала как буфер на гнев отца.

***

На завтрак был сюрприз — блинный пирог. Его не только Алонсон, его и Ямерт давно не пробовал. Откровенно говоря вообще пару раз в жизни. Но было вкусно и в убранном доме как-то очень уютно. Старик, похоже, выспался, выглядел ничуть не хуже чем обычно. Уплетал угощение и не переставал нахваливать его, иногда, озираясь, дивясь работе знахарки.
— У нас всего месяц до праздничной деревни. До гор путь долгий, нам нельзя задерживаться. Звезда ждет..! Почему бы нам не выступить этой ночью, Ямерт? Только нам нужны кони... И как потом найти ту деревню? Что это за деревня? Что еще мы должны знать? Открыли ли вчера книги тебе что-то важное, Алонсон?
— Сколько вопросов, - почти обиженно прогудел оборотень, однако выразил недовольство и старика тоже. Любой мужчина после сытного завтрака превращается в кота. Его нужно взять на ручки кверху пузом, чесать и шептать ласковое. Но точно не заставлять думать. А тут вот на тебе, приехали.
— Отвечает самый мудрый, - Ямерт сразу же снял с себя ответственность и запил её остатками кваса. Старик лукаво взглянул на него. Вздохнул.
— Придётся вам у меня ещё на ночь задержаться. И не ждите что ночь простая будет. Метка эта проклятая у тебя в самой душе сидит, да так глубоко, что я сам-то и не выну. Но я могу её подцепить, как занозу, а потом тебе придётся самой, голубушка, самой эту гадость из себя вырвать. Я только чуть могу помочь. Лошадь...есть у вас одна, а за второй в деревню идите. Это там, по прямой...Да я с вами схожу. Прямо вот скоро и пойдём туда. Собирайтесь.


Я не считаю, скольких успела спасти,
Десять душ или, может, сто -
Сколько б ни было их зажато в моей горсти,

Меня. Не. Спасет. Никто.

©


Все люди должны трахаться. Недотраханные люди никому не нужны. © Eddy "The Havok"
 Анкета
Призрак Дата: Среда, 04-Фев-2015, 01:30:17 | Сообщение # 1341    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
— Нет, орчаток не будет, — Сийрин все-таки ответил на вопрос о контрацепции, позволив себе едва заметно улыбнуться. "Орчатки". Слово-то какое занятное, и звучит почти что ласково. Может, все-таки дети — не так уж и плохо...? Подобная мысль уже не раз залетала в голову Сийрина, однако никогда там надолго не задерживалась. Свобода, свобода..! Если Сийрин еще мог представить, что свяжет свою жизнь с одной-единственной женщиной (что уж там, он почти каждый раз был уверен, что его нынешний романтический интерес — самый сильный и самый последний), то то, что он осядет на одном месте и погрузится в рутину воспитания — никогда. Душа требовала перемен и приключений. Ну и плюс к этому, Сийрин где-то в глубине души понимал, что ему лучше выбирать ту самую, одну-единственную, среди женщин своей расы, ибо для другой он не станет хорошим мужем и отцом. Ах уж эти традиции и обязательства, которые у каждого орка в голове ярче любого закона выжжены.
А в еще большей глубине души Сийрин все-таки хотел жену. И "орчаток" хотел. Пусть даже "полуорчаток". Но пока свободолюбие, тоже на самом деле не слишком-то здоровое, порожденное подсознательным желанием убежать от самого себя, перекрывало все.
Сам Сийрин этого всего, впрочем, не осознавал, и по-настоящему серьезно о семье никогда не думал.
— Но всё-таки, молодой человек, врываться в частные владения незнакомых людей, и посягать на самое дорогое — это очень мерзко. В вашем возрасте я себе такого не позволял, — здесь на губы попросилась новая улыбка, но Сийрин ее сдержал. Ах уж эти люди. "В вашем возрасте".
"В моем возрасте ты, судя по всему, уже был прочно женат, имел дом и детишек, и уж, конечно же, не вторгался в чужие владения и не лишал девственности симпатичных девушек", — подумал про себя целитель, — "охотно верю".
Выражение "молодой человек" нравилось ему все меньше и меньше с каждым его употреблением. Если можно вообще применить словосочетание "нравилось все меньше и меньше" к тому, что изначально уже не понравилось. Двойное попадание! Из-за скепсиса пациентов к молодым докторам Сийрин не очень любил, когда ему давали меньше лет, чем есть на самом деле, и однозначно предпочел бы обращение "старичок", чем "мальчик". Хотя, что уж там, Сийрин действительно был еще молод не только для орка, но даже и для доктора. Но все равно неприятно! От всех этих сморщенных лиц и брошенных вскользь "а у вас нет врача постарше?", Сийрин стал видеть в слове "молодой" синоним словам "глупый" и "неопытный", даже если в оригинальном контексте это слово звучало как комплимент. А "человек"? Да какой же он человек! Ни на одну капельку крови не человек... Такое обращение удивляло. Не ставя какие-то расы на позиции выше или ниже, Сийрин просто видел между ними четкие границы.
—  Прежде чем только пригласить девушку на свидание следовало познакомиться с её родителями и получить их одобрение. А вы с чего-то решили, что вам всё позволено. Вы ведь как медик должны понимать, что ничего обратно не прирастёт, а репутация нашей дочери для нас очень важна. Когда-то ей предстоит выйти замуж за достойного человека. А кто теперь возьмёт в жены опороченную девицу? Мне придётся втрое, а то и впятеро увеличить приданное!
И я всё-таки желаю услышать, как вы оказались здесь, и как вам в голову вообще пришла такая мысль, —  тем временем продолжал говорить отец Шэр.
Увы. Опять желание услышать рассказ о том, как все произошло. Сийрин вот прямо как наяву видел, что рассказывает обеспокоенному папаше о том, как он забрался на участок Шэр, переместился с ней в сарай и начал трахать, и на этом месте Эраван вскакивает со своего места, хватает его за шею, и душит, душит, душит...
А что там с "опороченными девицами" и выкупом? На деньги, что ли, намек..?
Эравану все-таки удалось сделать так, чтобы Сийрин почувствовал себя растерявшимся.
— Ну.. ээ.., — осторожно начал орк. Он был сосредоточен на том, чтобы аккуратно выбирать слова, ответить на запросы Эравана, но при этом не сболтнуть ничего, что могло бы разозлить его еще больше.  — Мы договорились встретиться с Шартаниэль сегодня вечером. И встретились, здесь, рядом с вашим домом. Я знал, где она живет: провожал уже. А дальше яблочный сад, сарай, и... упавшая корзина с яблоками.
Голос Сийрина дрогнул. Несмотря на нынешнюю гнетущую обстановку, от воспоминаний об этих самых яблоках и Шэрри среди них, член отдельно от Сийрина решил, что ему нужно продолжение банкета прямо сейчас, и принял боевую позицию. Орк только порадовался, что сейчас сидит, а еще что предпочитает узкие плотные брюки, а не те легкие "спортивно-гуляльные", которые невовремя вставший член надувает, как парус.
— Так все и произошло, — после короткой паузы Сийрин взял себя в руки, и точку в рассказе поставил уверенно. — Не говорите о Шэр, как о товаре, прошу вас. Она же Ваша любимая дочь. Я же понял, в чем был не прав перед вами, и хочу реабилитироваться. Могу ли я, мм... попробовать познакомиться с родителями прекрасной Шэр сначала, и попробовать получить их одобрение?
Сийрин посмотрел Эравану в глаза. Губами орк не улыбнулся, но его глаз полыхнул каким-то теплым огнем: не то влюбленностью, не то желанием показать себя с  лучшей стороны, не то надеждой на то, что на самом деле все не так плохо, и отношения с отцом Шэр еще можно перевести в более-менее нормальное русло.

***

В Лилии играло нетерпение. Оно кололо ее как шило в заднице. Оттого и вся спешка, и расспросы после завтрака, и недовольство от того, что поход переносится на завтра.
Но. Но! Поход переносился по исключительно важной причине. Алонсон, кажется, нашел способ борьбы с меткой... От осознания этого факта все внутри Лилии мягко сжалось в надежде на светлое будущее. Даже до объяснений волхва знахарка понимала, что отметка на ее лбу очень, очень, очень нехорошая, представляет собой не просто выжженный кусок кожи, и черевата  последствиями. А уж после рассказа о тайнике... У-у. Спасибо-спасибо Ямерту и чудесному сексу, если бы не он, то все было бы очень плохо. Сегодня тяжелые мысли снова стали пролезать в голову, но пока знахарка находила спасение в активной деятельности.
Первой на повестке дня значился поход за лошадкой. Ладно, отлично. Лилия была готова идти вот хоть прямо сейчас, но надо было подождать "котиков", пока те не придут в себя после сытного завтрака.
И сделать все надо было бы побыстрее. Лилия считала, что перед ритуалом Алонсона ей надо немного побыть одной, подготовиться так, как умеют ведьмы.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
ЙошЪ Дата: Пятница, 13-Фев-2015, 11:28:38 | Сообщение # 1342    

Клан Белого Лотоса
Собака страшная

Постов: 5700
Репутация: 1362
Вес голоса: 10
— Не учите меня жизни! - взорвался экспрессивный отец семейства. Больше всего на свете он ненавидел речей в стиле "не делайте так-то, это же, бла-бла". Нельзя сказать что Эраван считал себя истиной в последней инстанции, но раз уж он когда принял решение, то редко сходил с намеченного пути.
— Что с вашими манерами? Вы врываетесь в мой дом, развлекаетесь с моей дочерью, а теперь ещё и смеете мне высказывать! Когда-то за такую наглость могли без разговоров вздёрнуть за язык и были бы правы. Убирайтесь отсюда, и чтобы больше я вас здесь никогда не видел. В следующий раз, не сомневайтесь, арбалет окажется ближе.
— Мне кажется, что лучше мы познакомимся в следующий раз, - мягко улыбнулась супруга вспыльчивого мужчины, — Идёмте, я вас провожу.
Женщина так же мягко подхватила Сийрина под локоть и поскорее повела к выходу, только чтобы Эраван не успел придумать, что ещё можно сказать.
— Вы, молодой человек, рискуете приходя сюда вечером. А теперь рискуете приходя сюда в любое время, - тихим, приятным голосом заговорила женщина по пути до калитки, — Если хотите и дальше видеть мою дочь, то используйте смекалку. В ближайшие дни, однако, лучше вам вовсе не появляться. Приятно было познакомиться. Всего доброго!
Мать Шерри махнула на прощания рукой и закрыла калитку, оставив орка за ней.

Грог нехотя поднялся с пола и потянулся. Искать Сийрина. Снова кого-то искать.
— Заведите себе охотничьего пса, пусть ищет. То-то будет рад. А я для другого предназначен, - тихо ворчал он, но от дела не отлынивал. Вышел прочь из амбара и стал искать следы орка. Спустя какое-то время уловил знакомый запах и последовал по нему. Грог особенно никуда не спешил. Ничего криминального он не заметил, Иттрий был цел, кровью не истекал, а псу было лениво и хотелось спать. Так или иначе, а до утра воин бы дожил однозначно.
Грог так и трусил неторопясь по ночному городку низко опустив голову к земле и лишь изредка пользуясь верхним нюхом, особенно не осматривая местность. Сейчас его вёл нюх, а не глаза.

***

От послетрапезной дрёмы Ямерт очнулся быстро и уже через полчаса был готов выходить в деревню, о чём и оповестил Лилию. В Отличие от знахарки он такого нетерпения не испытывал, ему-то совсем не хотелось возвращаться в родные пенаты. Но что делать. Жизнь вообще, особенно в последнее время, стала часто подвергать оборотня обстоятельствам непреодолимой силы, таким, против которых мужчина ничего не мог сделать. Нет, так рассудить, то Ямерт мог бы послать всё к черту, ни в какие горы не лезть, никаких монахов там не искать, не кидаться в бой с неизведанной могущественной тварью, но что бы он делал тогда? Тогда ему оставалось бы только удавиться.
Но в деревню он отчаянно не хотел, а потому шёл в непривычно медленном для себя темпе. А Лилия напротив, куда-то сильно торопилась впереди него. Ямерт не возражал, только иногда корректировал её маршрут. Сорок минут лесом, десять минут по тропе и вот впереди показались ворота Янтарной.
— Раз уж нас угораздило вернуться сюда, то давай постараемся провести тут как можно меньше времени. Нам ведь нужна только лошадь, - попросил оборотень, набрав темп и поровнявшись со знахаркой.
— Ну и, пожалуй, можно будет заглянуть ко мне. Если ещё что-то осталось от дома.


Я не считаю, скольких успела спасти,
Десять душ или, может, сто -
Сколько б ни было их зажато в моей горсти,

Меня. Не. Спасет. Никто.

©


Все люди должны трахаться. Недотраханные люди никому не нужны. © Eddy "The Havok"
 Анкета
Призрак Дата: Понедельник, 16-Фев-2015, 02:26:23 | Сообщение # 1343    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
"Я сам теперь буду брать с собой арбалет, когда задумаю показаться в районе вашего гостеприимного домика", — подумал про себя Сийрин после очередной угрозы от папочки Шэр. Орк уже тоже здорово злился, но выдержки ему хватало, чтобы не изливать это наружу. Злость была самым первым, самым главным (и не единственным ли притом?) чувством, которое он удерживал и контролировал, ведь стоит дать ей волю — и последствия могут оказаться такие, что и в этом месте тоже подтвердится молва об орках как о "безумных кровожадных тварях".
Когда Эраван приказал убираться, Сийрин был совершенно готов следовать его совету. Больше не о чем было говорить, уже успели разозлить друг друга, дальше будет только хуже. Мама Шэр тоже так решила, и на всякий случай решила вывести гостя из дома собственноручно. По пути она дала пару практических советом о том, как и когда лучше видеть Шэр.
— Передайте Шэр, чтобы не грустила. Так легко вы от меня не отделаетесь, — проговорил на прощание Сийрин, развернулся к матери Шэрри спиной и пошел к своему дому, ссутулив плечи.
В голове был полный бардак. Чувствовалось, как на виске пульсирует венка: не очень хороший знак. К дому целитель шел по памяти, как зомби, не разбирая дороги, смотря перед собой в пустоту, мыслями витая далеко от реальности. Что странно, мысли были вовсе не о событиях сегодняшнего дня, не о Эраване, и даже не о Шэр. Это был своеобразный привет из прошлого.
Раскаты грома. Ливень, стучащий по брезентовой крыше палаты, реки, текущие по ее склонам. Вспышки молний, озаряющие лицо женщины, чьи глаза горят от страсти. Ее мокрые, черные волосы, слипшиеся в сосульки. Худые, жилистые руки, ласкающие мое лицо, плечи. Каждое ее прикосновение отзывается огнем. Я тоже не бездействую.
Сера.
Мы оба думали, что это наша последняя ночь.

Никаких аналогий с сегодняшним днем. Никаких злых отцов. Никаких рыжих очаровательных девственниц. Никакой внезапной влюбленности.
Военно-полевой госпиталь близ Роверты, палата №3.
Событие, не получившее продолжения. Яркое и мимолетное настолько же, насколько вспышка молнии.
Почему эти молнии снова заблестели в памяти? Уходя от злости, навеянной Эраваном, Сийрин утонул в той ночи, одной из самых страшных, одной из самых страстных в его жизни, одной из той, которые он предпочитал никогда не вспоминать.
Блеск. Большой, чуть искривленный в переносице нос. Молния. Прекрасные, живые, карие глаза. Вспышка. Шрам на лбу.
Темнота. Ее алые, потрескавшиеся от сухости алые губы на моих губах.


О Грога Сийрин легко бы споткнулся, не залай пес вовремя.
— А, что? — Сийрин, вернувшись в реальность, огляделся по сторонам, рассеянно запустил пальцы в волосы. Оказалось, что он уже почти дошел до дома, оставалось всего-то ничего, каких-то пара кварталов. — Грог?
По пути Грог рассказал, какие такие причины вынудили его двинуться навстречу орку. Так что, заходя в амбар, Сийрин уже был осведомлен, чем ему стоит прямо сейчас заняться.
Ну, Иттрий выглядел действительно для себя не характерно: лежал с безучастным видом, подтянув колени к животу.
— Иттрий, болит чего? — Сийрин взял воина за запястье, замеряя пульс, посмотрел ему в лицо, обращая внимание на состояние слизистых оболочек глаз.
Иттрий ничего не ответил, но Сийрин уже по рассказу Грога знал, что "голова". Целитель аккуратно снял компресс с головы воина, отдал его Раде, и продолжил исследование пациента. Исследование не затянулось и на минуту: никаких отклонений от нормы обнаружено не было. Сийрин использовал магию, чтобы выявить скрытые симптомы, но и тут его ждал отрицательный ответ. За исключением некоторых мелочей, обычных в его возрасте, Иттрий был совершенно здоров, и сейчас никаких болевых ощущений не испытывал.
Сийрин наклонился к уху симулянта, и спросил тихо-тихо, едва разжимая губы:
— Иттрий, что происходит?
Не подобранные волосы Сийрина упали Иттрию на лицо. Воин не отреагировал как и на этот факт, так и на вопрос, который услышал и понял, но как будто через туман.
Сийрин выждал немного, но так и не дождавшись хоть намека на ответ, сел ровно. Поймал на себе вопросительный взгляд Рады. Надо было что-то объяснить, но категорически не "Рада, забей, Иттрий тебя дурачит". Мало ли какие причины у воина. Нечего лезть в их с Радой отношения.
— Не совсем понимаю, — Сийрин встретился с Радой взглядом, пожал плечами. — Могу только сказать, что ничем серьезным Иттрий не болен, и его жизни ничто не угрожает. На проклятие тоже не похоже. — и добавил, уже не для конкретного случая, но просто озвучив факт, надеясь, что Рада припишет его Иттрию, немного успокоится, позволит Иттрия усыпить, а завтра воин сам пусть ей объясняется в своем представлении, когда выйдет из этого ступора, не то разыгранного, не то взаправдашнего от какого-то психического потрясения. — Головная боль бывает психосоматической, то есть реакцией на сильные моральные переживания, прошлые или настоящие. Пока мы ничего не можем сделать. Только подарить Иттрию сон.
Иттрий слышал, что о нем говорят, понимал, что происходит, но никак не желал влиять на ситуацию. С его душе заняла все место совершеннейшая апатия. Ничего не казалось хоть на грамм важным. Воин почувствовал, как его волос мягко касаются чьи-то пальцы, как от места касания пальцев к коже по всему телу разливается дурманная, теплая сеть, и мягко-мягко упал в нее, закрыв глаза, забывшись в колдовском сне.

***

— Раз уж нас угораздило вернуться сюда, то давай постараемся провести тут как можно меньше времени. Нам ведь нужна только лошадь. Ну и, пожалуй, можно будет заглянуть ко мне. Если ещё что-то осталось от дома.
— Хорошо, — Лилия покивала головой.
Троица миновала ворота Янтарной да направилась к конюшне. Скучающий хозяин с удовольствием показал потенциальным покупателям лошадей. Выбор был небольшой, и как всегда, все равно все упиралось в деньги. Реально позволить себе Ямерт и Лилия могли только два варианта: либо рыжую лошаденку, вроде молодую и бодрую, но такую худую, что ребра торчат, либо мерина откормленного, но, очень мягко говоря, пожилого. Говоря не мягко — таких старых лошадей, еще использующихся для верховой езды, Лилия раньше не видела.
Знахарка почесала маковку. В лошадях она разбиралась плохо, умела только, так сказать, техобслуживать транспорт. Ямерт, судя по их давним диалогам, знал лошадей еще хуже.
— Ну, давайте рыжую, — с явным сомнением в голосе попросила Лилия, надеясь, что лошадка откормится в пути и под ней не падет. Лошадка была истощена сильно, но не до болезненности. Лилия не являла собой дюймовочку, которую лошадь на спине и не почувствует. Кажется, тут придется рискнуть.
— Погуляйте немного. Я пока лошадь начищу, подготовлю, — меланхолично согласился конюх.
Так у троицы сама собой образовалась возможность посетить старый дом Ямерта.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
ЙошЪ Дата: Понедельник, 16-Фев-2015, 15:22:34 | Сообщение # 1344    

Клан Белого Лотоса
Собака страшная

Постов: 5700
Репутация: 1362
Вес голоса: 10
— Передайте Шэр, чтобы не грустила. Так легко вы от меня не отделаетесь, — проговорил на прощание Сийрин, развернулся к матери Шэрри спиной и пошел к своему дому, ссутулив плечи.
— Добрых снов, - тихо вслед орку сказала женщина и заперла калитку. Вернувшись в дом она сделала горячего чаю, поднялась на верх, тихо скользнула в комнату дочери. Шэр тихо хлюпала носом уткнувшись в подушку. Мама поставила на стол кружку с чаем, провела ладонью по рыжим волосам, коснулась губами разгорячённого виска дочери.
— Не грусти. Выпей чаю лучше и ложись спать, - попросила она и вышла прочь, прикрыв за собой дверь.
Грог бы, пожалуй, Сийрина сам не отыскал до самого утра, не очень-то старался, но зато орк внезапно обнаружился сам и не очень далеко от амбара. По пути назад пёс кратко изложил целителю суть проблемы.
Зато как обрадовалась Рада при появлении одноглазого знакомого, не высказать словами. Правда, по ней этого было особенно не видно. Разве что она стала чуть-чуть активнее шевелиться. Уступив орку место, ведьма присела рядом не отрываясь наблюдая за процессом, то вглядываясь в лицо мужа, то пытаясь предугадать диагноз основываясь на изменениях в мимике целителя. Никакого ужаса в глаза не мелькнуло, но Сийрин был явно озадачен.
— Не совсем понимаю, — Сийрин встретился с Радой взглядом, пожал плечами. — Могу только сказать, что ничем серьезным Иттрий не болен, и его жизни ничто не угрожает. На проклятие тоже не похоже.
Эта новость Раду вовсе не утешила, а совсем наоборот, ещё больше насторожила. Если на физическом уровне ничего не болит, значит, дело куда серьёзнее. Но впадать в панику ведьма не спешила. Тем более что орк добавил:
— Головная боль бывает психосоматической, то есть реакцией на сильные моральные переживания, прошлые или настоящие. Пока мы ничего не можем сделать. Только подарить Иттрию сон, - и наслал на воина спасительные чары. Рада вздохнула, стёрла усталость с лица ладонью.
— Спасибо тебе, - тихим, уставшим голосом проговорила она и убедившись, что супруг и правда спит, вышла из амбара на свежий воздух. Там она энергично растрепала руками остатки причёски, превратив всё в нечто похожее на неаккуратный ворох соломы, подняла уставшие глаза к звёздам и позволила себе чуть всплакнуть. Закусила нижнюю губу, но глаза всё равно предательски зашипало. Ведьма быстро стёрла слёзы, но те снова натекли из уголков глаз.
Страшно было. Очень-очень страшно. Сразу навалились все воспоминания о последних месяцах прошлой жизни и стало нестерпимо жутко.

***

Ямерт молчал и ничем не высказывался во время посещения конюшни. Больше всего он боялся встретить знакомые лица. Их было немного, но были, всё-таки.
Пока конюх готовил кости, похожие на лошадь, появилось свободное время. Применить его можно было только определённым образом, что Ямерт и сделал — решительно повёл знахарку по улицам вдоль домов, пока не вышел к уже несколько лет заброшенному. Оборотень ожидал увидеть тут максимум стену, а нет, дом стоял вполне целый, разве что окна выбиты, двери нет на положенном месте, да всё истоптано. Ямерт прошёл внутрь двора, вошёл внутрь дома и по обонянию сразу ударил резкий запах чужих нечистот. В его отсутствие кто-то явно устроил тут общественный туалет, а судя по остроте и стойкости запаха — вся деревня. Сам дом оборотню был неинтересен всё равно, он прошёл дальше, на задний двор, туда, где находилась небольшая кузня. Что он хотел там найти сам не знал, но место так или иначе было особое, любимое.
Дверь так же оказалась незаперта, но зато никакого мерзкого запаха не ощущалось. Наковальни на месте не было, как и всех инструментов, только поломанные клещи валялись в углу, да ржавая цепь. Оборотень постоял в дверях, вздохнул и вышел прочь, подойдя к забору. Там он простоял с минуту, что-то разглядывая, а постом позвал к себе Лилию.
— Знаешь, вообще-то нам не обязательно покупать лошадь. Есть у меня один знакомый, вот его дом, если на него чуть надавить, он бесплатно снабдит тебя транспортом. Мне только нужно твоё "да" или "нет".
Ямерт смотрел на дом Рыжего, у которого когда-то увёл Кляксу. Рыжий и правда был трус, оборотня терпеть не мог, как вообще людей, а денег вообще неплохо бы поэкономить.


Я не считаю, скольких успела спасти,
Десять душ или, может, сто -
Сколько б ни было их зажато в моей горсти,

Меня. Не. Спасет. Никто.

©


Все люди должны трахаться. Недотраханные люди никому не нужны. © Eddy "The Havok"
 Анкета
Призрак Дата: Понедельник, 16-Фев-2015, 20:36:06 | Сообщение # 1345    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
Зря Рада думала, что она одна, и никто ее не видит. Из кустов за ней внимательно наблюдали желтые глаза. В последние годы Рейнгольд стал много времени проводить в зверином обличии, так оказалось удобнее преодолевать жизненные невзгоды: и шерстка теплая, и быстрые выносливые лапы есть, и опасность издалека замечаешь, и спать удобно где попало. Необходимость мягко переросла в привычку, боль от трансформации стала верной супругой, от которой волчонок перестал отворачиваться. Вот и сегодня он тоже какое-то время назад удалился в кусты, перекинуться, надеясь заночевать на улице, дабы не бездельничать в ангаре. Все равно Рада согнала всех с кровати, за столом сидеть и ничего не делать скучно, а так хоть есть шансы провести спокойно ночь.
Рейнгольду было очень, очень странно видеть Раду плачущей, и даже немного страшно. Ведьма всегда держала чувства при себе, стойко реагировала на все жизненные сложности, какие бы ужасные они ни были, а тут вдруг сняла свой бронепанцирь, вышла поплакаться к звездам. Рейн ждал, что ведьма успокоится, но этого никак не происходило. Все новые слезы капали с глаз, лицо искажалось в муке. О чем она думает? Что ее так тревожит? Боится ли за Иттрия? Вспоминает боль прошлой жизни?
Предположение, что Рейнгольд становился добрее в волчьей шкуре, нежели в человеческой, было бы неверным. В волчьей шкуре он просто становился более открытым, зверю сложно лицемерить.
Волчонок тихо-тихо подошел к Раде сбоку, ткнул ей в ладонь свой холодный нос, аккуратно облизал пальцы.

***

Бывший Ямертов дом теперь являл собой отхожее место для всей деревни, наверняка еще и бомжатник по совместительству. Зрелище было гнетущее, и знахарка молча сочувствовала своему другу-партнеру. Так обгадили дом, где он жил, разворовали все инструменты, которые он любил. За оборотнем Лилия не ходила, стояла у калитки, но и того, что она видела со своего места, было вполне предостаточно для составления реальной картины.
— Лилия? — вдруг позвал ее оборотень.
Лилия пошла на зов, подняла на оборотня вопрошающие глаза. Сейчас, наверное, скажет что-нибудь философски-жизненное. Но нет. Знахарка ошиблась. Печалью своей Ямерт, как обычно, предпочел не делиться, но вернулся к проблемам насущным:
— Знаешь, вообще-то нам не обязательно покупать лошадь. Есть у меня один знакомый, вот его дом, если на него чуть надавить, он бесплатно снабдит тебя транспортом. Мне только нужно твоё "да" или "нет".
— Это называется "бандитизм", Ямерт, — сообщила Лилия. Подумала немного. Сэкономить бюджет знахарка была не дура, его и так очень мало, но таким способом..? Блин, ну и как тут быть? Ямерт правда хочет, чтобы она решала такой вопрос?
"Мне нужно только твое "да" или "нет"", — мысленно передразнила Лилия. Круто, молодец, что спрашивает, но точно ответить на сей вопрос знахарка была не в состоянии.
— ... А ты рыжая что, совсем плохая, да..? — сморщив нос, вопросом на вопрос ответила Лилия. Ее "нет" или "да" получилось только таким. Мол, так-то она против, но если ситуация безвыходная, то уже и не против.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
ЙошЪ Дата: Вторник, 17-Фев-2015, 13:53:06 | Сообщение # 1346    

Клан Белого Лотоса
Собака страшная

Постов: 5700
Репутация: 1362
Вес голоса: 10
Радиной руки коснулось что-то холодное, а затем тёплое и влажное, облизало пальцы. Ведьма не глядя убрала руку и поспешно вытерла слёзы с глаз.
— Грога, иди спать, - пробубнила она себе в кулак, и посмотрела вниз. И поскольку ожидала увидеть там Грога, то не сразу признала давно знакомого волка, сперва решив, что пёс принял непривычный облик. Но кому как не Раде было знать, как легко можно вычислить метаморфа в любом облике. Это был не он.
— Рейн, - догадалась ведьма. На самом деле удивилась и слегка смутилась. Показать слёзы Грогу, старому другу, не так стыдно как циничному волчонку. А тот неподвижно застыл у её ноги и смотрел в лицо. Открыто, ничего не боясь. Рада вздохнула и попыталась чуть улыбнуться, как бы показать, что всё нормально. А потом присела к волчонку, обняла его за пушистую шею и уткнулась носом в мех. Пару раз всхлипнула носом, и, словно опомнившись, резко поднялась и быстро вернулась в амбар, не оборачиваясь на Рейна.
Надетое на ней, уже черт-то во что превратившееся платье порядком осточертело. Рада даже подумывала стащить рубаху кого-то из мужчин. Ну рубаху-то она отыщет, а вот лишних брюк ни у кого нет. Так что всё равно придётся ждать утра и идти в бюро.

***

Ямерт со смесью вселенского терпения и ожидания во взгляде смотрел на знахарку и ждал её ответа. Не то чтобы ему было так уж нужно её благословение, но посвятить её в свои планы он считал должным. Тем более в такие планы. Плюс ко всему ему не хотелось бы опуститься в её глазах до мелкого бандита.
— Это называется "бандитизм", Ямерт, — сообщила Лилия. Такой реплики он ожидал, а потому никак не отреагировал, хотя стоило некоторых усилий, чтобы не улыбнуться.
— ... А ты рыжая что, совсем плохая, да..? — сморщив нос, вопросом на вопрос ответила Лилия.
— При том, что я не разбираюсь в лошадях, по-моему, совсем. Там даже есть нечего, не то что ехать, - опустив подбородок и взглянув на Лилию исподлобья ответил оборотень. Некоторое время после своего ответа он молчал и в таком положении смотрел на женщину, будто пытаясь просканировать её, а потом загадочно, но беззлобно улыбнулся.
— Знай же, что я очень плохой человек. Жди меня с той стороны у входа, я быстро.
Не заботясь о нормальных человеческих выходах Ямерт просто перемахнул через не очень высокий забор и бодро насвистывая какой-то прилипчивый мотивчик направился к дому Рыжего. Как всегда его встретил такой же рыжий и мелкий, как и сам хозяин, пёс у крыльца. Заходить за калитку мужчина не стал, прекрасно знал, что сейчас хозяин выглянет в окно, увидит, КОГО к нему принесло сегодня, и сам выйдет. Так и вышло.
— Чёрт бы тебя побрал, ты же ушёл! - Рыжий открыл дверь дома, но не спешил покидать его пределы.
— Ага, - подтвердил Ямерт, — Я тут ненадолго. И лично ты можешь сделать всё возможное для того, чтобы я скорее убрался.
— И как? - не смотря на безразличный тон, интерес в глазах трудно было скрыть.
— Мне нужна лошадь, - невольно Ямерт рассмеялся. Вероятно потому, что живо вообразил себе, как вытянется сейчас лицо Рыжего. Вытянулось оно в реальности или нет, он так и не увидел.
— У меня тут не пункт выдачи бесплатных лошадей, одну я тебе ужа давал. Куда ты её дел? Сожрал-таки?
— Нет, - честно ответил оборотень, совсем не собираясь посвящать экспрессивного коневода в подробности прошедших лет, — Но если ты мне не поможешь, я съем тебя. Я та-а-ак голоден.
Рыжий как-то невольно фыркнул и изменился в лице. Сделал едва заметный шаг назад.
— Н-не съешь ты меня. Тебя повесят.
— Кто? - снова развеселился оборотень, — Пока тебя хватятся меня и след простынет.
Рыжий замолчал, терзаемый страшным выбором. Лошадь отдавать не хотелось, тем более что у него как раз сейчас был небольшой кризис, но ещё меньше хотелось быть съеденным. А уж в том, что Ямерт может так сделать, он почти не сомневался. Как и любой житель деревни. Если бы кто-то из них хотя бы попытался когда-то пообщаться с ним ближе, то выяснили бы, что людей оборотень есть брезговал.
— Слушай, у меня мало времени, - оборотень шагнул к калитке и положил руку на щеколду.
— СТО-О-О-ОЙ! - страшно заорал Рыжий выкинув руку вперёд, — Будет тебе лошадь. Жди здесь.
Раздражённо пиная перед собой пустую банку хозяин отправился на задний двор. Долго его не было, но Ямерт понимал, что он там просто терзается выбором и думает, как бы подсунуть оборотню самую бесполезную свою лошадь. В итоге парень вскоре появился в сопровождении рыжего мерина. на вид упитанный, бодрый. Низковат, лохматый, правый моклок выбит, но зато не хромает.
— Он здоров? Сколько ему лет?
— Ему четыре года. Он очень своенравен, но здоров как бык. Выносливый, отличный конь.
— А подвох в чём?
— Я же сказал, он очень своенравен. И плохо заезжен.
— Идёт, беру. Ты смотрю и сбрую ему не забыл. Молодец! Не буду тебя есть. Не болей.
Довольный оборотень перехватил повод уздечки, закинул на плечо старое седло и повёл коня к своему дому, где его должна была ждать Лилия.
— Рыжий говорит, он своенравен и плохо заезжен. Осталось нам с тобой решить, кто держится в седле лучше.
Ямерту подумалось, что обратно к Алонсону можно доехать вдвоём. Двоих конь вряд ли скинет, зато опыт для него будет полезный. Подумал, но так и не высказал.
— Теперь мы можем уходить? А то к вечеру меня и правда тут повесят любимые соседи.


Я не считаю, скольких успела спасти,
Десять душ или, может, сто -
Сколько б ни было их зажато в моей горсти,

Меня. Не. Спасет. Никто.

©


Все люди должны трахаться. Недотраханные люди никому не нужны. © Eddy "The Havok"
 Анкета
Призрак Дата: Среда, 18-Фев-2015, 04:18:27 | Сообщение # 1347    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
После Радиных обнимашек Рейн наклонил голову к земле, почесал передней лапой морду у уха, как бы отряхиваясь. Вроде и приятно было, но одновременно и неловко. Зато, кажется, Раде стало легче: по крайней мере, она вышла из мира своих грустных идей и отправилась в амбар, возможно, даже спать.
Рейнгольд тоже отправился спать: в кустах, клубочком свернувшись.
Ночь прошла для всех по-разному, но закончилось одинаково: с первыми лучами солнца и с уже знакомым пацаненком из бюро "родственники на час".
— Доброутро нам сегодня нужны господин Вайде и госпожа Рада! — прокричал мальчишка с порога, будя всех-всех, не только Вайда (который и так только недавно пришел с работы и уснул полчаса назад) и Раду.
"Как?! Опять я?!" — мысленно взмолился на такую несправедливость Вайд. Вот кто-то еще ни разу на эту каторгу не ходил, а он уже второй раз! Однако у тех, кто еще ни разу не ходил, было другое мнение на проблему.
— Ну вот, а я никому не нужен, — Сийрин, кажется, правда огорчился таким игнорированием к своей персоне. Что, неужели никому не нужен красивый орк-супруг в самом расцвете сил? Ну, подумаешь, полморды повязка закрывает, но ведь на солнце тоже пятнышки есть...
Вайд и Рада ушли по вызову. Арм проследовал к своему привереде-господину. Сийрин ушел по делам. Грог тоже куда-то делся, а Рейн в амбаре ночью вообще не появлялся.
В общем, Иттрий остался один. Чтобы его не трогали, он успешно изображал спящего, но теперь надобность в представлении отпала.
Колдовской сон навевал исключительно физическое расслабление. Проснулся Иттрий все в таком же жутком психологическом настроении, но только с заменой "нуля" на "минус", то есть на смену апатии пришла депрессия. Густая, черная, как мазут, заливающая собою всего Иттрия целиком. И кроме депрессии было еще кое-что.
Так Иттрию не хотелось пить очень давно. С тех пор, как он находился в своем затяжном запое, с которого, собственно, и начались все проблемы с алкоголем.
Иттрий уже проснулся с мыслью об алкоголе. Сухость во рту смылась вязкой слюной. В висках начало покалывать от желания, отнюдь не сексуального. Нормальных мыслей не было, только "пить, пить, пить!". Воин с трудом дождался, когда все свалят из амбара, вскочил с кровати, и, как одержимый, стал метаться по помещению и шарить по чужим сумкам. Должно же быть тут что-то. Обязательно должно!
Чутье пьяницы быстро привело Иттрия к сумке Сийрина, к той, которая была забита всякими склянками. Впрочем, "забита" — плохое слово, все лечебные принадлежности содержались у орка в строгом порядке. Все банки были подписаны, чему Иттрий сначала очень обрадовался, но, когда попытался прочитать, расстроился: подписи оказались совершенно неинформативными для него, они были сделаны не то на медицинском жаргоне, не то на — откуда там Сийрин..? — риохском языке.
Найдя бутыли, похожие на водочные четвертьлитровые, Иттрий стал их открывать и нюхать. Повезло уже на второй: из нее шибануло конкретным спиртовым запахом. Совершенно не задумываясь о том, что это такое, и можно ли вообще пить неизвестные препараты из сумки лекаря, Иттрий приложился к бутылке губами и на едином дыхании всю ее осушил. Усмехнулся, облизал губы.
Безумная жажда, которая вела воина до сей поры, отпустила. Иттрия начало пробирать раскаяние. Как он мог себя так повести? Почему не потерпел совсем чуть-чуть и не пошел в таверну, если уж так захотелось выпить? Как он мог обворовать товарища?
У выпитой настойки был слабый грибной привкус. Иттрий предположил, чем это для него закончится. Ну, ловить наркотические глюки ему было не в новинку.
В голове уже становилось тяжело. Ну и ладно, ну и пусть, главное — жажда отпустила. А скоро будет опьянение, не важно какое: наркотическое ли, алкогольное ли, главное, чтобы унесло с собою все заботы.
Устранив следы своего преступления (то есть засунув опустевшую бутылку обратно в сумку и убрав сумку на место), Иттрий вышел прогуляться на свежий воздух. Алкоголь уже сильно поднял ему настроение, устранил рацио, но еще не свалил с ног, так что воин решил заняться делами.
Что там на повестке дня..? Чудо-конь..? Первый наемничий контракт с выбиванием долгов..? Где там меч лежит? Ага, вот он.

Сийрин, совершенно не подозревающий о расхищении своей собственности, продолжал устраивать свой быт как медика в этом городе. Последним необходимым условием было нахождение местного алхимика и договор с ним о поставке и создании необходимых веществ по мере надобности.
Наводку на алхимика дал третий опрошенный горожанин. Наводка получилось четкой, и лавочку "Чудодейственных веществ" Сийрин нашел без проблем. Как и полагалось, алхимик, яки палач, обитал на отшибе, и кроме говорящего названия лавки имел соответствую эмблему с конической колбой, что светилась на солнце ярким светом, и наверняка как-нибудь выделялась и ночью.
Сийрин зашел в лавку. Тихо тренькнул колокольчик, повешенный над дверью, но на его зов никто не вышел. В помещении было пусто.
— Добрый день! — громко поздоровался орк с пустотой. — Есть здесь кто..?
— Погодите минуточку, — прошамкал старческий голос из-за стены. Очевидно, хозяин был в подсобном помещении, или как там называется у алхимиков рабочая комната, которая и склад же по совместительству.
"Минуточка" растянулась сначала на пять, потом на десять. Скучая, Сийрин бродил вдоль полок, рассматривая выставленные товары. Порошки, жидкости, газы. Цвета всевозможные. Разгадать предназначение большинства из них Сийрин не мог, но к каждому лоту прилагался увлекательный свиток-описание, прибитый к полке на всеобщее обозрение. Начитавшись описаний, орк более-менее оценил масштабы местного производства, и решил, что с хозяином-алхимиком он легко сможет найти общий язык на почве заказов. Местный мастер — человек широкопрофильный. И при этом экзотики не чурающийся.
Сийрин нагнулся к нижней полке, чтобы рассмотреть заинтересовавшую его колбу на уровне глаз. Вроде ничего особенного: колба с заспиртованной змеей, но секундой ранее орку краем глаза показалось, что змея двинулась. Не может же быть такого, да..? Целитель чуть прищурился, внимательно разглядывая экспонат. Блестящая чешуя с замысловатым рисунком, длинное гибкое тело, затянутые мутной пленкой глаза... нет, кажется ничего особенного.
— Фёклой интересуетесь? — послышался сзади грубоватый женский голос. Грубоватый не в плане отношения, но в плане его звучания.
"Фёкла? Серьезно? Они дали имя мертвой змее?" — подивился Сийрин.
— Есть немного, — признался целитель, продолжая рассматривать змею. Она казалась совершенно мертвой.
Где алхимик..?
— Ну и зря. Она не продается, — отрезал женский голос. — Не соблаговолите обернуться? Я здесь всем заведую.
"Не соблаговолите" женщина произнесла так, будто не просила, а требовала. Сийрин обернулся, и... был совершенно шокирован. Так и замер в полусогнутой позе.
"Женщина" оказалась совсем молодой девушкой, лет двадцати. Высокая, поджарая, с излишне острыми, но очень гармоничными чертами лица. У нее были взлохмаченные каштановые волосы длиной ниже плеч, она была одета в какую-то невнятную тужурку с пятнами, и стояла, приосанившись, уперев левую руку в бок. И это было настолько секси, что от нахлынувших в голову гормонов орк едва сознание не потерял.
— Че пялишься? — девушка сердито нахмурилась. — Говори, зачем пожаловал.
Ни за чем конкретным Сийрин пока не пожаловал, а желал договориться о будущей совместной работе. Но говорить о ней следовало с мастером, а не с продавщицей, хотя она очень... очень!
— Мне надо поговорить с мастером, — Сийрин, наконец, разогнул спину, встав в полный рост. Отметил, что девушка оказалась чуть выше него.
— Мастер говорить не будет. Я за него, — отрезала девушка. — Давай представлюсь: уже как семь лет его ученица, и фактическая создательница всего того безобразия, что ты лицезреешь на полках магазина.
От грубости девушки ее сексуальность в глазах Сийрина только нарастала. Целитель уже напоминал собою гончую, вставшую в охотничью стойку.
— Представься уж тогда по полной, — целитель улыбнулся. — Как тебя зовут? Меня — Сийрин.
— Да мне плевать, — девушка сердито наставила на орка указательный палец и тоном, не допускающим ни малейших возражений, предупредила: — Даже не пытайся флиртовать со мной, одноглазый.
У Сийрина тут же кровь прилила к щекам. Так явно, с прямым указанием причин, его еще не отшивали.
Как быстро сексуальное желание, минуя стадию смущения, может перерасти в фазу жуткой неприязни? Очень быстро, теперь ответит любому Сийрин.
— Конкурентов у вашей лавки, я так полагаю, нет? — сухо уточнил орк.
— Нет, — ученица алхимика улыбнулась в каком-то мстительном удовольствии.
Без алхимика бизнес деградировал на стадию кустарной медицины. Ничего серьезного излечивать бы не удалось, магии на всех не хватит, да и не существует ее против целого ряда заболеваний. Личные запасы для поставки дела на поток тоже не годятся: и ассортимент, и количество не те.
— Тогда к делу, — Сийрин тоже принял агрессивную позу, расправив плечи и уперев одну руку в бок. — Я целитель и хочу договориться о поставках. Стандартная схема: я вам присылаю человека с рецептом, вы мне — четверть дохода. Плюс закупаю нужные мне вещества по оптовой цене.
— Так, четверти тебе не будет, мы работаем на двадцать процентов, — девушка сказала, как отрубила. Торговаться бесполезно, Сийрин даже и не стал пытаться. Двадцать так двадцать, невелика разница. — Пиши давай список, что тебе для закупок варить.
Девушка сунула руку в необъятный карман на фартуке, достала оттуда блокнот, грифельный карандаш и протянула его Сийрину.
Бумага была заляпана каким-то жиром и писалось на ней плохо. Такая беда была со всеми страницами, не только с верхней, так что Сийрин смирился с тем, что каждый символ надо выводить по нескольку раз.
Пять наименований, пять химических формул. Количество — по десять грамм каждого.
— ...Это все закупки? — девушка скептически изогнула бровь.
— Да, — теперь уже с той же странной мстительностью в голосе, что была недавно у девушки, подтвердил Сийрин. — Проверю, как вы работаете, прежде чем закупки делать и клиентов подсылать за смертью.
Вообще-то он всегда проверял, но в совершенно вежливой и деликатной форме, а не как сейчас.
— Ха, — девушка растянула губы в агрессивной улыбке. — Проверь. Завтра будет готово, приходи после пяти. Больше ничего не надо? Не пора ли освободить помещение?
— С удовольствием освобожу! — подтвердил Сийрин, у которого фаза жуткой неприязни уже переходила в фазу ненависти.
...А как зовут девушку, он все-таки узнал в дверях.
— Матильда..! — позвал из подсобки старческий голос.
— Матильда, — неприязненно повторил Сийрин, прокатив имя на губах. Оно отозвалось кислотой.
"Не удивлен, что в ее лавке ВООБЩЕ нет народу".

***

— Знай же, что я очень плохой человек. Жди меня с той стороны у входа, я быстро.
С этими словами Ямерт пошел отрабатывать клиента.
Отработал успешно: вернулся с рыжим мерином. Конь был совершенно неказистый на вид, да еще, как пояснил Ямерт, с характером, но по крайней мере не выглядел так, что может свалиться от дуновения ветра.
Неизвестно, что да как было с характером коня, но всю дорогу до избушки он вел себя совершенно флегматично. Шел себе и шел, понуро опустив голову. Может, в этом были виноваты два всадника на его спине (Ямерт не высказал, зато Лилия высказала, на том и порешили), а может, просто его плохое/хорошее, в общем, необычное настроение.
Несмотря на медленную поездку, вернулись Ямерт и Лилия все равно задолго до наступления вечера, так что у знахарки было время на подготовку к таинственному ритуалу, обещанному Алонсоном. Оповестив всех, что ее не будет часа два, и ее лучше не искать, сама вернется, знахарка ушла в лес, ничего не взяв с собой.
Когда домик Алонсона остался позади, Лилия остановилась, закрыла глаза, глубоко вдохнула воздух. Он отозвался набором летних ароматов, но женщина искала не их. Еще вдох. Еще... Есть.
Это не был какой-то конкретный запах, более того, это не было запахом вообще. Просто дорожка к тому месту, в котором Лилия смогла бы собраться с силами.
Оно было не очень близко, знахарка петляла полчаса по лесу. Интуитивно осязаемая дорожка то ослабевала, то усиливалась, но в конце концов закончилась на небольшой полянке в лесу. Самая обычная полянка, с кузнечиками, с бабочками, с земляникой.
Лилия разделась догола, вышла на середину поляны, плавно опустилась на колени. Для нее, ведьмы, привыкшей брать силы у чужих людей, было сложно подпитываться извне, но природа всегда была готова поделиться. Главное, находиться в нужном настроении и в нужном месте. Оба условия сейчас выполнялись.
Если бы мысли Лилии были материальны, то она пустила бы корни далеко-далеко, подо всю поляну. Она бы раскинулась широкой кроной, ловя воздух, воду и солнечные лучи. Обратилась бы в слух, дабы не упустить ни одного лесного шороха. Касалась бы каждой божьей твари, что живет здесь, и просила бы поделиться совсем чуть-чуть. Откинула бы голову назад, и сквозь нее бы потекла река энергии.
Любопытный барсук наблюдал за женщиной, которая сидит на поляне голая, сложив руки на коленях и не двигается, целый час. Потом ему надоело, и он ушел. Лилия просидела дольше.

— Я готова, — объявила она Алонсону, вернувшись в сторожку вечером.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
ЙошЪ Дата: Среда, 25-Фев-2015, 14:43:13 | Сообщение # 1348    

Клан Белого Лотоса
Собака страшная

Постов: 5700
Репутация: 1362
Вес голоса: 10
— Доброутро нам сегодня нужны господин Вайде и госпожа Рада! - бодро протарабанил пацан из бюро. Рада подняла на него тяжёлый, уставший взгляд, с тяжелейшей апатией в нём. Родственники? Какие родственники? На какой час? А, впрочем...Ведьма кинула на спящего супруга такой же тяжёлый взгляд, затем перевела его на Сийрина и поднялась на ноги, лениво отряхнув юбку.
— Госпожа...не в настроении? - осторожно поинтересовался мальчик. Вид замученной бессонной ночью женщины с мешками под глазами, лохматой, одетой в красивое, но превратившееся в неизвестно что платье, пугал и невольно вызывал жалость.
— Не в настроении, - коротко пробурчала Рада и кивнула мальчику — веди. Хотя дорогу-то она знала.
Ведьму встретила уже знакомая барышня, которая вчера приводила её в порядок, и поцокала языком. Сегодня работы было бы не меньше, если не больше. Одно радовало — Раде наконец отдали её одежду. Осмотрев её, впрочем, она подумала, что неплохо бы выделить себе денег и купить что-то более приличное на вид.
Облачиться в своё одеяние ведьме не дали, как и Вайда тоже заставили переодеться. Одежда простая, выдержанная в одном стиле и цвете: у Рады простого кроя аккуратное платье из голубого льна (опять), сплетённые в косу и забранные на верх волосы, простые крестьянские сандалии, никакой косметики и украшений. У Вайда лёгкая льняная рубаха цвета Радиного платья, замшевые штаны, мягкие сапоги, да ремень с пряжкой. Вайд причёсан и немного припудрен — от бледности. Рада, впрочем, тоже — от чёрных кругов под глазами. У обоих на плечи накинут тёмно-бордовый плащ с капюшоном.
— Вы сегодня сын и дочь господина Гродинга. Он владелец небольшой хлопковой плантации, - поясняла девушка, завершающая приготовления, — Вы, - обратилась к Раде, — Старшая дочь, Рионика. а Вы, - теперь к Вайду, — Младше своей сестры на четыре года, зовут вас Аркин. Всё остальное узнаете от господина.
Некроманта и ведьму выпроводили наружу, где их встретил старый, то ли явно с похмелья, то ли вовсе ещё пьяный небритый мужик в повозке, запряжённой такой же худой и жалкой лошадкой. Рада только подивилась невероятным метаморфозам бюро в смысле доставки людей с одного место на другое, и загрузилась в повозку, соображая, как бы ей так натянуть на лицо приличное выражение. Деньги нужно было честно отрабатывать, и вряд ли заказчик будет рад её кислому лицу. А Иттрий тем временем из головы не выходил, но на фоне усталости всё было как в тумане.

***

Лилия ушла, Алонсон времени тоже не терял. Ничего и никому объяснять он не стал, но Ямерту, оставшемуся в сторожке, действия его казались слишком хаотичными и бесполезными. Старик что-то искал, порождая новый бардак из разбросанных вещей, гремел какими-то кастрюлями, точил какой-то нож и всё время что-то бухтел. Про какого-то старого ворчуна. Какого?!
Ямерт не вникал. От нечего делать он набрал себе деревянных головешек с ладонь размером, отыскал среди цыганских подарков приличный острый нож и сел вырезать. Занятие было умиротворяющим, успокаивающим, полностью погружающем в себя. Кузнец работал не спеша, но особенно не задумываясь над конечным результатом. В итоге, когда вернулась Лилия, рядом с оборотнем стояло несколько небольших деревянных зверей: медведь, лисица, и, кажется, белка, или мышь — не совсем было ясно. Фигурки были угловатые, не совсем законченные, требовали ещё работы, но уже куда более мелкой и тонкой. Кроме зверей была и подвеска — тонкая пластина дерева с вырезанными на ней узорами.
Тем временем Алонсон разворачивал всё более бурную деятельность, и на появление Лилии не отреагировал никак. Чуть ранее он расчистил круг перед сторожкой до голой сырой земли, по кругу из каких-то особых веток сложил несколько небольших костров на одинаковом удалении друг от друга и на каждый что-то нашептал. Огонь горел ярко, ровно, не собирался гаснуть, хотя дровишки были хилые. В конце концов он, после долгих и шумных поисков в доме, вынес бубен! Настоящий, большой, из кожи какого-то зверя. И только тогда наконец схватил знахарку за руки и втянул в центр круга.
— Стой, не двигайся, не бойся ничего, - едва ли не впервые за день, не считая утра, заговорил он, — Сам я тебе точно не помогу, но есть человек, кто сможет. Да и проще ему, он такие вещи знает близко. Одна только беда — он умер много лет назад, - Алонсон рассеяно улыбнулся.
— И вот его-то звать я и намерен. Запомни: тип он неприятный и при жизни был, а после смерти так и вовсе стал невыносим. Но дела своё отлично знает. Он к тебе, можно сказать, в душу заглянет, чем сумеет — поможет, а ты его за то постарайся не обижать. И на него, главное, не обижайся. Повод будет, поверь.
Алонсон вздохнул, огляделся, заметил Ямерта.
— Эй, лохматый! Иди, встать туда, за спину Лилии, но черту круга не переступай.
Ямерт послушно поднялся, оставив своё ремесло, встал за спину знахарки оставшись снаружи круга. Скрестил руки на груди. Заметив это, Алонсон неожиданно рявкнул:
— Руки по швам и не шевелись! Стой, где стоишь. Будешь защитником. Если что, я из тебя силы твои волчьи тянуть буду. Тебе ничего делать не придётся. Не сопротивляйся только.
— А от кого защищать? От духа? - удивлённо спросил Ямерт, с трудом понимающий все эти потусторонние игрища.
— Да сюда кто похуже явиться может, - неопределённо пробурчал старик и махнул рукой.
— Так. Готовы все? Главное, чтобы вы мне верили.


Я не считаю, скольких успела спасти,
Десять душ или, может, сто -
Сколько б ни было их зажато в моей горсти,

Меня. Не. Спасет. Никто.

©


Все люди должны трахаться. Недотраханные люди никому не нужны. © Eddy "The Havok"
 Анкета
Призрак Дата: Суббота, 28-Фев-2015, 15:16:10 | Сообщение # 1349    

Клан Белого Лотоса
Синий Лед

Постов: 24348
Репутация: 968
Вес голоса: 9
Куда его бледнить еще больше, Вайд не понимал, но стерпел процедуру. Когда трогали его волосы, он терпел с куда большим вкладом моральных усилий. Едва только девушка-гримерша отошла от него, как Июль стал щупать свою голову, чтобы узнать, что там с ним теперь такое, за что получил от тут же вернувшийся гримерши шлепок по рукам и новую дозу пытки расческой. Второй раз некромант ее творение портить не стал. На языке вертелось "ну я же просил при устройстве на работу — волосы не трогать!" , но озвучить это вслух не хватило смелости.
А еще как же хотелось спать, божечки мой... Бедный господин Гродинг, оба ребенка сегодня достались ему явно не в лучшей форме.
После активности своей прошлой "маменьки" Вайд удивился тому, что новый "папенька" не спешит посвящать его и Раду в подробности их семейной жизни. Ну, ему виднее. Когда надо будет, тогда и расскажет. Или не расскажет. А до той поры Вайд желал просто пялиться на улицу.

В амбаре Сийрин застал только Рейна. Парень валялся на кровати и пялился в потолок.
— Тебе не скучно? — поинтересовался целитель.
Рейн скосил на него глаза.
— Есть конкретные предложения, или ты просто языком своим длинным чешешь? — буркнул он.
"Раз, два, три", — Сийрин глубоко вдохнул и выдохнул. Вчера и сегодня с него было довольно неприятностей, только хамства от недавнего подростка сейчас для полного счастья не хватает. И зачем вообще к нему полез..?
Потому что жалко.
— Есть, — продолжил-таки диалог Сийрин. — Обклеить этот город объявлениями о появлении здесь меня — пока ты не вздумал острить! — в качестве целителя.
Рейну правда было очень скучно, он был согласен на что угодно. Но для виду он все равно поломался.
— Ну... ладно, — как бы нехотя буркнул он, — давай сюда свои объявления.
— Подожди, я еще не написал.
За процессом создания рекламных листовок Рейн пронаблюдал, стоя за плечом орка.
— Угу, а говорят, что у всех докторов плохой почерк, — хмыкнул он, наблюдая, как тщательно Сийрин выводит каллиграфические символы. В ответ на это замечание орк прервался, покопался в карманах и молча протянул Рейну листок со своими заметками. Рейн развернул листок, посмотрел на небрежные, размашистые каракули с пляшущим наклоном, и посмеялся.
— Вопрос снят, — и отдал заметки Сийрину. Тот спрятал их обратно в карман и продолжил заниматься своим делом.
Что там орк писал, Рейн читать не стал: он читал до сих пор со скрипом, почти что по слогам, и потому делать этого совершенно не любил. Зато листовки считал, и насчитал тридцать штук, плюс еще одну, особенно большую и расписную. Очевидно, для городской доски объявлений.
С доски и начали. Сийрин пришпилил туда самое большое объявление булавкой, поближе к центру, слегка потеснив объявление господина цирюльника, после чего разделил оставшиеся листовки на две части, одну из которых выдал Рейну, вместе с пригоршней булавок.
— У всех таверн вешай, бань, и прочих увеселительных заведений. Что останется — на столбы, но чтобы видно было. Угу?
— Не дурак, — фыркнул Рейн. — Я направо, ты налево.
На том и порешили. Прогулка и обклейка объявлениями местных достопримечательностей у каждого заняла примерно час.
Когда домой вернулся Рейн, он снова упал на кровать в праздном безделии.
Когда вернулся Сийрин, то он первым делом повесил на амбар звезду и зажег ее, так, чтобы с улицы было издалека видно. Вторым — зарядил арбалет, взвел его и положил под стол на стул, так, чтобы от двери не было видно. Орк не обольщался насчет того, кто к нему может прийти по объявлениям первым.
И оказался совершенно прав в своей предосторожности. Не прошло и часа, как в амбар заявилась компания из трех громил весьма внушительного вида.
— Ты целитель что ли? — мрачно поинтересовался самый большой и, очевидно, самый главный. Его товарищи похрустели кулаками для устрашения. — Слушай, целитель. Сворачивай свою лавочку, тут и без тебя лепил хватает. Город старый, большой, соображаешь? Ты ему совершенно не нужен. Ты как бельмо в глазу. А если бельмо мешает, мы его... — главарь хмыкнул, — удаляем. Ясно выразился?
— Предельно, — подтвердил Сийрин, ожидая продолжения.
И продолжение последовало.
— Но иногда бельмо может принести пользу. Как попрошайке, чтобы кидали больше. Так вот, хозяин может смириться с тобой, скрепя сердце, если от тебя будет ему поступать восемьдесят процентов дохода. Ну и, конечно, задаток из пяти десятков золотых.
"У, ворье!" — Сийрин был совершенно возмущен, но всеми силами старался удержать на лице каменное выражение. И ему это даже удалось при активной поддержке полумрака помещения. — "Больше шестидесяти процентов я предложений еще не слышал".
И орк поступил с этим предложением точно так же, как и с тем, что было на шестьдесят.
— Задаток? Сейчас, — орк наклонился. Амбалы расслабились, решив, что сейчас получат деньги, и хозяин их похвалит.
Но как бы не так! Выпрямился целитель не с кошельком в руках, а с взведенным арбалетом очень внушительного вида.
— Значит, так, — с откровенной злостью в голосе сказал Сийрин, встав на ноги, удерживая рэкетеров на прицеле. Сделал шаг вперед, бандиты — шаг назад. От худого на вид парня самой что ни на есть мирной профессии они не ожидали ни малейшего сопротивления, а тут такое..! С кулаками и ножами против арбалета не пойдешь. — Вы сейчас отсюда выметаетесь. И хозяину своему говорите, чтобы не вздумал мешать мне. Или, если я еще раз увижу здесь людей от него, то ему придется искать себе новых рабочих и хоронить старых. Все поняли?
Орк дернул арбалетом. В глазах главного амбала мелькнул откровенный испуг, но быстро сменился напускным равнодушием: все-таки рабочая выдержка.
— У тебя будут большие неприятности, парень, — предупредил он, отступая.
Когда амбалы ушли, Рейн, до того молча наблюдавший за спектаклем с кровати, похлопал в ладоши.
— А ты не такой простофиля, как я сначала думал! — похвалил он Сийрина. — Ловко ты их выгнал. Такой злой был, что я думал, что правда пристрелишь. Ну, они теперь к тебе больше не сунутся.
— Боюсь, в этом ты ошибаешься, — Сийрин пожал плечами. — Мои неприятности только начинаются. Ну, не в первый раз.
Рейн немного помолчал, прежде чем задать следующий вопрос.
— А... если они вернутся, ты правда пристрелишь их?
Сийрин бережно положил арбалет на стол, не спеша его разряжать. Обернулся к Рейну, посмотрел на него очень внимательно.
— Если они будут очень настойчивы, то мне придется отступить.
— Фи. Я бесконечно разочарован. Ты вообще когда-нибудь кого-нибудь убивал?
Это вопрос стал апофеозом всем недавним неприятностям. Молча подхватив со стола арбалет, Сийрин удалился в сад, за амбар, туда, где он оборудовал себе что-то вроде рабочего кабинета.
Проводив взглядом неестественно прямую спину орка, Рейн решил, что на этот раз тот серьезно обиделся. На самом деле Рейну просто не повезло стать последней каплей в терпении Сийрина.
— Будто я что-то не то сказал, — буркнул он, и вновь уставился в потолок.

Иттрий пошел по адресу, что значился в записке от его работодателя. Шел, шел, да не дошел. Улицы стали расплываться, становиться тем уже, чем ближе, и тем шире, чем дальше. Земля из-под ног вообще исчезла, так что воину пришлось парить над пустотой, перебирая ногами. Когда удавалось достигнуть розового мыльного пузыря, что плавали в пространстве, то можно было ускориться, оттолкнувшись от него и подпрыгнув, как на батуте.
Куда Иттрий шел, он уже давно забыл. В действительности он уже никуда не шел, а завалился где-то на окраинной улочке в канаву с крапивой, и, ничем не отличимый от любого местного алкоголика, валялся там, ловя красочные галлюцинации, полные розового цвета, мыльных пузырей и распускающихся ромашек.

***

Ритуальное поле Лилия оглядела с любопытством и опаской. Когда Алонсон сказал про умершего помощника, которого надо вызвать, опаска в душе Лилии стала явно преобладать над любопытством. Не любила она некромантию, не доверяла ей, совершенно ее не понимала. Ну, скажите, что можно хорошего взять от того, что уже давно ушло за грань реального мира..?
Однако отступать было поздно. Лилия уже стояла в круге, и, хоть и не чувствовала Алонсоновой магии, была уверена, что ритуал уже начат, и просто так уйти чревато последствиями. Оставалось только довериться старому волхву, совершенно и безоглядно.
В душе Лилии мелькнуло сомнение. А что она, собственно, знает о нем? Ничего. Можно ли ему верить на основании того, что однажды он спас им жизнь? Неизвестно.
С доверием у Лилии, как и у всех у тех, кто обжегся на Юларе, теперь было туговато.
"Но я попробую", — подумала знахарка, с большим трудом поборов искушение закрыть глаза.
— Да, я готова, — с какой-то уверенной обреченностью в голосе дала отмашку она.



Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
Левая стена - Синий Лед, правая стена - Алый Огонь...
(с)


Лирика: Волчица Катерина впервые робко переступила порог Логова 7 марта 2007 года
 Анкета
ЙошЪ Дата: Воскресенье, 01-Мар-2015, 12:51:15 | Сообщение # 1350    

Клан Белого Лотоса
Собака страшная

Постов: 5700
Репутация: 1362
Вес голоса: 10
Раздолбанная повозка запряжённая не менее печальной лошадкой, с таким же раздолбанным кучером Вайда с Радой везла медленно и долго. Так долго, что ведьма даже успела задремать. Это было ещё более неприятно, чем не спать совсем, так как в повозке всё время трясло, и проснуться скоро пришлось, и от запаха дедушкиного перегара. Куда их привезли Рада не поняла, но это было не так важно. Она только подумала, что это может быть самая окраина города, а то и вовсе где-то за ним. Тут было тихо и малолюдно. Точнее сказать, вообще безлюдно, не считаю троих людей только что прибывших. Рада видела добротный деревянный забор, а вплотную к нему стоявшее небольшое уютное здание, домик с крышей из красной черепицы, крыльцом, деревянной дверью и вывеской. Какая-то уютная корчма, или бар, что-то такое.
Из дверей навстречу "своим детям" вышел поразительно высокого роста средних лет мужчина. Он был худощав, очень высок, с густыми тёмными волосами, слегка вьющимися и спадающими на плечи. Лицо было узкое, вытянутое, изрезанное приятными морщинками, большая часть которых скопилась в уголках глаз. Это был хороший знак, значит, человек много улыбался, и скорее всего искренне. Правда, сейчас лицо его больше выражало беспокойство.
— Это вы? Мои дети на сегодня? - спросил он, переводя взгляд то на Раду, то на Вайда. Рада кивнула в ответ.
— П-прекрасно... - растеряно протянул мужчина куда-то скосив взгляд, — Тогда я попрошу вас подобрать более приятное выражение лиц. По случаю дня рождения своего отца. От вас немного требуется: провести день в этом здании среди моих гостей, отвечать на вопросы, когда я сам не смогу этого сделать, и быть моим сыном и дочерью. На самом деле мои дети мертвы, как и моя супруга, но если про её смерть всем давно известно, то никто ничего не знает о моих детях, и сегодня, если всё пройдёт гладко, я останусь при своём.
Мужчина нервно сглотнул и замолчал, снова уперев взгляд в землю. Но быстро опомнился.
— Скорее, идёмте же. Скоро прибудут гости. Я только прошу вас, выглядеть счастливее, чем вы сейчас есть.
Рада снова молча кивнула. Ей было так на всё плевать, что заставить себя о чём-то думать было непросто. Но работа есть работа, и эта работа им всем нужна, так что пришлось изворачиваться. Усилием воли ведьма задвинула мысли от Иттрие в самые дальние уголки сознания, и, подумав о тематике дня, вспомнила о собственном отце. Сложно сказать, помогло это или нет, но Рада стала выглядеть явно лучше.

***
— Отлично, отлично... - тихо, одними губами, уже закатив глаза пробормотал Алонсон. И затих. Со стороны можно было решить, что у старика лёгкий приступ эпилепсии или судороги: шея напряжена и слегка изогнулась, вены взбухли, глаза закатаны и видны только белки, рот приоткрыт, дыхание прерывистое. Плюс ко всему время от времени старик издавал хрипы и дёргал то рукой, то головой, то вздрагивал весь. Ямерт внимательно следил за ним, внутренне слегка напрягаясь, и ждал каких-то спецэффектов: вспышек, столба цветного дыма, зловещего смеха злых духов, паре красных глаз из темноты — чего угодно. Но ничего не произошло. Огонь на секунду взметнулся, качнулся, и снова затих, а Алонсон вдруг расслабился и выдохнул. И вообще выглядел так, словно вообще тут не при чём.
— И зачем было меня звать? Ты же знаешь, как я это не люблю, - чей-то невозможно неприятный голос звучал совсем близко с Алонсоном, но не принадлежал ему. Волхв сделал шаг в сторону и за его спиной вдруг возник...человек? С виду всё реально: очень похожий на самого Алонсона старик, разве что куда дряхлее, с длинной палкой, на которой буквально висит, сгорбленный, с чуть более пышной и длинной бородой. Лицо недовольное, в каких-то коричневых пятнах, да нос крючком. Стоит вполне себе на земле, в воздухе не парит. Но если приглядеться, было видно, как сквозь его фигуру еле просвечиваются ёлки.
Гостю Алонсон ничего не ответил, а только кивнул на Лилию. Цепкий взгляд мертвеца так и впился в знахарку. Да не просто в неё, а внутрь неё. Даже Ямерту, стоящему за спиной Лилии, не по себе стало. Казалось, он физически, кожей ощущает этот взгляд.
— Скорее давай, а то вечно за тобой всякая шваль таскается. Замучаемся потом.
— А нечего! Нечего потому что! Достанут же с того света... - голос для такого дряхлеца у него был неожиданно бодрый, громкий, но не менее противный. Тем не менее, переваливаясь как пингвин, и глядя маслянистыми глазками Лилии прямо в душу, он медленно двигался в центр круга. Остановился совсем рядом со знахаркой и оказался сильно её ниже, но явно его это ничем не смущало. Пару секунд смотрел на неё, а после совершенно бесцеремонно, будто бы это было проще, чем морковку порезать, по самый локоть погрузил руку Лилии в грудь. Ямерт многое видел, но такое...Ему сразу стало интересно, больно ли знахарке, что она чувствует, потому что выглядело это всё....очень странно. Призрак так естественно шевелил рукой внутри знахарки, что-то щупал, искал, так менялся в лице, что Ямерт готов был поверить — он может пощупать сердце.
Но не сердце щупал склочный старик, и вообще не касался органов, это ему было неинтересно. Хотя мог бы. Он бесцеремонно трогал самую душу, касался всего, до чего дотягивался, пока искал нужный ему рубец. И если бы Ямерт только знал, ЧТО сейчас переживает знахарка, не позавидовал бы. Одно состояние резко сменялось с другим, когда-то забытые и пережитые чувства вновь всплывали и сразу гасли, воспоминания словно взбесились и зашумели в голове в дьявольском танце, то, что бережно и трепетно хранилось было бесцеремонно раскидано, перекручено. Дух продолжал и продолжал, не останавливаясь, только противно сопел и хихикал иногда.
— Ой, мерзкие, - заскрипел он, — Живут и живут, накапливают. Дурища ты белокурая, поди теперь отыщи среди всего нужное. Уух!..
Сразу после угрожающего потрясания кулачком призрак изменился в лице. Выражение стало хищным, как у кровяной гончей, учуявшей след. Даже крючковатый нос, кажется, зашевелился. Старик ухватился за что-то, так и замер. Хмыкнул, пошевелил рукой, думая о чём-то, а затем резко дёрнул на себя, да так, что Лилия едва на колени не рухнула.
— Тихо ты, чёрт окаянный, душу ж из неё вынешь! - запричитал очень обеспокоенный Алонсон.
— Не лезь, сам знаю, - отмахнулся призрак и снова дёрнул, — Глубоко сидит, сам не вырву.
— Дак ты хоть поближе её, а мы сами потом.
— Сами они, как же, - снова проворчал старик и сделал новый рывок. Тут уж Лилия на ногах устоять не смогла, а упала на колени, так и оставшись с чужой рукой в груди. Глаза Ямерт сами собой расширились, когда старик, не растерявшись, упёрся ногой Лилии в живот и продолжил тащить что-то из неё на себя.
— Бернстон, прекрати! - это снова был Алонсон. Вот уж кого сейчас разрывало, так это его. С одной стороны, он знал, что этот тип может помочь. А с другой, последствия после это помощи могут быть очень....очень нехорошими.
А Бернстон, как, видимо, звали старика, словно оглох. Хотя имея-то своё услышал, и нехорошо оскалился на него. Алонсон, видя, что дело совсем плохо, решился, прикрыл глаза и что-то зашептал себе в кулак.
— А ну не вздумай! Или сейчас я всё выну, или потом хуже будет! - запротестовал призрак неизвестно чему, но никак толком воспротивится не успел. Огонь снова взметнулся, зашипел, вырос стеной и весь обрушился на Лилию с призраком. Ямерт ещё испугаться не успел, как поток огня схлынул, унеся в себе склочного старика. Лили, на первый взгляд, осталась невредима. Ямерт вздохнул, сделал шаг в центр круга. Алонсон не возражал.


Я не считаю, скольких успела спасти,
Десять душ или, может, сто -
Сколько б ни было их зажато в моей горсти,

Меня. Не. Спасет. Никто.

©


Все люди должны трахаться. Недотраханные люди никому не нужны. © Eddy "The Havok"
 Анкета
Логово Серого Волка. Форум » Ролевые игры » Фантастический мир » По небесной глади во врата ада. (узурпировано Йошей и Призраком.)
Страница 90 из 93«12888990919293»
Поиск:
 
| Ёборотень 2006-2015 ;) | Используются технологии uCoz волк